Три напасти Харбанды

Глава 1. Беспечность

Харбáнда – захолустный городишко, в котором современная цивилизация лениво воюет с древними восточными традициями. Война эта настолько вялая, что лишь стены домов от нее облупились, да и только. По пыльным улицам бродят коровы, а пастухи ходят рядом, уткнувшись в смартфоны. Старушки прогуливаются вечерами, укутавшись в старинные шали, а под шалями – спортивные костюмы. Глинобитные постройки трещат по швам, но оснащены кондиционерами.

Руины никому неизвестного дворца и стена с изображением древней королевишны – единственные достопримечательности Харбанды, на которые клюют пять-семь глупых туристов в год. А нет… Есть ещё одна забавная штука. В центре пыльных улиц разместилась скромная беседка, внутри неё к каменной подставке прикована цепью книга пророчеств, которую прилежно охраняет господин Мохан. Работу стража он придумал себе сам, выйдя на пенсию. Точнее, это почетное место в его семье передается из поколения в поколение, от деда к отцу и так далее. Над книгой, в специальной нише стоит особая свеча, которая никогда не гаснет. Согласно легенде, чтобы проявить свою сверхсилу, она ждёт человека с чистой, как у ребенка душой. Ну что ж, удачи этой свече…

В один прекрасный день два лучших друга Виджай и Панкадж отправились на утреннюю пробежку, как и полагается современным горожанам, блюдущим здоровый образ жизни, тем более если они абсолютные бездельники. Пробежав мимо аптеки и овощной лавки, молодые люди миновали лабиринт из древних арок, и наткнулись на кучу кирпичей строящегося дома.

– Ну вот, заградили привычный маршрут, – вздохнул Виджай.

– Побежали направо, – предложил Панкадж.

Взяв новый курс, друзья очутились у стены с изображением королевишны.

Панкадж немного притормозил:

– А она была красоткой, – дельно заметил он, разглядывая поблекшие от времени краски.

Гигантский портрет охватывал лицо, шею и немного плечи. Девушка смотрела сурово, исподлобья, но большие глаза и пухлые губы были на диво хороши. Крупные серьги и коса, спускающаяся вниз, почти стерлись, напоминая призрачный силуэт.

– Да, ты прав. Красотка, – признал Виджай, щурясь и поправляя толстые очки.

– Побольше уважения! – воскликнул страж Мохан. Старик как раз шаркал по дороге к своей беседке. – Это великая Сандхия – покровительница свечей!

– Свечей? – усмехнулся Виджай, протирая очки. – Пора ей переходить на торшеры. А то останется без работы в эпоху электричества.

– Электричества?! – ужаснулся господин Мохан. Его седые волосы встали дыбом. – Не смейте упоминать его при Сандхии. Жить надоело? – зашипел он, с опаской глядя на портрет.

– А что такое? – прошептал Панкадж, его крепкие мышцы напряглись.

– Эх ты! Башка квадратная, а соображаешь туго! – погрозил кулаком страж. – Портрет-то магический и живой! Сандхия на дух не переносит электричество. Недаром рядом с ней не горят фонари. Она их гасит!

– Быть не может! – воскликнул Виджай.

– А теперь ещё и сомневаетесь в её силах?! Она же всё слышит! – запаниковал Мохан. – Вдруг решит мстить? Вам конец!

Друзья испуганно переглянулись. В мифы верилось с трудом, но страх господина Мохана передавался, словно вирус. Старик дрожал всем тельцем, покусывая сухие губы.

– Что же теперь делать? Что делать? – приговаривал страж. – Молить прощения? Или сделать вечернее подношение со свечой? Как её задобрить?

– Да успокойтесь наконец, – перебил Виджай.

– Невежда! – возмутился старик Мохан. – Точно! Может, Сандхия пожалеет вас, беря в расчет, что вы полные дуралеи?

– Чего?

– Уносите ноги, пока Сандхия вас не запомнила, – заключил Мохан. – Иначе не поздоровится!

Мохан принялся взашей гнать парней прочь от стены:

– Ишь, грубияны какие, «чего» да «чего». Кстати… Почему вас только двое? Где ваш третий грубиян?

– Амир? Уже на работе, – сказали друзья, из вежливости терпя кулачки старика, который им и до плеч не доставал.

– Ему тоже скажите сюда не соваться, – приказал Мохан, непонятно кем данной властью.

***

Словно сталкивая лбами прошлое и будущее, лавка свечей и лавка электрических светильников на торговой улице располагались прямо напротив друг друга. Лавка электрических светильников принадлежала Амиру, а лавка свечей – господину Раджу.

Амир – почти красивый и почти высокий молодой человек – расторопно торговал люстрами, торшерами и настольными лампами, которые заманчиво сияли за стеклянной витриной магазина. На улицу же выходил широкий столик, усеянный электрическими лампочками. Скатерть на столе изрядно потрепалась и выглядела обыденно по сравнению с великолепием люстр, но, по сути, этот столик и кормил Амира, ведь лампочки всегда перегорают, а следовательно, лучше всего продаются.

Отделавшись от многочисленных покупателей, Амир повесил табличку «Обеденный перерыв». Господин Радж сидел напротив и с завистью наблюдал за соперником. С самого утра старик не продал ни одной свечи. Весь день он лишь гонял газетой мух, да расчесывал свои пышные усы гребешком с щербинкой. Латанный-перелатанный пиджак не сочетался с шароварами и расходился на животе, но был куплен десятки лет назад за большие деньги и свидетельствовал о былом богатстве господина.

– Джай! Ты как раз вовремя! – позвал Амир развозчика чая. Его деревянная тележка со скрипом катилась по мощенной дороге. – Три стакана чая и две лепешки с мёдом, – попросил Амир, вручая заранее приготовленные монетки.

– Будет сделано, – радостно кивнул Джай, поправляя фартук. Совсем скоро на столике Амира стоял горячий чай и ароматные лепешки.

– И мне как обычно! – хмыкнул господин Радж, облизываясь на лепешки.

– Как обычно – это в долг? – пробурчал Джай, покосившись на старика.

– Наглый малец! – вспылил господин Радж. – Неси мой сладкий чай немедленно! Или мне твоего отца позвать, чтоб по шее надавал? Ты как со старшими разговариваешь?

– Разговариваю так, как они того заслуживают, – еле слышно прошептал Джай. Немного подумав, он с неохотой налил чай. – Господин Радж, при всём уважении, мне тоже нужно на что-то жить!

– В конце месяца отдам! За кого ты меня принимаешь? – приосанился господин Радж, отхлебывая чай. – Не так уж и вкусно, чтобы платить.

Господин Радж лет десять жил не по средствам. Он вложил все деньги в обучение дочерей в Лондоне. Торговля давным-давно не шла, но старик не переставал считать себя богачом, уперто держа свечной магазин.

– Заберу посуду после обеда, – вздохнул Джай, обращаясь к Амиру и вредному старику одновременно.

Скромняга Джай никогда не осмеливался поставить на место господина Раджа. К счастью Амир был совсем не такой. Он с укором и насмешкой посмотрел на господина Раджа.

– Завязывали бы вы со своими свечами, – сказал Амир, когда Джай уехал. – Как можно столько лет посвящать гиблому делу?

– Много ты понимаешь! – подкрутил усы господин Радж. – К твоему сведению, наш город был основан благодаря производству свечей! Четыреста лет назад…

– Мне неохота слушать о вашем детстве, – перебил Амир, махнув рукой.

Торговцы коврами по соседству захихикали.

– Грубиян! – завопил господин Радж.

Амир стиснул зубы. Он терпеть не мог, когда его пытались строить. Как поступить? Поддаться эмоциям – значит проиграть. Поэтому Амир пропустил оскорбление мимо ушей.

По дороге к нему шли Виджай и Панкадж.

– Мои драгоценные балбесы! – воскликнул Амир, встречая друзей.

За ними плелся старик Мохан. Он тоже решил навестить друга – господина Раджа.

– Молодежь нынче совсем не уважает историю! – сообщил Мохан Раджу.

– И я того же мнения! – кивнул господин Радж.

Теперь молодым людям предстояло противостоять взрывной парочке, так как старики объединились в благородном негодовании.

– А вы что натворили? – поинтересовался Амир, обращаясь к друзьям.

– Сказал, что королевишна – красотка, и понеслось! – объяснил Панкадж.

– Девчонка со стены? – уточнил Амир.

– Девчонка? – выпучил глаза старик Мохан. – Язык бы тебе оторвать! Сандхия – великая покровительница свечей! Защитница города! Четыреста лет назад…

– И он туда же, – картинно зевнул Амир. – Ребята, что вы вообще забыли у той стены?

– Выбежали на утреннюю пробежку, – похвастался Виджай.

– Утреннюю? Так уже полдень, лодыри, – сказал Амир.

– Вот-вот! Лодыри! – огрызнулся страж Мохан. – И нахалы! И неучи! И… и…

– И усов даже нет! – вставил словечко господин Радж.

– Где ж нам их взять? Если все усы планеты достались вам? – сказал Виджай.

Амир и Панкадж прихрюкнули, но быстро сделали серьезные лица.

– Смейтесь, смейтесь! – перешел на зловещий тон старик Мохан. – Да только город обязательно отомстит за пренебрежение свечами! Харбанда держится только благодаря древнему союзу, заключенному с Сандхией. Это описано в священной книге! Если покровительницу разозлить, она выберется из стены и лично расправится с каждым!

Панкадж заметно побледнел, да и Виджай притих.

Амир уставился на старика Мохана. Как же одолеть этого знатока басен? Ему слово – он тебе десять.

– Кстати, не пора ли вам идти стеречь свою книгу? – спросил Амир. – А то детвора в ней живо рожиц понарисует цветными карандашами.

– Цыц! Такое было только раз и я всё стёр! – побагровел старик Мохан. – Иначе на город пало бы страшное проклятье!

– Страшное! – вторил господин Радж.

– Ладно, Виджай, Панкадж, пойдемте вовнутрь, – сказал Амир, не желая слушать очередные страшилки для детей.

Друзья вошли в магазин и закрыли за собой дверь. Старики продолжали что-то воодушевленно обсуждать, косясь на парней сквозь витрину.

– Амир, как тебе моя обновка? – покрутился Панкадж, демонстрируя красную спортивную куртку.

– Шелковая, что ли? – спросил Амир.

– Мамуля даёт деньги только с условием, что вещи будут из натуральных тканей, – сказал Панкадж. Он был любимым сыном богатых родителей. А что еще для жизни нужно?

– Бирку забыл снять, дубина, – захохотал Амир. – Так и бежал всю дорогу?

Амир оторвал ценник:

– Что? За тысячу купил? На углу продаются такие же за полцены. Тебя обули.

– Обули? – почесал макушку Панкадж. – Да нет, я в этих кроссовках и был с самого утра.

Виджай и Амир смиренно переглянулись.

– Кстати, об обновках, – Виджай с интересом разглядывал настольную лампу с подставкой в виде женской фигуры. – Занятная лампа. Раньше её не видел.

– Ай-яй-яй, – покачал головой Амир.

– Что? Я чисто из медицинского интереса. Довольно правильная анатомия, – сказал Виджай, второй год безуспешно пытающийся поступить на медика.

– Самое медицинское в тебе то, что ты снимаешь квартиру в доме врача, – сказал Амир.

– И тайно подкатываешь к его дочке, – добавил Панкадж.

– Не хотел хвастаться, – с важностью поправил очки Виджай. – Но мы с Лейлой уже две недели встречаемся. Она тоже в меня влюблена.

– Да ладно! – воскликнули друзья.

– И что её отец думает по этому поводу? – спросил Амир.

– Доктор Джохар? Он… он не знает, – опустил голову Виджай.

– И правильно, он с тебя шкуру спустит, – заметил Панкадж. – Скрывайся, сколько сможешь.

Страж Мохан и господин Радж по-прежнему гневно смотрели на друзей через стекло и что-то бурно обсуждали.

– Смотри, до сих пор нам кости моют, – заметил Панкадж. – Так и хочется их проучить. Думают, раз старые, то можно ко всем цепляться и говорить, что вздумается?

– Вот именно. Кем себя этот Мохан возомнил? – сказал Виджай. – Его драгоценная книга и гроша не стоит, иначе давно бы была в музее, а не в хлипкой беседке.

– Точно, – кивнул Амир.

– Не знаю, не знаю, – засомневался Панкадж. – Но ведь ни книгу, ни свечу невозможно оторвать от их подставок. Это же чудо!

– Обычный клей или ещё что, – возразил Амир.

– Но вдоль подставки книга двигается! – сказал Панкадж. – А вот поднять её невозможно. Да и свеча никогда не гаснет!

– Просто фокусы для легковерных, – сказал Амир. – Не знаю насчет свечи, но в книге точно нет ничего священного. Такая депрессивная. От картинок волосы встают дыбом. Я в детстве ее как полистал, так неделю спать не мог.

– И не говори! – наконец поддержал Панкадж. – Это книга не пророчеств, а проклятий.

– Сандхия – великая защитница города, – передразнил Виджай. – Защитница от чего? От цивилизации?

– Смех смехом, а надоели мне эти дурацкие суеверия! – сказал Амир. – Старики через них пытаются нами управлять, как ими управляли их деды, а до них деды дедов. Но пора дать отпор!

Амир задумчиво сложил пальцы домиком.

– Что ты предлагаешь? – заинтересовались друзья.

– Что конкретно вам наплел старик Мохан? – спросил Амир.

– Ну, сказал, что рядом с Сандхией не горят фонари, потому что она гасит их своей силой.

– Какая ерунда! – сказал Амир. – Сегодня же ночью вкрутим лампочки и разрушим великое проклятье раз и навсегда. Дел на пять минут.

– Вот старики опозорятся! – потер ладоши Виджай.

– А что… что если Сандхия действительно нас проклянет? – осторожно спросил Панкадж.

Его вопрос остался без ответа.

***

– Лунная выдалась ночка, – бодро заметил Амир. Звезды мерцали в небе, словно подмигивали задуманной шалости.

Виджай и Панкадж шагали позади, неся длинную лестницу. На улице не было ни души.

– Пришли, – резко затормозил Амир.

Панкадж споткнулся и упал.

– Ты как? – спросил Виджай.

С земли послышался хохот Панкаджа:

– Здесь ящерица в пустую бутылку залезла и о стенки бьется, дурочка.

Амир окинул взглядом фонарные столбы. Их было два – по правую и по левую сторону от личика Сандхии.

Амир приладил лестницу к первому столбу и вручил Виджаю лампочку:

– Лезь, – сказал он.

– У меня и так зрение слабое, а в темноте вообще не различаю детали, – сказал Виджай.

– Ладно, тогда ты, Панкадж.

– Я не очень разбираюсь в электричестве, – почесал макушку Панкадж.

– Что там разбираться? – сказал Амир. – Хотя ладно, если тебя шибанёт током, твоя мамаша меня со свету сживет. Давай.

Амир взял лампочку и поднялся по лестнице:

– Хочешь сделать хорошо, сделай сам, – пробурчал он.

Через пять минут оба фонаря исправно светили.

– А я что говорил? – самодовольно поставил руки в боки Амир. – Лампочки здесь со страху никто не менял, вот и не горели.

– Улица сразу оживилась, – поддержал Виджай. – А то темень была, как в гробу.

Желтый свет падал на угрюмое лицо Сандхии.

– Поглядим, что ты теперь сделаешь, – с хохотом обратился к ней Панкадж.

– Жду не дождусь реакции стража Мохана, – сказал Амир. От души насмеявшись, парни разошлись по домам. Панкадж – вприпрыжку, Виджай – пританцовывая, а Амир – гордой поступью лидера. Молодые люди даже не подозревали, что вслед им кто-то пристально смотрит.

Луна скрылась за черными тучами. В воздухе повисло напряжение. Лампочки мигнули, а затем с оглушительным рёвом взорвались.

***

– Беда! Беда! – вопил страж Мохан следующим утром. Он с ужасом смотрел на осколки под фонарями. – Какой безумец осмелился разгневать великую Сандхию? Это конец!

Вокруг собралась толпа зевак. Мохан схватил первого встречного за воротник:

– Беги! Спасайся!

Старик обвел толпу жутким взглядом:

– Вы все! Бегите!

– Да что случилось-то? – спросил молочник.

– Не ходите мимо стены! – предупредил Мохан, косясь на портрет Сандхии. – Она будет мстить за то, что её осветили электрическим светом. Не попадайтесь ей на глаза! Она в ярости.

– А по виду и не скажешь. Выглядит как обычно, – подтрунивала молодежь.

– Глупцы, глупцы, вы все глупцы, – покачал головой старик Мохан. – Вы ещё вспомните мои слова, да только поздно будет.

***

Джай, как обычно, возвращался домой поздно ночью. Он оставил чайную тележку в специальной пристройке на рынке и шагал налегке. Путь пролегал мимо стены Сандхии (парень не слышал речей старика Мохана, поэтому пребывал в блаженном неведении).

– Что за жуть повисла в воздухе? – вдруг съежился он. Не покидало чувство, будто кто-то невидимый давит своим присутствием со всех сторон.

Джай обернулся и прищурился. На тёмной улице никого не было. Размытые силуэты казались спокойными. Джай отправился дальше.

Впереди замерцал огонёк. Кто-то поставил свечу у портрета Сандхии. Джай глянул на портрет и вздрогнул: от колебаний пламени лицо шевелилось, будто живое. Сандхия смотрела грозно, а на губах скользила жуткая улыбка. Глаза были черными, как у демона, и даже поблескивали. Внезапно… она моргнула?

С истошным криком Джай пустился наутёк. Он промчался через две улицы, ворвался во двор своего дома и взмыл на второй этаж. Дрожащими руками Джай достал ключ и никак не мог попасть в скважину. Хлипкая дверь еле держалась на петлях, а вот замок был предательски прочным.

– Может, разбудить соседей? – прошептал он. – Но что я им скажу? Нет-нет. Устал, вот и мерещится всякое, – убедил себя Джай. – Море чая развез, руки-ноги отваливаются, поэтому и нахлынуло.

Джай покопался ещё пару минут.

– Какое облегчение, – наконец выдохнул он, когда вошел в комнату и накрепко запер дверь. – Мягкая постелька – это то, что мне нужно.

Джай включил лампу. Уютный свет наполнил жилище, позолотив ковёр и шторы. Мрачная улица осталась позади.

Джай хлебнул воды из кувшина и посмотрел в окно. На дороге пусто.

– Что на меня нашло? – окончательно успокоился Джай. Теперь было даже стыдно за свою трусость. Джай снял рубашку и расстелил постель.

Вдруг лампа погасла. Спокойствие в воздухе затвердело и превратилось во врага. Страшный удар обрушился на стену со стороны улицы, оконная рама захрустела.

Джай выронил одеяло и застыл, боясь шелохнуться. Сердце стояло где-то в горле. В висках пульсировала паника, все мысли вылетели из головы.

Лампа снова зажглась. Комнату вновь наполнил уютный свет. Джай нервно сглотнул и никак не мог решиться приблизиться к окну. Нужно проверить, что там произошло. Или не нужно? Постоять столбом в надежде, что всё само пройдёт?

Джай с опаской повернулся. На подоконнике с внешней стороны сидела девушка. Джай вскрикнул и попятился назад.

Медленно, словно призрак, девушка обернулась на крик. Лицо, коса, большие серьги – это Сандхия! Из плоти и крови!

Джай заверещал, как девчонка. Он споткнулся и упал на ковер, ползком отдаляясь от окна.

Сандхия раскинула костлявые руки, и створки распахнулись. Всё вокруг померкло. Джай начал задыхаться. Он схватился за горло, но не мог сделать ни вдоха, ни выдоха. Легкие спёрло, будто из комнаты выпили весь воздух. В глазах потемнело, Джай провалился в глубокую бездну.

***

Амир открыл магазин с утра пораньше, однако покупатели не спешили приходить. Вместо этого, посреди торговой улицы начался галдёж. Шум голосов нарастал медленно, но уверенно.

Амир вышел из лавки и с интересом прислушался к тому, что обсуждает толпа. Кого здесь только не было: торговцы, домохозяйки, дряхлые старики, даже школьники, прогуливающие занятия (жуткие или, в крайнем случае, любопытные происшествия считались в Харбанде уважительной причиной, чтобы не пойти в школу). Обрывки разговоров были впечатляющими:

– Нашли полумёртвым в своей комнате.

– Кого?

– Джая! Развозчика чая!

– А перед этим соседи слышали страшные вопли! Как будто кто–то его убивает.

– Доктор Джохар прибыл среди ночи и оказал бедняге первую помощь. Сейчас Джай лежит дома, отдыхает.

– На него напали?

– Ничего подобного. Соседи не слышали других голосов, и драки не было.

– Что же тогда случилось? От чего он чуть не умер?

– Пока неизвестно.

Народное расследование зашло в тупик. Собеседники сгорали от любопытства. И стар и млад смотрели друг на друга, жадно ожидая поступления хоть крупицы новых сведений. Но никто не знал больше сказанного.

Неведение расстраивало даже больше, чем сама беда, случившаяся с Джаем. Всех занимало одно – у кого бы почерпнуть свежих сплетен о происшествии? К Джаю пойти неловко, а доктор Джохар наверняка занят. Соседи уже рассказали всё, что могли.

К толпе подтянулись Панкадж и Виджай. Не успел Амир поприветствовать друзей, как толпа ринулась к Виджаю.

– Ты же живешь в доме доктора Джохара! – воскликнул молочник. – Он что-нибудь говорил? Что с Джаем?

– Ну… – засмущался Виджай. – Он чуть не умер от удушья.

– Удушья? – пронеслось по толпе.

Виджай добавил:

– Хотя окно в комнате было распахнуто настежь.

– Вот это да! – последовала новая волна восторга и ужаса. – Как такое возможно?

– Слушайте! Все слушайте! – спотыкаясь, по дорожке бежал мальчуган лет восьми. – Джай очнулся! И знаете, что он постоянно шепчет?

–Что?

Мальчик выдержал драматическую паузу.

– Ну говори уже! – вскипел сапожник, взъерошив волосы.

– Сандхия! Сандхия! Сандхия! – завопил мальчишка. – Он видел Сандхию!

– Чего? – на лицах читалось недоумение.

– А я предупреждал! – торжествующе выступил вперёд старик Мохан. – Сандхия начала месть!

Мохан с важностью покопался в карманах, доставая исписанные листки:

– Но ничего. Сейчас я расскажу, как от неё уберечься.

Горожане переглянулись:

– Какие-то небылицы начались. Ничего интересного, пойдём-ка отсюда.

Люди один за другим разошлись кто куда, однако части публики Мохан всё же не лишился. Его обступил с десяток наиболее суеверных горожан:

– Так что нам делать? – вопрошали они.

– Самое главное! – Мохан поднял указательный палец. – Вечером остерегайтесь электрического света. Для Сандхии он хуже, чем для быка красная тряпка.

– Да как же в кромешной тьме быть-то? Так и лбом можно стукнуться.

– Запаситесь свечами, тугодумы!

– А!

Амир усмехнулся и жестом позвал друзей в свою лавку.

– Что думаете? – спросил он, закрыв дверь.

Виджай сел, обняв полюбившуюся лампу в форме девушки:

– А ведь это правда, мальчишка не соврал. Доктор Джохар тоже говорил, что Джай всю ночь шептал: «Сандхия! Сандхия! Там на окне!»

– Чего ты раньше молчал? – побледнел Панкадж. – Во всём виноваты мы!

– Успокойся. Если Джай остался дома и не поехал в больницу, значит ничего серьезного, – сказал Амир. – Мы тут вообще ни при чём. Чистой воды совпадение. Он небось выпил вчера лишнего, вот и разыгралась фантазия.

– Джай и капли в рот не берёт, – возразил Панкадж.

– Доктор Джохар тоже упомянул бы, если бы Джай был пьян, – сказал Виджай.

– Может, устал, – не сдавался Амир. – Джай видит портрет каждый день, когда идёт из дому и домой, Сандхия просто въелась ему в подсознание.

– А как объяснить, что он чуть не умер от удушья в комнате с открытым окном? – напомнил Панкадж.

Амир потупил взгляд:

– Этого я не знаю.

– Вот видишь? – обрадовался ненужной победе Панкадж.

– Я уверен, что всему найдётся логическое объяснение, – сказал Амир. – В конце концов, даже исходя из нелепой легенды Мохана, это не имеет смысла. Если бы Сандхия действительно мстила, то начала бы с нас. Ведь это мы вкрутили лампочки.

– Замолчи, умоляю, – шикнул Панкадж. – Не накличь беду.

– Панкадж дело говорит, – поддержал Виджай, нервно протирая очки.

– Да ладно вам! – засмеялся Амир. – Лично я не против, если в гости заглянет такая красотка.

Друзья с натяжкой улыбнулись, но, кажется, немного ободрились.

– Я уверен, что скоро всё прояснится, – заключил Амир. – Джай придёт в себя и расскажет, как было на самом деле. А все, кто поверил в байки про Сандхию, останутся в дураках.

– Глянь-ка! А такие дураки всё же есть, – Панкадж уставился через витрину на улицу.

К господину Раджу собралось несколько покупателей и он заворачивает свечи. Лицо у старика озадаченное, если не сказать ошарашенное. Даже усы загнулись на кончиках, словно знаки вопроса.

– Наверное, уже и позабыл, каково это – что-нибудь продать, – усмехнулся Амир.

– Может, и нам прикупить свечей? – спросил Панкадж.

– Сделаешь это – и можешь мне на глаза не показываться, – пригрозил Амир.

– Да я пошутил…

– Хочешь поддержать торговлю, так поддержи меня, – сказал Амир, протягивая светильник в виде диско-шара с множеством лампочек и зеркальных осколков. – Он еще и крутится автоматически.

– Какая безвкусица! Однозначно беру, – засмеялся Панкадж.

***

Панкадж лежал в полудрёме в своей комнате. Блестящий диско-шар вертелся на тумбочке, щедро рассыпая отблески по стенам и потолку.

Ночь давным-давно наступила, но сон никак не шёл. Ни мягкая перина, ни шелковая пижама, ни десятки подушек не помогали уснуть. Мысли о случившемся не давали Панкаджу покоя.

– Мы не виноваты, – шептал он. – Джай поправится. Мы не виноваты. Никакого проклятья не существует.