Гридень 8. Натиск

Глава 1

Еще год назад, чуть больше, сербские земли были более гостеприимными. Где-то я просчитался. Ну, не наблюдалось предпосылок к тому, чтобы сербы резко активизировались в деле борьбы за независимость. Значит, есть большая вероятность, что именно я и спровоцировал сербов и венгров на сопротивление империи.

Я знал из истории, что где-то в это время должна была случится война между Венгрией и Византийской империей. Помню, что описывалось в каком-то учебнике, что император Мануил лично себя проявлял против венгров, сражаясь в первых рядах. Чем закончилась та война, не знал, наверное, все же победой Византии. Но как сложится ситуация сейчас? Когда часть войска отправилось в Крестовый поход?

Как же их убедить не воевать? Ладно сербы, но венгры… Думаю, что у меня не получится убедить словами. Но я должен попытаться.

– Впереди отряд сербских конных, – сообщил мне Стоян, как обычно отвечающий за разведку.

– Сколько? – задал я вопрос, от ответа на который зависели наши действия.

– Как бы не более тысячи. Там еще и пешцы, – недоуменно сказал Стоян.

Недоумевал и я. Это же чуть ли не треть от всего войска сербов, которое они могут выставить на данный момент. И как все-таки хорошо, что все сербские братья были отправлены в Египет. С ними сербы могли усилиться. А мне еще и крайне неприятно было бы бить тех, кого принял в Братство.

– Поехали, поговорим! – сказал я, направляя своего коня вперед.

Моя ближняя полусотня крылатых конных выдвинулась вперед. Всего я с собой взял пять сотен “ангелов”. Этого числа воинов вполне хватило бы для того, чтобы разбить сербов, но я не хотел это делать. Мне нужно было пройти дальше, в Венгрию, для встречи с королем Гезой.

– Мой друг, воевода Владислав Богоярович, – встречал меня старый знакомый Лазарь.

– И я рад видеть тебя. Но что же изменилось, что ты встречаешь меня не за столом, полном яств, а преграждаешь дорогу? – спрашивал я.

Нет, это был уже не друг, не тот князек, что просил меня о помощи и предоставлял своих воинов для обучения. Этот человек был зол на меня и не скрывал этого.

– Ты отправил лучших воинов моего народа погибать в Крестовом походе. Почему ты не держал совет со мной как поступить? – выкрикнул Лазарь. – Не для того я отдавал мужей в Братство твое, чтобы ты погубил дело наше – борьбу за свободу.

– А я ничего не нарушил, с тобой, о чем договаривались, то и случилось. Я в праве своем, это уже не твои люди отправились в поход, это мои братья пошли добывать славу себе и Господу нашему, – сказал я, понимая, что разойтись краями не получится.

– Как решать будем? Надо мной стоит Ладислав, он встал на путь войны, венгерские воины уже на подходе. Так что… Тебе просто ни к чему ехать через Венгрию, – говорил Лазарь. – Уйди прочь!

Мне показалось, что он, будто в заложниках, и своим тоном намекал на это. Или неприятно было угрожать тому, с кем сидел за одним столом и клялся в дружбе?

– Лазарь, я не отверну, – сказал я решительным тоном.

– Здесь мои воины, но рядом есть войско Рашки. Они с тобой разговаривать точно не будут. На собрании сербских предводителей было установлено, что ты враг сербского народа. Потому я тебе говорю, уходи! Или ты умрешь прямо здесь, – сказал Лазарь, обернувшись в сторону одного из своего сопровождения.

Иные сербы, которые также прибыли на переговоры, посмотрели на Лазаря с недоумением.

– А я, как представитель правителя Ладислава, не позволяю уйти воеводе, обманувшего сербский народ, в самое важное время для нас уведя наших воинов, – сказал один из них.

Ситуация оказывалась патовой. Я не мог развернуться, убежать, не уронив свою честь и достоинство. Ну и меня, видимо, пропускать никто не собирается. Следовательно, только драка.

– Может, всё же мы договоримся? Я не хотел бы проливать сербской крови, – сделал я очередную попытку договориться.

– А ты уже кровь сербов пролил, когда отправил наших братьев и сыновей в Крестовый поход во имя империи! – сказал сопровождающий Лазаря человек, развернулся и поскакал к войнам, что разворачивались по фронту вдоль дороги.

У меня уже были в этом времени и в этой реальности такие моменты, когда нужно было выбирать. Не всегда получается делать то, что хочется, но я вынужден. Но не буду же я, подобно Иисусу, идти на заклание к тем, кто собирается меня убивать?

– Я не хочу становиться врагом Сербии! – выкрикнул я, но не был услышан.

– Мы будем прорываться? – спросил Стоян.

– Да, – отвечал я.

Я был уверен, что мы прорвемся. Но в таком случае возникал вопрос: а что же делать дальше? Ведь уже становится понятным, что миссию, которую поручил мне Император, выполнить будет крайне сложно. Если здесь и сейчас прольётся кровь, то назад уже никак не отыграть. Хотя, в политике все так намешано, существует столько много нюансов, что шансы выйти из сложной ситуации есть почти всегда.

Вернувшись к своим пяти сотням ангелов, я уже не сомневался, что именно нужно сделать. Нас брали в кольцо, не оставляя шансов на мирное решение вопроса.

– Вперёд! – скомандовал я и направил своего коня в сторону выстроившиеся сербской пехоты.

Сербские пехотинцы стояли в четыре ряда и выдвинули в нашу сторону копья. Возможно, какие-либо другие конные не решились бы атаковать такое построение пехоты в лоб. Однако, мои ангелы пробивать подобное построение были выучены. Я прекрасно понимал, что та тактика выстраивания фаланги, которую я применяю в своём войске, может быть использована также и противниками. Вот мы и видим что-то похожее нашей терции, но, на мой взгляд, слишком неорганизованное и выглядящее хлипко построение. А еще сербская пехота была крайне худо экипирована.

На ходу перестроившись клином, наша боевая формация устремилась на врага. Да, ещё час назад я сербов не считал врагами, но, если обнажил своё оружие, сомневаться нельзя. Ввязался в бой – побеждай любыми методами, отринув сомнения, которые будут только мешать действовать правильно и профессионально.

Примерно метров за пятьдесят до противника я направил свой арбалет и выпустил сразу три болта, те воины, что были по бокам от меня, поступили так же. Моя ближняя полусотня была вооружена арбалетами с тремя тетивами, из которых можно произвести три выстрела без перезарядки.

Приторочив дистанционное оружие, повесив арбалет на крючок, я получше перехватил пику встал в стременах, чуть наклонился и был готов к встрече с противником.

Пики ангелов были метра на полтора длиннее, если не более того, чем копья, выставленные сербами. Так что, ещё до того момента, как вражеское копьё могло поразить коня, сербский пехотинец успевал получить смертельную рану. В том месте, куда я устремился, уже перед столкновением были раненые от выстрелов из арбалета, поэтому мне не составило никакого труда прорвать четыре линии сербской обороны и выйти, так сказать, на “оперативный простор”.

Уже скоро весь мой отряд прорвался в тыл к противнику, вышел в место, где был обоз сербов.

– Не грабить! Просто уходим! – выкрикнул я, дублируя жестом приказ продолжать движение.

Наверное, это всё же некоторым образом безрассудно, но я всё равно намеревался встретиться с королём Венгрии Гезой II. Мне подумалось, что отверни я назад, мне не удастся даже просто поговорить с венграми, а Россия не получит своего Патриарха. Я же тогда в глазах потомков стану просто неудачником, несмотря на все свои явные победы, который был рядом с созданием Русской Православной Патриархии, но все проср…

– Стоян, уводи свою сотню в сторону и пробуй отвлечь погоню! – приказал я.

Дальше началась настоящая гонка. Стоян то уводил преследователей, бывших на более шустрых конях, то мы разворачивались лицом к догоняющим и били, как оказалось, что меня преизрядно удивило, воинов-мусульман. Именно они и составили главную силу, что гналась за нами.

Я знал, что венгерский король привечал у себя большую группу кочевников половецко-кипчатского роду, которые приняли ислам, но по каким-то причинам покинули Булгарию и пошли на службу к венгерскому королю. Да, раньше Дикое Поле было истинным проходным двором. Кто хотел, тот там и хаживал. И вот эти ворота мы уже закрываем, правда, калитка может быть еще не захлопнута, но это уже дело времени.

Где находится ставка короля Венгрии, я уже знал, охотно об этом поведал перед смертью один кипчацкий сотник, взять которого удалось живым. До этого я уже также знал, что это была инициатива двоюродного брата Гезы II, Ладислава, чтобы я не добрался до короля.

Складывалось впечатление, что при дворе императора сильно течет, и о моей миссии сербы были осведомлены. Сербы были настроены на войну, и не могли допустить, чтобы в ней не участвовали венгры. И настрой этот у “братушек” появился именно после того, как Стефан и Ладислав, сербские кузены венгерского короля, отправились со своими дружинами к сербам и побудили их начать сопротивляться.

Боялся ли я, что при дворе венгерского короля меня убьют? А не боятся только люди с нарушением психики. Я, смею надеяться, нормальный. Или, как говорили психиатры в будущем, просто недообследованный, но без ярко выраженных симптомов.

Пять дней мы плутали по Хорватии, переходили в Словению, чтобы приблизиться в славянскому Броду, городу, возле которого была ставка венгерского короля Гезы II.

– Помнишь Стоян, историю в Шарукани? – спросил я, когда мы уже были недалеко от ставки короля, .

Ратник кивнул головой, показывая тем самым, что намёк понял. Если меня возьмут в плен и будут держать где-нибудь в тюрьме, то Стоян должен придумать, как меня оттуда вытянуть. Вряд ли в славянском Броде, на данный момент в маленьком городке на северном берегу Дуная, есть надежные тюрьмы. Так что, при самом негативном раскладе меня ожидает зиндан. Но вероятность бегства из плена была. Нам удалось пройти незамеченными отрядами и укрыться в зарослях у Дуная.

Я направлялся в ставку венгерского короля лишь в сопровождении трёх своих ратников и сокола Ярла, который мог, если что, помочь мне с побегом, были некоторые заготовки на этот счет. Не было никакого смысла на данный момент направляться к королю со всеми четырьмя сотнями, так как ещё одна сотня где-то гонялась за преследователями. Или преследователи за моей за сотней. Там было не понять всю эту игру в догонялки. Кто кого догонял? Наверное, все же мусульманские и сербские конные потеряли в итоге несравненного больше, чем поя полутысяча.

– Сдайте оружие, своих коней, снимите брони, – приказывал мне командир венгерского патруля.

Нехотя, но пришлось починиться. Через час я уже стоял пред светлые очи венгерского короля Гезы II.

Насчёт очей, наверное, я погорячился, называя их светлыми. Гезе был чернявый и глаза его были тёмно-карими. Сам он был невысокого роста, с плотными чёрными волосами и пушком вместо бороды. Выглядел венгерский король не старше меня.

– Ты искал встречи со мной, русич, что ты хочешь? – спросил король.

Рядом с Гезой II находились трое мужчин и две женщины. Одна была явно уже пожилая, но вторая вполне себе молодая и даже привлекательная. Нет, меня ни в коем случае не тянуло на любовные приключения. Но не отметить славянские красивые черты у молодой женщины я не мог.

Не трудно было догадаться, что это жена Геза II, дочка Мстислава Великого, сестра нынешнего великого князя Изяслава Мстиславовича. Вот так получается, что соседние государи родственные друг другу посредством браков.

– Я спешил к тебе, король, чтобы передать слова василевса Мануила, по дороге на меня напали разбойники большим числом. Они почему-то прикрывались твоим именем, – сказал я.

– Ты кого назвал разбойниками? – взъярилась пожилая женщина. – Это, славные мужи Земли Сербской. И мы знаем уже о том, что ты многих из них побил.

– А почему на меня напали сербские славные мужья? Разве же я враг Сербии? Разве же враг Сербии мой сюзерен Великий князь Изяслав Мстиславович, твой тесть, король Венгрии! – даже с некоторым вызовом говорил я.

Я заранее выбрал такую тактику, чтобы говорить с позиции силы. В конце концов, я, действительно, подданный русского правителя, поэтому со мной нужно обращаться с оглядкой на реакцию великого князя.

– Я знаю, кто ты. О тебе многие знают, и твои люди уже неоднократно проходили через мои земли, направляясь в Византию и обратно, – сказал король, поглядывая то на свою мать, а пожилая женщина никем иным кроме как Еленой Сербской не могла быть, то на свою жену, Ефросинью Мстиславовну.

– И у нас был уговор, и мы платили за проход. Так зачем ссориться и нападать на меня и моих людей? – спрагивал я.

– То, что ты подданый моего тестя, тебя пока и спасает. Но почему ты исполняешь приказы императора Византии? – задал резонный вопрос король, игнорируя мои слова.

Говорить ли о том, что от моей миссии зависит русское патриаршество? Оно мне казалось уже в кармане, я уже представлял радость Климента Смолятича, нынешнего русского митрополита, когда он осознает благие вести. Думал, какие выгоды от этого поиметь. Но что стоит василевсу закапризничать и сказать, что он против? Это папа Римский обладает самостоятельностью принятия решений и может даже влиять на мнение и поступки европейских монархов. Константинопольский патриарх подчинен воле василевса. Особенно патриарх Николай IV – он вовсе креатура императора Мануила.

Были у меня и иные резоны попытаться образумить венгерского короля. Так, если венгры вторгнуться в Византию, да еще им подсобят сербы, это может быть такая лавина, которая подкосит империю, и уже скоро она не сможет сопротивляться ни Венеции, ни Генуе, ни сельджукам. Такого “больного человека” Европы очень быстро съедят. Будет от этого что-то хорошее для Руси? Нет, точно не будет. Мало того, я первый стану защищать Константинополь. С кем нам тогда торговать? Через кого выходить и европейские и арабские рынки? С кем в союзе решать вопросы на Кавказе, а после и стоять против иных захватчиков?

Я же хочу, чтобы Византийская империя имела с Россией границу по Кавказу. Так, чтобы монголы, когда они устремят свои орды на Запад, не могли обойти империю. И биться тогда можно с Чингисханом и его последователями не на русской земле, а встречать врага на чужбине.

– Ты пришел уговаривать меня не идти на Византию, но что я получу взамен? – усмехнулся король.

– Порой можно подумать, что ты, король, не получишь, если все же пойдешь войной, – намеком отвечал я.

– Изяслав не выдает мне Бориску-самозванца! – выкрикнул Геза. – Им ты угрожаешь? Что можешь лишить меня власти?

– Я не угрожаю тебе, и могу поговорить с великим князем о том, чтобы он выдал тебе Бориса Коломановича. Руси нужна сильная Венгрия в союзниках. А что касается тебя… Император готов рассматривать твои претензии на независимость, – сказал я.

Борис Коломанович был тем самым претендентом на венгерский престол, который уже как семь, или восемь лет обживается на Русских Землях. На самом деле, Изяслав уже давно думал над тем, чтобы отдать этого деятеля, смущающего умы русичей, своему зятю, венгерскому королю. Вот только повода еще не было, чтобы как-то “продать” Коломановича. Венгры не предлагали серьезных уступок Руси. А, когда наметился союз против половцев Орды Башкорда, венгры вновь же не спешили начинать боевые действия.

Карту Бориски можно было бы и разыграть, если нынешний венгерский король будет чудить. Мало того, у Коломановича есть собственная дружина, которая расположена у русского Вышгорода и там более пяти сотен ратных, что не так и мало.

– Сербы должны иметь свое королевство! – воскликнула пожилая женщина.

Вот же неугомонная.

– Да я и не против же, если бы от меня это зависело. Но разве Рашка сильно испытывает гнет от империи ромеев? Насколько я знаю, дань василевсу они не платят, – сказал я.

Рашка – так назывался сербский анклав, который, по сути, имел независимость, лишь номинально считаясь вассалами византийского императора. Можно было бы даже добиться признания этой области независимой, вот только, я уверен, что не пройдет и десяти лет, как область окажется в составе Германии, или той же Венгрии, может даже Венеции.

– Пойди и отдохни с дороги! – повелел мне король. – Считай пока себя пленником. Мне не понравился твой тон, твое поведение. Ты не выйдет из моего стана.

Глава 2

– Я знаю, что ты скажешь, мать. Ты давно подвигала меня поддержать сербов в их борьбе. И вот прямо сейчас, будто бы срочно нужно это делать, – король встал с трона и стал расхаживать по своему шатру, больше похожему на юрту. – Что ты скажешь, жена моя? Как твой брат Изяслав поведет себя? Мне с ним недосуг воевать, хотя и ведет себя твой братец недружественно.

– То, что Изяслав держит у себя самозванца, говорит о многом, прежде всего о том, что мой брат мудрый человек. Обменяй у него воеводу Братства на Бориску Коломановича. Великий князь на такой обмен должен пойти, – сказала Ефросинья Мстиславовна.

– А вот это мудрое предложение, дочка! – сказала свекровь, которая по большей части недолюбливала невестку и упрекала ее.

Во-многом, Ефросинья говорила сейчас в угоду свекрови, не желая более слышать издевки от матери мужа.

– Спаси Христос, матушка! – Ефросинья поклонилась матери мужа.

– А ты права, жена моя! Так можно выманить Бориску, но из-за мы с твоим братом рассоримся, а еще это не решает главной проблемы: что делать с войной с Византией, – сказал король Венгрии.

– Позволь мне сказать, король! – вызвался один из советников Гезы.

– Говори, Иштван! – позволил король.

– Лучшего момента, чтобы напасть на Византию не представляется. А вот с воеводой и ссорой с Изяславом… Я бы не советовал тебе этого. Русь нынче крепко стоит, а войско русское недалеко от наших границ. Тем более, что там еще и половецкая Орда Башкорда у наших границ, он нынче вассал великого князя. Нам могут ударить в спину, а великий князь должен быть благодарным этому воеводе и ценить его, – сказал советник Иштван, поклонился, и сделал два шага назад.

Король встал, начал ходить из стороны в сторону. Ему было не легко принимать решение. Сама Венгрия считалась вассалом Византии и это, даже номинальное, но ярмо, нужно было сбрасывать с себя. Мать, опять же… Все печется о сербах. Получается, что и венгерский король наполовину серб. И он не против, чтобы между Венгрией и Византией было буферное государство, которое, если что, так первое попадет под удар империи. Вот только просчитать все последствия было не легко.

– Все, мы не меняем планов. Византия отправила часть своего войска в Крестовый поход. Лучшего времени, чтобы напасть не будет. С воеводой этим… Пусть он будет почетным пленником. На охоту ездит, ест и пьет в вдоволь. Коня его пусть вернут. Я видел, у него была клетка с ястребом, так что охотится любит. Но досмотр должен быть, чтобы не сбежал. Если что, то я скажу своему тестю, что принимал его воеводу, как гостя, – сказал король, остановился, еще с минуту подумал, правильное ли решение принял, улыбнулся.

– Мудро, сын мой! – сказала Елена Сербская.

Ефросинья промолчала. Она считала, что брат, великий князь Изяслав, может сильно разгневаться тем, что король Геза пытается его шантажировать. Ссориться с Русью было нельзя. Но забитая влиянием свекрови, она опасалась вступать в дискуссию.

– Пусть он, этот воевода, напишет письмо великому киевскому князю. Изяслав должен выдать мне Бориску. И ты, жена моя, повлияешь на это, – сказал Геза, после будто опомнился. – Если произойдет то, что было у воеводы с французской королевой?.. Я не Людовик, который не решается покарать свою жену за грехопадение, я накажу тебя.

– Не смей обо мне так думать! – выкрикнула Ефросинья и вышла, почти что и выбежала, из королевского шатра.

– Эка, праведница нашлась! – съязвила Елена Сербская, мать короля.

– Мне не приятен твой тон, – сказал венгерский король.

На самом деле, Геза любил свою жену, и часто даже сам недопонимал, почему он ее обижал. Вероятно все же, что причиной некоторым разладам в королевской семье была королева-мать, рьяно защищавшая свое положение при дворе и свое влияние на решения сына. И то, что сейчас происходит – это результат кропотливой работы именно Елены. Она подвигла сына начать войну против Византии.

Елена давно вынашивала планы по восстановлению сербской полноценной государственности. Византийские правители Комнины казались сильными и Елена уже было дело отчаялась, но тут начала складываться коалиция против империи ромеев. Главным образом, действовали венецианцы, которые уже в самое ближайшее время должны были прислать своих эмиссаров к венгерскому королю для того, чтобы синхронизировать атаку на империю.

* * *

А что, прямо-таки в санаторий попал. Сытно, еды полно, только и открывай рот, не ленись, развлечений хватает. Даже какую-то девицу подсовывали, чтобы она мне станцевала. Но я сдержался, понимал, что терять лицо нельзя, чтобы был повод сказать обо мне, как о поборнике морали, итак прославился адюльтером с французской королевой.

Иные Могут предпочесть такой плен любой своей деятельности. Признаться, в какой-то момент даже и я чуть было не забылся, какова моя миссия, и что вовсе нужно делать.

За предыдущие три дня, которые я провёл только лишь стане венгерского короля, успел выспаться, многое обдумать, Вот только не получалось никак более встретиться, не с королём, не с Ефросиньей Мстиславовной, чего я добивался особо.

И вот, только на четвёртый день, получилось увидеть светлые очи русские княжны, ставшей женой венгерского короля. Она была светлой, почти что и блондинкой, голубоглазой. Привлекательная женщина, только какая-то забитая, что ли, с тоской в глазах.

– Ты, воевода, зря сам искал со мной встречи, – сказала венгерская королева, когда, в сопровождении трёх воинов зашла в тот шатёр, что был мне выделен для проживания.

Женщина чуть было не застукала меня при очень пикантном занятии. Нет, нет, ничего такого я не делал, что могло бы воспалить воображение у извращённого человека. Я просто готовил записку для Стояна, чтобы тот был наготове. Стало понятным, что мне нужно бежать отсюда, а венгерский король принял решение.

– Я не буду отвечать на твои вопросы, но я требую ответов на свои. – остановила меня Ефросинья, когда я начал спрашивать ее.

Тон королевы был, на мой взгляд, наигранным и показушным. Она специально говорила нарочито строго, чтобы ее сопровождающие оценили.

Стало понятно что сопровождение королевы, наверняка, призвано следить за тем, чтобы королева чего лишнего не сказала. Незавидное положение у русской княжны, сестры Изяслава Мстиславовича, при дворе венгерского короля.

– Хорошо, королева, я готов выслушать твои вопросы, – нехотя сказал я.

Между тем, но не отказываться же мне вообще от разговора с власть имущей женщиной, которую я мог бы попробовать уговорить не совершать глупостей. То что венгры начали играть в очень опасную игру, становится очевидным. Да, они могут нанести сильный удар по Византии, но я, находясь в стане венгерского короля, видел и примечал то войско, которое привёл с собой Геза второй. И о византийском войске я знал не понаслышке. Поэтому мне было с чем сравнивать, и о чём думать.

Составленное почти из лёгкоконных отрядов, венгерское войско способное изрядно опустошать немалое пространство Византийской империи, при этом взять хоть какой-либо мало-мальски стоящий городок им будет крайне сложно. Приграничное же население Византии сразу начнёт покидать свои места, как только станет известно о наступлении венгров. Если ещё при этом византийские стратегии додумаются о тактике «выжженной земли», уничтожая оставшиеся посевы, фураж, продовольствие, всё что может помочь венгерской армии, то дальше пограничья венгры не дойдут. Коней же кормить нужно и не только травкой, которую так же спалить можно, благо стоит сухая погода.

– Как поступит брат мой Изяслав Мстиславович? – спросила Ефросиния.

– Королева, а в Венгрии знают о том насколько усилилась Русь за последнее время? – начал озвучивать я свой ответ. – Твой брат нынче может собрать под своими знаменами более сорока тысяч ратников. И это с учётом того, что ещё некоторое количество воинов будет сидеть в гарнизонах. С едой на Руси нынче намного меньше проблем, чем было ранее. А то оружие, которое используем мы лучше венгерского. Ты об этом можешь посудить из моих доспехов и вооружения. Так, королева Венгрии, стоит ли будить русского медведя, чтобы после отбиваться от него палками?

– Ты дерзок перед ликом королевы! – вызверился один из охранников Ефросиньи.

– Если мои слова показались дерзостью, то попрошу простить меня, королева. Ну и я не могу оставаться равнодушным. И здесь я не по собственной воле, а в заточении нахожусь. Пусть и кормят хорошо, но всё же это клетка. Любая золотая клетка – она прежде всего клетка, – говорил я всё тем же вызывающим тоном.