Трофей Фарида

Глава

Глава 1

Экран телефона вспыхивает в темноте.

Я смотрю на видео, и мир перестаёт существовать. Комната исчезает. Тишина вечерней однушки превращается в вакуум. Остаётся только он. Отец.

Он сидит на стуле посреди какого-то подвала со связанными за спиной руками. Бетонные серые стены, сзади ржавая труба. Лицо разбито: рассечена бровь, губа распухла, на скуле запёкшаяся кровь. Но глаза… глаза смотрят прямо в камеру. Спокойно. Я бы сказала – хладнокровно.

– Папа, – шепчу я, хотя знаю, что он меня не слышит.

За кадром искажённый голос, словно через автотюн. Мужской. Презрительный.

– Скажи ей.

Отец молчит. Я вижу, как напрягаются его челюсти. Он старается держаться. Всегда таким был. Даже когда я однажды в школе на уроке физкультуры сломала руку, он забрал меня со словами: «Эрика, смотри на меня, терпи. Ты мой боец, а рука… не страшно, ее починят. Не плачь, милая, ты же Северцева, а нас так просто не сломить».

Когда хирурги вправляли мне руку, а потом накладывали гипс, он был рядом.

Его непоколебимая уверенность, что всё будет хорошо, помогала мне успокоиться.

– Скажи, Володя! Не заставляй нас повторять.

Чья-то рука входит в кадр. Берёт отца за волосы, запрокидывает голову назад. Он морщится, но не издаёт ни звука.

– Завтра, – голос отца хриплый, но ровный. – Эри, завтра тебе позвонят. Скажут, куда привезти документы. Найди их в сейфе. Посмотри на всё, что там лежит.

– Молодец, – голос за кадром становится почти ласковым. – А теперь скажи, что будет, если она принесёт не те.

Отец смотрит в камеру. И впервые я вижу в его глазах то, чего никогда не видела – страх.

– Если не… – он замолкает.

Рука, держащая его за волосы, дёргает сильнее.

– Если не найдешь, – продолжает отец, – они меня убьют.

– Запомни, девочка, – раздается голос за кадром, – мы следим за тобой. Пойдешь к ментам – он труп, не ответишь на звонок – он труп, не найдешь документы на завод… Ну ты поняла, да?

Раздается мерзкий хохот, и видео обрывается.

Я сижу на полу перед включенным телевизором. Телефон выпадает из рук, падает на пол, но я этого не замечаю. Сердце колотится где-то в горле. Дышать тяжело. В груди будто застрял ком.

Они убьют отца?!

Боже, нет!

Я вскакиваю. Ноги подкашиваются, но я хватаюсь за спинку дивана. Нужно ехать. Документы. В сейфе. Но в каком именно сейфе они спрятаны? В доме отца? Или на заводе? Почему он не сказал?

Ключи. Где ключи?

Я мечусь по маленькой прихожей, хватаю сумочку, роняю её, высыпаю содержимое на пол. Ключи. Вот они!

Надеваю кроссовки, накидываю кожанку, закидываю всё обратно в сумку и выхожу, на два оборота заперев дверь. Лифт слишком медленный. Бегу по лестнице, слыша только топот и собственное дыхание.

На улице темно. Майский прохладный вечер, ветер бьёт в лицо, когда я врываюсь в машину. Руки дрожат так, что я дважды промахиваюсь мимо замка зажигания.

– Давай, Эрика, давай, – шепчу я себе. – Соберись.

Машина вылетает с парковки. Я даже не помню, как выехала со двора. Город расплывается за стеклом. Светофоры, повороты, встречные фары – всё как в тумане. В голове одна мысль: я должна найти чёртовы документы и дождаться звонка. Я просто обязана спасти папу.

Дом отца – это давно уже не мой дом. Это особняк в элитном посёлке, который мама когда-то называла «сараем для важности». Мы прожили здесь вместе три года, пока я не закончила универ с красным дипломом. Папа мне тогда и подарил однушку на набережной, в которую я тут же переехала. Потом мама заболела, а через полгода ее не стало. Рак быстро ее сожрал, мы даже ничего не успели сделать.

Я паркуюсь у ворот, не глядя на соседние машины. Достаю свой ключ – старый, с маминым брелком в виде зайца. Ввожу код на двери, загорается зеленый огонек, и калитка с характерным скрежетом открывается. Сад утопает в сумерках, дорожка к дому кажется бесконечной.

В окнах первого этажа горит свет. Значит, Алина дома.

После смерти мамы, это уже вторая жена папы. С первой он сошелся, прожил год и развелся, а эта пиявка уже два года держится. Не знаю, что папа в ней нашел?

Я захожу без звонка. Гостиная погружена в полумрак, но из кухни слышен голос. Алина с кем-то болтает по телефону и смеётся.

– …представляешь, он сказал, что это моя вина! Нет, ты представляешь? Ну я ему и ответила…

Я появляюсь на пороге кухни. Алина сидит у окна, в дорогом домашнем костюме, с бокалом вина в руке. На столе – наполовину пустая бутылка, сыр, фрукты. Она развалилась на стуле, болтая ногой в пушистом тапке.

Увидев меня, она замирает. В глазах мелькает что-то быстрое – удивление? Или досада?

– Что ты здесь делаешь? – голос у неё удивлённый, почти невинный.

Угу, ни здрасьте, ни до свидания.

Всё как всегда.

– Ты знаешь, где папа? – я не здороваюсь. Не могу. Бесит она меня.

– Папа? – Алина ставит бокал, говорит, что перезвонит позже и отключает звонок. – Наверное, на работе задерживается. А что?

– На работе, – повторяю я, и голос срывается.

Она смотрит на меня, приподнимая идеально выщипанную бровь. В её взгляде читается: «Ну и чего ты приперлась?»

Ничего удивительного. Мы никогда не ладили. С первого дня, как она появилась в этом доме.

– Эрика, с тобой всё в порядке? – поднимаясь со стула уточняет она.

– Нет! – не выдерживаю я. – Папа не на работе. Его похитили!

Глава 2

Слова вырываются раньше, чем я успеваю подумать. Алина смотрит на меня секунду, потом смеётся. Ее смех больше похож на истерический.

– Ты шутишь?

– Если бы... – я достаю телефон и показываю видео. – Смотри.

Она смотрит. Лицо меняется. Сначала недоверие, потом шок, улыбка испаряется, и она прижимает руку ко рту.

– О боже… – Алина опускается на стул. – О боже, Владимир… Как так? Что же делать?

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я вижу, как дрожат её руки. Может, она и стерва, но сейчас ей тоже страшно.

– Мне нужно в сейфе найти документы, – говорю я.

– Хорошо, – Алина вскакивает. – Он в кабинете.

– Я в курсе, – хмыкаю я.

Можно подумать, что она здесь единственная хозяйка.

Я разворачиваюсь и иду в кабинет отца, Алина следом за мной. Я подхожу к двери и красноречиво смотрю на жену папы, называть ее мачехой у меня язык не поворачивается, она всего лишь на десять лет старше меня.

Я уверена, что она не знает код. Папа никому не доверяет, кроме меня, разумеется.

– Дальше я одна, – твердо заявляю.

– Но… – она пытается возразить, но глядя на меня быстро сдувается. – Хорошо, я подожду здесь.

Я вхожу в кабинет и плотно прикрываю за собой дверь.

Большая комната с тяжёлыми шторами и дубовым столом. Здесь пахнет кожей и старыми книгами.

Я прохожу к стене, где висит старинное зеркало. Отодвигаю его в сторону – за ним стальная дверца с кодовым замком. Набираю код. Мамин день рождения. Отец никогда его не менял.

Дверца открывается. Внутри – несколько папок, какие-то конверты, стопка фотографий. Я выгребаю всё, лихорадочно перебираю. Счета. Договоры. Выписки. Но не те. Здесь нет документов на завод!

Включаю телефон, чтобы еще раз просмотреть запись, но ее нет! Удалили, ублюдки!

«Посмотри на всё, что там лежит»,– голосом папы пронеслось в голове.

На эту фразу я обратила внимание, когда Анине показывала видео.

Я переворачиваю всё. В самом низу, под старыми письмами, нахожу визитку. Простая, белая, без лишних надписей: «R-Group». И телефон. На обратной стороне – почерк отца. Узнаю его крупные, размашистые буквы:

«Если что – звонить сюда».

Некоторое время я смотрю на нее, а затем кладу в карман.

Документов нет, но, помимо всего барахла, есть эта визитка.

«Посмотри на всё, что там лежит».

Надеюсь, что я тебя правильно поняла, пап.

– Ну что? – голос Алины из-за двери. – Нашла?

Я быстро всё складываю назад, возвращаю в первоначальный вид и выхожу из кабинета. Алина стоит у косяка, теребя край халата.

М-да, уж кто-кто, но Алина в этом деле мне не помощник.

– Нет. Их нет.

– И что делать? – она нервно заламывает пальцы. – Может, в полицию позвонить?

– Ты что! – я резко оборачиваюсь. – Если они узнают – убьют его!

Алина бледнеет.

– Но мы же не можем просто… сидеть?

– Мне нужно подумать, – говорю я. – Оставайся здесь. Возможно, я не о том сейфе подумала.

– А есть еще?! – округляет глаза.

– Конечно есть, – коротко отвечаю. – Если вдруг позвонят тебе, то скажи, что я уже ищу документы.

Она кивает. Смотрит на меня с чем-то, похожим на надежду. Или на страх. Не разобрать. С ботоксом она всё-таки перегнула, не лицо, а маска.

Я выхожу из дома. Сажусь в машину и выезжаю со стоянки, даже не взглянув на дом. В зеркале заднего вида мелькает фигура Алины у окна. Она смотрит мне вслед. Возле поворота останавливаюсь и достаю из кармана визитку.

Смотрю на неё. Белый картон, чёрные буквы. Почерк отца.

Если что –звонить сюда.

Чёрт, как же страшно-то!

Я набираю номер. Один гудок… второй…

– Я слушаю.

Голос низкий, резкий. Мужской. Я открываю рот, но слова не идут.

– Алло, – уже жёстче.

– Я… – мой голос ломается. – Меня зовут Эрика Северцева. Я дочь Владимира Северцева. Моего отца… его похитили. Мне сказали, что сюда можно…

– Понял.

Коротко. Сухо.

– Сейчас скину адрес. Через двадцать минут жду на месте.

И отключается.

Я смотрю на телефон. Через секунду приходит сообщение. Адрес где-то в центре, недалеко от набережной. Я знаю этот район. Дорогие офисы, элитные новостройки.

Машина заводится с пол-оборота.

Я еду. Но куда и зачем, я понятия не имею! Сердце колотится. Кто этот странный человек? Чем он сможет помочь? Но выбора нет. Отец доверял ему. Этого достаточно.

Офис находится в стеклянном здании на тихой улице. Обычный бизнес-центр, ничего криминального. Я паркуюсь, поднимаюсь по ступеням. Дверь открывается без звонка.

Холл пуст. Только стойка ресепшена, но за ней никого. Неоновая подсветка потолка льёт холодный белый свет. Я делаю шаг, оглядываясь.

– Сюда.

Голос сбоку. Я вздрагиваю.

Из тени выходит человек. Высокий, широкоплечий, весь в чёрном. Чёрные штаны, чёрная толстовка с капюшоном, чёрные перчатки. Лица не видно – на голове чёрная балаклава, оставляющая только прорезь для глаз.

Я невольно делаю шаг назад.

Он останавливается, смотрит на меня. Глаза тёмные, почти чёрные, и в них – ни одной эмоции. Ни интереса, ни агрессии. Только холодное спокойствие.

– Эрика Северцева?

Я киваю. Голос пропадает.

– Тогда за мной.

Он разворачивается, идёт к лифту, а я следую за ним.

Глава 3

У меня есть несколько секунд, чтобы передумать и выбежать отсюда. Если честно, то этот странный тип в балаклаве не внушает доверия. Он высокий и крепкий мужчина, который по щелчку пальцев скрутит меня в бараний рог. Я даже пикнуть не успею.

Но, чёрт возьми! Я здесь, потому что нашла визитку в папином сейфе! Он написал, что по этому номеру можно звонить!

Значит ли это, что я в безопасности?

Да хрен его знает!

Звякнул сигнал, дверцы открылись, и мы заходим в лифт. Он нажимает кнопку тринадцатого этажа. Лифт идёт наверх.

Всё, пути назад нет.

В тишине я слышу только своё дыхание. Он стоит в двух шагах, заложив руки за спину. Не двигается. Не смотрит на меня. Просто ждёт.

Лифт останавливается. Двери открываются в короткий коридор. В конце – массивная дверь из тёмного дерева. Ни табличек, ни каких-то других опознавательных знаков. Он толкает её, пропуская меня вперёд.

Я захожу.

Кабинет огромный. Окна во всю стену, а за ними ночной город. Стол из чёрного стекла, кожаные кресла, на стенах – большие плазмы, выключенные. Дорого. Стильно. Опасно.

За столом сидит мужчина.

Я вижу его впервые. Тёмные волосы, короткая стрижка, резкие черты лица. Глаза – почти чёрные, с хищным прищуром. Он смотрит на меня с любопытством. Как кот на мышку.

– Присаживайтесь.

Голос тот же, что по телефону. Низкий, резкий.

Я сажусь в кресло напротив. Человек в балаклаве остаётся у двери. Я чувствую его присутствие за спиной. Это нервирует. Я вижу его краем глаза. Он стоит не двигаясь, как статуя.

Мужчина за столом следит за моим взглядом.

– Не обращайте внимания, Эрика, – спокойно говорит он. – Здесь только свои. Меня зовут Игнат, а его Фарид. Теперь, раз уж мы все знакомы, рассказывайте всё, что знаете.

Я собираюсь с мыслями. Рассказываю про видео, про документы, про сейф, про требование. И о том, что документов в сейфе не оказалось. Голос дрожит, но я стараюсь говорить чётко. Игнат слушает, не перебивая. Иногда кивает.

Человек в балаклаве… как его? Фарид? Стоит, расставив ноги, и не двигается. Я чувствую его взгляд. Это пугает. Я снова чуть поворачиваю голову и кошусь на него.

Да, он уже во мне дыру прожег.

Игнат выдерживает паузу.

– Я понял.

Он откидывается в кресле.

– Мои услуги стоят дорого. Боюсь, что у вас нет таких денег.

– Сколько? – мой голос звучит глухо.

– Три миллиона.

Я смотрю на него, пытаясь скрыть неверие и шок. Три миллиона? Разумеется у меня нет таких денег! У отца, может, и есть, но они в бизнесе, в счетах, в активах. Я не могу просто взять и…

– У меня нет таких денег, – говорю как есть. – Но папа не просто так оставил мне это?

Трясущимися руками я достаю из кармана визитку и кладу на стол перед Игнатом той стороной, где написал папа.

Он внимательно смотрит на нее, не взяв в руки.

Думает. Хмурится, постукивая пальцами по столу.

– Я не знаю, где столько денег взять, – выдавливаю я. – Но я уверена, что папа всё решит, он с вами расплатится, если вы поможете. Вы же знаете его?

Игнат молчит. И тут человек в балаклаве делает шаг вперёд.

Я замираю.

Он смотрит на Игната. Короткий кивок. Жест. Я не понимаю, что это значит. Игнат прищуривается и тоже кивает, поднимается.

– Извините, нам нужно выйти.

Они выходят. Дверь закрывается. Я остаюсь одна в огромном кабинете.

Сердце колотится где-то в горле. В висках пульсирует. Кончики пальцев онемели от волнения, а руки трясутся так, что предложи мне стакан воды, я расплескаю всё содержимое, не сделав и глотка.

Что происходит? Что они там решают? Убьют меня?

Но за что? Я же ничего не знаю, кроме их имён!

Выпроводят на улицу?

Я слышу приглушённые голоса за дверью. Не разобрать ни слова. Тишина. Потом ещё что-то. И снова тишина.

Чёрт, где мне взять три миллиона? Даже, если я выставлю на продажу свою однушку, деньги на руки я быстро не получу!

Проходит минута. Две. Пять.

Дверь открывается. Игнат заходит первым, садится за стол. Мужчина в балаклаве возвращается на своё место у двери. Он, кстати, снял толстовку

Я смотрю на них, не в силах вымолвить ни слова.

Они явно что-то решили, и я пятой точкой чувствую, что мне это не понравится.

Наверное, мне сейчас откажут.

Игнат скрещивает пальцы.

– Знаете, Эрика, – говорит ровно, – я скажу прямо, что не берусь за дела с постоплатой. Я не добряк Санта, и не готов столь щедро одаривать клиентов за «спасибо». И уж тем более не люблю, когда меня кидают на деньги.

– Но я не…

Он вскидывает палец, призывая к молчанию, и я послушно закрываю рот.

– Я знаю вашего отца, мы как-то пересекались в работе, но это не повод, чтобы я рисковал своими людьми без оплаты, – он делает многозначительную паузу, а потом продолжает: – Так как у вас нет нужной суммы, чтобы я взялся за дело, у меня есть встречное предложение.

– Какое? – мой голос едва слышен.

Он смотрит на меня. В его глазах – холодный расчёт.

Игнат медленно переводит взгляд на мужчину в балаклаве. Я слежу за ним. Сердце пропускает удар.

– Вы должны выйти замуж за моего человека.

Он указывает в сторону фигуры в чёрном. На Фарида.

Я смотрю на него. На балаклаву, скрывающую лицо. На тёмные глаза, которые смотрят на меня без единой эмоции.

– Что? – мой голос срывается. – Замуж? За него?

Он молчит. Я перевожу взгляд на Игната.

– Вы с ума сошли?

– Это единственное условие. Мне нужны гарантии, – голос спокойный, ровный. – Срок – три года. Вы согласны?

Я смотрю на Фарида в балаклаве. Он не двигается. Только глубокие тёмные глаза смотрят на меня.

Кто он? Почему я должна выйти за него замуж? Да еще и на три года!

– Почему на три года? – уточняю я. – Вы же, я надеюсь, не три года отца будете искать?

– Мне нужны гарантии, Эрика. Когда операция по спасению будет завершена, и ваш отец оплатит мою работу, вы будете свободны от обязательного брака. А если нет, то вы будете играть роль идеальной супруги Фарида до конца срока. И, естественно, никому не скажете, что брак фиктивный.

Папа, конечно же, оплатит! Я в этом уверена!

Сколько они будут его вытаскивать? Неделю? Две? Месяц?

– А могу я… – голос сел окончательно, и мне пришлось прочистить горло. – Я могу увидеть его лицо?

– А это так важно? – усмехается Игнат, но тут же обращается к мужчине у двери. – Фарид?

Фарид смотрит на Игната, потом переводит взгляд на меня, тянется обеими руками к балаклаве и подцепляет ее пальцами. Он медленно стягивает балаклаву, и я вижу лицо, которое совсем не похоже на лицо наёмника.

Тёмные, почти чёрные волосы, коротко стриженные, открывают высокий лоб и жёсткую линию скул. Глаза – глубокие, тёмно-карие, смотрят на меня с вызовом, как будто он уже всё решил, и моё мнение здесь ничего не меняет.

Нос с лёгкой горбинкой, чётко очерченные губы, короткая аккуратная борода, подчёркивающая волевой подбородок. Восточная красота, которая пугает, если смотреть слишком долго.

Но главное – его взгляд. Тяжёлый, холодный, без единой эмоции. Он не улыбается. Не здоровается. Просто смотрит, как хищник, который уже загнал добычу и теперь решает, когда сделать шаг.

Я нервно сглатываю. Сердце колотится где-то в горле.

Встреть я его где-то на улице, бежала бы, роняя тапки. Не потому что с его внешностью что-то не так, всё так, просто я предпочитаю более мягких мужчин, что ли?

У меня скудный опыт в отношениях, но сейчас я точно понимаю, что с этим… Фаридом я бы не пошла пить кофе, чтобы узнать друг друга лучше.

– Ваш вердикт, Эрика? – голос Игната выводит меня из ступора. – Фарид готов взять вас в жены.

Кажется, что ему весело, но это не точно.

Никто не смеётся.

Фарид даже не моргает.

Ну подумаешь, побуду женой какое-то время, это же фиктивный брак!

Но другой вопрос для меня важнее, и я поворачиваюсь к Игнату.

– Если я соглашусь, вы точно спасёте моего отца?

– Да, – Игнат отвечает и тоже не моргает. – Я вытащу его.

Я сжимаю кулаки.

Он говорит уверенно.

Значит, мне не о чем беспокоиться.

И рвать задницу, чтобы найти деньги, тоже не нужно.

– Хорошо, – выдыхаю. – Я согласна.

Господи, я очень надеюсь, что не пожалею об этом решении.

Глава 4

Дальше всё закручивается, как по взмаху волшебной палочки. Игнат по внутренней линии вызывает в свой кабинет какого-то Глеба. Через несколько минут дверь открывается, и нашу «дружную» компанию разбавляет еще один серьёзный тип.

Если Фарид казался злобной тенью, то этот человек – ледяной глыбой.

Короткие тёмные волосы идеально уложены, ни одного лишнего миллиметра. На нём тёмно-синий костюм, белая рубашка, никакого галстука. Всё сидит безупречно, как на примерке у портного. В руках – тонкий серебристый ноутбук, который он держит так, будто это не техника, а оружие.

Он входит без стука, кивком головы приветствует мужчин, и на несколько секунд сканирующим взглядом задерживается на мне. Глаза серые, холодные, будто стальные. Смотрят так, будто сканируют, анализируют, выносят приговор – и всё за одну секунду.

Меня тут же обдает холодом, и я непроизвольно ёжусь. Но потом его внимание перетягивает Игнат, кратко объясняя задачу. Он подходит к столу и ставит ноутбук, Игнат освобождает ему свое кресло, подходит ко мне и протягивает руку.

– Мне нужен твой телефон.

– Зачем?

– Единственная зацепка – это видео. Я хочу посмотреть.

– Так его удалили! Я же говорила…

– Просто дай свой телефон, Эрика. Ты хотела, чтобы мы взялись за дело? Теперь делай всё, что я скажу.

Позади послышался приглушенный кашель.

– Ну и Фарид, конечно, – быстро добавил Игнат.

Глеб открыл крышку ноута и теперь с легким прищуром наблюдает за нами, переводя взгляд с меня на Фарида, а потом на Игната. Но уточняющих вопросов не задает, за что ему огромное спасибо.

Я отдаю Игнату свой мобильник, а тот переходит в руки к Глебу. Он быстро оценивает разъем, достает из ящика серебристый провод и подключает мой телефон к своему компьютеру. Пальцы Глеба забегали по клавиатуре с такой скоростью, которую я видела только в фильмах про хакеров.

Рядом со мной появляется стул, и на него приземляется Фарид.

– Глеб отвечает за кибербезопасность, – тихо поясняет он. – По цифровому следу может найти кого угодно.

Игнат стоит позади Глеба, вглядываясь в экран.

Наступила тишина. Я слышала только своё дыхание и быстрые щелчки клавиш.

– Вот ты где? Попался, – довольно сказал Глеб и нажал на клавишу.

Экран ноутбука развернулся ко мне. На нём – застывший кадр. Серый подвал. Ржавая труба. И отец.

– А теперь смотрим, – коротко бросил Глеб и нажал «воспроизведение».

Видео пошло. Отец на стуле. Голос за кадром. «Скажи ей». Я замерла, не в силах отвести взгляд. Отец смотрит спокойно и прямо в камеру, только челюсти напряжены.

Видео оборвалось на том же месте, где в прошлый раз.

– Это… – мой голос сел. – Как вам удалось его восстановить?

– Они удалили его через двадцать минут после отправки, идиоты, – фыркнул Глеб. – Думали, что так заметут следы.

Он смотрит на меня, и я вижу в его холодных глазах что-то, отдалённо напоминающее презрение. Не ко мне. К тем, кто это сделал.

– Чайники, – произносит ровно. – Не умеют работать с цифровыми следами, но это нам на руку. Они оставили за собой кучу хлама, надо немного пошаманить, думаю, что с поиском не возникнет проблем.

– Мне нужно всё, что на них нароешь, – говорит Игнат, – а теперь поставь на телефон полный комплект.

Глеб кивает и снова стучит по кнопкам.

– Завтра, когда они позвонят, – Игнат переводит взгляд на меня, и в его голосе появляется металл, – ты договоришься о встрече. Скажешь, что нашла документы. Никакой самодеятельности.

– А если спросят, где именно?

– Скажешь, что в сейфе. Не вдавайся в детали. Чем меньше конкретики, тем безопаснее.

Он поворачивается к Фариду:

– На тебе все остальные инструкции.

Фарид кивает, не поднимая головы. Пальцы быстро бегают по экрану телефона – с кем-то переписывается, отдаёт распоряжения. От него чувствуется напряжение, готовность и хищная собранность.

– Готово, – Глеб отсоединяет мой телефон от ноутбука, протягивает Игнату и бесшумно закрывает крышку. Его лицо по-прежнему не выражает ровно ничего, но я готова поклясться: он уже знает больше, чем говорит.

Фарид встаёт со стула.

– Поехали.

– Куда? – мой голос звучит тише, чем хотелось бы.

Я забираю телефон у Игната, пальцы чуть дрожат.

– Сначала к тебе, – Фарид наконец смотрит на меня, и в его тёмных глазах нет ни капли сомнения. – Соберёшь вещи. Потом ко мне.

Он делает паузу, будто проверяет, готова ли я услышать то, что скажет дальше.

– Завтра к десяти нас ждут в ЗАГСе. Я договорился.

Слова повисают в воздухе.

Я сжимаю телефон так, что костяшки белеют.

– Так быстро?

– Чем быстрее ты станешь моей женой, – Фарид делает шаг ко мне, – тем быстрее мы решим вопрос с твоим отцом. Ты же не забыла, что уже на всё согласилась?

Он говорит спокойно, даже буднично. Как о чём-то само собой разумеющемся.

Я смотрю в его лицо. Вдох. Выдох.

– Хорошо, – говорю я ровно. – Поехали.

Фарид кивает и первым выходит из кабинета.

Я оборачиваюсь к Игнату. Он сидит, закинув ногу на ногу, и смотрит на меня с выражением, которое я не могу прочитать.

– Вы уверены, что всё это сработает?

– А есть другие варианты? – он усмехается, но глаза остаются серьёзными. – Иди, Эрика. Фарид ждёт.

Я выхожу в коридор. Фарид уже стоит у лифта, держит руку на кнопке.

– Не бойся, – говорит он, когда двери закрываются. – Я не кусаюсь.