- -
- 100%
- +
Глава 1
На эту годовщину свадьбы муж явно перестарался с подарком. Он получился слишком немыслимым и безумным.
– Я беременна от вашего мужа, – решительно заявляет молодая особа, чье имя мне неизвестно, ведь она только что воинственно зашла в мой рабочий кабинет. – Я люблю Бориса, и у нас все серьезно, я хочу, чтобы вы знали обо всем.
В подтверждение девушка кладет одну руку на выпирающий живот и успокаивает сбившееся дыхание.
– Простите… – я поднимаюсь с кресла и мотаю головой, не понимая, что за бред несет эта сумасшедшая. – Вы кто?
С недоумением разглядываю незнакомку: молодая, дерзкая, смазливое личико и огонь в глазах. Он настроен решительно против меня.
– Я любовница вашего мужа. Мы уже год встречаемся, ждем ребенка, а вы тут… Я устала терпеть! Борис обещал, но я знаю, что он не расскажет вам из жалости. Вы неполноценная, все такое, – она морщит нос и разводит руками. – Но зачем я должна из–за этого страдать, вы же женщина, должны меня понять!
От её откровенного словесного потока меня обратно вдавливает в кресло, в мгновенье оно становится колючим: его невидимые иголки заставляют съежится и зажаться, напрягая каждую клеточку тела. С крайней растерянностью мой рот открывается, но слова куда–то пропадают. В измену любимого мужа поверить крайне трудно, но правда – жестокая дрянь, лишенная сочувствия.
– Я хочу нормальную семью, в конце концов, – всплескивает руками девушка и укоризненно смотрит на меня. – А Борис вас не любит, откажитесь от него, раз он не может сделать этого в силу заморочек совести и прочей ерунды.
Десять лет совместной жизни с мужем и вот такой итог… Ко мне приходит его пузатая любовница и требует развода. И она до сих пор ждет хоть какого–то внятного ответа, прямо впивается в меня вострым нетерпеливым взглядом.
Вцепившись в край стола, я медленно встаю и прочищаю горло. Если все, что сказала эта девушка правда, то… Кажется, моя семейная жизнь только что разрушилась и превратилась в руины, как тот замок на песке, по которому пнула одна злобная девочка, говоря всем: «Он не настоящий».
Я смотрю подавленно на любовницу – есть ли причины у этой девушки врываться ко мне и нагло врать? Сейчас в ней говорит отчаяние, гормоны, ненависть к жене любимого мужчины и беспокойство за будущее своего ребенка. А еще она знает о моём физиологическом изъяне – я бесплодна – именно Борис ей про это рассказал.
Вердикт – виновен.
– Какой срок? – сквозь ком в горле выдавливаю я, бросая взгляд на её округлившийся живот.
– Семь месяцев, – не без гордости поднимает подбородок девушка.
Я машинально киваю и сглатываю. Как же больно… Почему я ничего не замечала и не чувствовала? Я поджимаю губы и втягиваю носом спертый воздух, кислорода не хватает, чтобы остановить головокружение мыслей.
– Вы никогда не сможете родить ему, – напоминает она, сверкая глазами. – А Борис очень хочет ребенка, так дайте ему шанс на счастье и не держите его.
– Я никого не держу. И никогда не держала.
– Тогда мы поняли друг друга, – хмыкает она.
В последний раз окинув меня своим надменным взглядом, девушка разворачивается и уходит, раскачивая бедрами подобно утке.
Хлопок дверью, и я испускаю протяжный вздох и поднимаю к потолку голову, которая готова расколоться на части. Обхватываю её руками и зажмуриваю глаза, мне хочется заорать во все горло, чтобы выбило все стекла и паршивый мир, застывший перед глазами, треснул на кусочки.
Но вместо этого я давлю все в себе и с невероятной тяжестью и болью в груди беру телефон и ищу в вызовах контакт «Любимый».
Мы работаем в одной архитектурной организации, но пиар–отдел, главой которого являюсь я, находится в другом здании. И слава богу – сейчас мне было бы невыносимо сложно смотреть в глаза мужу. Даже его голос, появившийся после гудков в динамике телефона, вызывает дрожь по спине.
– Привет, родной, я отменила ужин в ресторане, – говорю максимально с привычной мягкой интонацией. Саму же выворачивает наизнанку. – Поужинаем дома, хорошо? Приготовлю сама что–нибудь вкусненькое.
– Как скажешь, малыш. Дома так дома, так даже лучше, – его бархатистый баритон впервые за десять лет не ласкает уши.
Я морщу нос, смаргиваю и по щекам скатывается пара кристальных капель.
– Тогда до вечера, – через горечь в горле отвечаю я.
– До вечера, Верунь. Буду к семи примерно.
– Отлично. Как раз все успею.
Чемоданы, к примеру, собрать.
Я отключаюсь и сильно сжимаю телефон в руке, вымещая всю злость и отчаяние. Ни словом, ни полутоном в голосе не выдал Борис свое вранье, все на профессиональном уровне. Сметаю с глаз слезную пелену и зарываюсь пальцами в волосы, облокотившись на столешницу. Как мы докатились до такого? Противно…Нет, я не готова терпеть. Пора ставить точку – жирную и окончательную.
Глава 2
Если бы меня спросили, что я люблю больше всего на свете, я бы ответила без заминки – своего мужа. Бесконечно и сильно. И это самая большая ошибка, ведь так нельзя любить другого человека. В один «прекрасный» день, в силу каких–либо обстоятельств, вы неизбежно потеряете его, а следом и себя, потому что не мыслите одно без другого.
За десять лет совместной жизни я полюбила в муже все, включая его несовершенства. И ни разу не разочаровалась. Он был моим первым и единственным. Борис защищал меня, был моей крепостью, опорой, с ним я чувствовала себя счастливой любимой женщиной.
Но что–то пошло не так…
И я даже знаю причину.
Корень проблемы сидит во мне, а точнее в моей неполноценности.
Если со своей стороны Борис делал все для меня, то я нет. Потому что бесплодная, не в состоянии родить ему наследника. Десять лет безуспешных попыток: выкидыши, два провалившихся ЭКО, обследования, молитвы и бабки, ничего не помогло. Муж не смел упрекать меня, наоборот, успокаивал, ведь я сильно переживала по этому поводу. Но не смотря на все слова поддержки, я понимала, что для него рождение ребенка – неотъемлемая и важная часть семейной жизни. Знаю, он очень хотел сына.
Теперь он у него есть. Правда не от меня.
Да, больно, но могу ли я винить его, если сама не смогла выполнить важную обязанность жены? Чувство собственной вины в произошедшем съедает изнутри, и оно же рождает оправдательный приговор мужу. Как бы обидно и больно не было, я готова считаться с его выбором, но я не терплю лжи… Уже как год она продолжается. Неужели я заслужила, в понимании Бориса, быть глупой обманутой дурой лишь, потому что слепо доверяла и любила его?
***
Сегодня небо плачет вместе со мной. Я закрываю окно на кухне и, обняв себя за плечи, грустно смотрю на наш сад, который щедро поливает дождь. Вечереет. Скоро должен приехать муж. В доме настолько тихо, что я слышу стук настенных часов, который отсчитывает секунды до разговора с Борисом и прощального с ним ужина.
Стол уже накрыт, он получился праздничным, годовщина все–таки… День, когда следует подвести итоги. Я чиркаю спичкой и зажигаю свечи, как последний штрих в подготовке к торжеству. В маленьком огоньке пламени я вижу мелькающие неясные образы, которые тревожат и без того смятенную душу.
– Ты сильная, ты со всем справишься, – убеждаю себя, придавая себе храбрости, которой так не хватает.
У меня нет ответа на вопрос «Как я буду жить дальше?», поэтому я даже не думаю об этом. Есть здесь и сейчас, тот момент, когда необходимо расставить все точки над и, несмотря на все тревоги.
Замечаю через окно, как входные ворота открываются и из–за них появляется фигура Бориса, он целенаправленно идет к дому. Вот и все.
Дерганным движением я поправляю салфетку на столе, и не в силах стоять на месте, направляюсь в холл. Там останавливаюсь перед зеркалом в пол и смотрю на себя, не моргая. Черное вечернее платье, которое облегает мой точенный силуэт, выбрано под стать внутреннему трауру. Я бы все отдала, чтобы увидеть себя с круглым животом, пополневшую на десять килограмм, но счастливую. Нет, нет, нет. На бледном лице нависла тень скорби, но оно старательно заретушировано макияжем и разбавлено натянутой улыбкой. Так паршиво я себя еще не чувствовала. В груди зияющая дыра, и от этой пустоты внутри хочется сдохнуть.
Дверь открывается, сердце дергается, и неизбежный момент наступает.
– Ты как всегда прекрасна, дорогая, – начинает с комплимента Борис и вручив мне букет роз заключает в объятия и целует.
Все как всегда, но его поцелуй больше не греет и вкуса нет, лишь влажный холодный отпечаток остается на губах. В нос проникает знакомый аромат мужского парфюма, еще вчера я млела от него, а сегодня… Сегодня меня трясет, я, как мазохист, делаю то, что причиняет мне боль. Вероятно, это были наши последние короткие объятия.
Обхватив его лицо, покрытое брутальной щетиной, я заглядываю в его карие глаза и блуждаю в них потерянной крохотной песчинкой.
– С годовщиной, дорогой, спасибо тебе за всё, – проникновенно произношу я, чувствуя, как сильно сердце щемит в груди. Сглотнув и, уведя увлажнившиеся глаза в сторону кухни, я продолжаю с притворной улыбкой. – Пойдем за стол? Ты наверняка голоден… Я испробовала новый рецепт утки, тебе должно понравится.
– О, сейчас я готов съесть быка, а тебя – на десерт.
Борис неожиданно подхватывает меня на руки, отчего я ахаю и удерживаюсь руками за его крепкие плечи. В приподнятом настроении уверенным шагом он несет меня и усаживает на стул, оставив на моей шее пару кусающих поцелуев. Сам садится рядом, и не опуская, руки с моего колена, берет бутылку и разливает по бокалам игристый напиток.
– За тебя, Вера. Ты – лучшее, что случилось со мной в этой жизни, – вдохновленно говорит Борис.
Каждое слово – острее ножа.
Я смотрю в его оживленные глаза и понимаю – он не собирался мне ничего рассказывать.
– У меня есть для тебя подарок, – муж заводит руку во внутренний карман пиджака и передает мне маленькую коробочку.
– Интересно, – без энтузиазма открываю её и вижу красивые серьги. – Спасибо… Они – чудо. Я тоже кое–что приготовила.
Зная, о слабости Бориса к коллекционированию, я заранее приобрела на аукционе редкую монету для пополнения его бесценной копилки. Я в подобном мало разбираюсь, но мне хотелось угодить мужу.
– Невероятно, бог мог, – с горящим глазом разглядывает монету Борис, крутит, верит её. – Настоящая?
– Нет, сама сидела чеканила, – усмехаюсь я. – Теперь она твоя.
– Спасибо, Верунь, удивила так удивила… Офигенная вещь.
Муж еще пару минут любуется подарком, с энтузиазмом посвящая меня в историю данной монеты, какие–то факты, факты…Он смеется, изумляется, а у меня включается режим белого шума и один вопрос резонирует – КАК? Как ты это делаешь? Как ты в себе держишь все? Как ты живешь с этим? Как ты можешь улыбаться мне так просто и естественно, зная правду? Как целуешь меня, обнимаешь? Как ты ведешь себя так же, как и всегда, словно ничего не произошло? Как обманываешь меня так умело? Как я могла верить тебе все это время?
В горле стоит горечь, она мешает протолкнуть в себя хотя бы кусочек из приготовленного. Пока Борис ест с аппетитом, я ковыряюсь в тарелке и смотрю на него не как жена, а сторонним оценивающим взглядом и убеждаюсь, что в нем есть всё, что цепляет и привлекает женщин. Он красив, прекрасно сложен физически, сильный, харизматичный, умный и обеспеченный… О таком муже мечтает каждая женщина, но у каждого желания есть свои жертвы. По своему опыту могу сказать – вряд ли такой человек будет только вашим. Тем более, если вы не в силах дать ему того, что он хочет. В этом случае всегда найдется та, кто даст больше, и вы ярко почувствуете свою уязвимость и ценность, которая будет неумолимо падать.
– Ты погрустнела, что–то случилось? – обеспокоенный муж возвращает меня к реальности из мыслей. – Ничего не ешь... Вера?
Я достаю руку из–под мужской ладони и поднимаю глаза на мужа.
– Я хочу спросить тебя кое о чем, – под ложечкой сосет от волнения, но держусь я спокойно. – Как ты хочешь назвать сына?
– Сына? – сводит брови на переносице. – М–м–м… Как решим вместе, так и назовем.
Нет, он не понял, что я имела в виду. Поэтому уточняю:
– Чудно. Но боюсь твоя любовница будет против, чтобы я вмешивалась с советами и пожеланиями для её ребенка.
Глава 3
Лицо мужа моментально меняется, на нем появляется смятение и бегающий взгляд. Я съедаю первую ложку еды за вечер и тщательно пережевываю, глядя на Бориса. Тот вытирает губы салфеткой и кидает её на стол, словно это она испортила такой чудесный вечер.
– Откуда? – единственное с раздражением выплевывает муж.
– Эта прелестная девушка приходила сегодня ко мне к офис. Мы мило побеседовали с ней. Прими мои поздравления, ты скоро станешь отцом. Твоя беременная избранница хочет, чтобы я оставила тебя в покое, и честно говоря, я не вижу оснований препятствовать вашему союзу.
Даже на полутон не повысила голос и интонацию, все прозвучало чинно и благородно. Правда рот практически онемел и челюсть свело от притворной манерности.
– Вера, прекращай! – с шумом отодвигает стул Борис и яростной тенью нависает надо мной.
Я запихиваю в рот еду с целью хоть чем–то забить эмоции и нервы. Сердце колошматит не по–детски. Борис растирает лицо и гневно воет на своем, я то знаю, он ненавидит, когда что–то идет не его по плану.
– Что еще она тебе сказала?
– Кто? Твоя любовница? – специально акцентирую я и быстро моргаю глазами. – Это не имеет значения, Борь, я уже все решила.
– Что же ты решила?
– Я развожусь с тобой.
– Прости… Что? – он опирается на спинку моего стула и склоняется так низко, что его лицо оказывается в паре сантиметрах от моего.
– Я. Развожусь. С тобой, – четко повторяю я, глядя в красные глаза напротив.
– Нет.
– Да.
– Нет!
Он вспыхивает подобно пожару и опрокидывает рядом стоящий стул. Таким разъяренным я вижу его впервые.
– Вера, не делай глупостей, прошу, – напряженно выдавливает Борис.
– Так я хочу остановить глупости в своей жизни и развестись с мужчиной, у которого на стороне появился ребенок. Вот и все.
– Я люблю тебя, Вера! И ты знаешь об этом!
– Все, что я знаю – ты обманываешь и изменяешь мне уже год! – эмоции выходят из под контроля.
– Не придумывай! Это была вынужденная мера!
– Ах, вынужденная мера?! Так может, чтобы не прибегать к подобным мерам, хватит терпеть неполноценную, что не может тебе родить? Живи и делай, что хочешь, Зорин, а меня оставь в покое!
Выкрикнув это ему в лицо и пылая изнутри, я с последним живым нервом ускоренно иду в комнату, где лежат собранные чемоданы. Уехать прямо сейчас, пока тут не разразилось буря, которая снесет все живое.
Закрываю за собой дверь, но она тут же распахивается от резкого движения Бориса.
– О, я смотрю, и вещички уже собрала!
– Перестань, что ты делаешь? – дергаю за рукав рубашки, когда муж начинает открывать чемоданы и вытряхивать из них одежду.
– Я тебя никуда не отпущу, Вера.
Он держит меня за плечи и вонзается острым взглядом в мягкое израненное нутро.
– У меня есть выбор поступить как–то иначе? – мой голос дрожит. – Ты мне его не оставил.
– Дай мне все объяснить.
– Ты думаешь, я хотела после десяти лет совместной жизни разрушить все, уходить от человека, которого любила всем сердцем? Это моя прихоть? Мне больно, Борь, здесь так жгёт, так жгёт, – стучу по груди и уже не сдерживаю слезы. – Зачем ты так со мной?
Нос мгновенно закладывает, а слова и эмоции выливаются во что–то несвязное и переходящее во всхлипы. Борис прижимает меня к груди, гладит по волосам, а я чувствую себя такой слабой, такой уязвлённой, что любое сопротивление уходит в ноль.
– Зачем я тебе, а? – поднимаю зареванные глаза.
– Если б у меня не было сердца, то не за чем. Я люблю тебя, как прежде.
– А я не могу как прежде… – мотаю головой и выбираюсь из объятий. – Ничего уже не будет, как раньше. Какой бы ни была эта самая любовь.
– Вера, прошу…
– Ты просишь невозможное.
– Ребенок не может разрушить нашу семью.
– Её разрушил ты, а не ребенок. Ты все решил, без меня. Ты изменил. Ты врал.
– Ты не можешь родить, – отвечает он на мои обвинения, задевая за живое. И тут же поджимает губы в сожалении.
Мои губы криво изгибаются:
– Спасибо, что напомнил.
– Прости… Я виноват, Вера, но ты тоже должна меня понять…
Борис хочет приблизится ко мне, но я пресекаю попытки враждебным взглядом.
– А ты меня?
– Для тебя это сложно, но возможно.
– Невозможно! Я не собираюсь тебя делить с кем–либо! Ждать вашего ребенка и радоваться как твоя любовница будет получать все то, что положено жене. Это ты мне предлагаешь? Не бывать такому!
– Мы будем жить как прежде, просто появится ребенок… С Лерой у меня был только, после наступления беременности я к ней не прикасался и не собираюсь.
– Что ты творишь, Боря? – я мотаю головой, оказываясь верить в то, что все это говорит мой муж. – Ты планируешь забрать у неё ребенка после рождения?
– Это мой ребенок, и он будет жить с нами.
Рот открывается в изумлении. Он меня не слышит, а я не хочу даже вникать в его бред.
– Он будет жить с тобой. Я ухожу. Точка.
Я запихиваю вещи обратно, пока муж, прислонившись спиной к стене, стоит тенью надо мной.
– Одумайся. А как же компания, Вера? Надеюсь, ты не собираешься мешать личное с работой.
– Увы, придется.
– Это глупо. Не пари горячку, умоляю! Работай, как работала все эти годы, ты нужна нашей команде.
– Я не смогу работать там, где ты. Найду другое место.
– Ты понимаешь, что будет после твоего ухода? Ты сама пиарщик, мне не нужны скандальные заголовки, ты взбудоражишь прессу, они начнут копаться в грязном белье, и сейчас компании не нужна такая шумиха.
– Ты переживаешь за бизнес, понимаю… – усмехаюсь я.
–Это наше детище, ты не можешь все просто бросить, Вера. Будь профессионалом, в конце концов.
– Отец ТЕБЕ передал компанию, и твоя мама будет сильно рада, что наконец–то избавится от меня. Я для нее всегда была вертихвосткой, которая хорошо устроилась на шее мужа, да еще и бесплодной оказалась! Для неё любая другая будет куда лучше меня.
– Прекрати. Я никогда не давал тебя в обиду перед мамой, и сейчас не позволю. К тому же она пока ничего не знает о ребенке.
Я застегиваю чемодан, и сдунув прядь с волос, смотрю на мужа:
– Правда? И когда же ты осчастливишь будущую бабушку?
– После рождения. Раньше она не должна ничего узнать. Так будет лучше для всех.
– Вот как. А мне, когда ты хотел сказать? Тоже по факту?
Борис сминает губы и смотрит на потолок, шумно вздыхая.
– Ясно.
Сглотнув горечь, я поднимаю два чемодана на колесики и делаю шаг к дверям. Борис хватает меня за руку, останавливает и болезненно смотрит. Его губы умоляют:
– Пожалуйста, Вера, не надо…
– Я съеду, как только ребенок родится. После – делай, что хочешь, – одергиваю руку, чувствуя жжение от прикосновения. – И пообещай, ты исчезнешь из моей жизни, словно тебя и не было.
Он опускает глаза и, едва заметно кивнув, произносит хриплым шепотом:
– Прости меня.
Ничего не сказав в ответ, я выкатываю за собой чемоданы, чтобы разместиться в другой части дома и по–минимуму пересекаться с мужем. Моё мягкое сердце и неостывшие чувства к Борису пошли на уступки – я дам ему и себе два месяца, по прошествии которых я съеду и у меня начнется новая жизнь…Настолько, что я даже представить себе не могла…
Глава 4
Месяц спустя
К сожалению, любовь не проходит по щелчку. Она хуже любого паразита, извести которого крайне трудно. И как бы ты не отрицал, что чувство прошло, скорее всего, это удобная ложь, которая позволяет отказаться от всего к чему был привязан и двигаться дальше. И лишь в минуты одиночества, когда предельно откровенен с самим собой, ты не можешь унять внутренний голос, который напоминает: « Он еще с тобой. В твоем сердце.» И это больно осознавать, когда в реальности он уже не твой, и никогда не станет им.
Наши отношения с мужем превратились в предельно деловые, и разговариваем мы только по работе. Борис предпринимал попытки помирится, но я резко их пресекала, игнорировала, моментально превращалась в каменную неприступную стену, преодолеть которую ему не под силу. Я могу любить его всю жизнь, но мое внутреннее самоуважение и разрушенные представления о семье, неуверенность в себе и в муже не позволяют идти на поводу у одних только чувств.
К сожалению, человеку немыслимо жить без любви, без неё он начинает умирает, высыхать, как цветок в пустыне. И я, как этот цветок, боюсь сбросить последний увядший лепесток, и ищу жизненно необходимые лучи света, которые бы питали меня и после я сама, всем своим существом, излучала бы их в ответ. Дом малютки – стал моим лучиком надежды в этом смысле. Раньше я являлась спонсором и жертвовала средства для его поддержки, но сегодня… Я примерила на себя другую роль.
– А это Миша, очень отзывчивый и способный мальчик. – тихим размеренным голосом рассказывает воспитатель, глядя на мальчика, который увлечен конструктором. – Абсолютно здоровый, общительный, любит поболтать на своем, ничего не понятно, но экспрессивно. Через месяц исполнится два года.
– Чудесный малыш, – грустно улыбаюсь я, в мыслях негодуя, как родители могли отказаться от него.
Я не в праве кого–то осуждать, но порой мне хочется завыть от несправедливости этого мира. Раз уж мне не суждено родить самой, я усыновлю малыша. Я думала об этом не раз, и делилась с Борисом, но он был против. Ему хотелось своего, родного, кровного наследника, и вопрос закрылся сам собой.
В последнее время мне снится ребенок. Кареглазый, с пытливым умненьким взглядом, ямочками на щеках и заразительной улыбкой. И что странно, каждый раз я вижу его в разном возрасте, то укачиваю его на руках, то он уже бегает, заливисто смеясь, то говорит мне что–то, но я никак не разберу, что, кроме одного четкого слово «мама». Я могла бы принять такого рода сны за бзик воображения, но нет... Для меня это стало особым знаком.
Я осматриваю игровую и цепляю взглядом каждое мальчишечье лицо. Здесь точно должен быть он, тот к кому меня инстинктивно потянет, мой мальчик, которому буду дарить всю ласку и заботу.
– Все дети достойны иметь счастливую семью и обрести любящих родителей, – слышу я голос воспитателя.
– Конечно, вы правы, – встряхиваю головой и вспоминаю кое–что. – На днях привезут новые игрушки, надеюсь, детям понравится.
– Спасибо, Вера Сергеевна, ваша доброта и милосердие не знает границ. Придет день, и вы познаете радости материнства, Бог обязательно воздаст за ваши деяния.
– Для меня это было бы лучшим подарком.
Поиграв с детьми и познакомившись понемногу с каждым из них, я отправляюсь домой, наполненная приятными впечатлениями. Теплая погода дополнительно подогревает выходной день и является лишним поводом улыбнутся без причины. В последний месяц мои рабочие графики нарочно перегружено, чтобы не было ни минутки отвлечься и забивать голову грустными мыслями о разбившейся личной жизни. Да и с работой надо что–то решать… Искать новое место, чтобы никак не зависеть от Бориса.
Добравшись до домашнего ноутбука, я проверяю почту и обнаруживаю ответное письмо от одной из компаний. Заявка на собеседование одобрена, и назначено время. Я отвечаю на письмо и с двояким чувством закрываю крышку ноутбука. С одной стороны, я должна радоваться… но с другой стороны мне сильно жаль, что обстоятельства вынуждают меня оставить компанию, которой посвятила последние годы жизни. «Архон» стал мне вторым домом, я горела идеями, работала с энтузиазмом и планировала много чего еще осуществить. Именно «Архон» был нашим с Борисом детищем, мы вкладывали в него все силы и время, и после этого просто уйти и переключится на другое – морально очень тяжело. Но ничего не поделаешь, придется начинать все с чистого листа.
Покачиваясь в кресле качалке на летней веранде, я поправляю хлопковый плед и прикрываю глаза, чувствуя, как легкий ветерок обдувает голые щиколотки. Рядом на стеклянном столике стоит заваренный травяной чай, мятные нотки которого заменяют мне аромотерапию и успокоительные. К нему я еще не притронулась, потому он медленно остывает, а я не замечаю, как погружаюсь в сон.
Просыпаюсь я неожиданно от детского плача, доносящегося откуда–то неподалеку. Прислушиваюсь. Кажется, что ребенка слышно из окон нашего дома. Глупости какие, не может этого быть.
– Марта, – зову я домработницу, но никто не отвлекается.