- -
- 100%
- +
Когда я начал изучать японскую культуру для этой книги, я сначала испытывал раздражение. «Как так? — думал я. — Почему они не показывают чувства? Это же нечестно! Это же обман!»
А потом я понял: это не обман. Это другой язык.
Мы, русские, говорим на языке эмоций. Мы кричим, плачем, обнимаемся — и это значит «я с тобой, я живой, я чувствую».
Японцы говорят на языке внимания. Они замечают, что тебе нужно, и делают это незаметно — и это значит то же самое: «я с тобой, я вижу тебя, я забочусь».
Разные языки. Одно сердце.
И когда ты это понимаешь, мир становится намного больше и намного добрее одновременно.
Глава 16. Эмпатия в эпоху травмы: как мы научились поддерживать друг друга
Дата, которую не надо называть
Я пишу эту главу и понимаю, что не могу назвать конкретные даты и события. Не потому, что боюсь цензуры. А потому, что их слишком много.
У каждого из нас за последние годы было своё 11 сентября. Своё 22 марта. Свой день, когда мир разделился на «до» и «после». Своя травма, которая пришла не в твою жизнь, но в жизнь твоей страны, твоего города, твоих близких.
И в этих точках разлома мы вдруг увидели, как работает эмпатия на самом деле. Не в учебниках, не в психологических тренингах, а здесь и сейчас, когда земля уходит из-под ног.
Я хочу рассказать вам о том, как мы научились поддерживать друг друга в эпоху травмы. Потому что мы действительно научились. И это, наверное, единственное, за что можно быть благодарными этим тёмным временам.
Первые минуты
Когда случается большое горе, первые минуты — самые страшные. Информация ещё не проверена, масштаб неясен, но уже понятно: произошло что-то ужасное.
В эти минуты люди делают странные вещи. Они хватаются за телефоны. Звонят тем, кого любят. Пишут сообщения тем, с кем давно не общались. Просто чтобы услышать голос. Просто чтобы убедиться: ты есть, я есть, мы есть.
Социологи называют это «аффилиативным поведением» — стремлением быть рядом с другими в момент опасности. Эволюционный механизм, доставшийся нам от предков, которые выживали только стаей.
Но в современном мире этот механизм работает иначе. Мы не можем собраться в пещере и разжечь костёр. Мы собираемся в чатах. Мы жжём виртуальные свечи. Мы ставим чёрные квадраты и геолокации с места трагедии.
Многие это критикуют. «Цифровой активизм», «пустые жесты», «пост-ради лайков». Может быть. Но я видел другое.
Я видел, как люди, которые никогда не встречались вживую, держали друг друга в эти страшные часы. Просто потому что у всех тряслись руки и не с кем было поговорить.
История про свечи
Я вспоминаю вечер, когда в моём городе случился теракт.
Я не буду называть details, но это было место, где я часто бывал. Где гулял с детьми. Где пил кофе по утрам. Место, которое было частью моей жизни.
Вечером того дня люди пошли к месту трагедии. Не потому что там было что-то нужно. Просто шли. Несли цветы, свечи, игрушки. Стояли молча.
Я не пошёл. Не смог. Сидел дома, смотрел новости и чувствовал себя предателем.
А потом мне позвонил друг. Сказал: «Выходи. Я за тобой заеду. Надо».
Я вышел. Мы поехали. Стояли в толпе молчащих людей. Зажигали свечи. Смотрели, как огоньки дрожат на ветру.
И в какой-то момент я понял: я здесь не потому, что это нужно погибшим. Им уже всё равно. Я здесь потому, что это нужно мне. И всем нам. Потому что вместе — легче.
Это и есть эмпатия в эпоху травмы. Не разговоры. Не советы. Не попытки «понять» непостижимое. А просто — быть рядом. Дышать одним воздухом. Смотреть на одни огоньки.
Что происходит с эмпатией в травме?
Психологи знают: в момент острого горя эмпатия работает иначе.
Первый этап: шок и оцепенение.
В первые часы и дни люди часто не чувствуют ничего. Пустота. Вакуум. Защита психики, которая не пускает боль внутрь, потому что боль может убить.
В этом состоянии человек не нуждается в ваших словах. Он нуждается в вашем присутствии. Просто будьте рядом. Молчите. Если надо — обнимите. Если не надо — просто сидите в той же комнате.
Второй этап: прорыв боли.
Через несколько дней или недель накрывает. Иногда волной, иногда цунами. Человек плачет, кричит, не может встать с кровати.
Здесь нужны совсем другие вещи. Здесь нужно разрешение на любые чувства. «Плачь, это нормально». «Злись, это нормально». «Не хочешь никого видеть — не надо». Главное — не оставлять одного.
Третий этап: адаптация.
Человек учится жить с травмой. Она никуда не уходит, но перестаёт быть центром вселенной. Появляются силы на работу, на общение, на планы.
На этом этапе эмпатия становится особенно сложной. Потому что важно не делать вид, что ничего не случилось. Но и не напоминать о боли каждую минуту. Найти баланс между памятью и жизнью.
Ошибки, которые мы совершаем
В эпоху травмы мы все хотим помочь. Но часто наши «помощь» делает только хуже.
Ошибка первая: сравнение.
«Я понимаю, у меня тоже было…» Нет. Не было. У каждого своя боль. Ваш опыт может быть похож, но он не тот же самый. Сравнение обесценивает.
Ошибка вторая: советы.
«Тебе надо отвлечься». «Возьми себя в руки». «Время лечит». Человек в травме не нуждается в советах. Он нуждается в принятии. Советы говорят: «То, что ты чувствуешь, неправильно, надо чувствовать иначе».
Ошибка третья: избегание.
Не звонить, не писать, не говорить о случившемся, потому что «боюсь напомнить». Человек и так помнит. Каждую минуту. Ваше молчание он прочитает как равнодушие.
Ошибка четвёртая: навязчивость.
Постоянные звонки, сообщения, проверки. «Ты как? Ты точно в порядке? А поесть? А поспать?» Это не помощь, это удушение. Человеку нужно пространство, чтобы дышать.
Что работает?
Только одно: «Я рядом. Если что — я здесь».
И реальные действия. Принести еду. Посидеть с детьми. Помочь с документами. Сделать то, на что у человека нет сил.
Без вопросов. Без советов. Просто сделать.
История про молчание
У меня есть друг, который потерял ребёнка.
Страшная, невозможная потеря, после которой не знаешь, как жить дальше. В первые недели после похорон я не знал, что ему сказать. Боялся звонить. Боялся писать. Боялся встретиться.
А потом пришёл к нему домой. Просто так. Сел на кухне. Мы пили чай и молчали часа два. Потом я встал и ушёл.
Через год он сказал мне: «Знаешь, что было самым важным в те дни? Твой приход. Твоё молчание. Все что-то говорили, советовали, утешали. А ты просто был. И это дало мне право просто быть — не пытаться казаться сильным, не благодарить за поддержку, не делать вид, что всё нормально. Просто быть тем, кто я есть — раздавленным, пустым, мёртвым внутри».
Я запомнил это навсегда.
Иногда самое эмпатичное, что можно сделать, — это просто прийти и молчать.
Коллективная травма
Но травма бывает не только личной. Бывает общей. Когда боль разделяют миллионы.
Пандемия. Войны. Теракты. Катастрофы. В такие моменты эмпатия приобретает новые формы.
Исследования показывают: после крупных трагедий люди становятся добрее друг к другу. Растёт количество волонтёров, пожертвований, просто готовности помочь незнакомцу.
Но есть и обратная сторона. Коллективная травма может разделять. Свои и чужие. Достойные скорби и недостойные. Те, чья боль важна, и те, чья боль не считается.
Это самое страшное, что происходит с эмпатией в эпоху травмы. Когда мы начинаем делить людей на категории и решать, кто заслуживает сочувствия, а кто нет.
Эмпатия не должна иметь границ. Но в реальности — имеет. И это наша общая рана.
Как мы научились поддерживать
Я пишу эту главу и думаю: а чему мы действительно научились за эти годы?
Наверное, главное — мы научились не бояться чужой боли.
Раньше, когда случалось горе, мы часто отворачивались. Потому что страшно. Потому что непонятно, что делать. Потому что «а вдруг я скажу не то».
Сейчас — мы идём. Звоним. Пишем. Приносим еду. Сидим в чатах до трёх ночи. Собираем деньги. Ищем пропавших. Помогаем незнакомым.
Мы стали менее эмпатичными в интернете (помните главу про усталость от алгоритмов?), но стали более эмпатичными в реальной боли. Парадокс.
Может быть, травма сделала нас человечнее. Может быть, мы просто вспомнили то, что знали всегда: друг без друга мы не выживем.
Упражнение на трудный разговор
Я не буду предлагать вам лёгких упражнений. Эта тема не для лёгкости.
Но я предлагаю запомнить несколько простых фраз, которые работают, когда вы не знаете, что сказать человеку в горе.
«Я не знаю, что сказать. Но я здесь».
Честное признание своего бессилия часто работает лучше, чем фальшивые утешения.
«Расскажи мне о нём/ней».
Когда человек готов говорить, ему важно, чтобы о его близком помнили. Не о трагедии, а о жизни.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.




