Два брата и я в Институте чар и зеркал

Нас было трое: я и они.

Кто именно «они», ответить я бы не сумела — могла лишь остро ощущать этот момент.

Мужские руки держали мое тело. Одна пара властно прижимала спиной к себе, умело дразня мою грудь так, что соски уже предательски отзывались. Вторая — жадно скользила по бедрам, подбираясь все ближе к лону, уже жаждущему прикосновений.

Горячее дыхание обжигало с обеих сторон, и у меня не было сил сопротивляться. И когда палец одного из мужчин проник прямо в мою влажную щелку, я не смогла воспрепятствовать, только охнула от долгожданного предчувствия разрядки.

...Картинка исчезла так же внезапно, как и возникла, растворившись в хаосе. Перед глазами снова замелькали кадры неясных действий. Сцены ярко вспыхивали, но тут же угасали. Задыхаясь, я лихорадочно вглядывалась в эти фрагменты, чтобы понять хоть что-нибудь.

Остались сладкая слабость и странное чувство правильности. Я не рассмотрела лиц, но знала одно: их было двое, а я одна.

— Адель...

Я попыталась пошевелиться, но безуспешно: теперь вместо двух пар рук тело словно сковала тонкая пленка. Эта склизкая масса плотно облегала и обволакивала. Даже шевельнуться было невозможно — засасывающие мокрые сети удерживали, цепляясь за клеточки кожи.

Глаза открыть получилось, но обстановка виделась смазанным пятном. Как будто я силилась разглядеть окружающее пространство сквозь полиэтилен.

Свет мерцал на поверхности, отражая все подряд и ничего одновременно. В отдельных бликах мелькали контуры однокурсников, их растерянные лица и смешанные эмоции — страх, любопытство, удивление. Каждое отражение казалось искаженным: сам мир играючи шутил надо мной.

Тело покачивалось на легких волнах, оставаясь при этом на одном месте. Бесстрастное движение вперед и назад, снова и снова.

Спустя миг эта обманчивая безмятежность улетучилась. На смену ей пришли голоса, становящиеся громче и громче. Прислушавшись, я смогла распознать одно-единственное слово. Оно пробилось сквозь гул, узнаваемое и смутно знакомое:

— Адель...

Это слово повторялось рефреном, к нему добавились другие, тоже казавшиеся едва уловимо привычными:

— Адель... Ее точно так зовут? Я еще не всех запомнила...

— Да, так...

Некто коснулся моего плеча, каким-то образом пробравшись сквозь эту густую пелену, окутавшую мое тело.

— Литвинова, алло, гараж!

— Блин, да что с ней?

Голос звучали все отчетливее, однако им никак не удавалось вытолкнуть меня из этого состояния полусна-полубреда.

Еще один голос присоединился к первому:

— Адель, ты слышишь?

Стало ясно: это не абстрактные звуки, а вполне реальные голоса. Постепенно выплывая из глубокого забытья, я вдруг уловила, что зовут меня.

Одногруппники столпились тесным кольцом и испуганно вглядывались в мое лицо, стараясь понять, в порядке я или нет.

— Ну даешь, — с заметным облегчением выдохнула Таисия. — Мы уж думали, все, хана тебе.

Хана? Я с трудом вспомнила смысл этого слова. Да и вообще пока еле-еле осознавала действительность.

— Ты как? — осторожно спросил кто-то из толпы.

— Да вроде норм, — неуверенно выдавила из себя я, хотя нормальным мое состояние можно было назвать с большой натяжкой.

Во мне все содрогалось от напряжения, конечности дрожали, а голова гудела. Я попыталась сконцентрироваться, припоминая произошедшее, но кусочки не спешили собираться в цельную картину.

Но тело все еще горело, будто не знало, что все закончилось. Я судорожно сжала бедра, чувствуя липкую влажность, и сердце ухнуло вниз. Боже, что со мной?

Я же... девственница. Я ни разу никого по-настоящему не целовала. А тут — двое мужчин, сразу двое, и я... хотела этого. Очень.

Я не могла списать это на фантазию. Слишком явственно ощущались пальцы, дыхание, жар их тел. Как после такого убедить себя, что это была всего лишь иллюзия?

Меня затошнило от стыда. На уме вертелось одно: шлюшка. Но вместе с этим накрыло жгучее воспоминание касаний их рук. И внутри стало только горячее.

— А что случилось? — обвела я взглядом присутствующих.

— Ты затряслась, было жутко, — затараторила все та же Тая. — Мы так испугались. Но сделать ничего не успели, ты пришла в себя.

Я рискнула подняться, опираясь ладонями о пол. Но ноги казались ватными, набравшими в себя свинца. Комната кружилась, наклоняясь то вправо, то влево, а перед глазами плясали разноцветные пятна. Низ живота пульсировал.

— Что-то встать не выходит, — неловко пробормотала я, хватаясь за край стола. — Так что посижу пока тут.

Ребята переглянулись, а Тая поспешно бросилась на помощь, поддерживая меня за плечи.

Тут дверь отворилась, и появилась наша преподавательница по практике зеркальных перемещений Елена Алексеевна Васильева.

— Так я и знала, — театрально всплеснула она руками. — Ни на минуту одних оставить нельзя. Что с Литвиновой?

В аудитории повисло молчание. Видать, никто не хотел брать на себя ответственность и докладывать преподу о моем провале. Что ж, пришлось делать это самой.

— Я, видимо, потеряла сознание, — виновато призналась я.

Упражнение называлось «Зеркальный импульс». Его суть заключалась в том, чтобы отправить свой разум в портал при помощи зеркала и удерживать его там определенное время.

Зеркало отражало каждое чувство, обостряло восприятие телесных и эмоциональных реакций, заставляя замечать то, что обычно скрыто в глубине. Так мы учились контролировать и направлять внутреннее возбуждение так же, как и магическую энергию. Но что-то пошло не так.

— Опиши все по порядку, — строго приказала мне Васильева.

Я откашлялась. Однокурсники притихли.

— Я начала упражнение стандартно: очистила сознание, сосредоточилась на зеркале и произнесла заклинание, — старательно стала я перечислять все, что произошло. — Разум плавно вошел в портал, возникло состояние свободного полета, — я замолчала, подбирая слова для описания случившегося со мной пару минут назад.

Преподша кивнула, призывая продолжать.

— Затем началась неразбериха, — я сделала вид, что напрягла память. — Я видела какие-то лица, события... пейзажи. Сложно выделить что-то.

Я была готова провалиться сквозь землю, но не описывать, какую именно наблюдала сцену. И даже поучаствовала в ней. Лицо пылало, на него точно вылили кипяток. Сначала щеки, потом лоб, уши — жар расползался пятнами. Что я могла сказать: что вообразила себя в объятиях двух непонятных фигур и чуть ли кончила от ощущений — настолько они были реальными?

Глава 2. Река прошлого

В кабинете повисла тишина, и только покашливания и дыхание одногруппников напоминали о действительности. Я попыталась собраться, но тело все еще дрожало, а память о виденном словно отказывалась становиться ясной — или я просто не хотела делать ее реальнее.

— Дальше, — сухо бросила Елена Алексеевна.

— А потом тело сковала невидимая липкая сила. Каждое движение давалось с трудом, пространство вокруг меня сопротивлялось, — я поежилась, а кто-то рядом нервно хохотнул.

Елена Алексеевна нахмурилась, пристально смотря на меня поверх очков, и жестом попросила продолжать.

— Было трудно сфокусироваться, — проговорила я. — Мир выглядел как сквозь грязную линзу, мутно и расплывчато. Я находилась в каком-то подвешенном положении: тело качалось, но оставалось неподвижным.

— И больше ничего? — с сомнением уточнила Васильева. — Никаких конкретных лиц, например?

Я отрицательно покачала головой, не поднимая глаз — не только от стыда, но и потому, что за эти первые несколько дней учебы ни у кого не было ничего подобного. Молчание затянулось, пока его не прервала Елена Алексеевна:

— Ваше сознание застряло в промежуточном состоянии, потеряв связь с физическим телом. Вы попали в реку прошлого. Надеюсь, помните о такой?

— Да, конечно, — выпалила я чересчур быстро, чуть ли не перебив.

И как я сразу не поняла. И как можно было не помнить? Мы же только что разбирали реку на лекции и семинаре. Рассматривали во всех подробностях ее уровни и слои — от верхних течений с размытыми образами и чувствами до темных глубин, где память о прошлых жизнях становилась вязкой субстанцией, способной затянуть и не отпустить уже никогда.

Одногруппники начали переглядываться между собой — видимо, тоже припоминая пройденный материал. Нас учили, что эта река протекала через миры, сохраняя и отражая память всех живых существ. Погружение в нее позволяло припомнить забытое, вытащить из себя давно похороненное: детские страхи, старые обиды, сцены из жизней — даже предыдущих.

Осознанно пользоваться всеми преимуществами реки выходило только у продвинутых магов. Некоторые умели в ней буквально плавать — выбирали нужный момент и выныривали из прошлого с точными знаниями.

Я же была первокурсницей, которая едва выстраивала защиту при вхождении в медитативное состояние. Мой опыт общения с рекой ограничивался сухой теорией. До сегодняшнего дня...

— Не зря я всегда предупреждала о важности предварительного этапа: наверняка поторопились. В следующий раз будьте внимательнее. Идите отдыхать, а группа продолжит занятие.

Я еле добралась до вожделенной сейчас комнаты для релакса. Ноги путались, как и мысли. Все представлялось ирреальным, не до конца настоящим. Как будто я все еще была в реке — или, скорее, теперь она текла где-то внутри меня.

Хорошо, что в корпусе были специальные кабины для расслабления. Не стандартные комнаты с потертыми диванами — а индивидуальные капсулы с мягким светом, стабилизирующим поле сознания. А еще тихим шорохом магических волн, от которого и самая тревожная голова переставала гудеть.

Я плюхнулась в кресло-папасан, завернулась в плед и уставилась в стеклянный потолок, за которым вяло переливались зелено-синие всполохи — иллюзия ночного неба. Они влияли успокаивающе.

Почти сразу, минут через пять, рядом присела Тая и положила мне руку на плечо.

— Я отпросилась выйти, — пояснила она, не дожидаясь моего вопроса. — Ты все еще дрожишь.

Я пожала плечами, все еще не уверенная в том, что стоит рассказывать об увиденном даже Тае. Я знала ее всего несколько дней — мы познакомились на зачислении, но уже сдружились. Вроде бы она была неплохой девчонкой. Но я пока сомневалась в том, что могу ей доверять. Тем более, что речь шла о настолько неприличных вещах, что у меня кружилась голова от одной только мысли об этом.

— В понедельник же у нас посвящение, — снова заговорила Тая — наверное, чтобы отвлечь меня. — Волнуешься?

— Честно... не знаю, что ждать, — призналась я.

— Я тоже, — мечтательно закатила глаза Таисия. — Хоть бы моим наставником стал симпатичный старшекурсник!

Я усмехнулась — насколько я успела узнать Таю, в этом была вся она: типичная студентка факультета очарования и иллюзий, в отличие от меня.

Подруга упорхнула обратно на пару, а я продолжила приходить в себя. Получалось с переменным успехом: мыслями овладело странное предвкушение, а в нижней части живота появилось тепло — едва заметное, но не дающее покоя. Оно сжималось и разжималось, заставляя сердце биться чаще.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь вернуть контроль над собой, но ощущение чего-то запретного, опасного и возбуждающего, уже было со мной.

Возможно, виной тому была река прошлого. Неясные воспоминания пробудили во мне что-то животное: трусики до сих пор были мокрыми насквозь.

Я вспомнила свой провал, и меня опять обдало волной стыда. Ну как можно было забыть об этой реке и не узнать ее после всей этой вдалбливаемой нам совсем недавно теории?!

Однако кабина для релакса действовала: минут через двадцать меня и вправду отпустило. К тому моменту, как пара у моей группы вроде бы должна была закончиться, я уже практически пришла в норму. Даже белье высохло.

В уме мелькнуло предположение, что я ошиблась, не так интерпретировала видения, а фигуры и прикосновения мне привиделись. В конце концов, у меня не было в этом никакого опыта, так что чего было ожидать?

И все же ошибки не было. Эти касания были слишком явными и реальными. Сердце стучало быстрее, и внизу живота таилось непостижимое тепло.

Правда, порефлексировать мне не дали. Совсем скоро дверь в мою кабину вновь отворилась.

Глава 3. После пар

На пороге ожидаемо оказалась Тая. Пара по межпространственным перемещениям была последней на сегодня. Правда, занятие я с треском провалила, так что радоваться было нечему. Но зато сейчас можно было отправиться домой и переживать о том, что со мной произошло, уже там.

— В принципе, ты ничего не пропустила, — обнадежила меня Таисия. — Так, в очередной раз прошлись по реке. Тебе некоторые завидуют, кстати, что ты лично ощутила все это.

Я поводов для зависти не видела, так что промолчала, стараясь не думать о том, могу ли я уже считать себя падшей девушкой, или пока еще нет.

Мы вышли из Института. Холодный ветер, как всегда, налетел внезапно — резкий, сырой, въедливый. Несмотря на всего-то начало сентября, было довольно прохладно.

Я поежилась и плотнее запахнула бомбер — темно-синий, с эмблемой факультета на рукаве. Нам выдали их на старте учебы, и с тех пор я его и не снимала. И планировала делать так и дальше: зимой куртка наверняка отлично сочеталась с термобельем, а лето в Питере было преимущественно такое дождливое, что бомбер не смотрелся странно.

Институт чар и зеркал располагался в самом центре города: недалеко от вокзала и главного торгового комплекса. Удивительно, но мало кто из жителей знал о том, что в сердце Санкт-Петербурга прячется учебное заведение, посвященное тайнам отражений и магии воздействия на разум. Впрочем, я и сама до недавнего времени об этом понятия не имела — пока родителям не пришло письмо с уведомлением о моем зачислении. Да, прям бумажное.

Они, конечно, подумали, что это чей-то розыгрыш. Потом мама всерьез заподозрила секту. Папа же проверил письмо на просвет, затем вбил в поиск «Институт чар и зеркал», наткнулся на официальный сайт и только удивился, как далеко зашли эти шутники. Я тоже была уверена, что кто-то перечитал или пересмотрел «Гарри Поттера».

Все пошло наперекосяк, когда родители добрались до раздела с учебным планом. Мама, увидев названия вроде «Прикладное обаяние» и «Боевые применения очарования», едва не расплакалась: сказала, что из меня сделают то ли гейшу, то ли профессиональную соблазнительницу. Папа молчал, но по его лицу было видно — мысль о том, что дочь будет учиться «чарам и обольщению», его тоже не радовала.

Но когда родители заметили предметы «Энергодинамика мага и структура тонких тел» и «Этические и правовые аспекты магии», немного успокоились. И чем дальше читали, тем яснее становилось, что даже за легкомысленными наименованиями скрываются фундаментальные научные дисциплины с кучей теории, формул, рисков и требований.

Выяснилось, что в Институте готовят специалистов, способных работать с восприятием, отражениями и — как там было на сайте? — «коррекцией структур реальности».

Окончательно расставить все точки над «и» помог звонок из приемной комиссии. Сотрудник вежливо представился, подробно описал программу, поведал о целях обучения и строгих правилах безопасности, объяснил, что все курсы имеют академический характер и изучаются под контролем преподавателей.

Родители внимательно слушали, морщились, кивали. И согласились. Но, хоть и поняли, что дело серьезное, все равно остались настороженными.

Я понимала родителей. Информация о людях с магическими способностями всегда была очень засекречена, и только недавно об этом заговорили открыто. Поэтому многие ни о чем таком не слышали, особенно старшее поколение. Да и остальные, даже живущие в двух шагах от Института, были в курсе, что где-то рядом есть странное учреждение — вот и все.

Однако государство умело убеждать, когда действительно в этом нуждалось. Магов было ничтожно мало — меньше одного процента населения, если верить статистике. Поэтому за каждого такого человека цеплялись мертвой хваткой — это я позже поняла.

Так я и очутилась в Институте, из которого мы с Таей вывалились, жадно вдыхая пропитанный влагой и запахом мокрого асфальта воздух.

— Может, пойдем куда-нибудь перекусим? — повернулась ко мне Таисия. — Ты как?

Идея еще больше сблизиться с Таей показалась мне удачной. В Институте мне пока многое казалось непонятным — от правил до изучаемого материала, и моральная поддержка лишней не была.

— Давай, — охотно откликнулась я. — Тут недалеко есть моя любимая пиццерия... если ты не против.

Тая против не была. Мы пересекли Лиговский и пошли по направлению к популярному креативному кластеру. Чтобы найти пиццерию, нужно было свернуть во дворы. В это место было не зайти с улицы, если не знать адреса. Но именно это мне и нравилось — иначе было бы не протолкнуться.

Мы завернули в подворотню, и город будто чуть приглушил голос. Шум большого проспекта остался позади, воздух стал разреженнее. Пара шагов — и мы укрылись в крохотном пространстве, наполненном запахом пиццы и кофе.

Не сказать, что тут было модно. Скорее, по-простому, по-домашнему, по-свойски. И на ценах это тоже отразилось — в лучшую для нас сторону, конечно. Тоже магия для центра, если так прикинуть.

— Ну что, отошла от своего обморока на паре? — спросила Тая, рассматривая меню.

Я кивнула, отведя взгляд. Мне все еще было не по себе — от одной только мысли по телу бежали крупные мурашки, а низ живота начинал сладостно ныть. Я предпочитала не размышлять, почему.

— Так а что там было-то? — не отставала одногруппница. — Расскажи, я же никогда не была в реке прошлого!

— Только то, что я на паре рассказала, — отрезала я. Получилось чуть резче, чем планировалось, и я тут же смягчилась. — Правда, Тай, мне и самой не хочется в это опять лезть. Все как в тумане. Обрывки какие-то, лица чужие... И все это не как сон, а как будто ты там была, чувствовала, дышала. При этом нельзя быть уверенной, что это про тебя. И пошевелиться никак.

— Мда, крипово... — задумчиво отозвалась Таисия. — Об этом нас почему-то не предупреждали.

— Смотри, это же те самые... — послышался приглушенный шепот откуда-то позади. Видимо, вычислили нас по форменным бомберам Института чар и зеркал. За несколько дней учебы я привыкла к этим перешептываниям, но почему-то стало неприятно.

Для жителей, чуть-чуть знающих о магии и тематических институтах, мы были не просто студентами, а персонажами какой-то чужой, немного пугающей реальности, которую они могли наблюдать только издалека. В этих взглядах было одновременно и восхищение, и страх, и недоверие.

Мы с Таей заказали пиццу на двоих, и я решила сходить в уборную: после напоминания о реке внутри что-то екнуло, а от шепота испортилось настроение. Вздумалось встать, пройтись, отвлечься. Я протопала мимо стойки и бариста-кассира, который напевал что-то себе под нос, толкнула дверь.

Туалет тут был миниатюрным, под стать кафешке — но главное, что вообще имелся. Все было как всегда: зеркало, раковина, жидкое мыло в банке без наклейки. Я включила воду. Мельком взглянула на свое отражение — и вскрикнула, не веря своим глазам.

Глава 4. То, чего не было

В зеркале отражалась не только я, но и двое мужчин. Я в ужасе обернулась, но в тесной кабинке не было никого, кроме меня. В первые секунды я подумала, что игра света обманула глаза, что это просто тень или отражение лампы.

Но взгляд обратно в зеркало не оставил сомнений: фигуры присутствовали там, такое было невозможно списать на воображение.

Я шагнула назад, но мое отражение проигнорировало это поведение: продолжило двигаться в такт движениям мужчин. Я пригляделась: они гладили ее! Или меня? И мне — или ей — это, видимо, нравилось.

Я присмотрелась, силясь разглядеть парней получше в полумраке уборной. У одного были выбеленные волосы, у другого — кудрявые каштановые. И оба они были ослепительно красивы, насколько я смогла рассмотреть.

Их руки медленно скользили по моему телу, трогая даже грудь под футболкой. Я стояла как зачарованная, не в силах отвести взгляд от отражения и этой неприличной сцены. Ощущая при этом не только панику, но и непонятное возбуждение.

Каждое движение пробуждало во мне неожиданную дрожь. Все эти прикосновения казались невероятно явственными, хотя физически рядом со мной никого не было.

Все это длилось несколько секунд, не больше, но будто целую вечность. Затем лампочка над головой мигнула, и в зеркале опять отобразилась только я одна, словно ничего и не было.

Я приблизилась вплотную. Зеркальная поверхность, мутная от влаги, ответила привычной картинкой: мое обычное лицо, разве что чуть уставшее.

Не знаю, сколько я вглядывалась в свое отражение, убеждая себя, что все в порядке, и мне почудилось — правда, безуспешно. Но страх — острый и чистый — унять не удалось. Уже второй раз за день меня посетили видения — оставалось сделать вывод, что со мной творилось что-то неладное.

Я поспешно вытерла руки бумажной салфеткой, и щелкнула замком двери. Пиццу уже принесли, и Таисия успела уплести кусок.

— Долго тебя не было, — возмущенно выпалила она, отрываясь от пиццы. — Я уж думала, ты в свое отражение провалилась. Ну честно, как-то ты очень не вовремя ушла... — она еще что-то бормотала, но осеклась, заметив мое выражение лица. — Ты чего такая?

— Да в туалете лампа как-то необычно замигала, — почти не соврала я, стараясь говорить как можно непринужденнее. — Страшновато стало.

Тая что-то пошутила насчет моей выборочной боязливости и принялась за пиццу. Я тоже взяла кусочек, машинально откусила, но вкус не чувствовался.

— Тая, — осторожно начала я, — а тебе когда-нибудь в зеркале... что-то странное показывалось?

Она оторвала взгляд от пиццы и прищурилась.

— Странное — это как? — переспросила она.

— Ну... — я попробовала подобрать слова. — Например, не свое отражение. Или люди в зеркале делали что-то, чего на самом деле не было. Или... там были фигуры, которых рядом нет.

Тая нахмурилась и всмотрелась в мое лицо, видимо, пытаясь понять, серьезно ли я.

— Типа, как в этих фильмах про паранормальное? — произнесла она заинтересованно.

Я кивнула, и рот сам собой выдал:

— Да, примерно так. Сейчас в туалете... я увидела какие-то фигуры в отражении.

— Может, тебе привиделось?

— Может, — слукавила я, чтобы не выглядеть совсем уж поехавшей. — Ну, в общем, у тебя такого не было, да?

Тая задумчиво поводила пальцем по краю тарелки.

— Наверное, галлюцинации у всех случаются. Я обычно такое списываю на усталость, или свет, или на то, что мозг сам додумывает.

— Видимо, и мне показалось, — попыталась завершить я разговор, пока он не завернул куда-нибудь не туда. Делиться своими фантазиями, если это они так дали о себе знать, я не была готова.

— А вообще... — вдруг продолжила Таисия. — У нас ведь еще только первый курс. И нас ведь не зря зачислили в Институт. Может, мы умеем видеть что-то внутреннее и скрытое, просто пока нас не научили, как этим управлять?

— Звучит логично, — задумалась я.

— Конечно! — вдохновенно воскликнула Тая. — Я уверена, что зеркала — это инструмент. Они не действуют без твоего участия. И наверняка отражение может быть не точным. Не все, что ты видишь, реально. Иногда это просто сигнал, подсказка, тест.

Несмотря на свою легкомысленность, Тая была права. Я слегка улыбнулась, ощущая облегчение, но напряжение, конечно, не ушло полностью.

Мы жевали остатки еды, и вокруг были запахи пиццы и кофе, приглушенные голоса других посетителей — ничто не могло нарушить эту обыденность.

Я старалась не возвращаться к тому, что увидела, но навязчивые воспоминания так и лезли в голову. И чем сильнее я пыталась отмахнуться, тем ярче в памяти всплывала картинка из зеркала.

Доев, я отставила тарелку, собралась и вышла из кафе вместе с Таей. Та что-то щебетала, а я молча шла, иногда что-то поддакивая.

До дома добралась как во сне, на автомате. Сняла бомбер, разулась и скрылась в своей комнате, кое-как поздоровавшись с родителями.

Но одной мне остаться не дали: практически сразу дверь приоткрылась, и на пороге возникла мама.

— Ты какая-то загадочная — пришла и сразу спряталась, — настороженно изрекла она, скрестив руки на груди. — Ничего не болит?

С момента моего поступления в Институт мама то и дело выискивала в моем поведении что-то подозрительное. Она по-прежнему скептически относилась ко всему, что было связано с магией — в том числе и к моей учебе в Институте.

— Да, просто устала, — коротко ответила я. — День был... насыщенный.

Уют квартиры окутывал меня привычным теплом, но отголоски сегодняшних событий все еще отзывались где-то в глубине души. Первый раз в жизни я прочувствовала на себе, что обычный и магический миры существуют в одном пространстве, но не соприкасаются.