Цветок по-прежнему редкий. А вынуждала ли вас жизнь лгать?..

Как только мы приезжаем, я тут же устремляюсь в комнату сына. Он спокойно сопит в своей кроватке в обнимку с какой-то игрушкой.

Я присаживаюсь на кровать, прикасаюсь рукой к его лбу. Он не горячий. Ребенок спокойно спит.

Дэвид заходит в комнату тоже и останавливается в дверях, наблюдая за мной и сыном.

На шум из смежной комнаты выходит Нэнси.

– Что случилось, мэ́дам?

– Нэнси, сегодня вечером с Сайрилом все было хорошо? – настороженно смотрю я на нее.

– Да, мэм. Как обычно. Он не капризничал. Спокойно лег спать. Что-то не так? – удивленно глядит она на меня.

– Нет. Нет, ничего… – провожу я рукой по непослушным темным густым волосам сына.

– Видишь, все в порядке, – подходит ко мне Дэвид. – Ты напрасно волновалась, Дорогая. Пойдем, – дотрагивается он до моего плеча.

– Да, наверное… – поправляю я одеяло, укрывая сына, поднимаюсь и выхожу за мужем из детской.

Сегодня ночью я впервые отказала мужу. Впервые за все эти годы отказалась быть с ним. Потому что перед глазами стоял другой человек…

Я закрывала глаза и видела его. Того, кого любила… Того, о ком не переставала думать… Того, кого предала когда-то… Того, напоминание о котором сопело сейчас спокойно в комнате за стеной… Того, кого увидела сегодня снова… после стольких лет…

– Дэвид, давай не сегодня.

– Почему? – принимается он целовать меня.

– Мне что-то нехорошо, – высвобождаюсь я из его объятий и отодвигаюсь на свою сторону кровати.

– Ну так позволь мне сделать тебе хорошо, – снова обнимает меня муж.

– Дэвид, пожалуйста, – бормочу я, уткнувшись в подушку.

Он отпускает меня и несколько обескураженно отодвигается.

Даже не испытывая особого желания быть с ним, я никогда не отказывала мужу, ощущая себя все же виноватой перед ним.

Дэвид восхищался моим телом, считал его божественно красивым. Знал, любил, понимал его и умел доставить мне удовольствие. Мне было хорошо с ним, как с мужчиной.

Муж садится на кровати и какое-то время молча смотрит на меня.

– Как ты думаешь, Дорогая, кто является для мужчины лучшим другом?

Я поворачиваюсь и удивленно смотрю на него.

Он поправляет подушку и откидывается, облокачиваясь на спинку кровати.

– Ну, что скажешь, Дарлинг? Побеседуем? Что ты думаешь по этому поводу?

– Друг – он и есть друг. Друг детства. Или со студенческих времен близкий тебе человек, – грустно улыбаюсь я, вспоминая, как всегда, Ярусю.

– Нет.

– Нет? Ну тогда не знаю. Партнер по бизнесу. Человек, которому ты доверяешь.

– Нет.

– Нет? – снова удивляюсь я. – А кто же тогда?

– Я думаю, большинство людей ответили бы так же, как и ты, исходя из обычной логики. Но только это не совсем так.

– А как? – сажусь я рядом тоже, заинтересовавшись вдруг разговором и переключаясь мыслями на другое.

– Лучший друг мужчины – это его женщина, только про это мужчины почему-то очень часто забывают.

– Ты думаешь? – задумчиво смотрю я на него. – А как же ваша знаменитая мужская дружба?

– Нас, мужчин, очень часто постигает разочарование не только в любви, но и в друзьях. В друзьях даже чаще.

Я вздрагиваю, услышав это.

– «Нет друзей в этом мире», как говорил еще Аристотель, – продолжает Дэвид. – И мало что изменилось в нашем мире еще с тех времен. Одного моего компаньона несколько лет назад посадили, – смотрит он задумчиво в темноту перед собой. – Мы когда-то начинали бизнес вместе. Потом дороги слегка разошлись.

– Почему?

– Я не разделял его пристрастий и взглядов. Он всегда считал себя очень успешным и счастливым, хвастался своим бизнесом и деньгами, которые он зарабатывал, своим положением в обществе и особенно своими друзьями, с которыми он проводил большую часть времени. А вот про свою жену всегда как-то мерзко шутил в стиле «Женщинам мозги иметь не обязательно, они им только осложняют жизнь». И ни с женой, ни с детьми практически не проводил свое время, предпочитая компанию друзей. Полностью был увлечен «мужской дружбой», как он сам это называл. «Мне же надо расслабиться после работы!» Ну не дома же это делать, в самом-то деле, – усмехается Дэвид.

Я молча слушаю его.

Celine Dion – All by myself – YouTube

(мужское исполнение)

– И расслаблялся всегда по полной. Охота, сафари в Африке в заповедниках с друзьями. Убийство животных ради развлечения, – никогда вообще этого не понимал, – качает головой муж. – И не лень же было и в Африку слетать ради этого на уикенд. Те же сауны, специфические курорты в некоторых азиатских странах с друзьями ему были гораздо более интересны, чем отдых в кругу семьи и детей. А детей у него было штук пять, по-моему. Вообще мало ими интересовался. И постоянно разглагольствовал об идеалах мужской дружбы. Ну и доскакался по жизни внезапно. Прихватили его за финансовые махинации, неуплату налогов, чего-то там еще нашли. И нехилой такой серьезности вещи причем. Ну и загремел по полной программе. И все его друзья вмиг куда-то испарились. Так мало того, что они его оставили, никто из них, естественно, не вернул ему деньги. А друзья до этого брали у него в долг и с удовольствием, так как он всегда одалживал без проблем – друзьям ведь, само собой разумеющаяся вещь! Никто из них его не поддержал, все вмиг разбежались. И только его жена в это время нанимала адвокатов. Жена собирала по своим знакомым и родственникам деньги, чтобы оплатить их услуги. Жена посещала его в тюрьме, передавала ему позволенные необходимые вещи. Жена делала все, чтобы сохранить хотя бы часть имущества для детей. Она знала о его проступках, но прощала его и продолжала бороться за него. Эта женщина не отреклась от него даже тогда, когда пришла к одному из его друзей, чтобы попросить денег хотя бы под проценты, и этот друг рассказал ей обо всех похождениях ее мужа и продемонстрировал фотографии в подтверждение своих слов к тому же. Да и вообще заявил ей прямо о том, что ее муж никогда не ценил и не любил ее.

– Фото? Зачем? Он же друг. И, плюс к тому же, он что, не понимал, что делает больно и ей тоже, как женщине, как жене своего друга? – удивленно смотрю я на мужа.

– Да чтобы просто денег не давать, – усмехается Дэвид. – Ну а заодно и нанести удар в спину своему так называемому другу. Сколько таких людей вокруг нас? Они дружат, только пока ты на высоте. Царь горы. А как только начинаешь с нее соскальзывать, тут же еще и подтолкнут с удовольствием, – задумывается и замолкает ненадолго Дэвид.

– И что же было дальше с тем твоим знакомым?

– Отсидел несколько лет, но по минимуму.

– По минимуму? И сколько же это стоило его жене? – смотрю я на мужа с интересом.

– Сколько стоят услуги адвокатов такого уровня, ты хочешь сказать? – усмехается он.

– Именно. И откуда она взяла деньги, если ей все отказывали, да и вообще разбежались как крысы?

– Я помог.

– Ты?

– Да, я дал ей денег и помог с адвокатами.

– Но зачем? Ты же тоже недолюбливал этого человека.

– Недолюбливал. Но меня поразило другое. И даже восхитило в некотором роде!

– И что же это?

– Это отношение этой женщины к своему непутевому мужу. Меня восхитили ее преданность, ее чувства, ее любовь! Она продолжала бороться за него, даже зная о всех его прегрешениях. Ведь получается, что она действительно его любила и не перестала любить, хоть и пережила ТАКОЙ удар и со стороны любимого человека, и со стороны так называемых друзей. Впечатлила меня тогда и та женщина, да и вся та история, – замолкает задумчиво Дэвид.

– И что же было дальше? Она дождалась его?

– Да, дождалась. Они сейчас вместе. Он вышел недавно. Пытается снова организовать какой-то бизнес.

– Вы общаетесь?

– Нет. Я ему помогать не намерен. Дальше пусть выкручивается сам. И долги возвращает к тому же.

– Что?

– Ну если он мужик, долг мне вернуть обязан. И с процентами.

– Но ведь его семье нужно на что-то жить.

– А это не мои проблемы. Я вернул детям отца, а жене мужа. Теперь это его забота – обеспечивать свою семью.

– И долги отдавать?

– Само собой.

– Но… Я думала, ты помог ему. Помог им, – смотрю я удивленно на Дэвида.

– Помог. Но я не занимаюсь благотворительностью. Особенно по отношению к таким людям, – холодно продолжает он.

– Я где-то читала, что в долг вообще давать нельзя. Даже без процентов нельзя. Противоречит законам и нормам многих религий, кстати.

– Возможно. Но в нашем современном мире по-другому просто не получится. Мне завтра понадобятся деньги в долг, и что – я не должен идти в банк или к друзьям, что ли?

– Но ведь друзья на то и друзья, чтобы помочь. Ты просто можешь дать столько, сколько тебе не жалко. Ту сумму, с которой тебе не жалко расстаться. Просто отдать, безвозмездно. Подарить нуждающемуся человеку. Я не говорю отдать последнее, конечно, но ты можешь дать столько, сколько от тебя не убудет. Если человек просит слишком много, дай сколько сможешь, но на этом все. Без возврата. Тем более если тебя, Дэвид, настолько впечатлили чувства той женщины и ее любовь, то я тебя не совсем понимаю, – удивленно смотрю я на него. – У тебя что, проблемы с бизнесом?

– Нет. У меня нет никаких проблем. Денег у меня столько, что ты и представить себе не можешь, – хмыкает он самодовольно. – Но по поводу долгов у меня другое мнение на этот счет.

– Ну да, воспитывались и росли мы с тобой, видимо, в очень разных социальных слоях, да и культурах, – усмехаюсь я, настороженно глядя на мужа.

– Мое детство прошло не в богатстве и роскоши. Я всего добился сам. Своими мозгами и своим усердием. Ты не представляешь, по сколько часов в день мне приходилось работать. И если бы я раздавал свои деньги, которые Я заработал, – подчеркивает он, – налево и направо, то не имел бы сейчас всего того, что имею, не так ли, Дорогая? – спокойно смотрит он на меня. – Тем более, исходя из твоих теорий, я должен дарить миллионы, раз такую возможность имею? – приподнимает он бровь.

Sara Brightman – Dive / Captain Nemo – YouTube

Я молчу, ничего не отвечая, так как понимаю, что спорить здесь, видимо, не имеет смысла. Каждый останется при своем мнении и будет лишь раздражение от бесполезно потраченного времени. Абсолютно разное восприятие жизненных законов и норм. Да и законов Мироздания к тому же. Ну что ж, пусть будет так.

– Да возможно, – пожимаю я плечами и отворачиваюсь.

– Я предпочитаю оставить деньги нашему сыну и нашим внукам – детям Сайрила. Разве это не логично?

– Вполне. Но почему только Сайрила? – задумываюсь вдруг я.

– А кому еще?

– Ну и другим наследникам также, когда будут, – улыбаюсь я мужу.

– Ну да, – как-то странно хмыкает он. – Своей семье, в общем, чем раздавать их кому ни попадя. Богатство, которое я уже нажил в своей жизни, я не смогу взять с собой. Все, что я унесу с собой, это лишь воспоминания, связанные с любовью. Вот настоящее богатство, которое должно следовать за нами, сопровождать нас, давать нам силы идти дальше, – внимательно смотрит он в мои глаза. – Не так ли, Хани?

– Да, конечно, – слегка ежусь я под его взглядом.

– Но поговорить с тобой я сегодня хотел не об этом.

– А о чем?

– Как ты думаешь, почему она все же простила его?

– Потому что любила. Что же тут непонятного?

– Любовь прощает все?

– А ты думаешь, нет?

– Я думаю, скорее именно дружба прощает все.

– Дружба? – задумываюсь я.

– Она простила его еще и потому, что именно ОНА, его жена, и была его лучшим другом. Как он и сам потом в этом убедился. Вернее, жизнь ему это просто продемонстрировала.

– Ты думаешь? – перевожу я взгляд на мужа.

– Именно после той истории я задумался и понял, что лучший друг мужчины – это его женщина, – вглядывается он в мои глаза. – Сколько у вас есть друзей, которым вы можете доверить свой дом и своих детей, не беспокоясь о них при этом абсолютно? Много ли у вас друзей, готовых нанять адвоката или вызвать врача, когда это нужно? Кто готов сидеть с вами, когда вам плохо и вы болеете – подавать вам куриный бульон в постель и утешать вас? Кому вы доверите свои тайны? Все свои настоящие финансовые тайны и все свои деньги? У кого из ваших друзей дома вы сможете поставить сейф, положить туда все ваши документы, драгоценности, сбережения? У многих? Да еще и сообщить им код от сейфа и спокойно жить и не переживать по этому поводу? – усмехается он.

Я в обалдении таращусь на Дэвида. Понесло его куда-то сегодня вдруг в какие-то странные идеи с рассуждениями.

– Вот именно поэтому лучший друг мужчины, что ни говори, все-таки женщина, которую он любит и которая любит ЕГО, – продолжает тот, все так же внимательно глядя в мои глаза. – Женщина, с которой он живет. Женщина, для которой он живет. И женщина, которая живет для него. Мужчины очень часто пренебрегают этим другом. Другом, который дан им буквально свыше. САМЫЙ лучший друг. Но очень часто мужчины этого друга в упор не видят. И другом его не считают абсолютно. «А, ну так это же жена, это же нормально, так положено, она так и должна поступать…» Потому что именно так и должен поступать лучший друг. И поэтому тот, кто бережет своего лучшего друга, тот, кто ценит дружбу, тот, кто заботится о том, чтобы эта дружба продолжалась, помимо любви, помимо физической близости, помимо семейных дел, тот и выигрывает в конечном итоге. Потому что все великие люди стали великими только благодаря тому, что видели в своей жене в первую очередь друга, даже если любовь, чувства, эмоции преобладали, все равно, они прислушивались к советам жены, к ее взгляду на вещи, и они были счастливы от того, что у них был такой друг, которому они могли доверить абсолютно все.

Я не совсем понимаю, куда он клонит, поэтому продолжаю молча смотреть на него.

– Поэтому-то настолько и чудовищно, когда жена предает мужа. Это самое страшное предательство друга – самого близкого, самого интимного, самого личного друга. Нет ничего хуже, чем жена-предательница, – сужаются вдруг его глаза. – Не так ли, Дарлинг?

– Да… конечно… – запинаюсь почему-то я. – Но и мужчина должен ценить такую дружбу. Часто вы, мужчины, говорите своим половинкам: «Ты мой лучший друг»? Большинство мужчин, ведь правда, и не задумываются даже об этом абсолютно, – отвожу я глаза.

– Верно. Вот поэтому-то ты и знаешь код от нашего сейфа, Дорогая. Потому что я тебе целиком и полностью доверяю. Только тебе. У меня НЕТ других друзей, которым я бы мог это доверить. Да они мне и не нужны, ведь у меня есть ТЫ! – продолжает он гипнотизировать меня взглядом.

– Но ведь и мать может быть таким другом, – задумываюсь вдруг я, вспоминая, что у Дэвида неплохие отношения с его итальянской матерью, моей свекровью. Не особо теплые, но и не вражеские. Она как-то нейтрально, больше по-американски, чем по-итальянски, приняла меня. Редко, но приезжала к нам. Внука любила вроде тоже.

– Может, – соглашается он. – И сестра может тоже, но чаще всего это женщина, которая дана мужчине свыше. И умный мужчина всегда будет ценить эту дружбу, – глядит он, прищурившись, на меня. – Истинная дружба в браке – одна из составляющих нашего счастья. Счастья нашей жизни. А оно так хрупко и ненадежно порой… Вот поэтому и нужно оберегать его всеми силами. Не так ли, Хани?

– Ну конечно, Дорогой.

Мне становится как-то не по себе и от всего этого разговора и от того, как он смотрит на меня.

«Вселенная снова посылает мне знак?»

Я слегка ежусь, как от холода, и молча отвожу взгляд.

«А простил ли бы меня мой Яря?» – задумываюсь я в очередной раз.

Почему-то для меня это сейчас даже важнее, чем прощение Кирилла.

«Где он, мой любимый безбашенный друг… брат… Опекун и наставник, как я его тогда называла? Частичка моей души…»

В глубине души я понимаю, что Ярик меня не простит. Никогда и ни за что. Не простит! Не с его моральными нормами и принципами. А Кирилл? Тоже вряд ли… Но что же он тогда тут делает?

4

– Джей, это что за порнография? – киваю я на декорацию камина.

– А что такое? Ну так романтИк же, типа, – не понимает тот.

– Камин? В сибирской избушке?

– Ну да, а что такого?

– Да там печка должна быть вообще-то. Настоящая русская печь. Только она обогреть избу сможет. Камина будет явно недостаточно для наших морозов, мой любимый американский друг.

– Да? Ну ничего, это мы отфотошопим потом. Спасибо за совет, Дарлинг.

– Ты еще балалайки с матрешками по стенам не забудь дофотошопить, – смеюсь я.

– Ну это само собой! – веселится и Джей. – Калинку спляшешь?

– Запросто. Голышом причем, – продолжаю хохотать и я, приспуская халат. Откидываю волосы за спину, обнажая при этом плечи.

– О, а это мысль! – оживляется оператор Кей.

– Так-так, закончили веселье! Пока закончили, – цыкает Джей на нас обоих. – Настраиваемся на работу! Входим в образ. Он у тебя томный, печальный и загадочный сегодня. С откровенно эротическими акцентами…

– Это как это?

– С томной поволокой в глазах, с закусыванием губ, со стонами и экстазом. Изобразить любовь по полной придется. Только вся любовь к косметике окажется… в финале.

– Чего? Господи, что за чушь? Кто сценарий писал? – принимаюсь я снова хохотать.

– Опять она ржет! – возмущенно упирает Джей руки в бока. – Давай, предложи идею получше.

– Ну ты наглый! Опять я за тебя твою работу делать должна?

– Ой-ой, можно подумать. Много ты там ее за меня делала.

– Ну половину идей тебе подкинула вообще-то Я! А вторую ты сам украл! – продолжает меня нести сегодня чего-то вдруг по кочкам.

– Ах вот ты как со мной, Дарлинг? Ладно. Запомню… – обиженно «надувается» Джей.

– Ладно, шучу, Голуба, – прыскаю я. – Излагай давай дальше свою гениальную концепцию.

– Ну наконец-то! Ближе к делу. Ну или, скорее, к телу… – хихикает Джей. – Значит, так, сегодня снимаем супер эротическую сцену с бурными занятиями любовью.

– Чего? – офигеваю я. – Ты же сказал «слегка эротическая» съемка. Эротики по минимуму.

– Ну мало ли, что я сказал… А я передумал. Переосмыслил принципы донесения идей в массы, назовем это так. Я же гений! А нам, гениям, свойственно перестраивать пьесу по ходу действия, – паясничает Джей, становясь в пафосную позу.