Легионер. Дорога в Помпеи – 2
- -
- 100%
- +
Как предстояло отдыхать мне, стало понятно, когда вилик привел меня в сад при вилле – среди подстриженных кустов, клумб с яркими цветами, стояли статуи из розового мрамора, в небольших купелях журчали фонтаны, изредка встречались колонны и арки, просто установленные вдоль дорожки, но главное, куда и вел меня старший раб – это небольшая мощеная площадка примерно в середине сада. На четырех мраморных столбах на позолоченных цепях висела здоровенная ванная, от которой валил пар.
Что сразу подкинуло мне мысли про русский фольклор и воспоминание о первом дне в древности.
Из-за кустов материализовались давнишние танцовщицы, в еще более облегченных вариантах костюмов. По сути, на них были только топики и легкие набедренные повязки, которые больше открывали, чем закрывали.
– Прошу вас, господин, располагайтесь, – указал мне на ванную Филоник, и испарился среди кустов. Да, по скорости появления и исчезновения, рабы этой виллы могли посоперничать с рабами с помпейской виллы.
– Мы вам поможем, господин, – заговорила одна из девушек, и, скомандовав подругам, принялась медленно и аккуратно развязывать и раскручивать многочисленные ткани моей одежды. Я не сопротивлялся, решив, что раз в первый день не получилось насладиться мулатками в ванной, потому что меня захотели убить, то здесь вряд ли что-то произойдет. И стоит воспользоваться шансом хоть немного отдохнуть без постоянной необходимости контролировать сон, шаги, дыхание и прочее, прочее, прочее, без чего в этом мире оказалось не выжить.
И только оказавшись полностью обнаженным в приятной теплой ванне, я обнаружил, что с этого места открывается вид на море сквозь сад. Одна из девушек принялась намыливать меня тонкой тряпочкой, вторая подала охлажденную чашу с легким вином, а третья подавала мне сразу в род сладковатый виноград, стоило лишь посмотреть в ее сторону.
И я полностью погрузился в созерцание с возвышенности виллы моря и скал, даже не сразу заметив, что одна из рабынь принялась наигрывать на лире что-то легкое и ненавязчивое, но так подходящее к закатному солнцу, падающему в море.
Еще вчера я был пристегнут цепями в душном трюме, а сегодня наслаждаюсь жизнью здесь на вершине, но весь фокус в том, что если расслабиться и пустить все на самотек, то меня будет ожидать суровая расправа.
В моей реальности тот же Вейентон не примет бой у Помпея, а просто сбежит, и всех сторонников Мария начнут давить, как разбежавшихся тараканов. Выяснив, что марийцы пытались организовать очаги сопротивления, их будет ждать только позорная смерть, отнимающая честь мужчины посмертно.
Помирать, пусть даже с музыкой, второй раз – отставить. Поэтому, что мы имеем на текущий момент?
Марк Перперна Вейентон – наместник Сицилии, уважаемый в Риме человек (до недавних пор), который прошел cursus honorum. Его род не особо давно заявил о себе, и начал с незаконного присвоения римского гражданства. Собственно, без этого и не было бы ничего. Однако всего за несколько десятилетий предки Марка первыми с неримскими именами попали в Капитолийские фасты. Что внушало уважение и делало честь тем славным людям, пробивающимся с самых низов.
Сам же Марк Вейентон принадлежал к «молодой» аристократии, и потом примкнул к Марию, а не Сулле, потому что никоим образом не мог продвинуться дальше претора, при наличии старой власти и устоев. Ничего не ново под луной. Как «старые» не могут, а как «новые» не хотят.
На Сицилии Вейентону было просто – он был связан с ней еще с дедовских времен (его дед подавлял здесь восстание рабов, да так и остался). То есть – представитель коренного населения острова.
Вот со всех сторон такой положительный и правильный персонаж, однако полностью просто взять и довериться я ему не мог, не смотря на все его «мой мальчик» и «мой дорогой Тит».
Потому что Помпей в оригинальной истории дал Перперне просто и спокойно уйти, а такое было возможно при наличии тайной договоренности, согласно которой Помпей гарантировал личную безопасность Вейетону в обмен на контроль над Сицилией.
Другой вопрос, что у Сицилии действительно были отличные шансы превратиться в оплот марийского сопротивления. Все к этому шло, и оставалось пока тайной лишь текущие союзники Вейентона в этой политической борьбе за власть.
И мне предстояло заняться именно этим. В такой битве важно, кто у тебя в отряде.
Многие из командиров Мария не погибли, просто бежали, однако по прежнему были уважаемы и любимы у простых солдат. То есть, за ними могли пойти обученные ветераны, а не только что мобилизованные юнцы, не знающие, с какой стороны берется гладиус.
Например, Луций Корнелий Сципион Азиатский подойдет. Две его армии, одна за другой, перешли на сторону противника: первая к Сулле, вторая – к Гнею Помпею Магну. Но он блестящий полководец, и его хорошо бы заполучить к себе. Потому что именно с его бывшими солдатами придет Помпей (в реальной истории), и эти легионы могли бы перейти обратно, что обескровит нападение Помпея.
Еще я подумал по поводу одного маленького, но многочисленного фактора, о котором «в приличном обществе» не принято было говорить на Сицилии. Но этот фактор оставим на план Б, а пока проще сосредоточиться на полководцах.
В идеале, просто стоило посмотреть, кто именно явится на собрание, и уже исходя из этого, решать, что и как делать дальше. Но вот чего я точно не собирался делать – быть пешкой в руках остальных.
– Мой господин слишком задумался… Неужели ему не нравится? – из мыслей меня выдернул тихий голос одной из рабынь, которая поднималась с легкими поцелуями вверх по моей груди, приближаясь к лицу. Для этого ей пришлось сильно наклониться через бортик ванной, отчего топик из тонкой ткани намок, обрисовав силуэт груди и горошинку соска.
– Нравится… – хрипло ответил я, решив хотя бы временно выкинуть из головы всех мужиков, и отдать должное этой хрупкой, очаровательной брюнетке, которая с таким лукавством и нежностью смотрела на меня, что мыслей не оставалось. Оно и к лучшему. Такой отдых мне тоже нужен.
Я подтянул к себе девушку поближе, заставив распластаться по мне, и поцеловал безымянную рабыню, чувствуя, как по плечам скользят не менее ласковые ручки другой девушки…
Глава 5
Солнце давно скрылось за краем моря, ванна остыла, и мне пришлось вылезать из нее. Полностью удовлетворенный и расслабленный, я молча подставил тело под мягкие руки рабынь, позволяя стереть с себя воду. Глупышки, тают от одного моего взгляда, даже вскользь.
– Пойдемте, господин, ужин уже готов, – как только меня замотали в новую тунику из биссуса, появился Филоник. – Вот сюда, прошу за мной.
Стол накрыли в крытой колоннаде неподалеку от сада. Очень удобно, и вид, опять таки, прекрасный. Потому что девушки хоть и поменялись, но продолжили танцевать, наигрывая на лире ненавязчивую мелодию. Прекрасно.
Если бы так продолжалось еще пару дней, мог бы привыкнуть, но ощущение ненадежности и подозрения не оставляло. Бесплатный сыр – только в мышеловке, и если тут такой здоровенный кусок, то после его съедения использовать будут меня и в хвост, и в гриву.
– Есть ли пожелания у господина, которые мы не смогли учесть? – проворковал вилик.
Я покачал головой. Стол был уставлен мисочками с разными видами оливок и маслин; салатами из овощей; были и горшочки с мясным рагу, и блюда с запеченой морской рыбой. Разумеется, и нарезаные сыры разных видов, хоть я в них и не разбирался. И все это под легкое разбавленное и охлажденное вино, к которому я начал привыкать, хоть и старался не налегать, помня о предстоящем собрании заговорщиков.
– Все свежее, мы готовились к вашему приезду, – продолжил ворковать вилик. – Попробуйте же! И если вам что-то не понравится, велите выпороть повара плетью…
Плеть оставим про запас, а вот блюда захотелось попробовать. Вкусная, плотная еда – самое то после долгого путешествия по морю, сражения в торговом павильоне на рабском рынке и многочасовой экскурсии. Когда я закончил с ужином, честно говоря, идти на какое-то собрание уже не хотелось, глаза сами начинали закрываться. Впрочем, моего желания никто не спрашивал, ведь были те, кто отдал другие указания. Когда тарелки опустели, а ночная темнота стала густой, вновь послышался голос вилика.
– За вами пришли, господин.
Филоник материализовался из-за колонны. Проводил меня к выходу, чуть более настойчиво, чем следовало. Насторожило, что выход был не парадным, а, скорее, черным – небольшая калитка в ограде виллы, дорожка от которой вела к кухне и подвалам. То есть – ты, конечно, хозяин и господин, мы все тебя очень любим и ждем, спасали всеми силами… Но выходить ты должен так, чтобы никто не видел.
Филоник открыл калитку, и из темноты выступил старик с факелом в руках. При его неярком и пляшущем огне я смог разглядеть женщину, которую сопровождала своего, видимо, мужа. В руках она держала повод от довольно уставшего на вид мула, с огромной бочкой на спине.
Почему меня терзают смутные сомнения, что бочка приготовлена для меня? Я ожидал головорезов с гладиусами наготове, а вместо этого старик со старухой, и мул с бочкой. Странная компания для сопровождения “дорогого мальчика, которого нам так не хватало”.
– Мое почтение, – скомкано поприветствовал меня старик беззубым ртом.
Сопровождающие поклонились, и старик, кряхтя, спустил бочку с мула. Если у него возникли трудности даже с пустой тарой, то как он планировал ее закидывать обратно?
– Прошу вас, господин, залезайте. Вот тут подушечка, вот отверстия для дыхания, не беспокойтесь, господин, – забормотал мужчина.
Я приподнял бровь, поправляя свой гладиус на поясе.
– Зачем? – нет, серьезно, а вдруг ответят? Я был готов идти пешком, ехать верхом, мелькали мысли про лектику или карлентум (Гадес его знает, где там это неведомое собрание неведомо кого проходит, за городом, в городе или в море), но бочка?
– Таков приказ позаботиться о вашей безопасности, господин, прошу вас, – как-то обречено заверил старик.
– Понятно.
Даже не знаю, какой ответ я ожидал услышать кроме подобного. Расспрашивать дальше было просто бессмысленно – это явно рабы, выполняющие конкретные приказы. Такие не скажут больше того, что им позволили.
– Помоги ка, – я подозвал вилика.
Филоник помог залезть в бочку, оказавшись в ней, я присел на корточки. Тара не была предназначена для вместилища молодого парня моей комплекции, так что места хватило впритык. Оружие никто не попросил снять (я бы и не отдал), так что главной задачей стало не напороться на него самому.
– Удобно? – заботливо поинтересовался вилик.
Я не ответил. Свои мысли по поводу “своей безопасности” я также оставил при себе. Не смотря на то, что Вейентон был очень значимой фигурой в Сицилии, а я вроде как находился под его патронажем, меня все же запихнули в бочку. Скорее всего решили, что это самый безопасный, не привлекающий к себе внимания, вариант перемещения. Значит, не все так однозначно и безоблачно в Сицилии, раз есть от кого скрываться таким образом. Отсюда еще один вывод – враги есть не просто где-то в Римской империи, а прямо здесь, на острове. И не зря прислали именно стариков, да еще и семейную пару – чтобы наверняка все осталось инкогнито.
Ну что ж, в конце концов, в бочке я уже бывал, так что можно потерпеть временный дискомфорт – если бы дорога была долгой, наверняка придумали другой способ, как мне добраться до места собрания, где бы оно ни было.
– Закрывай! – вилик дал отмашку и бочку закрыли крышкой.
Я обратил внимание на просветы, здесь оставили щели для доступа воздуха. Готов биться о заклад, что не я один путешествую с «комфортом», все достаточно хорошо продумано. Нюансы учтены…
С очень тихими ругательствами и громкими кряхтениями старик с Филоником затащили все же бочку на мула.
– Пшел! – старуха скомандовала животине отправляться вперед.
Размеренный ход мула, который явно никуда не торопился, отсутствие обзора и полная темнота мешали хоть как-то понять в какую сторону мы движемся. Я попытался считать шаги животного, оттолкнувшись от ритма покачивания бочки, но быстро сбился. Отпечаток накладывала усталость, сосредоточиться толком не выходило. И очень скоро я потерял счет времени, которое заняла поездка.
– Тш-ш! – старуха наконец остановила мула.
Следом раздался скрип калитки.
Хлопок ладонью по боку мула и животное снова пошло вперед.
– Господин Тит Ливерий прибыл, – кому-то отрапортовал старик.
Раздались удаляющиеся шаги, а далее началась интересная ситуация – ведь вылезти из бочки на боку мула я бы не смог, а аккуратно спустить тяжелую ношу старик не мог в одиночку – женщина тут была явно не помощница.
Все решилось довольно просто – судя по звуку, мужик развязал веревки, удерживающие тару на животном. Бочка гулко бухнулась на утоптанную землю, качнулась, перекатываясь. Видимо, какой-то дворик – улицы и улочки города были все замощены брусчаткой. Я успел сгруппироваться, чтобы не свернуть себе шею.
– Прошу, господин! Мы прибыли на место.
Крышка открылась, и старик подал мне руку. Мышцы затекли, и отказывались разгибаться. Я вылез с горем пополам, тотчас сделал небольшую разминку, возвращая телу тонус. Огляделся. Темно было, что хоть глаз выколи. Понять куда меня привезли было не так то просто, но на виллу это явно не смахивало – вокруг воняло, как из помойной ямы и в темноте поблескивали красные угольки крысиных глаз…
Старик запихнул бочку обратно на мула, проверив крепость веревок, и обернулся ко мне.
– Третий этаж, господин, – и пошел вместе со своей женщиной за ворота, больше на меня не оглянувшись, и только понукая мула шевелить ногами побыстрее. А я принялся оглядываться, чтобы понять, о каком пятом этаже шла речь.
Да, мои предположения были верны – это внутренний дворик, небольшой, с плотно утоптанной землей. Но это действительно не вилла, а римская инсула, и тогда вопрос “Какой третий этаж?” отпадал сам собой.
Собранные из досок, глины и всего, что можно было найти под рукой, инсулы были причиной многочисленных пожаров. Потому что застройка в городах становилась все более плотной, буквально, друг на друге, и если где-то роняли свечку, то сжигалось полквартала. С внутреннего двора было непонятно, жилой ли первый этаж, или там есть лавка, да и в принципе, мне сейчас это роли не играло. Просто привычка просчитывать запасные ходы. В том числе и пожароопасность в качестве отвлекающего маневра.
Для освещения использовалась только полная луна, что и понятно – для закрытых светильников тут доходом не выросли, а открытый огонь оставит без дома. Так что внешнюю лестницу на третий этаж я нашел почти на ощупь, сильно ударившись мизинцем о первую ступеньку.
– Кто так строит… – пробормотал себе под нос, начиная медленно и аккуратно подниматься вверх, осторожно наступая на иссохшиеся скрипучие ступеньки, каждую минуту гадая, выдержит меня конкретно эта доска, или нет.
Третий этаж для меня, изначально выросшего в мегаполисе, не представлялся чем-то высоким, но для местных жителей это было прорывом в архитектуре. Насколько мне известно, инсулы строили только в городах, и в зависимости от численности населения, некоторые могли доходить до пяти-шести этажей в высоту.
Так что третий этаж еще не высоко. Между вторым и третьим этажом кусок от перил остался в руках. Секунду подумав, я выкинул его вниз, очень рассчитывая, что он упадет на голову архитектору, не позаботившемуся о безопасности жителей.
Деревяшка упала с глухим стуком, нарушив монотонную тишину. Другое интересно – почему собрание именно здесь? Богатые патриции, ночью пробирающиеся со своих вилл, городских домов и особняков в один из бедных кварталов небольшого городка, намного больше привлекают к себе внимание, чем они же, когда решают посетить “старого приятеля” и “провести вечер с удовольствием”. Конспираторы, мать их.
Лестница привела к закрытой двери. Я остановился, взял в руки гладиус. Конечно, меня ждут и все такое, но КТО именно ждет и с какими намерениями – неизвестно.
Приоткрыв дверь, вгляделся в темноту за ней, но неяркий свет луны не попадал внутрь небольшого коридорчика, так что мои переглядывания ничего не дали. Но стоило зайти внутрь, как я наткнулся на болтающуюся посреди коридора… маску? Сделана она была из дерева с прорезями для рта и глаз и очень смахивала на маску актеров театра. Намек, что надо скрыть лицо? Толстый такой напек. Хм… я снял маску, примерил. Обзор в ней практически не складывался, и раз кому-то захотелось сделать так, чтобы я не светил своей физиономией, так уж и быть – подыграем.
В конце коридорчика поджидала еще одна дверь. И вот она открываться не собиралась.
Ладно, в конце концов, это меня тут ждали и спасали, я постучал. Наверное, можно даже назвать это “вежливо, культурно и сохраняя конспирацию и таинственность”.
Дверь моментально распахнулась, и острие кинжала неприятно захолодило кожу на горле. Мне не понравилась такая встреча, парировав кинжал взмахом гладиуса, я выбил его из рук охранника, и ударил его ребром ладони по горлу. Цезарю – цезарево.
За распахнувшейся дверью горели свечи на столе, так что я смог понаблюдать, как охранник заваливается спиной, держась за горло. Откинув носком кинжал подальше от рук стража, я прошел внутрь.
– Виват, господа, – вежливо поздоровался я, оглядев небольшую комнатку, хотя оглядывать, собственно, особо было нечего – она с первого взгляда поражала бедностью и грязью.
Закрытые ставнями окна, дополнительно завешенные тканью – чтобы снаружи не было видно огня. Колченогий прямоугольный стол, за которым сидели несколько человек на не менее колченогих стульях. Видимо, материалы после строительства инсулы из говна и палок остались, вот хозяин и приспособил под мебель. Люди эти также носили маски. И разглядеть их лица не представлялось возможным.
От дергающегося на полу охранника разбежались тараканы, блестя хитиновыми панцирями в свете мерного горевшего масла в чашах-подсвечниках. План по поводу пожара для отвлечения внимания мог стать реальностью без моего участия, стоило одному из мужчин неловко подняться из-за стола.
Видимо плохи дела заговорщиков, раз встречаться необходимо ночью, тайно, в душной и вонючей комнате с тараканами, да еще и скрывая лица, оставляя инкогнито… Видимо, это смущало только меня, мужчины за столом уже налили себе вина из кувшина и приготовиди тарелки с нарезанными кусками сыров. Я краем глаза заметил таракана, пробежавшего внутрь нарезки, и брезгливо передернул плечами.
– Все в сборе! – вскочил со стула Марк Перперн Вейентон, от чего стул неприятно проскрежетал по полу.
Его я узнал сразу, голос то не поменять…
Остальные мужчины просто переглядывались между собой, не без любопытства смеряя взглядом охранника, приходившего в себя. А они чего ожидали, приказав ему встречать “долгожданного гостя” клинком у горла?
– Этому человеку можно доверять! – представил меня присутствующим Вейентон, не называя имени. В ответ я получил римские приветствия, представляться в ответ тоже никто не стал.
Собрание анонимных марийцев, Юдин.
– Присаживайся, мы начинаем, – Марк предложил сесть рядом с собой, на специально оставленном пустым табурете. – Я уже передал, что у тебя есть сведения о назначения Помпея пропретором Суллой, – перешел к делу Вейентон.
– Так это правда, восьмой? – с подозрением спросил один из мужчин, сидевших за столом, через его маску проходил след от охры, в котором едва заметно но все же читалась римская цифра пять.
– Откуда тебе это известно? – задал вопрос другой заговорщик с цифрой два.
Имена их я не знал, а спрашивать, кто есть кто, было бы нелепо. Буду запоминать по номерам.
– Ставка на Офеллу неверна, – я жестом поблагодарил за налитое в чашу вино, но пить из нее я естественно не собирался. – Да, он блестящий полководец и правая рука Суллы, но он амбициозен и идет против Суллы в своих амбициях. Офелле хочется власти, он считает, что заслуживает быть консулом, но Сулле это не подходит, потому что идет вразрез с его планами.
– Подожди…
Я поднял вертикально ладонь, прося промолчать одного из присутствующих. Тот кашлянул, но замолчал. Кстати, маски могли скрыть личность этих людей. Но некоторые другие нюансы выдавали в них богачей – отсутствие мозолей, хорошо поставленные голоса.
– Хорошим это не закончится, – продолжил я. – Сулла жестоко расправлялся со всеми неугодными, и не думаю, что с Офеллой будет иначе. А вот Гней Помпей Магн – безопасен, потому что еще молод, и полностью подчиняется Сулле.
Я повторил уже сказанное ранее Вейенторну, но расширенно и другими словами. Вообще было интересно, почему я должен это объяснять, неужели этим интриганам со стажем этого не видно? Или проблемы с быстротой распространения информации влияют на отношение людей к ситуации? Скорее, это. Я априори знал больше об исторических событиях, чем они все вместе взятые. Поэтому мог смотреть на картину в общем, а они разбирались в частностях.
– Бред! – вскипел тот, кто с подозрением спрашивал про правдивость моих слов. – Офелла добрался до глотки Мария! Он поставил точку!
– Да! Где Офелла и где Помпей! Одумайся! – ударил по столу второй мужчина, от удара перевернулась чаша с вином, то разлилось кровавой лужой по и так липкой столешнице. Зато утонула пара тараканов, и я понаблюдал за их конвульсиями.
– Скоро Офелла вообще свергнет Суллу, я уверен, что у него есть заговор! – вскипел третий, спасая рукав богатого хитона от пролитого вина.
Какие они все вспыльчивые и горячие, с такими головами ни один заговор не пройдет успешно. Кстати, Марк Вейентон был единственный, кто молча переводил взгляд с одного на другого собеседника.
– Не хочу вас прерывать, но у меня есть другие сведения… – внезапно раздался голос от двери, и все, включая меня, повернулись к ней. – И они очень важны.
Я медленно повернул голову к дверям и невольно вздрогнул, узнав голос говорившего.
А он здесь откуда?!
Вот кого я не ожидал здесь увидеть, и в голове сразу зароились мысли, что теперь делать. И надо ли? И можно ли бросить гладиус так, чтобы он гарантировано перерезал горло, пока он не успел ничего сказать?
Глава 6
Паримед. Его голос я узнал сразу. Я бы и рад его не узнать, но надолго запомнил того, кто лежал кверху задом в темной подворотне на мешках с украденным серебром. И лежал он там благодаря моим указаниям рабам с виллы. И нет, меня лично совесть не мучила – как не мучила и его, когда он готовился спихнуть на меня кражу всего доступного серебра с того склада. А так мы просто квиты.
Грек скользнул по присутствующим взглядом. На секунду остановил взгляд на мне. Узнал по голосу? Или все-таки нет? Но тревожно определенно стало. Теперь я – не Квинт Добрелла, а он явно не просто грек-проводник Паримед, а представитель кого-то из вышестоящих заговорщиков, раз так просто зашел в сие тайное укрытие. И этот новый раунд будет играться по пока неизвестным мне правилам, ведь с самого начала грек установил позицию «Я тебя не знаю».
Думаю, стоит и мне придерживаться такого плана хотя бы на время собрания, а что будет дальше – дальше и увидим.
– Орфелла не свергнет Суллу. Он убит, – растягивая удовольствие и слова, протянул Паримед, и эта новость имела эффект взорвавшейся бомбы. Все присутствующие, кроме меня, вскочили из-за стола, окончательно залив его виной, так что мне пришлось отодвинуться, чтобы жидкость не попала на новый хитон.
– Как убит?
– Кем?
– А что Сулла?
– Это ложь! – я так понял, что у одного из патрициев был пунктик по поводу «правды» и «лжи». По нему, все, что не укладывалось в его картину мира, автоматически являлось неправдой, а все люди обманщиками, которые так и ищут способ, чтобы его обмануть. С одной стороны, прекрасно, что человек не принимает все на веру, ища доказательства, а с другой, работать и сотрудничать с подобными крайне тяжело – слишком много времени тратишь на убеждение в фактах.
Паримед же прошел к столу, не глядя, смахнул лужу прямо на пол, и без спроса налил себе вино в свободную чашу, сделав глоток. Не знаю, как они так ловко пили вино не снимая масок. Опыт? Потому что у меня бы так с первого раза точно не вышло.
Я с интересом наблюдал за этим театром одного актера, пытаясь разгадать, какой же грек на самом деле – за время нашего знакомства он был совершенно разным. И наивным, и сострадательным, и предателем, готовым воткнуть кинжал в спину… Сейчас же Паримед представлялся собранным, надутым от собственной важности и чужого внимания, но при этом и готовым решать проблему сразу и решительно.
– На форуме к Офелле подобрался убийца, и вонзил ему кинжал в сердце. Как туда попал человек с оружием – неизвестно, потому что перед входом у всех требовали снять оружие, – наконец начал рассказывать грек, пока остальные, видя, что он ждет их спокойствия, рассаживались за столом обратно.