- -
- 100%
- +
– Не перестану ни за что. Терпи! – засмеялась Палитра.
– Я этого всего не заслуживаю…
– Заслуживаешь. С того момента, как родилась девушкой. Любовь к красивостям – наше все. Присаживайся, попьем зеленого чайку.
Они сели на королевские малахитовые стулья, за королевский малахитовый стол, и начали пить зеленый чай, наверное, тоже королевский…
Разливая горячий напиток по чашкам, Палитра рассуждала:
– Ваша беда люди в том, что вы все делаете наоборот. К добру, радости и счастью относитесь настороженно: заслужил ли, надолго ли, всегда бы так… А к греху и злу – беспечно. А ведь нужно с благодарностью принимать все дары и благословения Творца, наслаждаясь ими. В этом нет ничего плохого. Но сторониться нужно зла, остерегаться греха, грехом нельзя наслаждаться. Вы люди, эти вещи путаете. Чувство вины за радость – одна из уловок зла.
– И много таких уловок?
– Очень. У злых сил было много тысячелетий, чтобы разработать и усовершенствовать тактику и стратегию своих действий.
– Ты так говоришь, как будто о войне… – испугалась Мирадель.
Палитра многозначительно добавила:
– Так и есть. Это война – за человеческое сердце. Но об этом позже…
Палитра продолжила цветопросвещение:
– Зеленый цвет – символ природы и спокойствия. Делает людей ближе друг к другу, создает ощущение гармонии с собой и окружающими, поддерживает равновесие тела и души. Помогает при неуравновешенности, злобе, грубости и эмоциональном возбуждении.
– Это, кстати, любимый цвет Ника.
– Его выбирают люди, склонные к умиротворению, обладающие уравновешенным характером.
– Да, это о нем.
– Ну что? Пойдем дальше? – спросила Палитра. Мирадель кивнула.
Голубая комната имела стеклянную крышу. Вверху чистое небо с лениво проплывающими белыми облаками. По левой стене струится водопад, начинаясь откуда-то сверху и разбиваясь брызгами внизу. Весь пол покрыт кристально чистой водой, над гладью которой разбросаны мостики.
Взгляд Мирадель отвлекло какое-то движение в правой стене. Она подошла по мостику поближе и поняла в чем дело. Голубая комната отделена от синей стеной-аквариумом! На его дне распростерся пестрый коралловый риф, а по краям колышутся длинные водоросли. Плавность золотых рыбок завораживает, а от глазок-бусинок веет потусторонностью. Мирадель, как ребенок, захлопала от радости в ладоши.
– Я всегда мечтала в детстве об аквариуме, но родители так и не подарили.
– Вот как?
Через аквариум видна синяя комната.
– В синюю комнату можем не заходить: ты и так ее видишь, – сказала Палитра. – Тем более, что у голубого и синего цветов практически одинаковые свойства.
– Да? И какие же?
– Это цвета моря и неба, цвета мечтателей и путешественников. Снимают усталость, умиротворяют, создают ощущение прохлады и безмятежности. В больших количествах эти цвета вызывают сонливость и грусть.
Осталась последняя комната – фиолетовая. Когда отправились в нее, Мирадель немного занервничала, так как этот цвет выбрала сама. И не знает, что он значит.
Фиолетовая комната оказалась самой большой из всех. Здесь все вариации фиолетового: сиреневый, брусничный, лиловый, сливовый, лаванда… Большие окна с темно-баклажанными шторами. На подоконнике горшочки с фиалками.
– Фиолетовый цвет весьма таинственный, – сказала Палитра. – Люди, отдающие ему предпочтение, имеют открытое и доброе сердце, но при этом застенчивы и робки.
– Вот как?
– Фиолетовый цвет – самый противоречивый. В нем сочетается страстность красного и элегантность синего. Фиолетовый – слияние противоположностей, гармония противоречий. Он означает колебания между красным и синим, импульсивностью и осмотрительностью, пассивностью и активностью. Символизирует их борьбу и примирение. Поэтому нет людей, которые равнодушно относятся к фиолетовому: его либо любят, либо не переносят.
– Ну, вот… Даже мой цвет порождает больше вопросов, чем ответов.
Палитра засмеялась.
– А у тебя есть любимый цвет? – спросила Мирадель.
– Моя суть в многообразии. Я удивительно постоянная в своей переменчивости.
– Ясно.
– Пойдем пройдемся по другим комнатам? – предложила Палитра.
– А что у тебя еще есть?
– Да куча всего! Кинотеатр, танцпол, картинная галерея… Кстати, какой твой любимый вид искусства?
– Музыка. Не могу без нее жить.
– У меня есть и музыкальная комната. Взглянешь?
– Я бы с радостью, но мне уже пора домой, – сказала Мирадель, с беспокойством глядя на часы. – Родители будут волноваться.
Уходить совсем не хотелось. Мирадель силилась запомнить каждый уголок этого удивительного дворца. Вдруг он исчезнет? Растворится, как сон?
– Приходи в любое время, – сказала Палитра.
– Не обижайся, но добраться до вас не так уж и легко.
– Ах да, совсем забыла, – Палитра сняла с шеи цепочку с хрустальным кулоном в оправе. – Вот, держи. Когда вернешься домой, навяжи его на дверную ручку своей комнаты и тогда твоя дверь будет открываться в этот дом.
– Да ну? – изумилась Мирадель.
– Да.
– А возвращаться домой я смогу?
– Да, через ту же дверь. А если захочешь, чтобы все было как обычно, просто снимай кулон с ручки и все.
– Ничего себе! – сказала Мирадель, взяв цепочку. – Ну что ж, спасибо за экскурсию. Я увидела правое и левое крыло… Погоди-ка, а здесь что? – Мирадель указала на дверь в центре дома.
– Твоя комната, конечно же, – ответила Палитра.
– Моя? В смысле… Моя?
– Почему ты удивляешься? Пойдем.
Палитра провела в большую светлую комнату. Здесь чувство чего-то родного и до боли знакомого усилилось в сотни раз.
– Палитра, что это за чувство странное, которое у меня в этом доме? – спросила Мирадель. – Такое родное, знакомое… Мудрость сказала, что я пойму сама, но не выходит.
Палитра хитро улыбнулась.
– Если не догадаешься, завтра я тебе расскажу. А пока осмотрись-ка.
Здесь кровать, заправленная покрывалом, напоминающим пенку от капучино. Кремовое трюмо с круглым зеркалом. Рядом лежит мягкий пуфик, похожий на зефиринку. На нем украшения, которые Мирадель положила в лабиринте на чашу весов. Она засунула их в карман.
У изголовья кровати дверь.
– Именно в нее ты будешь входить с помощью кулона, – сказала Палитра.
В одном углу спальни ребристая ширма с рисунком цветущей сакуры, в другом – письменный стол и кресло.
Из окна в передней стене вид на горные пейзажи. Тут же находится и дверь. Выйдя в нее, Мирадель очутилась на огромном полукруглом балконе.
– Я как принцесса из арабской сказки! – воскликнула Мирадель. – А красавец, поющий серенады, в комплект не входит?
Вернувшись в комнату, Мирадель провела ладонью по тщательно уложенным складочкам бархатных штор. Ну и комната! Как с картинки журнала: ни соринки, ни пылинки, кровать гладко заправлена, все сверкает… Настолько здесь идеально, что жалко здесь жить. Так же, как бывает жалко резать торт, чтобы не повредить красивые розочки крема на верхушке.
Но это все для нее. Действительно для нее. Даже если ненадолго… Это ее.
– Давай проведу тебя домой, – сказала Палитра. – Попутчика интереснее, чем я, не найдешь. К тому же, может, повезет метнуть пару искорок…
– Искорок?
Глава 5. Метнуть искорку
Возвращаться вместе с Палитрой было намного веселее. Даже лабиринт показался короче. Радужное платье озаряло путь, да и собеседника более забавного не найти.
Вот уже и парк маячит впереди. Наступал вечер. Заходящее солнце окрасило небо в золотисто-оранжевый цвет. Воздух был теплым и тихим, объединяя всех отдыхающих в парке людей в одну большую семью. В такие моменты идешь по улице, в душе спокойно, и гордишься тем, что ты житель именно этого города.
Видя сияющую Палитру на фоне привычной жизни и обычных людей, Мирадель все больше верилось, что ее приключение реально.
– Палитра, а другие тебя видят? Или подумают, что я сумасшедшая, которая разговаривает сама с собой?
– Некоторые видят, некоторые нет. Но даже если видят, то не так как ты. Я не кажусь им необычной, просто девушкой. Честно говоря, даже если бы по центру города пробежал розовый единорог, никто бы и бровью не повел. Подумали бы, что сбежала из цирка загримированная лошадка. Сейчас всем чудесам принято находить логическое объяснение, или похожее на логическое. Чудеса предпочитают не замечать. Люди прячутся в свои спокойные нормальные норки и не высовывают из них носа.
– Да…
Мирадель исподтишка наблюдала за Палитрой. Жутко интересно, как же та все-таки воздействует на людей. Может, во время прогулки она проявит себя как-нибудь? И что это за «метнуть искорки»?
Они подошли к лужайке, на которой выступают уличные музыканты. Парнишка в шляпе играет на гитаре. Рядом задает ритм его друг. Мотив цепляющий. Люди, проходящие мимо, невольно задерживаются, и кивают в такт головой. Некоторые бросают монетки, кто-то просто слушает.
И вот, тайная надежда Мирадель оправдалась. Палитра зашла на лужайку, и прикоснулась рукой к каждому музыканту. Из ее ладоней полились разноцветные искры. Они проникают в сердца ребят и расходятся по всему телу. Да еще и какой-то светлый поток спустился на них сверху, пронизал с головы до пят, и сверкнул в глазах. Музыканты заиграли с новой силой. И эта музыка пробрала до глубины души. Даже мурашки побежали по телу.
Увиденное поразило Мирадель. Все эти энергии… Их неземной вид. Можно ли ей, смертной, вторгаться в такое?
– Так вот, как это происходит… Интересно, что музыканты чувствуют?
– Мощный поток тепла и силы опускается сверху, – сказала Палитра. – Он наполняет сердце и растекается по жилам. Разум и душа осеняются замыслом, и человек чувствует необходимость осуществить задуманное. Он становится лишь телесной оболочкой вдохновения…
– У меня тоже такое бывало.
– У всех бывает. Таким способом я проявляюсь в людях.
– Расскажи еще. Как это все работает?
– Я могу подкрадываться незаметно. Человек только со временем осознает, что определенное занятие доставляет ему удовольствие, и он достиг в нем успехов. А могу нагрянуть взрывом, и бедолаге резко захочется заниматься чем-то новым. Могу посетить душу тихой и робкой мечтой, которая будет медленно, но уверенно созревать со временем. Могу жить в душе с самого рождения, и человек не будет мыслить для себя иного пути… Здесь самое главное – не отвергать меня, открывать свое сердце для меня… а я уж пролезу даже в окошечко размером с атом, но дело в том, что все больше и больше люди меня сторонятся, не откликаются на мой зов… С Мудростью происходит то же…
Неожиданно Палитра уставилась куда-то. Ее глаза утратили веселый блеск: какой-то парень стоял вдали, и повторял руками движения гитариста. А затем смутился и ушел.
– Вон тот меня точно не увидел бы. И никогда не мог, – сказала Палитра. – Столько раз я стучалась в его сердце, но всё впустую. Знаешь, каких высот он мог достичь? Скольким людям согрел бы сердце своей музыкой? Но он боится, поэтому моя сила в нем потихоньку пропадает.
Палитра вздохнула.
– Ты в порядке? – спросила Мирадель.
– Да… Просто жалко терять…
Вдруг Палитра встрепенулась.
– Ой, вижу новеньких! Извини, я на минутку, – сказала она, отходя. Как же быстро меняется ее настроение!
На берегу, обняв колени, сидит мужчина в деловом костюме. Он любуется городом. Снятый галстук выглядывает из кармана. Похоже, созерцателя не волнует, что песок может испортить дорогую одежду. Вид у него усталый. Под глазами темные круги. Палитра подошла, и рассыпала на него искры:
– Никогда не поздно стать тем, кем хочешь. Давай, попробуй. У тебя хорошо получится, обещаю.
Мужчина достал из кармана записную книжку в кожаной обложке, вырвал двойной листок, и, расправив его, начал зарисовывать карандашом пейзаж.
Палитра направилась дальше.
На лавке, слушая плеер, сидит худенькая девушка в капюшоне. В наушниках трещит музыка. Громкость включена до отказа. Из огромных синих глаз катятся слезы. Девушка вытирает щеки и мокрыми пальцами переключает кнопки с песни на песню, не находя подходящую. Всхлипнув, она выдернула наушники из ушей и бросила в сторону.
Палитра присела рядом, и, положив руку ей на плечо, пустила радужную волну в ее душу.
Вернувшись к Мирадель, она сказала:
– Сегодня ей разбили сердце. Мне повезло.
Мирадель удивленно уставилась на Палитру.
– Да, в таких вопросах я эгоистична, – сказала муза. – Ей сейчас очень больно, но это сильное переживание распахнуло для меня ее душу. Она напишет об этом песню. И, поверь мне, ты еще услышишь об этой девушке.
– А ты можешь также всех здесь шваркнуть? – поинтересовалась Мирадель.
– Нет. К сожалению, нет. У человека должны быть задатки, подаренные Господом. Я могу их развить, вдохновить человека, если он открыт. Человек выступает своего рода приемником, а я – волна, энергия, которую он способен уловить и принять.
– Вот как? Жаль.
– Да. Но моя сила все равно велика. Практически во всех людях сокрыты таланты. Они очень разные: живопись, музыка, танец, кулинария, стиль, даже умение положительно действовать на других людей – это талант. Да еще сотни и тысячи всего. Направлений развития и самовыражения очень много. Они бывают далеки друг от друга, как небо и земля… Если свести в одной комнате некоторых моих противоположных представителей, то может выйти серьезная потасовка… Но общее у всего, что зажигает человеческое сердце – это я.
– Невероятно!
– Да, вот так вот.
Палитра энергично щелкнула пальцами, пустив в воздух золотую искру. Мирадель улыбнулась:
– А можно еще кое-что спросить? Только, не пойми меня неправильно… У вас с Мудростью небесное происхождение. И Мудрость действительно имеет ангельский характер, такая скромная, а ты…
– Озорная и горячая? – засмеялась Палитра. – Мне можно. Характер и страсть нужно проявлять именно в работе и творчестве, а не в чем то другом.
– Вот как? Это верно.
Идя по мосту, Мирадель спросила:
– Фонари твоих рук дело?
– Не без меня, – улыбнулась Палитра.
Вот уже и мост позади. Мирадель искала, что бы еще спросить. Но как бывает в подобные моменты, все мысли вылетели из головы. Ну, в самом деле, обидно! Рядом идет чистый талант, а тут такой ступор!
– Вы с Мудростью ровесницы? – наконец спросила Мирадель наобум.
– Нет. Мудрость старше. Еще до сотворения этого мира, она долго жила на небесах. А я была рождена вместе с человечеством, как его неотъемлемая часть. Мудрость сразу была рождена взрослой и совершенной, а я когда-то была маленькой девочкой, совсем крошкой.
– Правда?
– Да. Я росла вместе с совершенствованием творческих талантов людей. Этот путь был очень длинным и интересным. По мере того, как люди открывали мне свое сердце, Господь растил меня, наделял большей силой и способностями. Мы начинали с семи нот, а сколько музыкальных шедевров вышло – не счесть! В одежде начинали со звериных шкурок, а дошли до головокружительной индустрии моды и дизайна. Мы начинали с постройки маленьких хижин, а дошли до Тадж-Махала и небоскребов…
Заложив руки за спину, Мирадель шагала и внимательно слушала Палитру. Вдруг разноцветное платье Палитры поблекло.
– Ой, что это с тобой? – спросила Мирадель.
– Видимо, в этой местности мало энергии для меня.
Мирадель оглянулась. Они как раз проходят мимо ее университета.
– Можешь не рассказывать. Уж я то знаю, – кивнула Мирадель.
Чем дальше они отходили, тем больше красок возвращалось в платье.
Когда они добрались до дома, Мирадель сказала Палитре:
– Вряд ли я смогу заснуть сегодня.
– Заснешь. Я сделала так, что кулон начнет служить тебе только с завтрашнего утра. А до тех пор вход во дворец закрыт, поняла? Так что спи, а завтра – к нам. Ах да, перед тем как воспользоваться кулоном, обязательно мысленно представляй нас с Мудростью. Иначе не сработает.
– Хорошо. Я поняла.
– Кстати. Я тебе многое рассказала о себе. Но Мудрость, в отличие от меня, очень скромная, и не будет себя нахваливать. Поэтому, если хочешь узнать побольше о Мудрости… Найди в Писании книгу Премудростей Соломона, глава 7, стихи 21–30. Там все о Мудрости написано. Соломон был одним из ее лучших друзей.
– Хорошо. Спасибо за подсказку.
– До встречи, – сказала Палитра и растворилась в воздухе.
– Ого! – вырвалось у Мирадель. Как к такому привыкнуть?
Мирадель поднялась к себе в комнату.
– Так, посмотрим-ка, что к чему, – сказала она, взяв с полки толстую книгу. – Что же здесь написал Соломон?
Мирадель открыла строки: «Познал я все, и сокровенное и явное, ибо научила меня Премудрость, художница всего. Она есть дух разумный, святый, единородный, многочастный, тонкий, удобоподвижный, светлый, чистый, ясный, невредительный, благолюбивый, скорый, неудержимый, благодетельный, человеколюбивый, твердый, непоколебимый, спокойный, беспечальный, всевидящий и проникающий все умные, чистые, тончайшие духи. Ибо премудрость подвижнее всякого движения, и по чистоте своей сквозь все проходит и проникает. Она есть дыхание силы Божией и чистое излияние славы Вседержителя: посему ничего оскверненное не войдет в нее… Она прекраснее солнца и превосходнее сонма звезд; в сравнении со светом она выше; ибо свет сменяется ночью, а премудрости не превозмогает злоба».
– Ух ты! – сказала Мирадель. – Вот это описание!
В голове не укладывалось. Великий Соломон, живший тысячи лет назад, писал о той, с которой она сегодня познакомилась.
Когда Мирадель легла мысли тонами роились в голове. Яркие картинки увиденного вспыхивали в памяти одна за другой. Сердце переполнял восторг. А еще возникало множество вопросов. Особенно, по поводу дома. То чувство, которое она испытывает в нем… Такое знакомое, но она никак не может понять, что это. И дело не только в присутствии Мудрости и Палитры. С домом связано что-то еще…
Мирадель рада бы еще порассуждать, но из-за усталости от путешествия тело окутала приятная тяжесть, и она провалилась в крепкий сон.
* * *Когда Мирадель проснулась, то первым делом запустила руку под подушку. Пальцы нащупали рельефные звенья цепочки, от чего сердце радостно подпрыгнуло. Значит, это был не сон, это все правда. А самое главное сейчас впереди…
Мирадель вытянула кулон, вскочила с кровати и на цыпочках подбежала к двери, представляя, как сейчас встретится с Мудростью и Палитрой. Она навязала украшение на ручку, потянула ее и на секунду застыла. Что она сейчас увидит? Потертый коврик своего дома, или же ту волшебную комнату? Неужели с ней и впрямь случилось такое потрясающее?
Мирадель нервно сглотнула и рывком открыла дверь. За ней спокойно почивала золотисто-персиковая обстановка, залитая мягким сиянием. Безмятежная атмосфера комнаты словно корила ее за напрасные переживания. Мирадель облегченно вздохнула и ступила на пушистый ковер. Здесь так тихо и мягко, как в закромах мебельного магазина.
Мирадель села на пуфик-зеферинку перед трюмо. В круглом зеркале она увидела свое заспанное лицо и растрепанные волосы.
– Так не пойдет.
Мирадель взяла с трюмо резной гребешок и расчесала волосы. Теперь они блестели, как шелк.
– Так то.
Взгляд Мирадель скользнул вниз. А что там в ящичках? Открывая один за другим, она обнаружила ярусы с блеском для губ, тени, румяна, пудру, духи. Мирадель провела по флакончикам пальцами, неужели это все ей? Не удержавшись, она брызнула каплю духов на запястье. Комнату наполнил нежный фруктовый аромат.
– Какая прелесть!
Мирадель развернулась на пуфике лицом к комнате. Внимание привлекло нечто новое… Перед кроватью располагается дверь из розового дерева. По всей поверхности вырезаны золотистые узоры. Слева от нее еще одна дверь, но поменьше и серебристого цвета.
– И как это я вчера не заметила?
Мирадель подошла к розовой двери и потянула за массивную ручку. Дверь не открывается. Мирадель подошла к серебристой.
Та с легкостью отворилась. Мирадель заглянула вовнутрь. За дверью маленькая комнатка с серыми стенами. Может, кладовка? Но здесь пусто и темно. Мирадель решила захлопнуть дверь, но в середине что-то заблестело. Как так? Ведь только что здесь ничего не было. Мирадель подошла поближе: это же золотые босоножки как у Евы Торнадо на обложке журнала! Она схватила их и выбежала в комнату, чтобы рассмотреть при ярком освещении. Точно! Они! Не может быть!
Мирадель тут же обулась, застегнув золотые ремешки. Какая красота! Интересно, можно будет их забрать? Зоя с ума сойдет! У Мирадель чуть-чуть закружилась голова и она села в кресло.
В комнату вошла Палитра.
– Здравствуй. Ты уже здесь? Милые босоножки, – сказала она, присаживаясь на угол кровати.
– Я взяла их в вон той комнате. Это же ничего? Или нельзя было?
– Конечно можно. Теперь они твои.
– Правда? Спасибо! – ликовала Мирадель. – Но как они там появились? Нет, сначала у меня другой вопрос.
– Какой?
– Как все-таки этот дом связан со мной? Каждый раз, когда сюда вхожу меня охватывает невероятное чувство уюта, что-то знакомое и родное. Не знаю даже, как описать словами. А еще… Ведь не спроста фиолетовая комната самая огромная из всех цветных, ведь это мой любимый цвет. А еще большой аквариум в голубой комнате, точь-в-точь как я мечтала в детстве. И еще много таких моментов… Слишком много, чтобы быть совпадением.
– Да, ты права. Это не совпадения. Но… Ты, правда, не догадываешься?
– Нет, абсолютно.
– Ну что ж… Как бы тебе объяснить… Этот дом – своего рода проекция твоего сердца.
– Моего сердца? Что это значит?
– Все комнаты – это уголки твоей души.
– Так вот, что это за чувство! Точно! Это я сама! Что может быть знакомей своего сердца! Но… Как такое возможно?
– Ты впустила нас с Мудростью в свое сердце.
Палитра подошла к двери, ведущей в обычный дом, сняла кулон с ручки, и протянула его Мирадель.
– Прочитай, что написано на кулоне.
– Написано?
– Изучи внимательней.
Мирадель рассмотрела серебряную оправу. И, правда, на ней мелкая гравировка: «Ибо, где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Матфей 6, 21.
Мирадель перевела взгляд на Палитру. Та объяснила:
– Вот почему я сказала тебе думать о нас с Мудростью, чтобы попасть в дом. Пока ты ценишь духовное больше всего, то с легкостью найдешь дорогу к нам.
– Ничего себе! В смысле… Да нет, все правильно – ничего себе! – воскликнула Мирадель, откинувшись на спинку кресла.
– Вот эта комната, например, где ты взяла босоножки – Комната пустых мечтаний.
– Пустых мечтаний? Почему?
– В этой комнате всегда будет находиться вещь, которую тебе больше всего хочется. Если эта вещь принесет тебе то удовольствие и счастье, которых ты от нее ждала, то она останется с тобой, если же нет – растворится в воздухе. Кстати, она тянет много энергии. Ты не почувствовала слабость, когда вышла из нее?
– Не знаю… Голова немного закружилась.
– Это от того, что у тебя не очень жадные глаза. У многих людей эта комната занимает практически все сердце: поверхностные желания, мечты о ненужных вещах и недоступных людях…
– А розовая дверь почему заперта?
Палитра улыбнулась.
– Она отворится в тот день, когда комната пустых мечтаний окажется ненужной. Кстати, я ведь приготовила тебе подарок!
– Подарок?
– Да. Сейчас принесу.
Палитра ушла. Мирадель же осталась сидеть в кресле, пытаясь всё осмыслить. Дом – прообраз ее сердца, комнаты – частички души. Кулон переносит ее в собственное сердце, но только потому, что она ценит небесное… Так сложно… но интересно. Кому еще в жизни представлялся шанс воочию увидеть уголки своей души? Что же здесь понапрятано?
В комнату вошла Мудрость.
– Доброе утро, Мирадель.
– Доброе утро.
Мудрость села на место, с которого только что вскочила Палитра. Волосы переливаются серебром, кожа сияет, зеленые глаза такие яркие… А спокойствие, исходящее от Мудрости, превосходит тысячу сладких снов. Может, Мирадель действительно спит?
– Мирадель, – окликнула ее Мудрость.
– А? Ах да, извини. Не знаю, что со мной происходит, когда ты появляешься. С Палитрой я всегда энергична, переполнена любопытством и энтузиазмом.
– Ты попросту не привыкла к энергии каждой из нас. Но ничего, скоро свыкнешься.
– Палитра рассказала мне о доме. О том, что это что-то вроде проекции моего сердца.
– Так и есть.
Мирадель призадумалась:
– Если это сердце, то, не в обиду будет сказано, почему ты в нем? В смысле мудрость, ум – они ведь в голове, мозгах, разве нет?
Мудрость улыбнулась.
– Не понимай слишком буквально. Этот дом не только символ сердца, но и души, твоей индивидуальности в целом.
– Вот оно что…
– И раз уж ты об этом заговорила, то нет – настоящая мудрость не в голове, а в сердце. Мысль приходит и уходит. В голове невозможно удержать даже две мысли одновременно, не говоря уже о сотнях мудрых слов. Но сердце, через которое они пропускались, оно-то всегда с тобой. Каждую секунду готово дать верный ответ.