Серебряная Элита

Глава 12

Мне приносят кровать. Точнее, она уже ждет меня рядом с кроватью Кейна, когда Черный Взвод, поужинав, возвращается в спальню. Первый день в роли курсантки оказался не так ужасен, как я воображала. Забираюсь под одеяло и начинаю строить планы побега, однако скоро мною овладевает сон – а придумать, как отсюда выбраться, так и не удается.

Следующий день начинается, попросту говоря, с урока географии. Ненавижу такое. А вот моей соседке, похоже, все нравится. Лидди просто пожирает глазами старые карты, спроецированные на голо-экран. Повторяет шепотом старинные названия – что-то типа «Новая Виргиния» или «Южное Онтарио», все эти места совершенно мне незнакомы. Хэдли объясняет: так назывались регионы, пережившие бомбардировки во время Последней Войны, задолго до введения нынешней системы округов. Радиация их почти не коснулась, так что и восстанавливать там ничего не пришлось.

Я касаюсь сияющей голо-карты, обвожу пальцем треугольные очертания континента Карора.

– Как думаешь, кто там живет? – спрашиваю у Кейна, сидящего за соседним столом. Спросила бы у Лидди, но не хочу ее отвлекать: уже минут десять она сидит, закусив губу, впитывая все эти названия с таким старанием, словно по ним придется сдавать экзамен.

Кейн пожимает плечами:

– Людоеды.

Я смеюсь:

– Я серьезно!

– И я. С какой еще стати им стирать себя с карты?

– Они себя не стирали. Вот они, здесь, – и я указываю пальцем на карту.

– Ну, отрезали от цивилизации, – поправляется он. – С какой стати избегать любых контактов с остальным человечеством? Не знаю, что у них за причины жить отшельниками, но уж, наверное, это не к добру!

Айви и ее соседка Брайс в первом ряду, видимо, тоже заинтригованы Каророй.

– Почему Структура до сих пор не закрепилась на Кароре? – спрашивает Брайс у нашего инструктора, женщины по имени Дава.

– Было несколько попыток высадиться там и создать базы. Но еще несколько десятилетий назад все исследования Кароры прекратились. Было решено, что дело не стоит риска.

Джим мне как-то об этом рассказывал. О том, что Системе надоело терять там солдат. На Карору отправляли и самолеты, и корабли, но они просто не возвращались. Никакого сообщения с этим континентом не было уже больше сотни лет.

– Время от времени над Каророй пролетают самолеты-разведчики, но никакой новой информации не приносят, – добавляет Дава. – Для Генерала это больше не приоритетное направление.

После этого все мы возвращаемся к картам, а я – еще и к мучительной скуке.

Во время обеденного перерыва, когда стою в очереди с подносом, ко мне подваливает Роу.

Он не красавец, в отличие от своего брата, – должно быть, потому, что Кросс почти ничем, кроме роста и телосложения, не похож на отца. Роу же унаследовал угловатые черты Меррика Реддена. Жесткое лицо, тяжелый взгляд темных глаз. Ходит вразвалочку – походка человека, которому никто и никогда не угрожал. От всех угроз его защищает папочка. Хотя фамилию отца он не носит: утром на построении инструктор назвал его Данбаром. Я решила, что это стоит запомнить.

– Что тебе? – спрашиваю я, видя, что он на меня пялится.

– Энсон считает, ты здесь самая сексуальная.

– Да неужели?

– Ну да. Хотя… – он ненадолго задумывается, – пожалуй, я с ним не согласен.

Очередь двигается, и я тоже делаю шаг вперед.

– Спасибо, что сообщил. Спать не могла спокойно, пока не выясню, какое место занимаю в иерархии сексапильных курсанток!

Он смеется:

– А-а, теперь понятно!

– Что понятно?

– Чем ты ему приглянулась! – Он придвигается ближе и наклоняется ко мне: – Ты та еще стерва!

Я невольно фыркаю:

– Кто тебя учил ухаживать за дамами?

– А я не ухаживаю. Спать с тобой я не собираюсь.

– Спасибо, что и это прояснил. А то я уже почти собралась безумно в тебя влюбиться!

И я отхожу прочь. Любопытный парень, но не слишком приятный. От него ощущение человека, который, не моргнув, глотку тебе перережет. Может, поэтому он и спелся с Энсоном.

За завтраком я присоединяюсь к Лидди и Кейну и ем, глядя в тарелку, но все время ощущаю на себе взгляд Роу.

Щиты. Первое занятие после обеда посвящено созданию щитов. Этого я боялась с того момента, как впервые увидела этот пункт в расписании.

Сижу рядом с Лидди, сложив руки на коленях, стараюсь не обращать внимания на грызущую изнутри тревогу. Придется через это пройти. В конце концов, умение защищать свой разум необходимо любому, кто живет в мире, где есть люди, способные читать чужие мысли. И, не стану отрицать, тактика противника меня очень интересует. Узнаю, как они работают над своими щитами, – может быть, научусь их пробивать.

Пока мы ждем инструктора, привычно проверяю свои ментальные контакты. Полли, Деклан, Тана. Откликается только Тана. Моя лучшая подруга – с каждым нашим разговором ее голос звучит все тревожнее:

– Как ты?

– Более или менее. Ночью почти не спала. Все думаю, как отсюда смыться.

– Знаешь, если честно, может, тебе лучше посидеть там? На базе точно безопаснее, чем сейчас в Хамлетте. Сегодня утром, когда я шла на работу в гостиницу, над центральной площадью летал дрон-наблюдатель. Они следят за каждым нашим шагом.

В меня волком вгрызается чувство вины.

– Прости. Все это только из-за Джима и из-за меня.

– Вот поэтому, детка, и не стоит тебе ехать в Округ Z! Даже если найдешь способ сбежать, не возвращайся домой.

Внутри стягивается тугой узел боли. Хочется выкрикнуть в голос: «Куда же мне идти?»

– Где ты сейчас? – спрашивает Тана. – Ты одна?

– Нет, сижу на учебе. Осваиваем создание щитов.

– Ха! Любопытно, наверное!

В аудиторию входит Тайлер Страк. Занимает свое место у голо-экрана и начинает без предисловий:

– Чтобы победить врага, нужно его понять.

Ее палец двигается в воздухе, и на черной ряби голо-доски возникает белая надпись:

«ТЕЛЕПАТЫ».

Борюсь с саркастическим желанием поднять руку и объявить: «Это я!»

«ПРОЕКТОРЫ ОБРАЗОВ».

Тоже я.

«ЧТЕЦЫ МЫСЛЕЙ».

И это я.

«ЦЕЛИТЕЛИ».

Увы, тут мимо.

«ЭМПАТЫ».

Нет, и отлично.

«ПРОВИДЦЫ».

Еще чего не хватало! Обойдусь без такого бремени.

«ПОДЖИГАТЕЛИ».

А здесь шутить уже не хочется.

Я нервно сцепляю пальцы, тревога сильнее с каждой секундой. Сержант Страк не подозревает, что я на это способна. А я могу попробовать. Хоть сейчас. Нащупать слабое место в ее щите, пробить в нем дыру. Приказать: «Выхвати револьвер и застрелись. Или убей всех здесь, кроме меня». Если бы ее щит не был почти неуязвимым…

Но сумела же я пробить восемь щитов разом во время казни Джима! Правда, те солдаты были не из Серебряного Блока. Хотя тоже проходили обучение и, скорее всего, учились защищать свое сознание. И все же в миг чистой ярости и отчаяния я сумела взломать их защиту. До сих пор так и не понимаю, как мне это удалось, – и не знаю, смогу ли повторить. Это потребовало бы долгих тренировок, но на базе у меня такой роскоши точно не будет. Тем более не будет партнера. Это и вовсе вещь почти невозможная: признаться кому-то, что я способна «поджигать».

Джим, единственный в целом свете, знал, что я обладаю этой способностью, – и прочно в меня вбил, как важно скрывать эту тайну. «Никто не должен знать, – говорил он веско, и ясно было, что возражений не потерпит. – Никто, Рен. Даже твои ближайшие друзья».

На этом Джим стоял твердо. Если примы узнают, что среди них «поджигатель», – убьют на месте. Но и моды рядом с «поджигателями» чувствуют себя неуютно.

Своей дурной славой мы обязаны президенту Северну: он не стеснялся навязывать свою волю не только примам, но и союзникам-модам. Наш бывший лидер использовал «поджигателей» на каждом шагу – и, в отличие от меня, не испытывал по этому поводу никаких моральных терзаний.

– У меня вопрос по эмпатам, – поколебавшись, начинает один кудрявый парень. – Они могут заставить тебя что-то почувствовать? Например, боль? Или внушить, что ты ранен?

– Нет, они только чувствуют то же, что и мы, – отвечает Страк. – Будь то боль, возбуждение, грусть – что угодно. Ощущают наши эмоции.

– Я не совсем понимаю, что значит проецировать образы, – говорит коротко стриженная темнокожая девушка. Кажется, ее зовут Бетима. – Проекторы могут заставить нас увидеть то, чего нет? Например, стоишь на улице под дождем, а проектор заставляет тебя думать, что сейчас солнечно и ты на берегу озера?

– Нет. Они передают лишь то, что сами видят в данный момент, воображаемые картины проецировать не умеют. По крайней мере, насколько нам известно. Быть может, кто-то и способен проецировать то, чего не видит. С девиантами возможно все. Исследования ведутся уже более столетия, но вопросов по-прежнему куда больше, чем ответов.

С этим не поспоришь. Даже сама я для себя загадка. Почему Тане, когда она пользуется телепатией на глазах у людей, необходимы длинные рукава, а у меня руки не меняются, что бы я ни делала? Почему я открываю тропу мгновенно, а другим на это нужна минута или даже больше? Почему некоторые моды умеют исцелять, а я не умею?

– Однако нам точно известно, что от них можно защищаться. И самый эффективный метод защиты – постоянно прикрывать свое сознание щитом.

– А когда спишь? – спрашивает Пера. Она все такая же робкая: каждый раз, когда открывает рот, голос у нее дрожит.

– Защищать себя во сне не нужно. Ваши мозговые волны не позволяют девиантам проникать в ваш мозг, когда вы спите. Однако во время бодрствования щит нужно носить постоянно, как доспехи. На уровне инстинкта. Постоянно, по много раз в день напоминать себе о щите и проверять, все ли с ним в порядке.

– Нам еще в начальной школе все это втирали! – скучающим тоном замечает Роу.

– Нет, – поправляет Страк, – в начальной школе вы изучали только элементарные основы самозащиты. Но если войдете в Серебряный Блок, то будете сталкиваться со среброкровками постоянно, зачастую не зная об этом. Ваш щит должен быть десятислойным, совершенно для них непроницаемым. И забывать о бдительности нельзя ни на секунду. Ни на мгновение не опускать щит! Стоит расслабиться – и…

Она обводит кружком последнее слово на голо-экране.

ПОДЖИГАТЕЛИ.

– Хотите знать, кто это? Монстры. Этим ребятам ничего не стоит вторгнуться в мозг ни в чем не повинного человека, лишить его свободной воли и превратить в свое орудие.

Мне снова становится не по себе. Неправда! Я не монстр! Будь моя воля, я бы никого и никогда не «поджигала». Это всегда случается само собой, как правило, в ситуации сильного стресса. И я не знаю, как это контролировать.

Руку поднимает Айви:

– Во время последней казни в толпе был «поджигатель». Его поймали?

– Откуда у тебя такие сведения? – бесстрастно спрашивает Страк, но бросает быстрый взгляд на меня.

Я смотрю на нее без всякого выражения.

Айви тоже косится на меня и снова обращается к инструктору:

– Мой блок охраняет ворота, ведущие на Южную Площадь. Один мой товарищ был там, когда это случилось.

– А кого расстреляли? – с внезапным интересом спрашивает Энсон. У него даже глаза заблестели. Настоящий психопат – его привлекает смерть.

– Дезертира из Структуры, который оказался девиантом. – Страк взмахивает рукой перед экраном, и все написанные слова разлетаются, распадаются в пыль. – Ладно, хватит болтовни. Начнем.

В течение следующего часа она объясняет нам основы защиты сознания, проводит несколько упражнений по визуализации. Все довольно похоже на то, чему учил меня в детстве Джим, хотя преподавательский стиль Страк намного мягче. И терпеливее. Дядя Джим терпением не отличался.

Лидди полностью сосредоточилась на своей задаче. По команде закрывает глаза. Вдыхает и выдыхает по приказу. Глаза под закрытыми веками энергично двигаются: усердно, затрачивая массу психической энергии, Лидди визуализирует стальной вакуумный сейф без дверей, который описывает нам инструктор.

Я тоже выполняю команды, но куда интереснее мне наблюдать за другими. В какой-то момент, чуть приоткрыв глаза, чтобы посмотреть на лица соседей, обнаруживаю, что на меня смотрит Кейн. Он ухмыляется и шепчет: «Может, развлечемся?» Я закатываю глаза, а Страк велит ему заткнуться и сосредоточиться.

До конца занятия остается десять минут, когда Страк объявляет, что на сегодня хватит, но не отпускает нас. Вместо этого что-то говорит по своему коммуникатору, и через несколько минут в аудиторию входит еще одна женщина.

По классу пролетают недовольные шепотки.

Я сразу понимаю их причину.

Это Измененная.

Глава 13

До Переворота Измененные были равноправными членами общества. Жили спокойно, без всяких опознавательных знаков. Модом мог оказаться и незнакомец в магазине, и твой одноклассник, и дворник, что здоровается с тобой, когда с утра идешь на работу.

Генерал Редден все изменил: теперь моды больше не могут остаться незамеченными. Заключив в тюрьму, а затем казнив президента Северна, генерал принудил всех «девиантов», присягнувших ему на верность, носить опознавательный знак – черную ленту, вытатуированную на запястье. Те, кто отказался присягать, получили вторую татуировку – красную ленту, знак узника.

Можно было бы вообразить, что Редден проявил к нам милосердие и даже терпимость, если бы не тот факт, что подобные татуировки встречаются на Континенте очень редко. Иными словами, для генерала хороший мод – мертвый мод. Во время Чистки Среброкровок, жертвами которой стали десятки тысяч человек, он уничтожил почти весь наш народ, оставив в живых лишь тех, кого счел для себя полезными.

Женщина перед нами не лоялистка. На запястье у нее две полоски, черная и красная.

Она рабыня.

Я смотрю на нее с умеренным, приличным случаю интересом – но внутренне впитываю каждую деталь. На вид ей немного за тридцать. В облегающих брюках и футболке. Маленькая, худенькая. Густые каштановые кудри. Кожа белая, как молоко.

Должно быть, она мощный чтец мыслей, наподобие Джейд Вейленс. По какой иной причине генерал допустил бы Измененного в свою драгоценную базу? Как правило, выживших модов отправляют в трудовые лагеря и используют на тяжелых физических работах, но не всегда.

Не секрет, что Редден питает к нам глубокое отвращение и предпочел бы уничтожить всех модов до единого – особенно владеющих телепатией: он считает, что эта способность на руку заговорщикам. Но в то же время он не дурак. Он хороший стратег – и понимает, что некоторых из нас можно использовать как оружие; хотя, несомненно, предпочитает, чтобы «живое оружие» было к нему лояльно, как Джейд. Впрочем, это не принципиально. Даже моды-лоялисты, которым позволено жить в обществе, обладают меньшим объемом прав, чем примы. Уже четверть века открытые моды остаются гражданами второго сорта.

Мои товарищи перешептываются, в голосах звучит отвращение.

– Я и не знал, что на базе держат выродков!

– Надеюсь, близко к нам ее не подпустят?

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Лицо остается спокойным, но эта внешняя бесстрастность дорого мне стоит.

– Это Амира, – представляет женщину Страк. – В конце каждого занятия она будет проверять на прочность ваши щиты.

«Вот черт!»

По позвоночнику пробегает холодок. Как с этим справиться? Нельзя делать щит слишком сильным – это ее насторожит. А если сознательно ослаблю щит, она может прочитать мои настоящие мысли.

– Не хочу, чтобы эта лабораторная крыса меня трогала! – решительно расправив плечи, громко заявляет Брайс. Озвучивает вслух то, о чем думают большинство моих товарищей.

– Физическое соприкосновение здесь не требуется, – заверяет ее Страк. – И это займет меньше минуты.

– Ну нет! – упрямо отвечает Брайс. – Я не позволю ей лезть в мои мысли!

– Создай прочный щит, и до твоих мыслей она не доберется.

– Она не будет лезть мне в голову! – настаивает Брайс.

Страк берет со стола планшет:

– Хорошо, Грейнджер. Как пожелаешь. Я сообщу капитану о твоем решении покинуть Программу.

Брайс испуганно распахивает глаза:

– Нет! Не надо!

– Тогда позволь Амире проверить твой щит.

– Я все расскажу отцу! – дрожащим от негодования голосом сообщает девушка.

– Рассказывай кому хочешь. Но чтобы пройти Программу, необходимо овладеть искусством создания щита. А для этого надо успешно выдерживать проверки.

Измененная – Амира – слушает эту перепалку с бесстрастным лицом. Как статуя. Неужели всю эту чушь ей приходится выслушивать в начале каждой сессии?

– У кого-нибудь еще есть возражения? – обращается Страк ко всему классу.

Все молчат.

– Вот и хорошо, – она кивает Амире, та проходит через всю аудиторию и садится за свободный стол в заднем ряду. – Начнем с тебя, Грейнджер. Пожалуйста, присоединись к Амире.

Высокая брюнетка неохотно поднимается с места. У нее заметно дрожат колени, мне ее даже жаль. Разумеется, я в курсе, что люди нас боятся. Сталкивалась с этим в Хамлетте – не раз видела страх и настороженность на лицах людей, когда заходил разговор об Измененных. Но давно не видела, чтобы кто-то так боялся встречи с живым модом.

Все с любопытством следят, как Брайс садится рядом с Амирой, опустив глаза и скрестив руки на груди.

Вся процедура занимает секунд тридцать. Амира вглядывается в Брайс, что-то выстукивает у себя на планшете, а затем отпускает «жертву». Следующей подходит к ней соседка Брайс, Айви.

Через некоторое время моим товарищам становится скучно. Амира внимательно смотрит то на одного курсанта, то на другого – и больше ничего интересного не происходит. Начинается болтовня, говорят о модах, высказывая не только оскорбительные, но и откровенно нелепые суждения.

– Тетя мне рассказывала, что у них кровь ядовитая, – сообщает соседка Бетимы с такой убежденностью, словно излагает святую истину. – Если мод поранится и его кровь как-нибудь попадет в твою кровеносную систему, умрешь на месте.

Я невольно прыскаю.

Она, нахмурившись, смотрит в мою сторону:

– Ты чего?

Я пожимаю плечами:

– Просто никогда не слышала такой глупости.

– Но моя тетя говорит…

– Дура твоя тетя.

Кейн хихикает. Но Лидди даже не улыбается. Я замечаю, что она встревожена, взгляд ее карих глаз то и дело обращается к заднему ряду, где Амира сейчас проверяет щит Лэша.

Я придвигаюсь к ней ближе:

– Что-то не так?

Лидди сглатывает. Она даже немного побледнела.

– Просто не хочу, чтобы девиантка копалась у меня в мозгах.

«Слишком поздно», – хочется ответить мне. Я уже побывала у нее в мозгу. Уже слышала: «Ты не справишься…» Не могу забыть эту мысленную мантру Лидди – и думать об этом до сих пор грустно.

– А что, если она случайно ко мне прикоснется?

Горло сжимает от разочарования. Хотя почему я ждала, что Лидди окажется более терпимой? Быть может, потому, что уже начала смотреть на нее как на подругу – а никто из моих друзей до сих пор не боялся, что я случайно их коснусь.

Мне приходится напомнить себе: Лидди – продукт своего воспитания. Мать у нее работает на Систему. Отец служит в Структуре. Ее растили в страхе и ненависти к таким, как я.

Но все равно обидно.

– Даже коснувшись тебя, мод не сможет контролировать твой разум, – заверяю я.

– Откуда ты знаешь?

– Если бы такое было возможно, мы бы точно об этом знали. Будь их прикосновение вредоносно, об этом бы обязательно имелись сведения, верно?

Я поворачиваюсь к Бетиме, ища поддержки, но ей, кажется, неприятен этот разговор. Взглядываю на Кейна – он слушает с бесстрастным лицом.

– Блин, ребята, ну это же не монстры какие-то! – вырывается у меня.

Лидди вздергивает брови. У меня сжимается сердце, когда я понимаю, что привлекла внимание. Брайс поворачивается ко мне и глядит почти с ужасом. Через несколько столов от нас хмуро смотрит на меня Роу.

Я поспешно сдаю назад:

– Я просто хочу сказать, что это все еще люди. Не какие-нибудь чудовища. И бороться с ними можно так же, как с любыми другими людьми. Они не мечут молнии из глаз, не расплавляют кожу своим прикосновением…

– Дарлингтон, ты следующая! – объявляет Страк. Никогда еще я так не радовалась возможности прервать разговор.

Вскакиваю со своего места и иду к Амире. Взгляд у нее добрый. Слишком добрый. Почему ее глаза не горят гневом, не пылают от несправедливости?

Но тут же испытываю укол вины, заметив, что начала ее осуждать. И зря. Может быть, она такая же, как я? Может, мечтает сбежать и выжидает удобного случая?

Пока подхожу к столу, с каждой секундой растет искушение потянуться к ней, создать связь и ей открыться. Само ее присутствие притягивает меня к себе. На языке горчит желание заговорить с кем-то, кто меня поймет…

«Даже не думай!»

Опускаюсь на стул напротив. Создаю тонкий, непрочный щит – такой, который не вызовет подозрений. Маскируюсь, очищая мозг от всех настоящих мыслей и чувств, кроме одного – тоски по Келли, своей лошади.