Легионер. Дорога в Помпеи – 2

© Валерий Гуров, 2024

Глава 1

Когда я открыл глаза, то долго (как мне казалось) всматривался в размытое пятно на… потолке? Смахивало оно на пятно в моей квартире из прошлой жизни. Где-то год назад, как бы знаменуя последний год моей жизни в двадцать первом веке, меня залили квартиранты этажом выше. Не сильно, но достаточно, чтобы в углу, на шве между стыками плит, расползлась плесень. По-хорошему, ее надо было убрать сразу же, дела-то там было – на полчаса край, но все как-то руки не доходили, и этот период реабилитации после жуткой травмы совсем выбил из колеи, не оставил ни капли сил. Да и после смерти близких у меня не было ни малейшего желания приводить в порядок не только квартиру, но и всю свою дальнейшую жизнь.

Я хорошенько зажмурился, пытаясь навести резкость на картинку. На секунду мелькнула мысль – неужели вся эта история с Римом оказалась обычным сном? Куда ночь, туда и сон, или как там говорят? И вот снова моя квартира с тем самым пятном. От этой мысли стало не по себе.

Вся эта история стала глотком свежего воздуха, и да, мне было гораздо лучше в Риме, чем в той жизни. По крайней мере, образца последних её месяцев.

Но вслед за зрением вернулись обоняние, осязание и слух. И я отчетливо почувствовал въедливый запах плесени и гнили. Ощутил, что лежу на чем-то твердом и мокро-липком, настолько, что промокла… туника-таки, а не пижама и не пиджак. Ну и окончательно я понял, что все дороги ведут в Рим, когда услышал латынь.

– Сушите весла, кому говорю, нелюди! – проскрежетали сиплым голосом.

Следом включился вестибулярный аппарат, я почувствовал остаточное головокружение и покачивание на морских волнах. Фу-у-ух, слава богу, я… дома!

Я приподнял голову и первым делом увидел, что у меня на груди сидит крупная такая крыска, размером побольше котёнка.

Крыса важно держала в передних лапках кусок лепешки и с интересом смотрела на меня, ничуть не боясь. Здоровая такая и наверняка заразная.

– Пошла вон, – прошипел я.

Крыса нехотя и даже как-то вальяжно сошла с моей груди, не выпуская кусочек недоеденной лепешки. Далеко не убежала, правда. Чья-то сандалия накрыла грызуна сверху своей подошвой. Животное пискнуло, замерло, а кусочек лепешки выпал из ее лапок. Передо мной вырос сгорбленный мужичок с большой бородавкой над деловой бровью. Он нагнулся, брезгливо поднял крысу за хвост.

– Очухался, значит! – горбун не повернулся, но вопрос явно предназначался мне.

– Тебя, случаем, не Квазимодо звать?

– Меня зовут Малик, – не торопясь проскрипел горбун, а я заметил на его тунике бронзовую заколку. – Хочешь вместо обеда? А то крысы, пока ты спал, пожрали ужин!

Он качнул мертвую тушку, показывая, что готов кинуть ее мне на грудь. Но делать этого не стал – выбросил крысу в прорезанное в борту окошко. Вытер руки о потертую и пожелтевшую тунику и резко подался вперед, приближаясь своим лицом к моему лицу.

– Добро пожаловать в подземное царство, – прошипел он, обдавая меня не самым приятным запахом сгнивших под корень зубов.

– Сам-то не боишься туда попасть? – спокойно ответил я. – И рожу убери подальше – воняет.

Горбун не ответил. Замахнулся, чтобы отвесить мне затрещину. Я хорошо видел удар и с легкостью на него среагировал, несмотря на не самое лучшее самочувствие после драки на палубе быстроходного гаула, груженого гарумом. Но выкинутая рука остановилось на полпути, лязгнули кандалы.

Удар, и по моей щеке расплылся жар от следа пятерни. Так вот чего горбун такой смелый. Я оказался прикован, мои движения были ограничены. Но никто не сковывал моих ног, и ступня в ответ врезалась горбуну между ног.

– У-у… – его согнуло, как неисправную раскладушку.

Я добавил вдогонку тяжелый удар головой в его скулу. Метил в его массивный нос, но чуть подвела наводка.

На нас тотчас устремились взгляды остальных присутствующих – с десяток рабов буквально втянули голову в плечи. Горбун попятился, растирая причинное место, в его руке блеснул нож.

– Зарезал бы, как последнюю собаку… – он стиснул рукоять ножа так, что даже костяшки пальцев побелели. Зато скула у него быстро краснела.

Ноздри горбуна раздувались, на лице ходили желваки, но он даже не стал пытаться меня пырнуть. Спрятал нож в полы туники, процедил:

– Живи, за тебя заплачена слишком большая цена и Халидоп с меня шкуру спустит, если с твоей головы упадет хотя бы один волос!

Горбун зыркнул на меня напоследок и поковылял в свой уголок, откуда, видимо, присматривал за нами. Оригинальный способ сохранить волосы на моей голове… заковать, посадить на весла. Ну да боги им судьи, и горбуну, и Халидопу.

Все указывало на то, что я угодил в плен пиратам. Неприятное обстоятельство, но самое главное, что меня оставили в живых. И судя по тому, что руки, ноги и голова у меня были на месте, я отделался малой кровью. А значит, теперь только от меня зависит, смогу ли я выкарабкаться из новых неприятностей.

Пока горбун Малик шёл прочь, возвращаясь в свой угол, и смотреть на меня не мог, я выплюнул себе на тунику его бронзовую заколку, которую успел сорвать. Считай, первые шаги в сторону свободы сделаны.

Я, в отличие от остальных рабов, сидевших на длинной скамье, очнулся под ней. Тяжело поднялся, незаметно сжав в кулак заколку. Сел на скамью и кашлянул вместо того, чтобы нормально вдохнуть, потому что духота здесь стояла просто невыносимая. Все тело было покрыто испариной. Прежде чем что-то предпринимать, следовало осмотреться.

Место было очень узким, метра в полтора. Скамья, на которой сидели рабы, и проход, по которому можно было передвигаться боком. Горбун был невысокого роста, и то почти касался макушкой потолка. Мне наверняка придется перемещаться здесь полусогнутым. Так что надо рассчитать так, чтобы не стукнуться о потолок головой.

Через прорезь, в которую были вставлены весла, я отчетливо увидел береговую линию. Нет, это не были Помпеи, их порт я запомнил хорошо. Корабль прибыл в какое-то новое место. А значит, я пробыл без сознания достаточно времени… кстати, корабль покачивался, явно не стоял на месте, а значит, мы плыли как раз к новому берегу.

Расстояние между мной и остальными закованными гребцами было около двух метров, что, по сути, исключало любую коммуникацию. Кандалы были у каждого отдельные… осмотревшись, я понял, что ни одного из присутствующих здесь пленников я не видел раньше. Неужели никого с корабля Голува? Одно объединяло рабов – все они были ребятами с хорошей, развитой мускулатурой, скорее всего, на их питании никто не экономил. Работенка у гребцов была, как ни крути, жутко энергозатратной. А ещё я заметил потухшие, мёртвые взгляды. Вот она, давно поломанная воля. Так… стоп, а слона-то мы и не заметили!..

Я увидел лежащего на полу капитана. У триерарха были широко открыты глаза, он лежал на спине ни жив ни мертв. Но все же, судя по вздымающемся изредка груди, жизнь его не оставила. Выглядел мужик крайне скверно, но кровь растекшаяся по тунике, засохла, и значит – у него оставались шансы.

Горбун уселся на пол, взял глиняную чашу с какой-то похлебкой и начал есть.

– Эй, ты как? – шепнул я, незаметно легонько толкнув ногой капитана.

Тот не ответил.

– Недолго ему осталось мучаться, – раздался шепот из-за моей спины.

Я медленно повернул голову, но не увидел говорившего, он сидел прямо за моей спиной. Привлекать к себе внимание только успокоившегося горбуна не хотелось, поэтому я повернулся обратно, все же спросив сквозь зубы:

– Куда плывем?

С секунду мой собеседник помолчал, я думал, он не расслышал, но затем все же последовал ответ.

– На невольничий рынок. Нас продадут за бесценок каким-нибудь хозяевам для пахоты в поле…

Теперь уже я промолчал. Даже так. Новости сегодня – одна отвратительнее другой. Но если на рынке нас собирались продать за бесценок, почему тогда горбун так печется о моей сохранности? Вернее, не он сам, а главарь пиратов. Подумать было над чем.

Я снова заглянул в отверстие для весла, высматривая пейзаж. Берег медленно подползал.

– А где мы? – снова спросил я у невидимого собеседника.

– Это Киликия, – последовал ответ.

Я едва не поперхнулся от этих слов. Это же сколько времени я провел без сознания? Выходит, мне тогда очень крепко досталось, но молодой организм все-таки выкарабкался. Киликия находилась в Малой Азии и прямо сейчас контролировалась царем Великой Армении Тиграном вторым. Рим потерял контроль над этими землями как раз незадолго до моего появления здесь. На равнинной Киликии жили весьма свободолюбивые люди, ну а на море властвовали морские разбойники, которые и везли меня в свою вотчину.

Мне даже вспомнилась старая как мир поговорка: «три худших слова на букву К – каппадокийцы, критяне и киликийцы».

Ясно все, в общем-то. Я мог вскрыть кандалы уже сейчас, обезвредить охранника-горбуна точно не будет сложной закачкой. Ну а потом? С корабля посреди моря мне не уйти, даже если вооружиться ножом горбуна. На палубе – целая орда пиратов. Так что с побегом придется немного подождать. Я посмотрел на заплёванные доски пола, в сердце, несмотря на привычку из любого дерьма искать – и находить – выход, закралась тоска.

– Эй, римлянин, – снова послышался голос из-за спины. – У меня к тебе предложение…

Глава 2

Предложение, от которого невозможно отказаться? Явно не тот случай. Не обращая внимания на соседа, я попытался сообразить и почувствовать, сколько дней был без сознания. Именно дней, потому что если мы приплыли в Киликию, то прошло не меньше недели.

А по ощущениям, прошло максимум пару суток в бессознанке. Точно не больше, но гадать куда мы могли плыть я не стал. Неблагородное это дело – оставим все эти «кофейные гущи» женщинам.

Хотелось есть и пить, а от духоты наваливалась дурнота. Да и посетить местный аналог гальюна было бы неплохо. Впрочем, судя по запаху и прикованным рабам к лавкам, никто никуда не ходил в принципе. Нужду справляли прямо под себя, а потом горбун брал бочку с морской водой, и выплескивал на пол, чтобы смыть нечистоты. Бочка кстати, стояла рядом с Квазимодо, обмотанная веревкой.

Ладно, разберемся. И не из таких ситуаций выбирался. Пока жив – надо бороться. Тем более, что в Древнем Риме ничего другого мне жизнь не предлагала пока что. Только бежать и сражаться за свою жизнь, цепляясь зубами.

Устроившись как можно было удобнее в данной ситуации, я медленно вдохнул и выдохнул, снова разглядывая небольшие картинки в отверстии для весла, пытаясь понять куда меня занесло. Никогда особо не увлекался географией, но на береговой линии я видел горы, покрытые растительностью, а вблизи берега скалы. В принципе, очень похоже на ландшафт малой Азии…

– Заходим в гавань! Всем приготовиться!

От мыслей отвлекли шум и резкие приказы – я так понял, мы прибыли в порт, где бы он ни находился.

Широко распахнулся люк, ослепив привыкшие к полумраку глаза, и в трюм посыпались пираты. Их действия выдавали большой опыт и привычку – слишком играюче каждый разбирались с кандалами и на пинках выводили ближних к выходу гребцов.

Через несколько минут дело дошло до едва дышащего капитана.

– Э! Вставай, урод! – один из пиратов зло пнул триерарха сандалиям.

Тот только застонал.

– На горбу что ли его тащить? – процедил второй.

– Так поволочем!

И двое матросов, крякнув от натуги, не особо бережно выволокли за руки и за ноги триерарха. Из его груди снова раздался тихий стон, что внушило мне некий оптимизм – видимо, не помер еще. Возможно, что на берегу, куда бы мы не приплыли, капитану окажут помощь. Не быстро, но он поднимется на ноги.

Следующим на очереди оказался я, и пока меня расковывали от лавки, с руганью и поминанием дерьма Марса, я успел услышать разговор пирата с моим недавним собеседником, чье предложение я так и не смог выслушать. Или не захотел. И так уже этих «горячих, действующих только сегодня» по самые уши. Не знаешь, куда бежать и кем представляться.

– Ну, вспомнил? Пора бы уже! – тряхнул будущего раба пират, но тот только покачал головой, разведя руками в межнациональном языке жестов «я тебя не понимаю».

– Ты что, забыл, что он немой? Хватит время тратить, капитан этого не любит, пошевеливайся давай! – осадил напарника тот, что возился с моей цепью и замком. Видимо, заржавела или покрылась патиной из-за морской соли.

Я не вмешивался, отметив лишь три момента: на кой-хрен притворяться немым, если потом начинаешь беседы с первым встречным – это слишком странно; эта цепь ужасно гремит и наделала бы много шуму; я скорее сломал добытую в бою бронзовую заколку, чем открыл ее.

– Эй, полегче, я сам иду! – почти вежливо попросил я пирата, когда тот без всякой необходимости дернул за кандалы, заставляя меня пошевеливаться. Несколько дней без еды, воды и в замкнутом пространстве дали о себе знать, и оказавшись на залитой солнцем палубе я невольно покачнулся, но тут же заморгал, заставляя глаза быстрее адаптироваться к освещению. Попадать в невольники не входило в мои планы от слова «совсем». Поэтому требовалось быстро придумать и использовать шанс на побег.

– Давай, шагай, без разговоров, – буркнул пират, кулаком между лопаток подгоняя в нужном направлении.

По шатающимся сходням я наконец-то оказался на твердой земле и на пару мгновений остановился, привыкая к отсутствию качки. Но стоять долго мне не дали, кулаком в лопатки (спасибо, что не мечом) предлагая двигаться.

– На носилки его положите, куда волочете! – Один из пиратов сделал замечание, когда увидел, что триерарха собрались и дальше волочь по земле. Пираты побурчали, но все же уложили триерарха на скромные носилки и дальше понесли.

– Амфоры заноси! – кричали справа, упорно пытаясь удержаться на качающихся сходнях.

– Восемь сюда! Да не десять, а восемь! Ты что, не видишь?! – орали слева, тумаками показывая, что счет неверный.

– Да ты мне еще в киафах посчитай, я что, не вижу, что тут и двух лигул не будет?! – двое готовы были вцепиться друг другу в горло, доказывая свою правоту.

В порту шла активная торговля зерном, вином и оливковым маслом. Несколько бочек гарума вытащили с нашего судна, и пираты послушно поволокли свою ношу. При сражении, я перевернул большую часть бочек, но были и уцелевшие и такое дорогое зелье никто бросать не стал. Здешний порт серьезно отличался от порта Помпей, где по сути шли только погрузочно-разгрузочные работы, а непосредственно торг шел на Форуме. Но восточного колорита, который я ожидал увидеть, здесь не было, хотя и встречались торговцы сухофруктами и восточными сладостями,

Наша процессия задерживалась из-за внезапно возникающих торговцев или торгов и такие остановки давали мне возможность осмотреться, тем более, что сопровождающие не отличались разговорчивостью.

– Господин, есть три амфоры зерна, – подскочил сбоку один из рабов, обращаясь к капитану пиратов, но тот лишь отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

– Не до тебя сейчас, приходи позже.

– Конечно, господин, спасибо, господин, – раскланялся раб и исчез среди себе подобных в этой толчее.

И только сейчас до меня дошло то, что глаза видели с самого момента: большинство присутствующих носили римские тоги и туники. Разного качества и пошива, но все соответствовали своим рангам! То есть это все-таки не Киликия! Это Республика, просто другой… остров?

– Господин, могу я предложить вам вино… – из водоворота людей с поклоном возник еще один раб, держа на небольшом подносе чашу, наполненную вином. При этом, в солнечный жаркий полдень, на чаше видны были мелкие капельки, которые возникают лишь от низкой температуры… Я машинально сглотнул, позабыв про свои принципы «поменьше пить алкоголя, особенно с утра».

– Что, какое-то дерьмо Сатурна? – пренебрежительно выплюнул капитан пиратского судна, однако, остановился, и я заметил, как жадно он сглотнул, представив глоток охлажденного вина.

– Господин, это лучшее вино vinum fluvum austerum из местных сицилийских латифундий! – вроде как обиделся, но и испугался раб, а поднос даже не дернулся. Я так думаю, это местные продавцы. И тут действительно на пробу могут дать то самое сухое желтое вино, а вот при покупке кто-то что-то не найдет…

Стоп, «местных сицилийских»? Это – Сицилия?! Я постарался сдержать плечи, которые уже дернулись распрямиться от облегчения. Нельзя привлекать к себе внимание, нельзя! Пока не придумал план побега, на который можно пойти.

Интересно складывается, однако – на Сицилии, как известно, прятались некоторые беглецы от Суллы и его карателей, а теперь сюда притащили меня, желающего тоже спрятаться от него же… Впрочем, оригинальная история показала, что прятаться им недолго, и Сулла настигнет всех своих противников, но все же… Это будет не скоро. А еще Сицилия была известна, как регион, где просто отвратительно обращались с рабами и здесь постоянно вспыхивали мятежи…

Еще любопытнее, что после рабов, пираты тащили с собой бочки с гарумом, стараясь не задерживаться в порту для продажи кому попало (а желающие купить были, я заметил нескольких, кто подбегал узнать продается ли товар).

– Ладно, давай сюда… – нехотя ответил капитан, пробуя поданное вино, и смачно причмокивая, проглатывая первый глоток. Я отвернулся, так как тело внезапно вспомнило о своих потребностях, и заявило, что тоже не против попробовать холодное вино.

К пирату, рассекая процессией народ в порту, медленно приближался седовласый мужик, у которого на лице среди потеков жира застыло выражение собственной значимости. За великой тушей следовали в почтении шесть рабов, склонив головы и не поднимая взгляда от утоптанной земли.

– Салве, Халидоп, – поприветствовал мужчина, как только дошел до пирата, и тот, тоже неспеша допив вино, ответил тем же. – Что у тебя есть для меня?

– Великолепный гарум от самого Луца! Правда самого Луцк, а больше нет, – оскалился капитан.

А дальше началась привычная торговля. Кто, сколько, где, зачем, когда… Я вспомнил про восточных продавцов, у которых без полуторачасов разговоров на все темы ни одной сделки не проводилось.

Между тем мы продолжали стоять посреди улицы, и нашу многочисленную компанию обтекал народ с двух сторон.

Видимо, пираты в очень близких отношениях с римлянами, которые бежали от режима Суллы или от его мести… Интересно – объединились против одного врага такие разные … ну, пусть будут люди.

Через час сделка была заключена, бочки с гарумом переданы пиратами рабам торговца, и тот отправился дальше, тем же неспешным шагом, а капитан повел нас всех дальше.

Первое, что я почувствовал – запах. Сотни, тысяч немытых человеческих тел, испражнений, пота, и, в качестве отвратительной вишенки – аромат благовоний, которые не скрывали отвратительный запах, а только подчеркивали его, добавляя тошнотворных ноток.

К запахам примешивался звук. Крики, стоны, смех, – на форуме бурлила жизнь, и одни привлекали внимание к своему товару, другие проводили сделку, третьи демонстрировали возможность говорящего инструмента… И это только торговцы, у рабов тоже были свои звуки! Плач, смех, гневные восклицания или мольбы о смягчении приговора…

И, разумеется, существовала четкая градация и классификация. Справа от входа дети, слева старики – самый дешевый и бросовый товар. Таких могли купить «на сдачу». Далее отдельно мужчины, отдельно женщины. Иногда можно было увидеть отдельно стоящего раба рядом с текущим хозяином, и услышать что-то вроде «Пятнадцать лет, умеет читать и писать!» Образованных рабов было мало, и они ценились выше.

Отдельно были женщины и девушки – первых брали для домашних работ или сельского хозяйства, а вот вторых – в постель и для украшения.

Мужчины тоже делились на «обычных» и на «гладиаторов». Первых брали для физических работ, вторых – для участия в боях. И я подозревал, что и меня туда тоже могут продать. Хотя была и третья, самая малочисленная, категория мужчин – женоподобных, с оленьими глазами и руками без единой мозоли – таких предпочитали брать свободные женщины для «работы по дому». У меня тоже есть шанс.

Рынок был огромным, а из-за толпы мы продвигались медленно, и я мог разглядеть все окружающее: и то, как богатый римский гражданин покупает сразу стайку молоденьких девушек, масленно оглядывая их и облизывая тонкие старческие губы. Как один из мужчин-рабов решил показать характер, и его наказывают плетью не отходя далеко от общего «загона». Видимо, этот из должников, а не рожденный раб. Ну, или пленник, как я.

Иногда к капитану подходили и спрашивали про меня, или предлагали помощь в продаже. Однако он коротко отвечал «уже есть покупатель». Самое интересное, что спрос на триерарха, который по прежнему не приходил в себя, и его тащили на носилках, был нулевой. Максимум он удостаивался быстрого взгляда, но ни один не спрашивал цену. Что и понятно – этот помрет не сегодня-завтра, чего деньги тратить? Но и на «немого» «покупатель уже есть», что тоже не внушало доверия. Почему-то мы считаем интриги в Древнем мире банальными и простыми, но стоит тебе оказаться в этом временном отрезке, стать участником событий, и интриги, без необходимой информации – просто не просчитать.

Я же не привлекал к себе внимание пиратов, опуская глаза вниз, лишь только заметив их взгляды. Послушно шел, не дожидаясь тычков, и к этому моменту своим покорным поведением достиг ослабленного контроля. Уже мой конвой смотрел по сторонам, особенно на молоденьких рабынь, которых для лучшей продажи демонстрировали без тог, буквально, «товар – лицом», а я все держал наготове бронзовую заколку, чтобы быстро открыть кандалы, лишь только выпадет шанс на побег. Пока я не очень понимал – куда и как бежать. Да и при попытке к бегству, капитану стоит лишь заорать «беглый раб», как меня кинутся ловить все, и в дальнейшем – клеймо на лоб – это минимум, что меня ждет. Или порка плетью, или смерть – тут не церемонились с беглыми, карая таким образом, чтобы одним разом сломать всю волю к сопротивлению. И те потухшие глаза, что я видел у «соседей по каюте» – лишь малая часть. Так неудивительно, что вытащили лишь меня, «немого» соседа по лавке с веслом, да триерарха, который не то жив, не то мертв – лишь те, у которых еще читается разум (так или иначе). Хотя зачем тащить полумертвого с собой, не пытаясь его добить или вылечить – та еще загадка. В общем, использовать шанс побега нужно с умом, ведь он действительно может стать единственным.

– Заходи, – меня под локоть пнул один из пиратов, направляя в один из торговых домов. Насколько я знал историю, в таких двухэтажных домах проводились частные сделки, просмотры, и попасть просто так, с улицы, было невозможно – охрана на входе грамотно отсеивала «своих» и «чужих».

Насколько я помнил, в таких могли продавать элитных рабов, «из-под полы», которых просто так не продать. Либо сумма сделки превышала ту, которую мне предлагали за землю.

Так что лучше? Попробовать сбежать сейчас, где меня видят все, или в здании, где наверняка есть второй выход?

– Иди давай! – еще один толчок не оставил мне выбора, и заставил пройти в полумрак и прохладу торгового дома.

И в последний момент я успел раскрыть кандалы, которые незаметно ковырял по пути бронзовой заколкой. На шумном форуме это проще сделать. Так что шум от сброшенных кандалов мои стражники просто не услышали…

Письмо принес запыленный гонец. Судя по его внешнему виду, парнишка бежал несколько дней без отдыха. С другой стороны, гонцам щедро оплачивали скорость, так что ни капли жалости в душе Офеллы не появилось.

«Будет триумф, если будет повод» – всего пять слов. Офелла стиснул зубы, и смял тонкую бумагу послания. Сулла был краток, но не менее понятен: откажись, Офелла, от своих политических притязаний, и будет тебе праздник. Нет? Ну, тогда никакого триумфа.

– Где гарум? – рявнул мужчина на зашедшего только что вилика. Тот низко поклонился, пережидая гнев хозяина.

– Плывет, господин. Скоро все будет, господин, – и на всякий случай поклонился еще ниже.

Отшвырнув послание Суллы, Офелла встал из кресла, и кивком позвал за собой верного раба. Стоило прогуляться, чтобы убедиться в правильности выполнения предыдущих приказов самому.

Так или иначе Офелла вышел на форум, попадая в толчею. Видимо, какое-то собрание, о котором ему не сообщили. А если будет голосование, то может стать даже интересным…

– Прошу сдать оружие.

Медленно, нехотя, Офелла сдал глациус, кинжал… При этом смерив взглядом стражника, что потребовал у него сдачи оружия. Закон – законом, но он выше закона! Как смеет кто-то у него сдачи оружия, для чего вообще? Что здесь происходит?

При этом Офелла подавлял нервозность – состоится ли заговор, если уже в плане возникали задержки и ошибки? Тот же гарум Квинт Добрелла обещал добыть еще пару недель назад…