Наследие ятудханов. Чуждый аспект

Глава 1

— Изыди, Дьябло, — пробормотала я сонно, шевельнув ногой. Язык кота не оставлял в покое моё бедро. Совсем охренела пушистая тварь. Когти оцарапали колено и скользнули вниз, к лодыжке.

Я вздрогнула и широко открыла глаза, окончательно просыпаясь. Монотонное шуршание, во сне принимаемое за шорох вентиляторов, стало глуше. Я бы даже сказала — на грани слышимости. И напоминало оно вовсе не компьютерный вентилятор, а скорее шорох пергаментной бумаги или каких-то гигантских крыльев — и доносился будто издалека. Компьютер выключен, напомнила я себе, именно по причине издаваемых им ночью звуков.

— Дьябло? — с надеждой позвала я, поведя ногой туда-сюда. Я смотрела прямо перед собой в темноту, о которой говорят «хоть глаз выколи».

— Ай! — отдёрнулась я, задев что-то невесомое, но материальное. Тело моментально наполнилось вибрирующей теплотой. Я судорожно поджала ноги, продолжая ощущать, как волнами разливается по телу, медленно угасая, приятное тепло. Что за чертовщина?! Темно-то как… Я зашарила в поисках телефона.

Рука окунулась в субстанцию прежде, чем я успела остановить движение. Тихо взвизгнув, я отдёрнулась, получив новый «заряд». Он окутал, прошёл насквозь, поселив истому в нижней части тела и ужас в сердце. Чувство не принадлежало мне.

Я замерла, сквозь стук крови в ушах вслушиваясь в тихий шелест, который не должен был присутствовать в комнате. Мне показалось, что звук доносится откуда-то от изножья — и будто сверху.

— Это кто? — мой хриплый шёпот нереально отчётливо прокатился по спальне.

Звук голоса должен был взбодрить, прервать ночной кошмар, но эффект оказался противоположным. Как будто я была не в крошечной комнате, а в гулкой пещере. Не видя ничего перед собой, я всё же смогла почувствовать, как источник шороха покидает изножье.

Так, подруга… это либо такой реальный кошмар, либо крыша поехала,— испуганно мелькнула мысль.

В инстинктивном движении я вскинула руки, загораживаясь от чего-то огромного и нависшего, и зажмурилась, хотя не видно было ни зги. Руки встретили слабое сопротивление — но тут же прошли насквозь. Сгустившийся воздух ответно облапил немедленно покрывшееся испариной тело.

Да. Что бы ни атаковало меня, эта штука вызывала сексуальное возбуждение.

Заточенный в липкую ловушку мозг испуганно фиксировал, как тело податливо выгибается вслед за обнимающими плотную тьму руками, отделённое от воли непреодолимой стеной. Шелест стал громче. К нему добавился ещё один звук… клёкот? Ритмичное тихое клацанье доносилось отовсюду, усугубляя эффект «пещеры». Уж лучше бы мне полностью погрузиться в эротический кошмарный сон, чем так. Похоже на операцию без анестезии.

Словно в ответ на мои мысли, напор усилился. Всё окунулось в похотливый омут. С ужасом я поняла, что уже по собственному желанию обнимаю навалившуюся густую темноту. Блаженное тепло проникло в каждую пору дрожащего вожделением тела, находя кратчайший путь. И сознание капитулировало.

Он ласкал, целовал, засасывал. Он остался единственной важной вещью, светлой отрадой, оконцем в окружающей тьме. Стёрлись границы человеческого тела и ласковой темноты — словно объятия самого желанного мужчины на свете. Этому не было конца.

Женская фигура металась по кровати в заведомо проигранной схватке с материализовавшейся темнотой. Кульминация наступила неожиданно. Горячая волна прокатилась по телу. Я растворилась в крепко обнимающей меня тьме.

Часто дыша, я неподвижно вглядывалась в темноту, ощущая, как он выпивает меня, но не в силах ничего сделать. Дыхание существа обдало ветерком влажное тело. Не может быть. Я нелепо взмахнула руками, пытаясь нащупать атаковавшее существо, но рука опять прошла сквозь сгустившийся воздух, не встретив настоящего сопротивления.

На меня напал инкуб.

— Покажись, тварь, — тихо позвала я. Ну зачем я это сделала…

Там, где должна была находиться, по моим предположениям, голова существа — если он имел такую часть тела, — вспыхнули две яркие чёрточки. Одно дело, когда вам снятся эротические сны, и совсем другое — когда всё оказывается правдой. Я думала, что давно вышла из того возраста, когда боишься монстров под кроватью. Как же я ошибалась. Глаза были живые и смотрели прямо в мои. Рой леденящих мурашек пронёсся по коже.

— Я убью тебя, — шёпотом пообещала я пылающим щелям.

Разве можно монстрам раздавать подобные обещания? Однако он не стал предпринимать ответных действий. В следующий миг частично материализовавшийся монстр отпрянул назад, соскальзывая с меня своим безграничным телом, — вызвав этим движением повторный всплеск острого эротического наслаждения — и растворился в ночи.

Не знаю, какую часть моей жизни унёс монстр, но возвращение в «холодный» мир оказалось мучительным, так что я, кажется, даже на короткое время потеряла сознание. Вновь открыв глаза, обнаружила за окном серый рассвет.

* * *

Спустя два часа я задумчиво помешивала ложечкой в кофейной чашке, в сотый раз прокручивая события ночи. Нижнюю часть живота снова дёрнуло от одновременно кошмарного и сладкого воспоминания. Реальность или сон?

Теперь, когда за окном светило солнце, я засомневалась. И вот что странно. Разве полагается после посещения демона похоти ощущать прилив жизненных сил? Ну, может, с приливом я и перегибаю, но физиологической опустошённости не ощущалось точно.

Чёрный кот заискивающе потёрся о ногу и жалобно мяукнул, намекая на бутерброд с ветчиной. Пытаясь привлечь моё внимание, он запрыгнул на колени и нагло потянулся к вожделенному куску. То, что он сожрал недельный запас корма в кладовке, совершенно не мешало ему.

— Кыш, Дьябло, — смахнула я кота и поднялась, чтобы закончить последние приготовления к экспедиции.

Кот не мой, да и в этой квартире я живу лишь во время командировок. Подруга попросила присмотреть за котом, пока сама в отъезде. Поскольку я всё равно в Петербурге, то пусть котяра поживёт у меня.

Поэтому я сильно озаботилась, не обнаружив кота сегодня утром. После продолжительных поисков я наконец услышала приглушённое «мяу» откуда-то из недр кладовки. Испуганный мурзик сидел на самой верхней полке. Видимо, прошмыгнул сквозь приоткрытую дверь — и та захлопнулась. Но страх не помешал дураку сожрать все запасы. Теперь придётся ехать ещё и в магазин.

Телефон разразился энергичной мелодией.

— Алё…

— Приветики. Как жизнь молодая? Как котяра? Если сожрал все консервы, то сухой корм я закинула в кладовку… — торопливо заговорила она.

— Нету больше в кладовке никакого корму, — вздохнула я. — А котяра обожрался. Привет.

— И… что? Издох? — ужаснулись на той стороне.

— Увы. Дрыхнет, — прыснула я со смеху. — А ко мне приходил инкуб.

— Слушай… — озабоченно проговорила Тарья. — У меня не больше трёх минут до конференции. Даже не знаю, зачем вообще звоню… Наверно, всё от нервов, — порывисто вздохнула она. — Давай потом расскажешь, ладно? Только не обижайся.

— Ладно-ладно. Удачи тебе на конференции.

— Подожди-ка… Мы прилетаем через пять дней. А точно инкуб? Не шутишь?

— Какие уж шутки, — вздохнула я.

— Немедленно отправляйся в клуб и найди себе мужика. Любого привлекательного! Используй его так, чтоб ни сесть ни встать!

— Ты что? – ужаснулась я.

— Если не сделаешь этого, то он заявится снова. Стопроцентно.

— Я не могу так.

— Очень напрасно, — мрачно вздохнула Тарья. — Ладно, увидимся скоро. Чмоки-чмоки…

Я плюхнулась на потёртый кожаный диван и тяжко задумалась. Странные ощущения. Всё утро попеременно меня то бросало в пучину ледяного страха, то блаженное тепло растекалось по телу.

Непременно сделать зарисовки, пока не забылись эмоции,— отрешённо подумала я.

Внезапно меня пробрала тоска. А может, всё к чёрту — и вернуться домой?Сколько можно так самореализовываться? Вот же, довела себя… Мысль Тарьи всплыла в памяти и поразила. Неужели он и правда может снова напасть? Совсем не хотелось зависнуть в какой—то чертовщине. Говорят, это вызывает зависимость.

Потом мысли свернули в другую сторону. Предложение Тарьи сходить в клуб даже рассмешило. Хотя, если честно, с Владом последние годы мы и правда живём по инерции. Интересы давно разошлись. Он — в бесконечных командировках по бизнесу. Ну, не спорю, он хороший отец, о детях никогда не забывает. Только дети для него давно на первом месте. Вроде бы это должно радовать, но всё равно что-то не складывается. Временами ощущаю себя винтиком в чьей-то хорошо продуманной системе. Я успокаиваю себя тем, что так живут многие. Да и дети почти взрослые.

В сумасшедшем ритме я работаю уже два года — с тех пор, как согласилась вести проекты для иностранных инвесторов. Надо признаться, работа в игровой студии погрузила меня в ту самую нирвану, о которой я и не мечтала, пока работала «на себя». Открылись новые горизонты. Вопрос только в том, как я сумею этим воспользоваться.

Суммарно шесть лет я работаю в калининградском филиале студии — там нас всего трое: Арк, Глеб и я. Главный офис находится здесь, в Санкт-Петербурге. К счастью, у меня здесь есть небольшая квартира, так что по гостиницам мотаться не приходится.

Напоминание в телефоне коротко пискнуло, выдернув из размышлений. Я взглянула на часы и вскочила. До сих пор не могу привыкнуть, что здесь приходится выезжать за два часа, чтобы куда-то успеть. И ещё нужно заехать в главный офис за строительной каской.

Я бросилась собирать вещи.

Глава 2

В небе уже зажглись бледные звёзды, когда за моей спиной наконец захлопнулась дверь квартиры. День вымотал так, что сил хватило лишь на то, чтобы на ходу дожевать утренний бутерброд и сразу отправиться в душ.

Завтра предстоял ранний подъём. Пообещав себе, что это последняя командировка — потом отпуск, — я обняла подушечного барана и почти мгновенно провалилась в сон, продлившийся до писка будильника. В ту ночь инкуб так и не появился.

Зато в пять утра я вскочила на ноги неожиданно бодрой, будто кто-то внутри меня щёлкнул тумблером. Сегодняшний день должен был стать вишенкой на торте этой бесконечной рабочей недели. Кульминацией командировки. После него — домой.

Ещё вчера, получая в главном офисе строительную каску, я поймала себя на мысли, что вся эта затея звучит слегка безумно. Но именно это в ней и подкупало. Идея спуститься в катакомбы Петербурга родилась у нас с Арком почти шутя. Формально — чтобы «поймать вдохновение» для нового проекта. На деле же это было больше похоже на авантюру, в которую я неожиданно для самой себя согласилась ввязаться.

Да, я работаю художником в игровой индустрии, и вдохновение для меня — такой же рабочий инструмент, как калькулятор для бухгалтера или скальпель для хирурга. Проблема в том, что по контракту этот «инструмент» должен был сработать строго по расписанию: первый эскиз нужно сдать заказчику уже через неделю. Как будто вдохновение подчиняется дедлайнам.

Попасть в эту вылазку мне удалось только благодаря Арку — моему начальнику и по совместительству акционеру студии. Именно он свёл меня со Сталком — известным питерским диггером, под руководством которого мне предстояло спуститься в подземелья навстречу приключениям.

Подземелья располагались на территории бывшей военной части. Часть построек уже успели растащить по кирпичику дачники, а ещё раньше здесь находился старинный завод. Получилась причудливая смесь эпох: советские бетонные коробки соседствовали с вкраплениями старых краснокирпичных зданий. С одной стороны полуразрушенные строения упирались в пустырь, с другой — в полувековой сосновый бор. И пустырь, и лес местные жители давно облюбовали для прогулок.

Я направилась в сторону пустыря. Этот заброшенный участок густо зарос чертополохом и полынью почти в человеческий рост. Раздвинув колючие стебли, я вдруг увидела бетонную лестницу, нелепо сохранившуюся посреди поля. Она покачивалась на ржавой арматуре и словно вела в эпоху, которой больше не существовало.

Поблизости не было ни одного здания, к которому она могла бы относиться, но я знала, что где-то рядом находится лаз под землю. Я начала внимательно осматривать округу, сверяя увиденное с описанием, и вскоре заметила его.

Вросшее в землю бетонное отверстие было прикрыто наспех прикрученной ржавой арматурной решёткой — то ли чтобы случайные прохожие не провалились внутрь, то ли чтобы сдержать излишне любопытных. Яма, точнее узкая шахта, уходила вертикально вниз, растворяясь в кромешной темноте. Странно было осознавать, что прямо под ногами разверзлась такая огромная пустота. Она отзывалась внутри неприятной вибрацией где-то под рёбрами. Я присела на бетонную ступеньку и стала ждать остальных.

О подземелье ходили странные слухи — не среди обычных людей, а среди тех, кто называет себя исследователями настоящего прошлого. Сталк был как раз из таких. Говорили, что сеть тоннелей, созданная в прошлом веке, где-то в глубине соединяется с куда более древними ходами.

Подземные пространства волновали меня с самого детства. Это было не просто чувство страха — скорее сложное, тягучее притяжение. Если совсем честно, меня всегда необъяснимо тянуло туда.

В девять лет я однажды ушла в карстовую пещеру и, разумеется, заблудилась. Тогда мне повезло: я нащупала вверху узкую расщелину, по которой, цепляясь за шершавые выступы, выбралась наружу. Об этом случае я никому не рассказывала. С тех пор появилась осторожность. Но тяга к пещерам никуда не делась. Они продолжали притягивать меня с той же упрямой силой.

Я обернулась и медленно скользнула взглядом вверх по ступеням. В многочисленные трещины запустил щупальца жёлтый лишайник, пучки сухой травы цеплялись за крошащийся бетон. Проржавевшая арматура доверия не вызвала. Удивительно, что эта конструкция до сих пор не рассыпалась.

Моего слуха коснулся тихий шорох. Он доносился из-под нижней ступени. Я замерла, прислушиваясь. Возможно, там возился зверёк или крупное насекомое. Я осторожно раздвинула заросли ногой, но ничего не увидела. Шорох не исчез — напротив, в нём проступило что-то похожее на невнятный шёпот.

Вдалеке взревел двигатель автомобиля, выдернув меня из оцепенения. Я тряхнула головой и снова посмотрела на лестницу. И тут наверху что-то блеснуло. Я прищурилась. На верхней ступени лежал предмет, поймавший луч восходящего солнца. Смартфон.

Издалека трудно было разобрать детали, но мысль о том, что кто-то мог его потерять, подтолкнула меня к лестнице. Если она выдержала чей-то вес, выдержит и мой. Я осторожно начала подниматься. На пятой ступени зияла дыра. Я ступила на голую арматуру и потянулась к находке. Теперь стало видно: телефон точь-в-точь как мой. Тот же цвет, тот же чехол.

Арматура под ногой скрипнула и качнулась. Я резко отпрянула, едва удержав равновесие. Несколько секунд стояла, глядя на лежащий сверху телефон, а потом медленно спустилась вниз. Только оказавшись обеими ногами на земле, я выдохнула. Шёпот, из-за которого я вообще заметила этот блеск, исчез. Будто его и не было.

Из-за зарослей донеслось неровное тарахтение двигателя. Потрёпанный жёлтый микроавтобус остановился рядом с моим голубым «румстером». Раздолбанная колея подходила почти вплотную к бетонной лестнице, но заросли скрывали меня от прибывших. Из автобуса выбрались трое — два парня и девушка. Я раздвинула траву и вышла им навстречу. Они сразу повернули головы в мою сторону.

— Сталк, — представился самый старший, протягивая руку. — Давно ждёшь?

До этого мы общались только в мессенджере. Вживую Сталк оказался высоким темноволосым мужчиной лет тридцати пяти, с живым внимательным взглядом.

— Армин, — ответила я на рукопожатие, мельком взглянув на его спутников, показавшихся мне совсем молодыми. — Всё в порядке…

Обменявшись короткими приветствиями, мы направились к лазу, снова продираясь сквозь колючки. Небольшая компания из четырёх человек остановилась у наполовину скрытого в траве отверстия. Из-под решётки ощутимо тянуло сыростью. Я невольно отступила на шаг и поймала внимательный взгляд Сталка.

— Зачем тебе туда? — спросил он неожиданно.

Остальные тоже смотрели на меня выжидающе. Вопрос прозвучал так, будто мне предстояло оправдаться.

— Понимаю, это выглядит странно, — сказала я. — Я художник. Мне нужно увидеть это место… изнутри.

Сталк понимающе хмыкнул.

— Смотреть там особо не на что. Зато руки понадобятся крепкие — спуск по скобам.

— Справлюсь.

— Ладно. Ты взрослый человек — тебе решать, где сдохнуть. Если что, я предупредил.

Не понимая, это шутит он так или нет, я не нашла ничего лучшего, как промолчать и только кивнула.

— Это вентиляционное отверстие, — пояснил главарь диггеров. — Основной вход засыпан, чтобы туда не лазили такие, как мы, — хохотнул он. — Узковато, но пролезть можно, — взгляд его на мгновение задержался на моих затянутых в джинсы бёдрах, — у нас тут двое довольно широкой комплекции, правда в разных местах, так что первыми полезут маленькие, а следом большие. Напоминаю: подземелья не любят громких звуков.

— А как подать сигнал, если заблудился?

— По обстоятельствам, — отозвался Сталк. — Мобильники под землёй не работают, о них забудь. Можно посигналить фонариком, но это может не сработать. Надеюсь, в рюкзаках у вас имеется всё, о чём я просил, — подвёл он итог, оглядывая всех нас. Все дружно закивали.

Аккумуляторной болгаркой парни срезали ржавые болты. Когда решётку сняли, стало видно, что вниз уходит лестница из вмурованных в бетон скоб. По обрывкам реплик я поняла, что остальных зовут Тролль и Гайл. Ясно, что это вымышленные имена. Впрочем, Сталк тоже не был Сталком.

Сталк ещё раз посмотрел на меня.

— Передумала?

— Нет. Просто пытаюсь понять, как мы по этому спустимся.

— Делай как мы, — уже спокойнее ответил он. — И главное — не отставай от группы. Под землёй это правило номер один.

Они один за другим скрылись в шахте, и мне не оставалось ничего, кроме как лезть следом. Металлические скобы, вмурованные в бетон, выглядели сомнительно, но вроде как держали.

Если начнём падать, то хотя бы приземлюсь на кого-то из них,— мрачно мелькнуло в голове. Вслух я, разумеется, ничего не сказала.

В темноте вспыхнули налобные фонарики. Шахта наполнилась дрожащими пятнами света. Светлый прямоугольник входа над головой быстро уменьшался, превращаясь в далёкое оконце. Руки начали уставать.

Сталк, спускавшийся передо мной, наконец спрыгнул вниз. Я тоже разжала пальцы и ощутила под ногами твёрдый, грязный пол. Остальные уже стояли внизу. Я огляделась, потирая ноющие ладони. На полу валялись кучи мусора.

— Вход замуровали пару лет назад, — негромко пояснил Сталк. — Мы спустимся ниже, куда не ступала нога бомжа.

Некоторое время мы шли, продавливая ногами рыхлый ковёр из хлама. Диггеры двигались уверенно, будто шли по знакомому маршруту. Я заставила себя перестать замечать, по чему именно ступаю. Стены квадратного коридора были покрыты плесенью. Густой, тяжёлый запах сырости висел в воздухе. Свет фонариков казался мёртвым, тени дёргано метались по бетону. Я сосредоточилась на одном — не отстать.

Вскоре мы вышли к бетонной лестнице, ведущей на нижние этажи. Будь она металлической, здесь давно зияла бы дыра. Охотники за металлом вынесли всё что только можно. Огрызки вырезанной арматуры торчали из стен, как ржавые кости. По коротким репликам я поняла, что они бывали здесь раньше. Продвигаясь по тоннелю, кто-то из них оставлял на стене метки мелом. Я давно потеряла всякое чувство направления, и это начинало пугать по-настоящему.

Темп они взяли хороший. Я быстро запыхалась и плелась в хвосте, чувствуя себя лишней. Никто не собирался устраивать мне экскурсию — мне просто позволили идти с ними. Внезапно Сталк резко остановился. Остальные замерли следом. Коридор упёрся в глухую стену.

— Гайл, — коротко бросил Сталк, не оборачиваясь.

Гайл, шедшая сразу за ним, шагнула вперёд и положила ладони на стену.

— Здесь, — сказала она тихо, медленно проводя руками по бетону.

В темноте звонко капала вода.

Тролль подошёл с ломиком и начал простукивать стену. Звук выходил глухим. Посыпалась штукатурка, и в прорехах показался красный кирпич.

— Что там? — не удержалась я.

— Сейчас узнаем, — ответил Сталк.

Кладка выглядела небрежной. Удары ломика гулко разносились по коридору. Один из кирпичей с шорохом подался внутрь.

— Разбираем, — скомандовал Сталк.

Я натянула перчатки и тоже принялась расшатывать кирпичи. Раствор крошился под пальцами. Вскоре в стене появилось отверстие. Из него пахнуло иначе — резче, глубже, чем в бетонном коридоре.

Когда проём стал достаточно широким, Сталк посветил внутрь фонариком.

— Хватит, — сказал он. — На обратном пути заложим.

Его глаза сфокусировались на мне.

— Об этом лучше не рассказывать.

— Не собираюсь, — ответила я.

Остальные коротко взглянули в мою сторону. Я остро почувствовала себя чужой.

— Мне это нужно для работы, — добавила я тише. — Никому ни слова.

Сталк кивнул. Мы по очереди протиснулись в пролом и оказались по другую сторону кирпичной стены. Здесь всё выглядело иначе. Бетон закончился — начался известняк. Аккуратно сложенная арка из бутового камня уходила в темноту. Было заметно сырее: на потолке и полу поблёскивали известковые наросты, тянущиеся друг к другу тонкими белыми иглами. Вода тихо поблёскивала в лучах фонариков, но плесени почти не было.

Коридор шёл под уклон. Вскоре мы вышли к месту, где пол оказался затоплен. Отсюда вправо и влево уходили два относительно сухих ответвления. Диггеры, не сговариваясь, свернули в левое, и я последовала за ними.

Мусор исчез. Коридор петлял, и от этого становилось не по себе. Я старалась не думать о том, что может происходить наверху. К примеру, что может пойти дождь...

— Поворачиваем назад, — сказал Сталк спустя какое-то время. — Здесь пока пусто. В следующий раз пойдём дальше.

— А что должно быть в том конце тоннеля? — спросила я.

— Свет в конце тоннеля, — хохотнул Тролль, и кудахчущее эхо пронеслось по коридору.

Сталк бросил на него недовольный взгляд.

— Эти ходы могут соединяться с более древними. По крайней мере, мы так думаем. За углом посуше — передохнём и назад.

Гайл подошла к Сталку и что-то тихо сказала ему на ухо, косо взглянув в мою сторону. Я сделала вид, что ничего не заметила.

— Почему мы не можем дойти до конца сегодня? — спросила я, когда она отошла.

— В старых тоннелях может быть что угодно. Да и времени мы провели здесь достаточно.

— Сколько?

— Шесть часов.

Я уставилась на него.

— Не может быть.

Он пожал плечами.

— Под землёй ощущение времени ведёт себя странно. Мы полагаем, что разгадка кроется именно в этих ходах.

От этих слов по спине пробежал холодок.

— А вы не боитесь встретить здесь что-то похуже ускоренного хода времени?

— Такой риск всегда есть.

Я придвинулась к нему ближе.

— Что сказала Гайл?

Сталк помедлил.

— Что зря я взял тебя с собой.

— Почему?

— Говорит, в тебе есть… странность. И это навлечёт на нас беду.

Я отшатнулась.

— Это она серьёзно?

— У тех, кто часто спускается под землю, обостряется чутьё, — нехотя пояснил он. — У Гайл особенно. Иногда она помогает нам избегать неприятностей.

— То есть подземелья сводят с ума?

Он неопределённо пожал плечами.

— Подземелья затягивают, — сказал он и сделал глоток из бутылки. — Раз начав, трудно остановиться.

— О господи…

— Я предупреждал, — тихо добавил Сталк. — Не стоило тебе сюда лезть.

Вскоре мы двинулись обратно, ориентируясь по оставленным мелом стрелкам, так что заблудиться не должны были бы. Я плелась в хвосте. Коридор снова вильнул, и группа скрылась за поворотом. Я осталась одна со своим фонариком.

Паника накрыла мгновенно. Усилием воли я заставила себя не сорваться с места, вспомнив слова Сталка: под землёй нельзя терять голову. Из-за поворота ещё доносились голоса и мелькало свечение. Я бросила взгляд на грубо начерченную стрелку на стене. Всё верно.

Оттолкнувшись от сырого камня, я шагнула вперёд — и тут же споткнулась. Взгляд упал вниз: я наступила на собственные шнурки. Я присела, торопливо их завязывая. Темнота за спиной давила почти физически. Хотелось обернуться и посветить туда фонариком, но я знала — это ничего не даст. Свет всё равно утонет в чернильной глубине. Когда я наконец выпрямилась и свернула за угол, то удивлённо замерла.

Здесь было пусто.

Коридор расширялся, образуя что-то вроде небольшой комнаты с тремя выходами. Промозглая тишина стояла гулко и тяжело. Я пыталась вспомнить, проходили ли мы через это место, и с ужасом поняла, что ни черта не помню. Стены комнаты зеленовато светились.