- -
- 100%
- +
День выдался насыщенным. Жизнь так и перла на полную катушку, регулярно меня на прочность проверяя. Как в одной песенке поется: «а я держусь всем назло». Впрочем, на остаток вечера хотелось избежать приключений, домой я шел с мыслями принять душ и скорее завалиться спать. Ну, может, еще до таксофона ближайшего сходить, Лидке для порядку звякнуть, чтобы узнать, как девчонка устроилась. Рубило меня основательно. Ага. Хрен мне, а не отдых, потому что получилось все как всегда…
Что-то не так… Я это понял, когда увидел открытое окно своей квартиры. Под окном на земле лежали осколки стекла. Занавеска трепыхалась на ветру, на сквозняке… как будто распахнута входная дверь. Хату, что ли, вскрыли? Усталость у меня мигом сняло.
Соображая, что делать дальше, я огляделся, наткнулся на металлический прутик, из каких местные бабульки забор для палисадника сделали. Такая вроде бесполезная штука, но башку хулигану проломить – самый раз. Прутик вырвал, он хорошо в руку лег, но я его за пояс сунул, чтобы не мешался. Потому что через несколько секунд я уже лез по трубе к окну своей хаты, желая грабителей врасплох застать. Можно было, конечно, через подъезд пойти, но что-то мне подсказывало, что грабители, если это они, будут именно через двор уходить, чтобы перед соседями не светиться. Если так, то мы как раз лицом к лицу встретимся.
Однако, забравшись в квартиру, я увидел пустую комнату, в которой все было перевернуто вверх дном. По полу были разбросаны простыни, подушки, перевернутые стулья. В шкафу-стенке ломиком вырваны перегородки, куда обычно честной народ бабки прятал. Обшивка дивана – вообще выпотрошена…
Интересно девки пляшут. Что они искали-то здесь? По чьей наводке зашли? У меня из своего – запасные труселя, блин… какого рожна они тут собрались брать? Или, может, хозяйка чего хранила? Вытащив прутик из-за пояса, я на цыпочках прошелся до коридора, в кухню и санузел заглянул. Никого. Хотя и тут утварь на полу валяется – несколько чашек разбито, кастрюли и сковородки перевернуты. Цветок, кактус, росший на подоконнике, тоже стороной не обошли. Горшок вдребезги разбили, землю по полу развезли. Ну и дверь входная – она оказалась закрыта, несмотря на сквозняк, заходили-таки через окно.
Все верно – обнесли меня, как сидорову козу ободрали, правда, было бы что брать, а так в пустую все. Не думаю, что кому-то нужно белье не первой свежести… ну да хрен их этих грабителей поймешь. Однако, в чем я был уверен, так это в том, что такие вот кражи не происходят без наводки, если не нарики работали. Но тут не похоже на наркоманов, чувствуется уверенная рука.
Паспорт!
Блин, я же все документы в хате оставил! В одном из выдвижных ящиков тумбочки. Я было бросился к ней, но в этот момент услышал шорох за дверью. Замер, прислушался, в глазок выглянул – никого. Однако звук повторился, кто-то прямо сейчас копошился за дверью.
Я пересохшие губы облизал, еще раз в глазок посмотрел и по отбрасываемой от лампы тени уловил едва заметное движение. Ага, по ходу, меня какой-то товарищ упоротый в коридоре пас. Не знаю, как у грабителя получилось так спрятаться, чтобы дверь не открывать… но тут явно было что-то нечистое. Я прутик из руки в руку переложил, вытащил ключ и в замок вставил, закусив губу – старался не шуметь и не спугнуть бедолагу. Ключ ме-е-едленно провернул, отворяя дверь и следом в коридор выскочил, размахивая металлическом прутом, как нагайкой. Вот тут-то меня и ждал неприятный сюрприз.
– Мочи гада!
– А-а-а!
Сразу с трех сторон с воплями на меня накинулись три тела, вооруженные кто чем. Я блокировал первый удар, нанесенный бутылкой, выбросив перед собой прут. Стекло разбилось, на пол, на стены и на меня брызнула вонючая жижа – паленая водка. Владимир Степаныч как нутром чуял, показав буквально сегодня, как с такими падлами, которые толпой прессуют, себя вести. Я выбросил ровно три удара – по яйцам, в коленную чашечку и в горло. Оказался гораздо быстрее своих противников, поэтому на пол коридора тут же завалились три тела. Справиться с ними, на мое удивление, удалось довольно легко. И скоро я понял почему…
– Макс? – я опустил прут, изумляясь.
Ни фига себе, как закрутилось лихо. Три тела, лежащие на полу коридора, оказались хорошо знакомыми мне бухариками, которых я совсем недавно из хаты выселил. Макс, которому я по яйцам съездил, согнулся в три погибели, рот раззявил, как рыба, на берег выброшенная, глаза таращил и всё ловил воздух беззубым ртом. Два его кореша тоже временно вышли из строя – один за ногу держался, по полу катаясь с воем, второй кашлял сухо, за кадык держась.
Я смерил своих старых знакомых взглядом и по очереди заволок их в квартиру. Дверь закрыл. Стоит поговорить.
Непонятка, по ходу, какая-то вышла… не стали бы алкаши меня обносить. На фига? Только вчера в квартире были, порядок наводили и собственными глазами видели, что ничего ценного у меня и в помине нет. Ну а Макс в хате вовсе несколько месяцев жил, и если бы хотел что-то вынести, то давно бы это сделал. Короче, не складывалась мозаика в голове, вообще ни разу.
Присев на корточки, я дождался, пока алкаши оклемаются, чтобы вопросы задать. Досталось им довольно плотно, но они ведь тоже молодцы – меня хотели мочкануть, вот я и среагировал, так что тут без обид. А то, что они не виноваты – очевидно…
– Что за херня, Макс? – сухо спросил я, когда алкаш, наконец, очухался.
Он утер липкую испарину со лба одной рукой, другой все еще за промежность держась.
– С грабителем тебя попутали, Боец, – прошипел он, объясняясь.
Ну и поведал мне, что они с мужиками сидели в беседке, водку пили, в «козла» играли, когда из окна донесся грохот. Они сразу из беседки высыпали…
– Смотрю, хмырь какой-то по трубе тебе в хату лезет, прикинь, – продолжил эмоциональный рассказ Макс. – Я мужикам и говорю – к нашему падла лезет, грабить, пойдем встретим. Ну и пошли, хотели в подъезде щемануть, да похоже, собака такая, ускользнул раньше!
– А чего же у окна не встали, раз он через окно полез? – поинтересовался я.
– Думали, что обратно через подъезд пойдет, притаились. Тот же магнитофон, как ты его через окно вынесешь?
Нельзя сказать, чтоб в его словах не было логики – я-то изначально тоже так подумал.
– Да было бы у меня что красть…
Я вздохнул, осматривая выпотрошенную и вывернутую наизнанку квартиру. Магнитофон, то единственное ценное, что здесь было, грабители не тронули, к удивлению.
– Как выглядел – запомнили?
– Да со спины что скажешь? Он капюшон на себя нацепил, волосы еще так странно торчали… – покачал головой алкаш.
– Щуплый зараза такой, но грудь накаченная, – просипел второй алкаш, которому я по кадыку съездил, тоже в себя после трепки пришел.
Не густо.
– Высокий?
– Да не сказать, что высокий, обычный, мелкий, скорее, даже…
– Шустрый, как вошь! – закивал третий пришедший в себя алкаш. – Как баба подвижный, дерганый.
– Не, какая баба будет лезть! – отмахнулся Макс. – Торчок наверняка какой-то.
– Русский?
– Говорю же, лица не видно, но если по одежке судить, то раньше я его на районе не припомню, чес-говоря, – задумчиво протянул Макс, ну и резюмировал: – Ты прости, что не сдюжили, в натуре хотели от души помочь.
– Да ладно, мужики, спасибо, что вообще впряглись.
Теперь после короткого разговора с алкашами яснее ситуация не стала. Какой-то хмырь, не разбери зачем и с какой целью, вдруг решил в мою хату залезть средь бела дня. Все выпотрошил, в каждом углу пошарился, но взять – ничего не взял. Хотя если бы ему бабки были нужны, то магнитофон грабитель наверняка бы прихватил, в ту же комиссионку отнести или даже с рук толкнуть на базаре. Странное такое ограбление вырисовывалось, безо всякого смысла. Как будто не для наживы домушник пришел, а по другой причине. Может, мне что-то пояснить хотели? Врагов у меня по новой жизни уже немало скопилось, я считай половине города дорогу перешел. Но, опять же, на хрена? Если припугнуть меня хотели, то вариант так себе. Или все-таки у Ленки-хозяйки что интересное в доме хранилось, о чем я не знал? Это можно было попробовать прояснить.
– Раньше такого не было, пока ты здесь жил? – спросил я у своих нежданных защитников, которые чуть моими убийцами не стали.
– Неа, – Макс башкой замотал.
Ну ясно. Будем считать, что это такое недоразумение произошло. С поличным грабителя взять не получилось, где его теперь искать – непонятно. Поэтому самое верное решение сейчас – забить. И заодно прибраться в квартире, срач мне тут развел этот чудик, как Мамай тут прошел. Самое неприятное, конечно, испорченная мебель. Как я теперь хозяйке буду объяснять, что произошло? Дурак какой-то грабил, а мне расходы компенсировать. М-да.
– Ладно, мужики, спасибо вам еще раз за то, что в стороне не остались.
Я вытащил из кармана несколько мелких купюр – такая награда «за отвагу». Да и водяру у них разбил, хай новую купят и хорошенечко по такому случаю нажрутся. Алкаши просияли, руки потирая, а бабки все Макс себе забрал, на правах главного в этой пропитой компашке.
– Слышь, а где ты теперь живешь? – поинтересовался у него я, чтобы хоть как-то на другую тему переключиться. – К жене чего не пошел обратно?
– Пошел… выгнала она меня под жопу мешалкой, – вздохнул алкаш. – Теперь вот перебиваюсь у Толяна, нашего кента. Вон, как раз в соседнем доме.
Макс на соседнюю многоэтажку из серого кирпича махнул.
– А Толян на порог без ста грамм не пускает, поэтому – спасибо за подгон, Боец! – алкаш купюрами потряс.
– Будь здоров, – отмахнулся я, продолжая оглядывать свою квартиру. – Слышь, мужики, а если столько же дам – приберетесь ещё разок?
Они переглянулись и наперебой закивали, заинтересованные. Ну вот и хорошо, сил разбирать всё это самому после боя у меня совсем не было. Кое-как оторвав от пола пятые точки, алкаши, не откладывая, по квартире разбрелись, марафет наводить. Воду в ведро налили, похватали кто веник, кто совок, а кто швабру и к уборке приступили. Красавцы, че – вместо того, чтобы вот так вот по хаткам лазить, на водку трудом своим зарабатывают.
– Слышь, Боец, не в службу, а в дружбу, – подошел ко мне один из алкашей. – А ты бы мог нам вместо денег водяры пару бутылок купить?
– Руки-ноги есть, ларек рядом, в чем проблема? Как уберешься – сходишь! – я бровь приподнял.
– Да тут такое дело, понимаешь… – всплеснул руками алкаш и замялся, но потом все же объяснил свою просьбу. – Мы Люське-продавщице бабки должны, водку-то в долг брали… не хочется на глаза ей попадаться, купишь, по-братски, а?
Я плечами пожал. Ну раз Люське деньги мужики торчат, то чего бы не помочь. Добром на добро ответить, поэтому схожу – не обломится. Тем более, я ведь хотел Лидке звякнуть в «Турист», поинтересоваться, как она без меня устроилась. Да и вообще ее голос хотелось услышать… как-то прикипел. Как раз рядом с ларьком и таксофон.
Я уже собрался за водкой мужикам прогуляться и к таксофону, как вспомнил, что хотел посмотреть документы. Толку от них грабителю, как с козла молока, надеюсь, что с документами ничего не стало. Подошел к тумбочке, выдвинул ящик – документы лежали в целостности и сохранности. Вот и хорошо… почти. Обращала внимание торчавшая из паспорта белая нить. Я взял паспорт, полистал, нахмурился. Было от чего – фотография на моем паспорте была затыкана чем-то острым, похоже, иглой. Да с таким усердием – мне на фотке паспортной глаза целиком выскребли и рот, изувечил документ грабитель. «Орудие» лежало на странице с пропиской. На меня смотрела игла, в ушко которой и была вставлена торчавшая нитка. Во как… к бабке не ходи, тут явно какой-то ритуал проводили.
– Мужики, а мужики… – обернулся я к погрязшим в уборке алкашам.
Все мне разом ясно стало. Кто еще занимается черной магией, если не цыгане со своими обрядами вуду и прочей дребеденью оккультной? Вычислили меня, по ходу, и решили вот так оригинально отомстить. Теперь понятно, чего алкаши так странно грабителя описывали – точно цыганская баба ко мне в квартиру залезла, да не признали сразу, замаскировалась. Понятия не имею, какова была цель подобного обряда, может, хотели, перед тем как со мной вопрос по-мужски решить, сделать так, чтобы у меня все там где надо повисло… Однако смеяться над такими вот шуточками мне совсем не хотелось.
Очевидно, что теперь мне гостей ждать. Я хорошо помнил ножи в руках цыган, и те, в отличие от баб, не привыкли вопросы решать с помощью магии. Как они проблемы решают, я запомнил очень хорошо, когда меня самого чуть на рынке вещевом не порешали.
– Чего, Боец? – откликнулся первым Макс, драя пол.
Ну я и озвучил им свое предложение, прежде крепко его обдумав. А предложение вполне конкретное было.
– Слушай сюда, братва, дело есть…
* * *– Лид, привет, – как можно дружелюбнее сказал я, когда услышал голос девчонки в трубке.
– Сереж… – ответила она, похоже, не ожидав моего звонка. – Ты как?
– Лучше всех, – я хмыкнул, соврав. – Ты как, устроилась? Никто не обижает?
– Мужчины, которых мы тогда с тобой встретили… ну те, которые меня нехорошим словом обозвали…
Я напрягся, стиснув телефонную трубку, уже готовый забыть про все и лететь на улицу Ленина. Но Лида меня успокоила.
– Представляешь, Сереж, они мне в номер цветы принесли, – заверила меня аптекарша. – В качестве извинений.
– Говорили чего?
– Сказали, что если мне будет что-то нужно, то они мне помогут.
Я только теперь спокойно выдохнул. Лида разместилась, устроилась, завтра ее ждал первый рабочий день. Хоть за кого-то голова не болит, с аптекаршей полный порядок.
– Не хочешь в гости заглянуть? – спросила Лида и принялась меня заманивать.
Рассказала про вкусный ужин, что она забрала со стола в номер специально для меня пирожки с повидлом, а еще в «Туристе» делали отличный чай. Я молча слушал, кивал. Мне очень хотелось ответить: «хочу!» и приехать к аптекарше, но я покосился на окна моей съемной квартиры. Там горел свет, хотя мужики уже закончили прибираться, а если ближе подойти – можно услышать музыку из открытого окна. Так надо было…
– Сегодня, к сожалению, не могу, – выдохнул я в динамик против своей воли.
Пока Лида вздыхала, что ей скучно и одиноко, я обратил внимание на подъехавший «Москвич». Оттуда вышло четверо хорошо знакомых мне лиц.
Глава 4
Как говориться, что ни рожа, то Сережа. Вот только рожи у Сереж были все как на подбор цыганские и дюже мне знакомые. На «Москвиче» подвалили те самые утырки, с которыми у меня конфликт случился на вещевом рынке. Даже хмырь, которому я ногу прострелил – и тот здесь нарисовался. Нога у самого перемотана, хромает, но явился не запылился, сука такая. Ну ничего, и вас вылечим… обращайтесь.
Шли цыгане явно по мою душу – по направлению к дому, на окна второго этажа поглядывая, где свет как раз горел, и тихая музычка играла. Я за происходящим с выбранной позиции, из будки телефонной наблюдал, обзор отсюда больно замечательный.
Подойдя ближе к дому, цыгане разделились. Трое, включая раненого козла, в подъезд пошли, а один встал у окна. Видимо, решили подстраховаться, на случай если я решу оттуда сигануть.
Ну-ну, стратеги, блин.
Тот, что у окна стоял, не мог не обратить внимания на бессознательную тушу в облаке стойкого перегара. Это Макс, типа, прилег покемарить возле палисадника. Цыган внимательно посмотрел на алкаша, ближе подошел, ногой пнул.
– Слышь, алкаш – вали отсюда по-хорошему, – выдал цыган.
– М-м… – промычал Макс что-то несвязное.
Я, дождавшись, когда троица ромалов скроется в подъезде, вставил в рот пальцы и свистнул, подавая сигнал.
Началось.
Макс резко ожил, схватил за грудки склонившегося над ним цыгана, пытаясь его завалить на землю. Координация у мужика после выпитого плыла, поэтому получалось так себе.
Цыган встрепенулся, попытался высвободиться, но вышедший из-за угла дома второй алкаш заковылял в сторону борющихся и тюкнул его каким-то дрыном по темечку. Аккуратненько так, чисто чтобы обезвредить, но не убить. У цыгана что-то нечленораздельное изо рта вырвалось от изумления, и он завалился лицом в палисадник, повиснув на заборе в позе страуса – жопой кверху, головой вниз. Поднявшийся Макс, который если и был подшофе, но на ногах вполне крепко стоял, пнул цыгана ногой под зад, и тот окончательно перевалился через забор. Видно его теперь не было, палисадник был изрядно заросший, но для порядка алкаши цыгана еще сверху цветочками прикрыли. Пусть отдыхает. Сами, как вышибалы на входе в ночной клуб, встали у стеночки.
Хорош, мужики – отлично сработали, все как я просил, думал не справятся.
Понятное дело, именно за такой помощью я и обратился к алкашам, смекая, что следом за бабой цыганской мужики придут. Пришлось мужикам еще целых три бутылки водки пообещать, ну ничего – заслужили.
Третий алкаш, поднявшийся со скамейки в беседке, меж тем последовал за троицей ромалов в подъезд. Я, выйдя из телефонной будки, крался следом, жестом показывая Максу, чтобы он шел со мной. Цыган трое, нас тоже – пусть будет для равного счета.
У подъезда мы встретились, внутрь зашли. Алкаши на лицо маски надели по моей просьбе – то есть, футболки свои на голову намотали. Я тоже решил лицо спрятать – мою внешность эти зелибобы если и помнили, то наверняка смутно. Дело-то в темной рыночной подворотне происходило.
Втроем мы поднялись на второй этаж. Цыгане уже зашли в квартиру, по-хозяйски так и без стука, желая меня застать врасплох. Дверь я оставил открытой, чтобы этим товарищам не пришло в голову ничего ломать, а то мне потом еще хозяйка пистонов вставит. Возни с мебелью мне вполне хватит.
А вот хренушки им вместо десерта.
Я с подкреплением проник в квартиру следом, закрыл за собой дверь и дважды провернул ключ в замке. Цыгане к этому моменту разбрелись по помещению – один в зал пошел, другой в ванную, третий на кухню. Искали, куда я запропастился, чтобы счеты свести. И когда замок щелкнул, отделяя нас шестерых от остального мира, эти бедолаги разом обернулись на звук.
Глаза у гостя на лоб полезли от изумления – мало того, что я не один был, так еще и мы на такую «случайную» встречу мы не с пустыми руками пришли, в масках. У Макса прутик в руках металлический припасен, у второго алкаша черенок заготовлен. Я только налегке – падл этих голыми руками передушу.
– Здорово, проказники. Что, никого нет дома?
– Ты кто такой?
– Дед Пихто.
Продолжить диалог собеседники не успели. Я говорил эти слова, уже подступая к тому самому раненому ублюдку, мало ему, заразе, прилетело тогда на рынке. Еще хочет добавочки.
Хлюп.
Это так нос у него отреагировал, когда я с размаху ему лбом по переносице врезал. Резко подошел и вмазал. Больно, сука, да? Знаю, что больно, но это я еще базар не начинал. Цыган зашипел, падая на пол и пряча морду в ладонях. Из кармана у него нож торчал, которым он как раз со мной вопрос собрался решать.
Макс со своим корешем принялись обхаживать черенком и прутком двух других козлов. Удар у алкашей был крепкий, за второго адепта не знаю, но Максимка-то прежде на заводе работал, железяки таскал. Силы еще не растерял и не пропил.
Уработали гопоту быстро, не прошло и десяти секунд. Кстати, эти утырки, в отличие от хромого, ножики свои успели вытащить. Но в ход не пустили, слишком внезапным был наш напор. Начали было верещать, чтобы сигнал дать своему брату, который на стреме стоял, да тот, если бы и захотел, не услышал – цветочки в палисаднике мордой в землю стерег, занят был дюже. Повезло, конечно, ему куда больше, хотя «садовнику» тоже вполне доходчиво объяснили, что ведет он себя нехорошо. А для корешей его у меня, помимо воспитательной беседы, кое-чего поинтересней было припасено.
В общем, теперь все трое цыган лежали на полу моей квартиры. Макс с друганом ножики себе забрали, по карманам – конфискация имущества. Я же для порядка у хромого нож тоже забрал, дабы не повадно было.
– Тащите этих говнюков сюда, – распорядился я, но спохватился – надорвутся мои новые друганы. – Хотя погодите, давайте помогу.
Сходил на кухню, за шиворот одного в зал отволок, потом за вторым вернулся. Теперь все трое полусидели-полулежали в центре комнаты и испуганными глазами на меня таращились, понимая прекрасно, что я главный в этой кутерьме. Но, судя по их взглядам, ни хрена они меня не узнали за маской то.
– Ну какого хрена он своей кровякой линолеум засрал, – раздосадованно всплеснул руками Максимка, видя, что хромой вымазюкал пол кровью из разбитого носа.
Второй алкаш, который разделял мнение Макса, подошел к хромому и с размаху ему затрещину в затылок почти влепил. Почти – потому что не успел, так как я аккуратно, но твердо перехватил его руку.
– Я сам, не трогай, а то потом к ментам побегут, – пояснил я.
– Кто к ментам, слышь, ты за базаром следи, фраер! – было загундел через сломанный нос хромой цыган. – Кто такой будешь?
Может, смекнул по моей реакции, что я настроен на диалог, раз голос прорезался – думал, похоже, что я слабину дал, раз сразу их в расход не пустил. А такого типа люди как делают – пытаются сразу на агрессию перейти, вдруг прокатит морально оппонента продавить. Вот только когда ничего не получается, они выглядят довольно жалко… потому что агрессия в обратку летит.
Я никакой слабины давать не собирался, просто не хотел, чтобы алкаши больше нужного руки пачкали за водяру и на статьи нехорошие наматывались. У меня-то уже руки были испачканы по самые плечи, переживать абсолютно не за что.
Поэтому, наклонившись вперед, к хромому, я внимательно посмотрел ему в глаза.
– Ты с какой целью интересуешься, козел? – процедил я.
– Пошел ты… – с трудом выдавил он, за сломанный нос держась.
– Мужики, там кажется паяльник у хозяев лежал… – бросил я сегодняшним подельникам.
У цыгана глаза на лоб полезли. С паяльником в девяностых не шутят, вернее всякие шутки плохо заканчиваются и, судя по их реакции, они прекрасно об этом знали не понаслышке.
– Т-тебе з-зачем п-паяльник? – аж заикаться цыган начал.
– В одно место тебе засовывать, – я плечами пожал, делая такое выражение лица, будто мне абсолютно фиолетово и для меня манипуляции с паяльником – повседневная обыденность.
Конечно, никакие паяльники никому я засовывать не собирался, просто хотел припугнуть борзых гостей, чтобы скромнее себя вели. И продолжая спектакль, к алкашам повернулся.
– Не в службу, а в дружбу, включите чуточку погромче магнитофон и прикройте окно, чтобы народ воплями не пугать, – распорядился я.
Мои подельнички встрепенулись – кому куда идти, и даже друг о друга, как два болванчика стукнулись, хорошо что не упали. По итогу Макс пошел окно закрывать. Я обратил внимание, что он уже успел подмотать ключи от «Москвича» у одного из цыган. Красава. Так вот эти самые ключи Максимка из окна скинул – в руки своему корешу-собутыльнику. Неужто автомобиль у цыган собрались отжать? Закрыв окно, он и занавеску задернул, потом подошел к магнитофону и сделал громче «Осенний поцелуй» Аллы Пугачевой. Его собутыльник утюг притащил.
– Пойдет? – пробубнил он.
– Ага, в розетку воткни, пусть прогреется…
Ну а дальше я наблюдал за тем, как мои гости в лицах переменились, когда увидели утюг. Я еще как будто ненароком рукой с кольцом кладбищенских повертел. И, кстати, его появление впечатлило цыган куда больше, чем «развлекательная» программа с утюгом. Исход оказался неожиданным для меня самого.
Завидев кольцо на моей руке, хромой вдруг затарахтел без умолку, как баба базарная:
– Брат, не знал, что ты здесь будешь, брат, мы лоха пришли щемить, по наводке, думали, что он здесь живет, ошиблись, по ходу… Верь мне, брат!
– По какой наводке? Какого лоха? – строго спросил я, сохраняя инкогнито, но утюг из рук не выпускал.
– Да зацепились с одним на рынке, – ну а он следом выдал то, чего я совершенно не ожидал от него услышать. – Он на склады рыночные полез, героин украл. Бабки на следующей неделе будут, брат, я из-под земли достану, отвечаю. Я же Карену, сказал, что отдам…
У меня глаза на лоб полезли от услышанного. Занимательно получалось. Похоже, цыгане, завидев кольцо на моей руке, перепутали меня с людьми Карена, котрый наркотой барыжил. Судя по всему, те тоже кольца носили, раз хромой обознался. И выходит из его слов, что цыгане делали с этим самым Кареном сомнительный бизнес. Распространяли наркоту… Вот ублюдки, они не только простых горожан обувают, так еще и наркоторговцы, блин. Хотя, нашел, чему удивляться. Но куда больше меня смутили слова цыгана о том, что я, как они считают, украл у них со склада партию героина, бабки за который цыгане ещё торчат армянину.
Неожиданный поворот. Это кто же из меня крысу сделал под шумок и реально товар увел?
Цыган, меж тем, понял, что я подвис и интерпретировал это по-своему. Пытаясь закрепить свой успех в переговорах, вдруг встал на колени, вытащил крест и начал креститься, одновременно мне кланяясь чуть ли не в ноги.