- -
- 100%
- +
На подкорке мозга так и пульсировало: «береги себя, береги себя, не подставляйся и на уговоры в бою рисковать ради нокаута – не ведись…», когда Пельмень подобные размышления муссировал.
Как Саня все это переваривал и настраивался, так это отдельная песня. Тут важно понимать, что ментальная составляющая зачастую куда важнее, чем физическая форма. Не настроенные бойцы перегорают и проигрывают, даже если превосходят соперника в навыках и имеют за спиной отличный лагерь и внушительный бэкграунд.
Вот такая вот засада на ровном месте.
Хорошо, что Пельмень был достаточно опытным бойцом, чтобы почувствовать подкрадывающийся ментальный крах и перед самим собой проблему признать. Чего лукавить, в прежней жизни он видел немало случаев, когда один боец серьёзно уступающий в классе своему сопернику, просто переезжал его в бою. Когда на уровне менталки у тебя дыра, то ты особо уязвим риску пропустить шального и просесть по функционалке.
Яркий пример из недавних – номер 1 вне зависимости от веса, Камару Усман, который всячески превосходил Леона Эдвардса в бойцовских навыках и айкью, улетел в тяжелый нокаут в последнем раунде. До этого он выигрывал бой в одну калитку. Какого хера спрашивается – потому что расслабился дядя и руки опустил. Хотя и тут в голове сидел червячок. Тот же Усман и Эдвардс до нокаута провели почти полчаса в октагоне, а на области формат боя всего три раунда, при котором даже «испугаться» толком не успеть.
Наконец еще одним аргументов в пользу расслабленности Сани, диссонирующей со страхом «обосраться», стал любительский формат соревнований. Бои по любителям, где боец набивал себе за год пару десятков боев, серьезно отличались от профессионального спорта. Много ребят выходили на ринг неподготовленными ни физически, ни морально…
Ну да ладно, это все философия для бедных. Что было нужно Пельменю сейчас, так это привести в порядок свою мотивацию и убрать страх. И при настройке на бой, Саня в прежней жизни всегда всегда ориентировался на заветы лучших. Лучшим Пельмень считал непревзойдённого Каса Д’Амато. Кас проводил параллель между огнем и страхом. Ну типа огнем, как и страхом, при неудачном обращении, ты можешь спалить себя ко всем чертям. А при удачном – согреться. При этом великий тренер полагал, что страх – не сорняк, выкорчевывать его не нужно ни в коем случае. Тот, у кого нет страха – не защищен. Саня прекрасно помнил, что система старины Каса – фундамент у профиков. Тренер с помощью своей методики наставлял Али и Тайсона.
Но опять-таки, Пельмень, который имел в основе советскую школу бокса, в отличие от большинства америкосов знал методики Худадова и Захарова, которые исследовали психологию подготовки бойца. Эти уважаемые дядьки на пальцах объясняли, как привить бойцу тот тип мышления, который поможет подойти к соревнования в лучшей ментальной форме из возможных. И Худадов и Захаров акцентировали особое внимание на самовнушении.
Следуя догматам великих, Пельмень все три дня до соревнования сосредотачивался на том, что визуализировал будущую победу нокаутом и для пущего эффекта отрабатывал апперкот, которым собирался вырубать своих соперников в бою.
– Пфа, пфа, пфа, – Саня прыгал сайгаком возле зеркала, выбрасывая апперкот.
Делал подскоки на носках, апперкот выбрасывал из расслабленного состояния, чередовал его с уклонами и нырками.
Игорь Борисович, слыша эти выкрики, пару раз заглядывал в комнату к непутевому сынку.
– Санек, ты в туалет хочешь? Сань, ты что приболел? – поочередно спрашивал он.
– Не беси, бать, я тренируюсь, – отвечал каждый раз Пельмень, стискивая зубы.
И бывший физрук, пожимая плечами, уходил.
Попрыгав вдоволь у зеркала, Пельмень переходил к так называемой аутогенной тренировке, снимая с себя утомление, перевозбуждение и вышвыривая откровенно дерьмовые мысли из головы. Такие тренинги выглядели не менее специфично, чем танцы с бубном у зеркала. Но черт возьми, это помогало!
Саня садился на стул, расслаблялся и вслух повторял:
– Кто чемпион? Кто здесь сукин сын? Кто главный ганстер?
Повторяя эти фразы, Саня расслаблялся и избавлялся от нервного возбуждения.
– Я чемпион, я сукин сын и главный ганстер! – вместе с ответом, Саня на бодряках вскакивал со стула рывком, разводил в стороны руки, делал глубокий вдох и гулко выдыхал.
Следом вновь тренировал возле зеркала апперкот. И так несколько раз подряд.
Одновременно с аутогенной тренькой, Пельмень использовал упражнения, которые однажды прочел у Морозова. Саня ложился на кровать, смотрел на потолок, делая глубокий вдох и задерживая дыхание. А затем напрягался всем телом на несколько секунд, после чего выдыхал…
– Я песчинка пыли, парящая в воздухе… – шептал он и пытался еще больше расслабиться.
И с этими словами спокойно засыпал, как убитый. Шло нужное восстановление. Мысли в голове приводились в порядок.
По итогу на третий день, когда Пельмень повторил в очередной раз комплекс упражнений, и вырубился, внутри сидело четкое ощущение правильности выбранного пути.
К Бою Саня был готов.
Ему не терпелось показать себя на ринге во время соревнований.
Настало время.
Поэтому, когда Саня поднялся с кровати на следующее утро, то чувствовал себя просто восхитительно, готовый рвать и метать будущих соперников. Цель попасть в США обязательно должна быть достигнута. Другого просто не дано.
В таком боевом расположении духа, Пельмень пошел в местный Дворец Спорта.
Глава 3
«Зацепила меня, ослепила меняДо порога довела, а любви не далаЗацепила меня, соблазнила меняДо порога довела, а любви не далаЗацепила меня…»Артур Пирожков исполняетНаконец, терки между администрацией и спортивными завершились. Город дал для проведения соревнований по области лучший крытый спортивный комплекс – Дворец спорта встречал народ с распростертыми объятиями. Это было довольно большое здание, где в течение года проводились соревнования по разным видам спорта – от фигурного катания до гандбола и волейбола. Сейчас настал черед Дворца спорта приютить боксеров.
Располагалось здание практически в самом центре города. Удобное расположение обеспечивало приток зрителей. Народу на областные соревнования стеклось действительно немало. И на подходе в дворец толпилась куча желающих посмотреть, как молодые парни бьют друг другу морды. В 1991 году народ еще не был избалован вечерами боев, номерными турнирами разных организаций, поэтому любое мало мальски спортивное событие, вызывало ажиотаж. Кроме того, молодые спортсмены тащили на соревнования друзей, папок и мамок. Родственники и друзья охотно шли поддержать своих юных Тайсонов и Мухаммедов Али, каждый из которых грезил зайти на олимп величия боксерской славы. Правда далеко не каждому это удастся.
Пельмень, кстати, тоже не один пришел на движ. Батя прицепился. Игорь Борисыч как услышал, что у Санька соревнования, так собираться начал.
– Ты че бать? – Саня окинул его взглядом, когда бывший физрук натягивал спортивные штаны.
– Че че, сына хочу поддержать, – объявил Игорь Борисыч.
Пельмень только плечами пожал – по кайфу бати переться по жаре в вонючем автобусе с окраины в центр, его дело. Конечно, для Сани поддержка бывшего физрука была как для жопы дверца, совершенно не нужна. Но раз Игорю Борисычу не в терпеж на сынка поглазеть, то ради бога. Кто ж знал, что за несколько месяцев пацан из чухана расцветет? Никто, а тут Саню на соревнования взяли. Правда, чего хотелось избежать – тупых вопросов бывшего физрука.
– Сын, а тебя правда взяли?
– Угу.
– Сын, а тебя какая рука рабочая?
Пельмень на эти вопросы отвечал однозначно, но чаще всего «угукал». Невдомек Игорю Борисычу, что на любой настроится надо. А еще тупые советы дает. Формата «лошадью ходи».
– Короче, сын, бесплатно тебе как отпрыску совет даю.
– Угу.
– Ты пацаненок у папы с мамой немаленький вымахал, и твоим преимуществом в габаритах надо обязательно пользоваться, – говорил Игорь Борисыч, как будто в него Эммануэль Стюарт вселился. – Соперником будем изматывать. На бой выходишь, на ближнюю дистанцию проходишь и сразу вяжешь в клинч.
В общем, батя предлагал повисать на соперниках и выматывать. То, что по любителям у тебя всего три раунда про то про се, Игорь Борисыч видать в курсе не был или не учел. Но и Пельмень особого значения советам не придавал. Своя голова на плечах есть. Но за советы все равно спасибо – в одной ухо влетело, а в другое вылетело.
Думал Саня о взвешивании, которое назначили перед самыми боями. Пельменю было помимо прочего самому интересно – какой вес он покажет после напряженной пахоты. Стремился Саня к заветным 100–105 килограммам, которые могли помочь сохранить все необходимые взрывные и скоростные качества его, ка бойца. В конце 80-х и 90-х цвела и пахла эра скоростных, но мелких тяжей. Не было еще тогда таких туш, как Тайсон Фьюри или Владимир Кличко, которые весили глубоко за 100 килограмм и откровенно доминировали в супертяжах в 21 веке. А вот кто был и доминировал не менее откровенно прямо сейчас – эти ребята редко выходили весом за 105 килограммов. Взять того же Железного Майка, вес которого всегда был чуть больше сотни и рост 180 сантиметров. Или Холифилд, как и Крис Берд – эти красавцы вовсе выходцы из более низких весовых категорий. Единственным не на шутку мощным тяжем, который вселял соперникам ужас своей фактурой, был Айк Ибеабучи. Но и «Президент» чуть-чуть не дорос до 190 сантиметров. А вот Пельмень дорос и перерос. Поэтому его комплекция была самая, что ни на есть, подходящая для уверенных выступлений… Но скорость здесь была не менее важна.
Кстати, в смешанных единоборствах, которые только зарождались, было полно здоровых ребят ростом по два метра и даже больше. Но чаще всего это были самые обыкновенные мешки-колхозники, совершенно не обученные. Бал же правили такие ребята как Вовчанин, Тактаров и Волк Хан, если смотреть на выходцев из Союза.
Вот Саня и выделялся тем, что будучи реально крупным тяжем для своего времени, имел должные навыки, которых другие здоровяки не имели и отлетали в глухие нокауты от более мелких, но лучше обученных и взрывных оппонентов. Тупо такие парни не видели ударов из-под жопы и пропускали их.
Зашли в дворец спорта. Внутри народа толпилось еще больше, чем снаружи. Это сейчас в любых помещениях стоят системы охлаждения, а тогда не везде даже вентиляторы имелись. Поэтому, когда на улице стояла жара, внутри зданий была еще та духотища. Ну а забившийся в дворец спорта народ, вовсе делал пребывание в помещении невыносимым. Окружающие с потными рожами обмахивались чем придется, тяжело вздыхали, хотя внутри Дворца спорта ходил сквозняка – окна здания были раскрыты на распашку.
– Фу духота какая, – пожаловался Игорь Борисыч.
Тотчас вытащил из кармана брюк платок и принялся вытирать лицо – пот заструившийся по лбу не заставил себя долго ждать.
– Баня блин, – добавил бывший физрук.
Пельмень не переваривал жару, подобные триллеру в Маниле бои его напрягали. Но сегодня, очень похоже, придется биться вот в такой бане. Хорошо, что хоть условия для всех присутствующих одинаковые – это успокаивало.
С Пал Санычем и остальными пацанами было решено встречаться в Дворце Спорта. Поэтому Пельмень огляделся и практически сразу вычислил нужных людей – Пал Саныч и большая часть пацанов из зала, стояли прямо посередине большого зала.
– Идем, бать, вон мои стоят, – сказал Пельмень.
– Усатый этот? Пашка? – Игорь Борисыч приподнял бровь и к удивлению Сани, тренера по боксу узнал.
Хотя, чего тут удивляться, город небольшой, все друг друга хорошо знают, тем более по спортивной части Игорь Борисыч некогда хорошо себя чувствовал, как следствие – кучу народа знал. Пал Саныч оказался не исключением.
Подошли, тем более тренер тоже заметил Пельменя и его батю, и начал рукой махать.
– Какие люди! Игореша! – ответно узнал Игоря Борисыча Пал Саныч.
Они обнялись, тренер следом отстранился, за плечи бывшего физрука взял, оглядел.
– Ты че, брат, забухал? – спросил он.
– Да какой там забухал, для профилактики, в день по чайной ложки, ты ж знаешь, я человек больной, лекарства дорогие…
– Ясно, Игореша, а Санька че – твой сын? – удивился тренер, на меня взгляд переводя. – Блин, сколько лет не виделись, я помню у тебя малая была…
– Да та гулена, – отмахнулся Игорь Борисыч. – А сын мой, да. Видал какой вымахал?
Еще с минуту Игорь Борисыч и Пал Саныч обменивались всякими любезностями, ничего совершенно незначащими. Пельмень терпеливо ждал, когда два старых товарища наговорятся.
– Ладно, Игорек, с твоего позволения, я у тебя сына заберу? – свернул ностальгические разговоры тренер. – Ты как Сань, готов? Зажил?
– Зажил тренер.
– Настрой как?
– Готов рвать и метать.
– Смотри, пару пацанов толковых приехали, опытных. Один кандидат, другой мастер.
– Разберемся, Пал Саныч.
– Не вопрос, как тебе с ними работать – подскажу, – тренер кивнул. – Так, молодежь, топаем в раздевалку, переодеваемся, разминаемся. А ты Саня за мной шуруй, пойдем взвесимся.
Взвешивание происходило на самых обыкновенных весах, точь-в-точь таких, как у Пал Санычи были в зале – до 120 килограммов. Заправлял взвешивание дедушка с лысой проплешиной на голове и в очках с толстыми увеличительными стеклами. Явно бывший боксер – вон нос набекрень.
– Раздеваться? – спросил Пельмень, глядя на стоявшую рядом вешалку, видимо специально для таких случаев установленную.
– Не, ты ж у нас тяж, так становись, – отмахнулся старик. – Разувайся только, нечего мне тут весы засирать.
Саня пожал плечами, разулся, встал. Понятное дело, одежда даст килограмм лишком. Но в остальном пожилой прав.
– Сто девять.
– Слезай, – Пал Саныч похлопал Пельменя по плечу, явно удовлетворенный показанным весом.
– Как звать пацана? – старый вытащил тетрадь, в которой таблица была.
– Александр Пельмененко.
– Все, Паша, свободны, – старик сделал нужную пометку и отмахнулся от Пельменя и Пал Саныча, как от назойливых мух.
Свободны, так свободны. Вообще, конечно, по всем правилам любительского бокса под эгидой AIBA образца двадцатых годов следующего века, взвешивание производилось с интервалом. Все просто – от момента общего взвешивания до первого боя должно быть не меньше 6 часов. А от ежедневного взвешивания в последующие соревновательные дни и до боя – 3 часа. Но здесь надо понимать, что областные соревнования в захолустье образца 1991 года имеют свою особую атмосферу. Никто ни о каких временных интервалах особо не заморачивался. Тем более по части веса тяжей. Проходишь в лимит – ну и хорошо.
– Теперь идем пройдем медосмотр, – сказал тренер и повел Саню в отдельную коморку, где сидел зам главного судьи по медицинскому обеспечение, отвечавший за допуск и не допуск боксеров на соревнования.
– Степан Вениаминович, разрешите! – Пал Саныч в дверь постучав, открыл и заглянул в коморку.
Зам главного судьи кивнул и Пал Саныч пропихнул Пельменя внутрь. Там за старым советским столом со сколами лака, сидел такой же старый мужчина, только без очков. Занимался он тем, что читал газету. Пельмень газету узнал сразу – только-только появившийся «Спорт-Экспресс», его организовали и вели выходцы из «Советского спорта». Новое веяние спортивной журналистики.
– Чего надо? – Степан Вениаминович перелистнул лист.
– Осмотр пройти.
– Так ты же со своими проходил? – зам главного судьи взглянул на Пал Саныча исподлобья.
– Еще один, тяж, – пояснил тренер.
– Вот нельзя по нормальному, сразу всех приводить… – забурчал врач, со вздохом газету отложил и на Пельменя уставился. – Паспорт боксера давай сюда.
Саня было хотел руками развести. Нет, что такое паспорт боксера, она знал. Там как раз и фиксировались результаты медосмотра, всякие врачебные рекомендации и прочее, прочее, прочее. Вот только у Пельменя такого паспорта не имелось.
– Держите, Степан Вениаминович.
Пал Саныч неожиданно достал из кармана книжку. У Сани в свое время был подобный паспорт синего цвета с гравировкой от AIBA, а то что тренер достал, называлось «Зачетная классификационная книжка спортсменов первого разряда, кандидатов….» и так далее. Пельмень удивился даже – видать пока он практику на заводе отрабатывал, ему уже и разряд влепили.
Книжка легла перед врачом. Тот не глядя поставил мне допуск.
– Удачно выступить, – прокомментировал он, возвращая липовую книжку со всеми необходимыми отметками Павлу Александровичу.
– Спасибо, дядь, – кивнул Пельмень.
Во как, и не заморачивается даже никто.
– Ну вот и все, отстрелялись, – сказал тренер, когда они вышли из кабинета зам главного судьи по медицинскому освидетельствованию.
– В смысле гуляй Вася? – хмыкнул Пельмень.
– В смысле ноги в руки и иди переодевайся. Разминку перед боем надо провести. Вон там раздевалка, – Пал Саныч указал направление. – А я пока по делам схожу.
Саня пока ходил взвешиваться, оставил свою спортивную сумку бате, и теперь хотел обратно забрать. Пить жутко хотелось, хорошо, что мозгов хватило воды по дороге прикупить. Однако Игорь Борисыч успешно куда-то слинял, бросив сумку на скамье у стены. Молодец, конечно, батя. Сейчас перчатки дернут и как выступать? Да и сама сумка симпатишная больно. Пельмень сумку взял, проверил все ли на месте – повезло. Никто не успел обратить на сумку внимание, а если и успел, как вот тот странный мужичок, что на Пельменя прямо сейчас поглядывал, то не решился. Саня бутылку с водой вытащил, глотнул пару маленьких глоточков, чувствуя как живительная влага по организму растекается. Блин, вроде и не соленую воду просил, а у этой явный привкус чи минералов, чи соли понамешано. Ну это лучше, чем ничего.
– Вы уже все? – вернулся Игорь Борисыч, вытирая влажные руки о брюки.
– Бать, ты бы поменьше вещи бросал, а?
– Ну в туалет приспичило, – бывший физрук руками виновато развел.
– Ясно, с облегчением, – Саня сунул бутылку обратно и сумку на плечо закинул. – Я короче в раздевалку и готовиться, а ты уже в зрительский зал идти.
– Давай Санька, дай им просраться всем!
– Обязательно.
Саня прошел в раздевалку, где было не менее многолюдно и еще более тесно. Свободных мест толком не имелось – а ну ка вмести в далеко не безразмерную раздевалку несколько десятков боксеров. Но плюс в том, что некоторые ребята переодевались и уходили на разминку. Хотя были и такие, кто оставался здесь, чтобы настроиться на предстоящие поединки. Место только занимали.
Свободное место нашлось в самом дальнем углу. Саня протиснулся между снующими туда-сюда боксерами и уже собрался поставить сумку на лавку, но не тут то было. Вернее, поставить сумку Пельмень поставил, но через несколько секунд она оказалась сброшена на пол.
– Занято, – послышалось над ухом с грубым акцентом.
Пельмень пару секунд одуплял, что только что произошло. И внутренне успокоиться пытался, чтобы сходу не сложить наглеца, как старую советскую раскладушку пополам. А что произошло – только что какой-то упырь нагло и самоуверенно решил показать Сане, где его место.
Успокоившись, и взяв себя в руки, Пельмень медленно повернулся к «обидчику». Перед ним стоял здоровый такой детина, тоже тяж, кавказской внешности. В одних трусах, демонстрируя свой мощный волосатый торс.
– Иди место себе другое поищи, – кавказец улыбнулся.
– Уверен? – сухо спросил Пельмень.
Кулаки сжимать не стал, чего не хватало драку устраивать, но вот чепалаха отвесить – другое дело. Чтобы паренек в чувства малость пришел. Обычно кавказцы ребята воспитанные, с уважением, сколько раз Саня по прошлой жизни ездил на сборы в горы и проблем не было. Напоят, накормят. А этот видимо «местный», здесь вырос, раз такие дерзкие вещи себе позволяет по отношению к другим людям.
– Тебе уши прочистить? – дерзкий тяж пнул сумку Сани ногой, подфутболил.
Все вело к тому, что драки не избежать. Причем рядом с кавказцем выросло еще несколько ребят, правда из разных весовых, видать одноклубники. Да и избегать ничего Пельмень не собирался, таких вот сразу на место надо ставить. Правда было бы куда лучше, если наезд случился в тот момент, когда рядом Пельменя одноклубники были. На случай если придется клуб на клуб отношения выяснять. Но пацаны уже на разминку отправились. Облом. Так бы знатная заварушка вышла.
Подумав с секунду, Пельмень решил вот как поступить – положить товарищу руку на плечо, да мирно и культурно попросить его сумку обратно на скамеечку поставить. Поставит – конфликт будет завершен и так уж и быть, Саня глаза закроет. Нет – вломит по носяре с головы.
И он уже был готов приступить к реализации намеченного плана, как вдруг… В животе неприятно булькнуло. Так обычно булькает, когда в следующий миг случается нечто нехорошее. Саня помрачнел, понимая – «что-то нехорошее» случится вот-вот. Во рту появился соленый привкус той самой воды, показавшейся чрезмерно минерализованной. И вместо того, чтобы продолжить конфликт, Пельмень, выпучив глаза бросился искать уборную.
– Не расходимся, – кинул он напоследок, понимая, как выглядит вот это вот "бегство" в глазах пацанов.
Глава 4
«Мы вышли на крыльцо, луна светили на село,И тут меня от страха немного пронесло.Домой тебя повёл я на другой конец села,А сзади штанина отвисала и текла»Группа «Сектор Газа»– Вы там скоро, уже пять минут жду?! – послышалось из-за двери, сердитый такой голос какого-то мужика.
– Как только так сразу, подождете, – прошипел Пельмень в ответ, смахивая пот со лба и тяжело выдыхая.
Вот правда, что зацепило. Описывать, как Саня бегал по Дворцу спорта, и пятый угол искал, где таланты свои пристроить – смысла особого нет. Главное, что таки нашел. Успел вовремя, подальше от греха. И минут пятнадцать, как в душной и вонючей уборной заперся, самореализовывался. Ну в смысле – кекал…
– Фух, да что за дела такие творятся…
«Накрыло» так, что на стенку было пора вешаться. Не оставалось сомнений, что Пельмень нафиг траванулся водой. Еще ведь обидно так, сразу считай понял, что водичка уже того, чи скисшая, чи протухшая. Но как-то значения своим тогдашним впечатлениям не придал – когда человека долбит сушняк, не до этого как-то становится. Когда закончится нынешняя «самореализация», точно не скажешь. Живот Сани крутило до сих пор.
Что до стука, то стучаться в двери уборной почти сразу начали и все с одним и тем же вопросом – вы там скоро? Скоро выйдите? Блин, у них что здесь нормального сортира нет, в целом то Дворце Спорта? Ну, в смысле с кабинками отдельными, с писсуарами и раковинами, чтобы побольше народа вместить. Ладно Саня в первый попавшийся закуток глядел, коим оказалась «помещение» для персонала, а остальные? Чего им тут как медом намазано. Или это на сотрудников Дворца спорта напасть напала?
Раздражало безумно. Поэтому когда в дверь постучали в очередной раз, Пельмень уже думал на хер посылать стучавшихся, но запнулся на полуслове – узнал говорящего.
– Саня, ты тут? – это был голос тренера Павла Александровича.
– Тут…
– Я весь Дворец спорта оббегал. Ты там выходить собираешься?
– Пару минут, тренер, меня тут основательно припекло. Дайте чуточку времени, и я снова в строю.
– Ты что там усрался? – прямо спросил Пал Саныч через паузу в несколько секунд. Испуганным таким голосом спросил.
– Отравился походу, – подтвердил Пельмень.
– Перед соревнованиями на нервах бывает, – вздохнул Пал Саныч.
– Тренер, у меня просто живот крутит!
Помолчали. Тренер смекал, что делать с таким ответом. Пельмень немного завелся, что собственный тренер предположил, что он обосрался из-за близости боя на соревнованиях.
– Как так то Сань, сильно траванулся? – в итоге Пал Саныч поверил в версию отравления.
– Водичка какая-то попалась невкусная. Через сколько мой выход?
– Пятнадцать минут… снимаемся по ходу?
– Перенестись никак? – попытался найти выход из ситуации Пельмень. – Пусть следующая пара пройдет.
– Какой там, если бы – тут всего два ринга на все весовые категории, бои один за другим идут, – пояснил расстроенный Павел Александрович. – Совсем тебе дурно? Может показаться к Вениаминычу, пусть посмотрит.
– Дурнее бывало. Дайте пару минут и выйду, – ответил Саня.
Куда либо показываться он не хотел, знал, что если боксер на здоровье начинает жаловаться, то по любителям его скорее всего снимут. Ну чтобы потом проблем не возникло, если на ринге что произойдет.
– Смотри пацан – здоровье дороже. У тебя еще столько этих турниров будет впереди, ты же в самом начале своего пути.
Как бы не нравились эти слова, но по-хорошему тренер прав. Надо с турнира сниматься. Всякое бывает. Вот только имелось одно значительное «но», которое не позволяло это Сане сделать. На область должны были прийти та самая парочка американцев, которые прямо обозначили к Пельменю свой интерес. Не выйди Саня сейчас на ринг и можно смело ставить крест на любых «заокеанских» начинаниях. А вот этого Пельмень допустить никак не мог. Хоть лопни, хоть тресни, а на бои надо было выходить.