Город соблазнов. Сборник горячих историй

Я сидела у окна, держа телефон у уха, и слышала, как подруга смеется. Она никогда не воспринимала всерьез мою веру в чудеса — так же было и сейчас.

— Ты что, веришь в эту чушь, никак не пойму? Опять эти твои сказки про духа, который выбирает кого-то... Прям купидон какой-то.

— Ну, это не совсем сказки, — начала я. — Просто... есть вещи, которые чувствуются, понимаешь? Я убеждена, что это правда.

— И он остановится именно на тебе, — перебила она. — Как будто ты какая-то героиня из романа. Кстати, а почему в середине августа? Не думала об этом? Логичнее было бы появиться в феврале, в День влюбленных. Ну или в июле — там когда-то День семьи, в начале вроде...

— Я в курсе, что для тебя это чушь, — упрямо проговорила я. — Но когда что-то случается... когда запахи соединяются, и вдруг все становится ясно... — я замолчала, осознавая, что Вика вряд ли примет всерьез мои рассуждения.

— Ага, конечно, — она рассмеялась снова, на этот раз мягче. — Как знаешь, Аделина, хочешь — верь. Не говори потом, что я тебя не предупреждала, когда, по-твоему, Сердце Города выберет тебя, и ты попадешь в какой-нибудь романтический капкан. Ты же такая наивная!

А вот это было уже обидно.

— Сама ты наивная, — пробурчала я. Прозвучало глупо и по-детски, но я не обладала таким острым умом, как Виктория, чтобы уметь едко ответить в моменте.

— Ну ладно, — окончательно капитулировала подруга, видимо, уловив мое настроение. — Тогда береги свой нос, чтобы учуять то самое... Ну и сердце. Его тоже береги.

— Спасибо, — тут же растаяла я. — Сберегу. И то, и другое.

Я отложила мобильник и некоторое время сидела, бездумно глядя в окно — как раз начинался дождь. Мне хотелось верить, что где-то среди узких улиц и тихих каналов действительно есть что-то живое, что проходит по венам города и касается каждого, кого выбирает.

Иногда мне, как и Вике, казалось, что это лишь легенда для туристов, красивая байка, которую взрослые рассказывают детям — или таким же взрослым, но слегка разочаровавшимся.

Но чаще я полагала, что по городу и вправду бродит дух под именем Сердце Города: останавливается на тех, кто нуждается в любви, и сводит их между собой.

Мечталось, что он изберет меня. Разве можно не ощущать, что мир вокруг немного изменился, даже если никто больше этого не видит?

Но пока дух не выбрал меня, и необходимо было возвращаться к работе. Я трудилась в лавке парфюмера — ее открыли мои родители, когда я была еще маленькой. Я выросла, а лавка осталась неизменной, и летом я подрабатывала тут.

Это лето, пожалуй, было последним. Я перешла на заключительный курс университета, и после окончания учебы планировала запустить свое дело: самой придумывать ароматы, а не только продавать их.

Я уже потихоньку занималась этим и даже принимала заказы, но пока как фрилансер. На двери лавочки родители разрешили повесить мне объявление о такой дополнительной услуге магазинчика, но желающих было немного.

Я протирала стеклянные флаконы, прислушиваясь к шуму дождя. Капли стучали по крыше, по подоконнику, сливались в струйки. Пахло смесью различных запахов и старым деревом.

Где-то за стенами доносился странный гул — в такт ливню били колокола, но звук был тихим, еле различимым, словно его слышала только я. Я ощущала, как Сердце Города снова бьется где-то рядом.

Я не ожидала появления посетителя. Разве что-то кто пробегал мимо и решил таким образом укрыться от непогоды.

Но дверь знакомо скрипнула — и запах древесного сандала, свежего перца и чего-то сладкого моментально обжег меня изнутри.

— Добрый вечер, — произнес незнакомец. — Я видел, вы подбираете ингредиенты для ароматов, а потом изготавливаете их. Это правда?

Признаться, до меня с трудом дошел смысл слов. Я уставилась на вошедшего, скользя взглядом от темных взъерошенных волос до такого же иссиня-черного плаща. И с того, и с другого на пол падали капли, но я ничего не замечала, кроме запаха: он пьянил, кружил голову, выворачивал всю меня наизнанку. Прежде я никогда не испытывала подобного.

— Да, — выдохнула я. — Что вас интересует?

Незнакомец наконец вошел и захлопнул за собой дверь. Затем сделал шаг по направлению к моему прилавку — один, второй, третий. Внезапно мне почудилось, что капельки на его плаще испаряются раньше, чем успевают коснуться пола, растворяясь тонкой дымкой.

Наверное, я должна была сказать что-то деловое и профессиональное, задать уточняющие вопросы. Однако слова не приходили.

Воздух между нами превратился в тяжелый, густой. Казалось, что он удерживает меня на месте. Лампа над стойкой мигнула, бросив тень, похожую на крылья. Дождь продолжал мерно барабанить по стеклу.

Мне резко стало жарко, и захотелось снять кардиган, который я накинула поверх платья, но при посетителе провернуть такое не решилась. Да и пошевелиться ресурса не было: сердце замерло, а потом заколотилось с удвоенной — нет, утроенной — силой.

Посетитель, кажется, заметил мое состояние — изогнул бровь и уголок губы в вопросительной полуусмешке. От этого я еще больше смутилась.

— Вас что-то беспокоит? — в голосе прозвучала нотка иронии.

— Все в порядке, — я совладала с собой — все-таки это был клиент, и на носу был заказ. — Но вы не ответили. Что вас интересует?

Он не сразу отозвался. Совершил еще пару шагов мне навстречу. Перец, сандал... Что еще? Я попыталась сделать более глубокий вдох, но потерялась перед неожиданной близостью: незнакомец оказался уже практически возле меня. Нас разделяла только стойка.

Все вокруг оставалось прежним: полки, склянки, записи с рецептами. Но рядом с ним все это растворялось, становилось фоном. Казалось, что весь город сузился до этого крошечного пространства между его телом и моим дыханием.

В подсобке «запел» мини-холодильник — с ним такое случалось. Я уцепилась за этот звук, пытаясь удержаться в реальности, но волшебный запах, исходящий от мужчины, снова затянул меня в омут.

Он поднял голову. Взгляд скользнул по мне — не спеша, как будто он имел полное право разглядывать меня так подробно. Остановился на губах. На груди, форма которой проглядывала сквозь облегающее платье. Затем на бедрах. Я поплотнее запахнулась в кардиган, но почему-то все равно почувствовала себя раздетой.

— Мне нужно что-то редкое, — его взгляд стал более пристальным. — То, что никто не сможет повторить.

Фраза повисла в воздухе, а я почти не уловила ее значение.

— Что-то редкое? — переспросила я. Руки на автомате потянулись к флаконам, но я понятия не имела, что он имеет в виду.

— Да. У вас это есть. Я чувствую... — незнакомец сделал паузу — и, клянусь, принюхался. На миг я увидела, как в его глазах вспыхнул огонек. Это было не отражение лампы, а что-то живое и хищное.

Он задумчиво погладил прилавок. Мое сердце ухнуло вниз. Его пальцы ласкали дерево так медленно и любовно: он исследовал каждую трещинку, каждый изгиб. Я почему-то представила, как они скользят по моей коже, и сглотнула слюну.

— Я не уверена, что смогу создать такое, — не стала я кривить душой. Конкретного пожелания у незнакомца не было — а значит, все мои предложения могли пойти в утиль. Правильнее было сразу предупредить заказчика о возможных сложностях. — Не могу сказать, есть ли у нас то, что нужно.

— О, у вас точно есть то, что нужно, — усмехнулся мужчина.

Он вдруг протянул руку и дотронулся своими пальцами до моих. Мое дыхание тут же сбилось, а по телу пробежала легкая дрожь. Или даже не легкая. Соски мгновенно затвердели и проступили через ткань платья. Оставалось надеяться, что он это не заметил.

Я растерянно вдохнула запах еще раз — и обнаружила, что воздух вокруг загустел, подернулся невидимой дымкой. Флаконы на полке дрогнули сам собой и тихо звякнули стеклом о стекло. Мне показалось, что я дышу не только носом — аромат проникал под кожу, разливался по венам, смешивался с кровью.

С каждой секундой меня затягивало все глубже: сперва в тепло сандала, затем в жгучую свежесть перца, а в конце — в едва уловимую запретную сладость. И поняла, что уже не могу отвести взгляд, отступить, остановить ускорившееся сердце.

Не говоря ни слова, незнакомец проворно перемахнул через стойку.

— Что вы...

Продолжить я не успела. Его губы накрыли мои: не нагло и нахраписто, а нежно и медленно. Мужчина замер — видимо, проверяя реакцию. Ее не было. Я жадно втягивала запах и никак не могла насладиться. С каждым вдохом я теряла связь с реальностью, растворялась в этом благоухании, словно в тумане.

Очнулась я тогда, когда пальцы коснулись лямок моего платья, явно желая сбросить его вслед за кардиганом, который каким-то чудом уже оказался на полу.

Я собиралась было возразить, но была настолько опьянена, что не сумела этого сделать. Хотелось надышаться впрок, а вопросы оставить на потом. Этот аромат разжег во мне пожар, о существовании которого я даже не подозревала. Он был сладкий, заставляющий забыть обо всем на свете.

Я не могла думать, не могла дышать, не могла оторваться от этого запаха, который оплетал меня незримыми нитями, подчиняя своей власти. Все исчезло — остались его губы и пальцы, да этот невероятный аромат, сводящий меня с ума.

Если я что-то и понимала, то лишь то, что сопротивляться было невозможно. Платье соскользнуло на пол, и я очутилась в одних прозрачных кружевных трусиках. В лавке было прохладно, но я этого не ощущала. Между ног пульсировало так сильно, что я боялась: если он коснется меня там, я кончу на месте.

Незнакомец отступил на шаг, чтобы разглядеть меня.

— Красиво, — его рука опять потянулась ко мне, на этот раз ладонь легла мне на живот. — Но это лишнее.

Он взялся за край трусиков. Я должна была протестовать. Заявить, что это слишком быстро, что мы даже не знакомы. Но когда он медленно встал передо мной на колени, я только вцепилась в его волосы. Соблазнительный аромат теперь шел снизу, обволакивая меня, как дым, а кожу обжигало его дыхание.

Горячие губы прижались к коже чуть выше пупка. Его язык высунулся, провел полосу, а после опустился ниже. Мужчина стянул с меня трусики до колен, заставляя шагнуть из них.

Я была полностью обнажена перед незнакомцем, а он все еще был одет. А еще в любую минуту в магазин мог кто-нибудь зайти. Все это было несправедливо — и вместе с тем невыносимо возбуждающе.

— Раздвинь ноги, — провибрировал голос у моего лобка.

Я послушалась, позволив ему раздвинуть мои бедра шире. Первый взмах языка по складкам заставил меня застонать. Незнакомец не торопился. Он ласкал мои нижние губы так, как будто желал запомнить мой вкус, насытиться им.

— Ты такая мокрая, — пробормотал он, отрываясь ненадолго. — И такая ароматная... Этого ингредиента мне и не хватало.

Я не успела ответить, потому что его пальцы размазали влагу и вошли в меня, практически сразу коснувшись какой-то очень правильной точке. Реальность взорвалась, превратившись в тысячи осколков. Я стонала, извиваясь. Ноги дрожали, колени подкашивались, но его руки не позволяли упасть.

Наконец, обессиленная, я рухнула на вовремя подставленный мне стул. В лавку так никто и не заглянул, на мое счастье.

Незнакомец исчез так же незаметно и непонятно, как появился. Я поняла, что даже не спросила у мужчины имя — не то, чтобы попробовать его на вкус так же, как он меня.

Впрочем, все это было и ни к чему. Остался аромат: он осел в моих волосах, на коже, внутри меня. Как обещание того, что мы еще встретимся — ведь Сердце Города не отпускало тех, кого выбрало.

История 2. Власть и страсть

Этим вечером я, как обычно, задержалась в офисе. Даже не заметила, как завершился рабочий день: со мной это случалось... да каждый раз. Наверное, меня можно было отнести к трудоголикам — там и оставить.

— Виктория, я все, могу идти? — возле моего стола возникла моя помощница Вера. Я совсем о ней забыла, увлекшись подготовкой отчета.

— Конечно, Вера. Ваш рабочий день закончился еще... — я взглянула на часы, — час назад.

— Тогда до свидания, — пискнула она и упорхнула — видимо, чтобы не передумала.

Без понятия, чего это она: строгой начальницей я не была. Да и назвать себя начальницей могла с натяжкой: под моим руководством одна Вера и была. И ту мне пришлось нанять себе в помощь буквально на днях.

Я осталась одна. На экране разросшийся Excel-отчет упрямо отказывался складываться в логическую структуру. Цифры прыгали в глазах, издеваясь, и я то и дело снимала очки, чтобы потереть переносицу.

Снаружи по стеклам бежали длинные капли дождя: лило весь день. Город за окном расплылся, утонул в сером мареве. И вот в этой вязкой тишине я вдруг вспомнила дневной разговор с подругой Аделиной.

Я никогда не верила в сказки — тем более, такие слащавые. О том, что по улицам и домам бродит дух по имени Сердце Города, сводя вместе людей, я слышала давно, но не придавала этому значения. Зачем фокусироваться на том, что звучит как бред.

Дождь неумолимо стучал, пустой офис казался огромным для одного человека, а электрический свет был слишком жестким. Я снова уставилась в монитор, но сердце сделало неловкий скачок, а дыхание сбилось. Что-то неуловимо изменилось, и я пока не понимала, что именно.

Я отогнала нелепые мысли, опять уткнулась в файл, но внутреннее напряжение никуда не делось. Потому, когда на экране всплыло почтовое уведомление о письме от шефа, вздрогнула от неожиданности.

«Зайдите ко мне».

Да, мой босс Александр красноречием не отличался. Впрочем, что тут говорить: я и так подозревала, о чем пойдет речь. Об отчете, которым я как раз занималась. Не хватало кое-каких данных, так что документ не был сформирован окончательно, но я и без того была далека от готовности его отдать.

Александру было известно, что за последние месяцы нагрузка на меня возросла. А зарплата, кстати, нет. Вера пока не особо помогала — скорее, наоборот, ведь мне приходилось тратить рабочее время на то, чтобы ввести ее в курс дела, а потом наверстывать упущенное.

В любом случае, правда была на моей стороне. Я закрыла крышку ноутбука и направилась к двери, но по пути зачем-то свернула к зеркалу. Очки, прямые темные волосы, идеальный макияж, белая рубашка с юбкой. Я осталась довольна.

Но, как бы я ни храбрилась, меня все равно бил мандраж. Александра у нас не то чтобы боялись — но опасались как минимум. Он умел взглянуть на человека так, что у того подкашивались коленки. Его авторитет был непререкаем: достаточно было одного резкого слова, чтобы сотрудник бросался выполнять задание без промедления.

И как ему это удавалось? Наверное, такой личностью просто нужно родиться. За время работы я умудрялась избегать его гнева, но сегодня не подфартило. Я замерла перед дверью, сделала глубокий вдох и выдох — и постучала.

— Войдите, — послышался приглушенный голос.

Растеряв остатки уверенности, я нажала на ручку, толкнула дверь и несмело шагнула внутрь.

Кабинет не изменился с тех пор, как я была тут в последний раз: панорамные окна, массивный стол из темного дерева, кожаное кресло с высокой спинкой, мраморный камин в углу. Обстановка так и кричала, что владелец компании — серьезная шишка. Комплексов у моего шефа, видимо, было невпроворот.

Однако размышлять об этом прямо сейчас было крайне некстати. Александр как раз развалился в этом самом кресле за этим самым столом и сканировал меня. Я застыла у порога, тут же забыв, зачем пришла.

Шеф медленно обвел меня взглядом, будто оценивая каждую деталь моего внешнего вида. Немедленно захотелось одернуть юбку и застегнуть верхнюю пуговицу, но это было глупо. Да и повода Александр никакого не давал, даже слухов по офису о нем никаких не гуляло. А взгляды — ну это стиль у него такой.

— Присаживайтесь, — указал он на стул напротив своего стола. От низкого голоса по спине почему-то пробежал холодок.

Я не была из пугливых, но Александр воздействовал на меня как-то особенно: не привлекал, а, скорее, напрягал. Я вообще не могла представить женщину, которая бы подошла ему. Такая же мегера? Или, напротив, слабая девушка вроде Аделины?

Размышления опять увели меня куда-то не туда, и я торопливо опустилась на краешек стула, стараясь не выдать своего волнения. Александр же сидел, слегка наклонив голову, и смотрел на меня в упор. Этот его взгляд был особенным — тяжелым, изучающим, заставляющим чувствовать себя букашкой под микроскопом. Или голой — причем и телом, и мыслями.

В кабинете повисла тягучая тишина. Секунды тянулись бесконечно долго, а шеф продолжал молча разглядывать меня. Его поза была расслабленной, но эта расслабленность усиливала напряжение.

Я еле заставила себя не ерзать на стуле и держать спину прямо. В такие моменты особенно остро ощущалась разница в положении — между тем, кто распоряжается властью, и тем, кто от нее зависит.

— Отчет, — коротко бросил Александр, подтверждая мои худшие догадки. — Он должен был быть готов еще днем.

Внутри вспыхнуло раздражение, смешанное с виной и усталостью. Сколько можно требовать невозможного? Я подняла голову, глядя ему в глаза, и ответила сдержанно, но твердо:

— Александр, вы же в курсе, что информация от партнеров придет только завтра. Я не могу использовать данные, которых у меня еще нет.

Босс нахмурился, его губы сжались в тонкую линию.

— Очередные оправдания, Виктория.

Эти слова почему-то задели меня. Стало неприятно. То, что я каждый день задерживаюсь, он не замечал, зато первое промедление — и уже высказывает претензии.

Я скрестила руки на груди и с вызовом отчеканила:

— Простите, но я не привыкла к тому, чтобы обвинения сыпались без повода. Я выполняю свою работу, и делаю это хорошо. Насчет ситуации с партнерами вы осведомлены.

Мама иногда упрекала меня в том, что я часто лезу на рожон и говорю то, что думаю. Я же не считала этой проблемой. По крайней мере, до сегодняшнего дня.

Александр подался вперед. Его лицо стало суровым — как правило, это заставляло других сотрудников бледнеть. Но на меня подействовало иначе — не испугало, а раззадорило.

— Осторожнее с тоном, — процедил он сквозь зубы. — Не советую проверять мое терпение.

— А я не советую недооценивать меня, — огрызнулась я.

Я не сразу поняла, что меня насторожило. Но в какой-то момент воздух преобразился: стал плотным, пропитанным электричеством. Пространство в кабинете дрогнуло, стены сдвинулись ближе, а за окнами на мгновение проявился другой город — размытый и незнакомый.

В голове мелькнуло, что от нервов у меня началась паническая атака, но я тут же отбросила эту идею. Если бы это было так, я бы вряд ли успела подумать об этом. Но все-таки что-то происходило — что-то, чего я пока не понимала, но от чего внутри все сжалось в тревожном ожидании.

— Вы слишком дерзки, — кинул шеф. Его голос прозвучал ниже, чем обычно, с неведомой мне хрипотцой. Это был иной тембр — более низкий и обволакивающий. Новый тон заставил меня поежиться: я не знала, краснеть мне от злости или оттого, что внизу живота стало жарко.

Что-то было не так. Еще днем Александр говорил иначе: жестко, но сухо, по-деловому. Сейчас же в голосе чувствовалась странная животная тягучесть.

Я подняла взгляд — черные глаза прожгли меня насквозь, сделали во мне дыру.

Мне стало ясно, что шеф не тот, за кого я его считала. Я не могла этого объяснить словами, но что-то в его поведении переменилось. Он стал каким-то другим, не похожим на того человека, с которым я работала месяцами.

Мне почудилось даже, что в его глазах нет зрачков — лишь темная глубина, в которой пульсировало что-то живое, чуждое, тянущее к себе. Это продлилось всего мгновение — едва заметное, но достаточное, чтобы сердце заколотилось в висках и бешено забилось.

Все вокруг сдвинулось, перестроилось. Привычные рамки безопасного офиса исчезли, оставив меня один на один с чем-то непостижимым. Я поняла, что больше не контролирую происходящее.

— Что с вами? — резко спросила я, сама испугавшись собственного голоса.

Александр неожиданно встал и сделал пару шагов, обогнув стол. Теперь он высился надо мной, облокачиваясь о поверхность стола мощной ладонью. Меня охватили неловкость, смущение, непонятное возбуждение. Тело жило само по себе, а я не понимала — злиться ли на него или бояться себя.

А еще я испытывала злость: наверно, он привык вот так нависать над подчиненными, вызывая у них дискомфорт. Но со мной такое прокатить не могло. Я вскочила и практически уткнулась в грудь шефа, который и не подумал подвинуться.

Раньше я не замечала, что мой босс такой огромный — никогда не оказывалась к нему настолько вплотную. Наверное, следовало шагнуть назад, но мне и в голову это не пришло: напротив, захотелось прильнуть к нему.

— Со мной все в порядке, — вкрадчиво произнес он, и этот чужой тембр вновь пощекотал мои нервы и кожу. — А с вами?

— Вы всегда так стоите над людьми? — выпалила я, не в силах сдержать раздражение. — Полагаете, это пугает?

Уголок его губ изогнулся вместе с бровью.

— А вас это пугает, Виктория?

Я вскинула голову. Стоило мне встретиться с его глазами, как мысли начали как-то сбиваться. Все, что было очевидным, оказалось не таким уж и реальным — меня неумолимо затягивало в эту черную воронку его глаз.

Потому я не сразу уловила момент, как и когда руки шефа погладили мои бедра. Как и когда его губы коснулись моих: поцелуй был не нежным, а диким и голодным — как у зверя, который долго сдерживался.

Мозг мгновенно сгенерировал план: оттолкнуть Александра, пригрозить ему, умчаться прочь — хотя бы что-то из этого. Но пальцы предательски вцепились в его плечи: во мне самой проснулось нечто, отвечающее на его безумие.

Я застонала в его рот, ощущая, как язык вторгается внутрь, принуждая открыться, сдаться. Мои руки двинулись вверх, коснулись шеи, пальцы запутались в волосах. Думать было некогда, мучило желание ощутить его всего — сразу и безоговорочно. Я поймала себя на том, что отвечаю чересчур жадно — и от этого захотелось одновременно отпрянуть и прижаться еще сильнее.

Дыхание Александра стало тяжелым, прерывистым, одна рука соскользнула вниз, нащупывая край юбки. Затем он толкнул меня назад.

Стол ударил по лопаткам — я упала на него, едва успев опереться на локти. Александр навис сверху, его глаза горели лихорадочным блеском. Я не узнавала этого человека. Надо мной был кто-то другой, и он не собирался отступать.

Я успела только вдохнуть, как руки рванули мою блузку, и пуговицы посыпались на пол с мелодичным звоном. Холодный воздух кондиционера обдал оголенную кожу, но я почти не почувствовала его. Все мое внимание было сосредоточено на Александре, на том, как его взгляд сконцентрировался на моей груди, прикрытой кружевным бюстгальтером. Я разбиралась в белье — но, выбирая комплект на сегодня, и не предполагала, что его обнаружит кто-то, кроме меня.

Александр задрал юбку вверх, а трусики, напротив, опустил вниз. Краем глаза я увидела, как падают его брюки, а затем ощутила грубое вторжение. Он вошел в меня без подготовки и ласк, и я вскрикнула, выгибаясь. В этом было что-то неотвратимое, и сопротивляться значило сломаться, а поддаться — раствориться целиком.

— Вижу, тебя ничего не страшит, Виктория, — прошипел он, вдруг перейдя на ты и начав двигаться. Его темп был безжалостным и жестоким, каждый рывок отдавался эхом где-то внутри меня. — Ты хочешь этого так же сильно, как и я.

Это была правда — член легко скользил во мне. Выходит, я была мокрой, хотя и не заметила этого. Мои пальцы судорожно вцепились в край стола, хотя я бы и так не упала — была надежно нанизана на его ствол, которым он проникал, казалось, в самую мою суть.

Его дыхание стало прерывистым, движения — еще более резкими. Я чувствовала, как ствол внутри меня разбухает, как каждый нерв в моем теле горит, готовясь взорваться.

Наконец я ощутила, как босс кончает, совершая горячие толчки. Да, я лежала на столе шефа на спине как последняя шлюшка, а он изливал в меня свое семя. Картинка в моей голове обожгла меня своей безапелляционностью — и заставила содрогнуться в оргазме от какого-то извращенного кайфа понимания глубины падения.

Все оборвалось так же внезапно, как вспыхнуло. Александр оперся на стол, тяжело дыша, приходя в себя после забытья. В его взгляде не было ни тени того хищного жара, что только что жег меня — лишь растерянность. Он выглядел гостем в собственном кабинете, как будто и сам не осознавал, чьими руками — и губами с членом — действовал несколько минут назад.

Я не знала, кто вселился в моего босса — была ли это ранее скрытая его порочная часть, или вовсе сила из другого мира — та, которую дух избрал вместо него. И не знала, вспомнит ли мой руководитель то, что между нами произошло.