Сновидческий квест «Радесь». Случайный лишний

В июле 2024 года я познакомилась с группой московских сновидцев во главе с Ильёй Блохиным, имеющим непосредственное отношение к созданию системы знаний и умений «Радесь». Ребята готовились запустить третий поток сновидческого квеста и сподвигли меня на написание данного произведения. Отдельное спасибо Дмитрию Марусову и его несгибаемому намерению. Благодаря им звёзды сошлись и нашептали мне эту историю!

Глава 1. В темноте

23 августа 2024, пятница

– До́жили! Отродясь не было, чтобы соплякам такие дни рождения устраивали! Ты помнишь нас в детстве? Мать вечером еле живая с работы приходила, кидала сумку на пол, ты подползал, открывал и долго-долго рылся, пока она по хозяйству хлопотала. В жизнь не забуду бледное счастливое лицо, когда, вытащив все шоболы, ты всё ж находил хлебную крошку на дне и с жадностью совал её в рот.

– Да брось болтать! Нашёл, чем гордиться! Когда это было? Неужели хочешь, чтобы наши правнуки такое пережили?

– Ценили бы больше! А то совсем оскотинились со своими интернетами. Сидят сиднями в телефонах, а по праздникам родители из кожи вон лезут, этих лентяев развлекают, а они и спасибо не скажут. Иди, мол, дед, на хрен! Не мешай!

– Кончай бузить! Никогда ж не был таким, Мишка! А сейчас старый ворчун! Всё от того, что так и не женился.

– И правильно сделал! Живу один и радуюсь. А захочется семьи, у меня ты с Таськой есть, да ваш цыганский табор.

– Вот и крути баранку, не трынди! В кое-то веки нам с тобой что-то доверили.

– Доверили они! Пашут как проклятые, пока малые друг к дружке на именины мотаются. Златуня, кого поздравлять-то едем?

– Лебедя.

– Кого?

– У Стёпы Лебедева день рождения. Паспорт получает. Будет квест в тёмной комнате.

– Чего? Квест-мест – это что за абракадабра?

– Ну, приключенческая игра-головоломка. Я у Катюшки уже была. Квест «Кромешный мрак» назывался. Классный! Атмосферненько. А сегодня, вроде, «Сонный паралич». Говорят, тоже крутой.

– Вот, посмотри, Митька, как твои внуки-правнуки развлекаются! Мрак… паралич, итить колотить! Других слов нет!

– Не выражайся! А где подарок-то? Злат, Алёнка мне ничего не передала. Что дарить будем? – Дмитрий Егорович спросил и уставился в окно, будто завис, лишь фоново ощущая дальнейший диалог.

– Деньги.

– Как деньги? Нет, ну подумай, до чего до́жили! Дети друг другу деньги дарят. А сколько?

– Да не вникай, дед Миш! Ему хватит.

– Ничё у него не слипнется?

– Вот ты токсик!

– Кто?

– Да никто!

– Тото! Деньги им подавай!

– А что не так? Деньги – самый лучший подарок! Мне тоже на днюху ничего дарить не надо, просто дайте денег, я сама разберусь, куда их потратить. И вообще! Мы уже не дети!

– Нет, ты слыхал? Салаги, а всё туда же! – брат обратился к Дмитрию Егоровичу, но тот ещё где-то витал и никак не отреагировал, пришлось опять одному сражаться с правнучкой. – А что за фиолетовую нечисть Илья Манюне сегодня всучил? Ночью приснится – топором не отмахаешься!

– Да это лапочка Кэтнэп.

– Чего?

– Кэтнэп – кот Дремот.

– Разве можно такое малым детям давать?

– А что, нельзя, раз им нравится? – наконец очнулся Дмитрий Егорович. – Не слушай его, внуча! Водичку будешь?

– Водичку? Пыль ещё сотри! В таком возрасте мы сами ездили, город от и до знали, никто нам не прислуживал.

– А я и не просила!

– Кончай, Мишка! Другие они сейчас! Другие! Не наше это дело. Вечер уже, скоро темнеть начнёт, как её оставишь? В такое время, брат, живём, приглядывать за детьми надо.

– Докатились! Вот поэтому и война в стране, а скоро ядерная так долбанёт, всем мало не покажется!

– Сплюнь!

– Долбанёт, ещё как долбанёт, а они у нас ни на что не годные! На квестах развлекаются! Слово-то ещё какое дурацкое, понапридумывали ерунды всякой!

– Погоди ты, долбанёт! Может, обойдётся.

– Да не бреши, обойдётся! Долбанёт!

Вчера обстреляли аэродром, наверное, всё к чертям сгорело! Молчат – военная тайна. Сегодня дикари захватили колонию строгача, в прямом эфире требуя, как в кино, вертолёт и два ляма долларов, идиоты, не иначе! А по телеку концерты крутят – всё те же крашеные рожи. В новостях гордые рассказы, как мы бьём противника в Курской области. А как он затесался туда? Кто допустил?

– Не знаю, я новости давно не смотрю! Берегу нервы.

– Вот и правильно! Брехня на брехне и брехнёй погоняет.

– Вот прямо так и брехня?

– А что, нет? – дед Миша сжал сильнее руль. – Так какого же хрена хохлы окопались? Какого хрена америкосы объявляют, что пора бить глубже в Россию? Совпадение? Не думаю! Этот просроченный призвал устраивать теракты на нашей территории. Ох, начнётся скоро! Уже началось! В страшное время живём! Вспомнили они годовщину битвы под Курском.

– Кто они?

– Да брехуны эти – телеведущие! Говорят, 23 августа 1943 перелом войны случился. А как же Сталинград? Как же август 42-го? Миллион бомб за раз на 600 тысяч жителей. Нехило? Сорок тысяч полегло за один день! Неужто мы забыли?

– Кончай! Не злись! Вот сюда во двор сверни. Не отвлекайся! Слушай навигатор!.. Приехали… ты сиди, я Злату отведу, узнаю, что да как.

– Да без вопросов! Сколько эта катавасия продлится?

– Дедуль, я сама! Стёпка сказал, три часа. Сначала квест, после стол, а потом можете забирать меня.

– Говорю же, сейчас всё узнаю, сиди! Не зуди! – дед Митя занервничал, что было с ним редко, выскочил из машины и открыл правнучке дверь, протянув дрожащую руку. – Золото моё, чуть провожу! Не серчай на нас! Мишка буйный, но добряк.

– Да ладно, дедуль, я уже привыкла, он всегда недоволен. Как ты его в детстве терпел?

– Он мой старший брат, заступался, заботился! Боевой был… и остался таким. Дисциплина прежде всего, поэтому и выглядит, и соображает лучше меня.

– Да ладно, дедуль! Ты классный и самый добрый! Всё! Давай! Иди! Дальше я сама!

– А как же?

– Я тебе напишу, сейчас всё узнаю и отправлю сообщение.

– Может, всё же провожу?

– Иди, иди давай! И так я самая последняя. Опоздала как обычно.

Злата уверенно спускалась в подвал. Позвонила, открыли, и её обняла какая-то девушка. Они вошли и хлопнули перед дедовым носом дверью. Любящий прадед минуты две ещё стоял и ждал чего-то, прислушиваясь, а потом вернулся в машину.

Прошло полтора часа. Михаил Егорович терзал новостную ленту, причитая, какие брехуны вокруг. Дмитрий Егорович тревожно смотрел в сторону подвала, поглядывая на часы.

– Чего ты суетишься, не пойму? Сам же отвёл. Что серый такой?

– Боюсь я этих квестов.

– Это ещё почему?

– Таська рассказала, что месяц назад на таком вот мероприятии сгорели девчонки, а организатор сбежал.

– И как ты её пустил после этого?

– Так не я решаю. Илья и Алёна родители, а наше дело маленькое – помалкивай! И что за развлечение мотаться в темноте?

– Да ладно! Вспомни нас! Что мы творили? Гранаты под кроватью прятали. Мать поседела, когда увидела.

– Было дело! Говорю же, время другое, да и девчата они!

– Какое другое? Жопа как была, так и осталась! Не! Поживу ещё! Уж больно интересно, куда катится этот мир.

– Пойду посмотрю, что там! Всё ли хорошо? Волнуюсь я чего-то.

– Иди-иди! Пока развернусь. Вон место хорошее освободилось, переставлю машину. А то сидим как тополи на Плющихи.

Дед Митя вышел, дед Миша завёл мотор. Чуть сдал назад – что-то мешает. Он посмотрел в зеркало дальнего вида – никого, в боковые – чисто, плавно надавил на педаль – опять упёрся.

– Да, чтоб тебя! – психанув, вдарил по газам – послышался треск, резкая боль в голове и в груди, ёкнуло так, что не вздохнуть, а дальше стремительный провал, как будто вместе с машиной брякнулся в пропасть, но не долетев до дна, завис, и откуда-то из свежей памяти кто-то объявил жеваным, переходящим в мрачный, мужским голосом:

– Я у Ка-тю-шки уже была. Квест «Кроме-е-шный мрак» называл-ся. Кла-ас-сный! Атм-ос-фе-ерненько! – Возникло ощущение, что кассету в магнитофоне зажевало окончательно, а после – тишина. Но вот опять невидимой рукой нажали кнопку Play:

– А этот, вроде, «Со-он-ный пара-ли-и-ич». Говорят, тоже круто-ой. – продолжил жевать кассету магнитофон.

– Отмотай назад! – приказал знакомый голос.

– На сколько далеко? – спросил опять же кто-то из своих.

– Вернись хоть на неделю.

В полной темноте вспыхнул экран смартфона, и в Telegram в папке «Важное» вверху длинного списка притянул внимание кругляш – светло-серый треугольник – «Квест. Организационный чат» с кучей непрочитанных сообщений.

Как будто невидимый палец нажал, и чат открылся – полетели столбцы из предложений. Только успевай цепляться за строчки и отдельные слова. Вниз-вниз-вниз… И я читаю:

«Николай» – (Три-четыре!), «Татьяна» (сражается с миром, уверяя, что сталкер, и требует определённости), «Мага» (эх, ушёл! А кто он? Ага, вот: 30 лет, качок, самомнение, выскочка, одним словом, Артурчик! Притянул внимание? Надо – бери! Захотел славы – получи!)

Сколько их тут разных и столь похожих? И все на что-то жалуются, все чем-то недовольны. Ну, прямо как я!

– А помнишь ли, что 8 лет – опасный возраст, важный рубеж, время удара по голове, чтобы ты впервые осознался?

– Что-то подзабыл.

– Всё потому, что жизнь проспал и не заметил!

– «Карточка Мага», «Карточка Сталкера», «Карточка Воина», теперь достаточно?

– Нет! Дальше, дальше вниз, 17 июля 2024, 14 мая, дальше, дальше, крути назад, туда, в пустоту, в темень, ближе к началу!

Всё вокруг замелькало цветным калейдоскопом и погасло, провалившись в густую вязкую чернь, а потом словно в стекло кинули камушек – восьмилетний Мишка открыл глаза, прислушался.

– Эй, выходи! На речку поедем? – это был Жека. – Я тебе такое припрятал! Выходи – покажу!

– Жека! Я щас! – внезапно вырвалось, аж чуть весь дом не разбудил.

Мишка вскочил, ринулся к окну и уже шёпотом:

– Тихо, тихо! Иду! Мать не разбуди!

Картинка прервалась, Михаил Егорович испугался дальнейших воспоминаний, ведь в тот злополучный день мальчик чудом остался жив – своим упрямством друг спас, он же и втянул в историю.

Евгений Степанищев каждое лето прибывал из столицы к бабе Любе на постой. Она жила в доме напротив, все знали, что до пенсии работала важным директором, тётка строгая, но единственного внука обожала до безумия, позволяя всё! У Жеки всегда куча интересных вещиц, модных игрушек, у первого появился мопед, и Мишка брал покататься. Вместе ездили на дачу, вместе волочились за соседской девчонкой Катькой Строгановой, дрались из-за неё, мирились и так лет до 14. Позже Жека уже не приезжал. Без соперника личная жизнь наладилась. Любовь-морковь! Собирался после армии оформить отношения, но потенциальной невесте не сказал, решил сюрприз сделать. А там в самоволках разгулялся, про соседку подзабыл, да и она не писала. После школы Катька уехала в Москву, и как так получилось, чёрт его разберёт! Встретились они с Жекой, нашли друг друга, а, получив дипломы, поженились. Вот и вся любовь! Мишка побоку пошёл.

– Да, было дело. Это жизнь. А что ещё важного ты помнишь? – сам себя спросил Михаил Егорович. – А вот что!

Нагрянуло бабье лето, и в сквере летящие паутины блестели на солнце, поддуваемые ветром. Город пел сигналами машин, криком взволнованных птиц, у припаркованного рядом чёрного кадиллака надрывалась магнитола:

«Осень и дом. Сад за окном.

Осени дым плавает в нём.

Кто это там тенью храним?

Это лишь дым, только дым»1, а навстречу Михаилу шла она – Катерина. На тот момент ей было 44 года, и несостоявшийся жених впервые увидел Катю после долгой разлуки. Сердце колоколом забилось, в ушах зазвенело.

Да, это она! Полы плаща разлетались на ветру, лёгкая завивка добавляла светлым волосам какой-то воздушности, изящный силуэт привёл в подростковый трепет, но, когда Михаил Егорович подошёл ближе, и Катя узнала друга детства, в её глазах хоть и вспыхнул огонь, но печать невыносимой боли и утраты невозможно было скрыть даже за испуганной широкой улыбкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Цитата из песни Валерии «Осени дым», 1995