Большая игра. Том четвёртый. Зверь

Глава 1. Выше Радуги

«Сгинет ночь, и день придёт иной,

Как волна приходит за волной.

И проснусь я в мире невозможном

Где-то между будущим и прошлым» 1

А вот и нет! Не жди здесь «скользкой горки»! Всё только живое, и всё по любви!

17 мая 2023 года, когда «Королёв» в исследованиях ОСов, вдохновлённый гомункулусом Пенфилда и ведомый лишь интересом, чтобы пробить очередной потолок и стать ближе к неизвестности, повторно решился на прожарку собственного мозга (и эта попытка ему удалась), спящий мир слушал в инфополе сказки и прогнозы в преддверии контрнаступа ВСУ. Ох уж эти мечты указать русским на место! Ведь меньше века назад «мы их освободили, и они нам этого никогда не простят!»2

Но вернёмся к ОСам! Придёт время, страна узнает своих героев, произнесут вслух имя хирурга, участвовавшего в предприятии, и уже не станут «40-летнего россиянина из Новосибирска» считать полоумным. Или не узнает. Разве это важно? И пускай журнашлюхи льют в уши о том, как в Казахстане для контроля над снами чел просверлил дрелью сам себе черепушку, насмотревшись роликов на You Tube и попрактиковав на пяти овцах. Абсурд хорошо прикрывает суть.

Гипотезу протестили, а дальше – больше и только вперёд, пусть даже и окольными путями!

Но не позволяйте кремневым долинам сожрать вас с потрохами, встав в строй продаванов, держите фигу в кармане. Всё во имя науки и прогресса! Ведь мальчики – первооткрыватели неудержимы в своём интересе. Пробьют любую стену, даже рискуя головой. У девчонок иные превосходства. Поэтому мы так нуждаемся друг в друге. Опять ушла от темы.

Так, к чему всё это? Ах, да! И кто тут прыгнет выше Радуги, а, диванные критики? Есть смельчаки? Я так и думала!

***

Эра сидела в кресле у зашторенного окна и блуждала взглядом по комнате.

– А что там на улице?

– Бушующий май. Не отвлекайся! Ты узнаёшь это пространство?

– Нет. Говорю же, я вообще никогда такой квартиры не видела. Хотя кресло удобное. А что там за фотки на комоде?

– Это бюро. Подойди посмотри сама.

– Бюро? Странное название, – девушка нехотя встала и подошла к окну, отодвинула тяжёлую портьеру, обнажая французскую штору.

– Да что тебя так тянет добавить света, сосредоточься на предметах, может, что-то вспомнишь.

– Ну что я должна вспомнить?

– Не знаю! Но хозяин этих апартаментов указал именно на тебя, значит, вы знакомы.

– Знакомы? Не уверена.

– Может, он в твоём поле что-то оставил. Или вы родственники? Или…

– А точнее ты не мог узнать, что ему от меня надо?

– Не мог. Эра, услышь меня! Самум приходит ко мне исключительно во сне. Заметь, не в ОСе, а в обычном, если вообще можно так сказать, сне, когда я слабо осознан и не контролирую ситуацию (таких снов по пальцам пересчитать). Приходит без предупреждения и лишь затем, чтобы направить.

– Неужели нельзя встретиться хотя бы в ОСе, если в реале вы никак не пересекаетесь?

– Да, блин! Эра, мой наставник умер 16 лет назад. Я вижу его проекцию только во сне. Очень редко. Он предупреждает и помогает в крайних случаях. Это, по ходу, работа моего подсознания, или Самум настроил отложенные сообщения. Поэтому, когда учитель чётко указал, кого и где я должен найти, я выполнил с убеждением, что это обязательно надо сделать.

– Я запуталась. 16 лет назад? Да я родилась после его смерти! Не могла его знать! Это настоящая квартира?

– Конечно, настоящая.

– Но мы же сейчас не в реале.

– Неважно, все предметы на своих местах. Вспоминай!

– Если бы это был физический мир…

– Вот рассмешила! А ты обитала хоть раз в физическом мире?

– Не уверена!

– Вот и я сильно сомневаюсь! Запомни уже: мы не только сейчас во сне! Мы всегда во сне!

– Да я поняла, можно делать всё, что угодно, даже в реале, если помнить, что ты во сне! – ехидно хмыкнула Эра.

– Вот и не забывай! Можно, если готова нести ответственность. Вспоминай! – не замечая её усмешки, направил Ладон.

– Да не была я здесь ни разу!

– Оставь свой скепсис. Если Самум сказал, что ты знаешь больше всех, значит, так оно и есть! Просто не отвлекайся и сосредоточься!

– Ну, хотя бы чуть-чуть подскажи, что мы ищем? – внимание Эры привлекли две резные рамки на помпезном бюро. В левую руку она взяла рамку с черно-белым ветхим фото с изображением мужчины и женщины и надписью: «Любимой супруге Анечке Гавриловне на долгую память от Володи». В правую – фотографию лучшего качества, хоть и тоже пожелтевшую от времени, на которой улыбался мальчик лет десяти, наклонив ближе голову к кудрявой стройной женщине. Больше минуты Эра всматривалась в эти снимки, потом поставила их на прежние места и задёрнула портьеру. – Не знаю! Не знаю я этих людей! Я чувствую себя здесь совершенно чужой!

– Мы месяц бьёмся с тобой! Да, я многому тебя научил! Но вот не думал, что встречу такое сопротивление. Придётся объяснять всё с нуля.

– Придётся, Ладон, придётся! Расскажи, пожалуйста, по порядку, а не вокруг да около! Мне нужна конкретика! Может, тогда я пойму, чем тебе помочь.

– Хорошо, попробуем вернуться в самое начало. Ой, что я несу?

– Добро и истину – улыбнулась Эра.

– Пойдём в спальню. Тебе надо будет уснуть в его кровати с намерением попасть к исходникам.

– Да кто он вообще такой? Но, если честно, я тебе завидую. У тебя был… есть наставник.

– И не один. Самум и Митра.

– Митра? Может, у неё спросим?

– А вот с ней я сейчас вообще связи не имею.

– Почему?

– Она умерла в мае 2007-го.

– И она? Как же так?

– При странных обстоятельствах… сказал бы тебе любой спящий. Слушай, а давай набросаю, как это было, вдруг поможет хоть что-то вспомнить или понять?

Вечером… в мае (я, как только вспоминаю об этом, прямо-таки как наяву чувствую запах сирени) Митра позвонила мне и назначила встречу в парке. Такой довольной и безмятежной я её никогда не видел.

– Ты не удивляйся, – она взяла меня за руку, – и не расстраивайся! Самум умер сегодня или умрёт. Он приходил ко мне попрощаться.

Я опешил. Замер и стоял как вкопанный.

– Всё будет хорошо! Иди! Не грусти! Мы встретимся с ним в следующей жизни! – это были её последние слова. Прям как чумная.

– Какая?

– Шальная, вела себя, как одуревшая. В общем, не в себе! Обычно Митра сдержанна и немногословна.

– А что случилось потом?

– Сердечный приступ. Нашли дома в кресле. Собака громко выла. Соседи услышали.

– Так что, они в один день умерли?

– Нет, Самум остался жив. Он ещё три месяца… так, ты отвлеклась!.. ой, да не нужно тебе пока этим голову забивать! Это другая история. Вспомни, что ты знаешь, сосредоточься на квартире.

– Как всё сложно! Ладон, а не мог ты ошибиться? Мог твой учитель перепутать меня с кем-то? Мало ли? Возможно, я случайно вошла в эту дверь с ромашками.

– Самум? Ошибиться? Это исключено. Просто доверься!

Понимаешь, ритуалка – это всё очень серьёзно! Это страшно. А ты ребёнок!

– Тогда зачем я здесь?

– Сам не знаю! Никогда бы даже словом не обмолвился с тобой об этом деле, если бы не Самум! Но он чётко указал на тебя, значит, ты именно та, кто знает, как нам помочь! Если это правда, и ты сможешь скачать информацию, которая была известна моему учителю… я сам пытался – глухо, не засыпается. Много лет пытался. Если есть надежда, мы должны попробовать!

– Хорошо! Уговорил! К исходникам, говоришь? Так и ставить намерение? – Эра уже снимала кроссовки. Стянула джинсы, но осталась в рубашке. Её ждала металлическая кровать с высокими ажурными изголовьем и изножьем, эти спинки будто резные врата в заброшенный замок. Эра вскарабкалась, как на вершину горы. Ложе дважды скрипнуло, поприветствовав, и девушка водрузила голову на подушку с накрахмаленной наволочкой, от которой пахло морозной прохладой, укрылась тяжелым ватным одеялом, провалившись в мягкое облако пуховых перин, стопкой лежащих на железной сетке. – Любил твой наставник спать как принцесса. Тот ещё, наверное, тип!

– Принцесса на горошине! Точно! До того неудобная! Так и не смог здесь заснуть, что-то мешало.

И они расхохотались, пытаясь друг друга успокоить, потому что каждый испытывал тяжелую тревогу и не мог контролировать этот нарастающий страх в груди.

– Не знаю, что нас связывает с этим твоим Самумом, но я очень сильно хотела найти тебя. Так сильно!

Спасибо ему, что заставил взяться за мои поиски. Если бы не он, вряд ли мы бы снова встретились!

– Он такой. Его возможности безграничны даже после смерти. Мне кажется, что он до сих пор со мной.

– Всё, я пошла! Если что, разбудишь!

– Я рядом! Я здесь посижу! Не волнуйся! Просто попади туда! Само затянет. Если сможешь уснуть в такой обстановке, стоит же попробовать?

Страх исчез. Расслабилась на мягких перинах, намерением, как смогла, отключила внутренний диалог, удерживая цель. Нащупала гул в голове и последовала за ним.

Глава 2. Газовое озеро

«Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля!

Как таинственны туманы над болотами!

Кто блуждал в этих туманах, кто много

страдал перед смертью, кто летел над этой землей,

неся на себе непосильный груз, тот это знает.

Это знает уставший. И он без сожаления

покидает туманы земли, ее болотца и реки,

он отдается с легким сердцем в руки смерти,

зная, что только она одна успокоит его». 3

4 июня 1989 года, 01:15 (по местному времени), четвёртая четверть убывающей Луны. 29-й – самый опасный из всех сложных дней лунного месяца, за 30 минут до новолуния, видимость 0%.

Чу-чух-чу-чух… чу-чух-чу-чух… уютный, размеренный стук колёс в ночи – самое убаюкивающее средство, чтобы забыть обо всём и просто кайфануть. Эра на пару мгновений поддалась этому звуку, растворившись в нём. А когда включилась вновь, случилось нечто.

Мир потух. Кажется, разбились стёкла и разлетелись, совершенно нечем было дышать.

Эра решила, что попала в преисподнюю – всё вокруг горело, чувствовалось, как от жара лопалась кожа. Впопыхах, она схватилась за ручку двери и взвизгнула, завопила от боли. У неё кружилась голова. Вот-вот – и свалилась бы без сознания.

– Да пошли вы со своей помощью! – психанула Эра. – Нашли спасателя! Выбираться отсюда надо! Эра, это не ты, это не твоё тело плавится, не верь, не верь!

Её выбило из этой локации, но недалеко. Она стояла, как ей казалось, теперь в горящем лесу.

– Так, соберись! Эра, это сон! Всего лишь сон! Чёрт, сон в квадрате, в кубе, сверхреалистичный сон! Вырви наблюдателя, посмотри сверху на себя!

Но сверху картинка была ещё более устрашающей! Смотреть наверх не давала завеса, а внизу на железной дороге в глухом лесу только что прогремел мощнейший взрыв. Горели два длинных встречных поезда. Параллельные пути были искорёжены, вагоны взорвались, слетели с рельс и пылали, как спички.

Из вагонов слышался невыносимый людской гул. Обгоревшие до костей пассажиры в состоянии глубокого аффекта пытались выбраться из этого ада. С дикими криками живые мертвецы пробирались через поваленный взрывной волной пылающий лес.

Второй раз бабахнуло, казалось, ещё сильней, и опять вагоны разлетелись, а людей, успевших выбраться из огненных коробок, повалило взрывной волной.

Эра закрыла глаза. Но усилием она заставила своего наблюдателя вернуться. Верхушки деревьев горели гигантскими фонарями.

Хватит пялиться! Думай! Что ты ищешь? А, может, кого? – Эра охватывала вниманием лес. Кое-где пылающие люди продолжали искать выход в жизнь. Душераздирающие крики то и дело превращались в мёртвую тишину. Она увидела, похоже, девочку-подростка, одну пробивающуюся сквозь ад.

– Давай-давай, беги! – кричала ей Эра, пытаясь достучаться до подсознания. – Это сон, это страшный сон! Просто нужно досмотреть, и всё закончится, как только проснёшься!

Невыносимо захотелось помочь девочке. Обязательно спасти!

Эра вновь закрыла глаза, придумывая сценарий, как спасти девчонку. Открыв, она увидела, что её несёт на руках мужчина.

Ну вот, всё будет хорошо! – продолжала стучаться в подсознание Эра. – Помни! Это лишь сон! Он донесёт тебя, и ты проснёшься! Он донесёт!

Эра отключилась. Её привёл в сознание Ладон, поливая водой.

– Это сон! – стуча зубами, продолжала повторять Эра, – ты проснёшься!

– Ну что там было? Видела кого? Рассказывай! Куда тебя отбросило? Где он увидел истоки?

– Да пошёл ты!

– Хорошо, выходим! Выходим! Только сначала тебе нужно успокоиться. Давай, приходи в себя, возвращай силы!

Эра дрожала, поджав локти к груди, и держала руки перед собой, разглядывая, почему же до сих пор так пылает её левая ладонь.

– Ну-ка покажи! Волдыри? – на ладони красовались пузыри. – Пойдём на кухню! Надо руку под струю холодной воды и подержать подольше, чтобы жар вышел.

– У меня кружится голова. Я хочу полежать!

– Лучше в кресле посиди! Спальня этого хозяина – опасная локация! Пойдём провожу! – Ладон усадил девушку в низкое, как будто живое кресло с сильной энергетикой. – Давай в ведро воды налью, поставлю рядом. Развались, сейчас пуфик под ноги подставлю, а руку опустишь в воду. Как ты вообще подхватила эти ожоги?

– Как я вообще жива осталась, надо бы спросить! Ты просто не представляешь, в каком аду я только что была!

– Кажется, представляю! – озабоченно вздохнул Ладон и вышел набрать воды.

Эра внимательно разглядывала пульсирующую ладонь. На запястье вена пригорела или припаялась, девушка никак не могла подобрать нужное слово. Ожог состоял из трёх частей и напоминал три фигуры. Отчетливо нарисовались: число 50, парусник, и плюющийся огнём то ли дракон, то ли петух. Хотя, всё же больше на петуха похож, раскрывшего клюв и извергающего пламя, или на дракона?

– Ну как? Тебе легче?

– По-моему, нет! Где я была? Не молчи! Ответь!

– Ты видела взрыв на железной дороге?

– Да! Ответь, что это за ад?

– Это ритуальный теракт, чтобы ускорить события. Игра западной ветки. Предотвращать такие вещи – и есть наша работа, с которой мы в тот день не справились.

– Вы не справились? Ты там тоже был?

– Не, я только родился, поэтому не в мою смену дело было. Но трёмя годами ранее я хорошо огрёб. Думали, пронесло, но, как оказалось, той жертвы было мало.

– Ничё не поняла!

– Отвлекись, обсудим, когда выйдем.

– Как от этого отвлечься? Вообще не соображаю, как?

– Личный остров имеется? Молчи, ничего не говори… Я знаю сам.

– Ладон, не до шуток!

– Тогда давай ко мне. Там отлежишься.

– Куда к тебе?

– На мой остров. – Ладон положил правую руку девушке на плечо. – Больше ни слова! Закрой глаза и расслабься.

***

 Эра оказалась на барной стойке в свете прожекторов и светомузыки. Играло что-то похожее на медляк:

«В белых крошках серый камень

Кем-то для других оставлен.

Слово «ждать» и слово «всюду» –

Их не помню, их забуду.

Если хочешь, можешь ты дождаться

Счастья в жизни лет так через двадцать.

А мне не нужно слово «если»,

Мне нельзя сидеть на месте…»4

– Что за песня? Где-то я её слышала.

– Обязательно слышала. Она была в своё время для подростков хитом.

– Почему она?

– Зациклилась в моей памяти, отнёс на остров. Помогает заземлиться.

«Мир, похожий на калеку –

В чёрном трудно

жить цветному человеку»5

– Меня напрягает. Какая-то раздражающая.

– У меня есть ещё. Пороюсь. Девочкам должна понравиться.

«Как жаль, что нам не быть вдвоём,

как грустно,

что не повторится,

Что в сердце мне не жить твоём,

что рано улетели птицы,

И больше песен не споем»6

– Ладон, что это? Ты меня пугаешь! Убери! Сейчас зарыдаю! Какой-то разрыв шаблона.

– Всё! Всё! Тебе какая музыка больше нравится?

– Да разная. Но сейчас лучше выруби. Хочу побыть в тишине.

– Как рука?

– Уже лучше. А шрамы остались.

– Ничего, пройдут!

– Думаешь?

– Уверен! Ты всё запомнила? Сможешь отчет написать?

– Смогу.

– Эт хорошо! И подумай насчёт острова – вещь в хозяйстве необходимая, мы ж люди. У каждого багаж есть, но лучше всё собрать осознанно и свалить эту кучу в одно место. Так легче проводить инвентаризацию.

– Чего?

– Инвентарь и посуда, знаешь ли, – усмехнулся Ладон.

Тишина резко оборвалась и заскрежетало.

Эра ощутила, что всё это время находилась под куполом, в который сейчас кто-то прорывается, и отследила, как тело словно песчинку потянуло будто в трубу пылесоса.

– Так, все раны зализали? – узнала она громкий голос. – Готовимся, вы просыпаетесь! На сегодня достаточно.

Эра услышала звуки аппаратов лаборатории, ощутила на теле датчики полисомнографа и её мягко вытягивало: чпок, чпок, чпок – три слоя невидимой плёнки лопнули, и она проснулась на кушетке в кабинете.

– Ну что, хакнули деда? – радостно схватил Ладона за плечи Леонид Ильич. – Ну, Эрка, ну, молодец! Такая тощая, а силы медвежьи. Самуму под стать!

– Ты тоже заметил? – тихо спросил Ладон.

– Я ж не слепой, хоть и стар, как вековой дуб – рассмеялся дедок.

– Дядь Лёнь, а что там происходит в соседнем отделе? Куда делся Ив?

– Потеряли. – Леонид Ильич приклонил голову к столу и прошептал. – Нестер понабрал геймеров, сам такой же любитель. Вот и профукали Ивана-дурака, но я тебе не говорил!

– Дурака? Это кто? – Эра пока ещё путалась в именах и должностях. Более-менее знала лишь отдел Ладона.

– Любопытный Ваня, страшно любопытный, за ним только и успевай! Отправили Ивана, а другой ведомый с ведущим решили поиграть – гонки устроили. Так увлеклись, потеряли следака. Очнулись – ни тела, ни сигнала.

– Ищут?

– Нестер всё спустил на тормозах. Ваню давно списать собирались. Он же почти мой ровесник. Путается, забывает, где был, что делал. Слили, как и не было, мол, сам слинял. До верхушки инфа не дошла, здесь замял. Только я да теперь вы знаете. Ладон, не лезь в это, пожалуйста! Делай вид, что не в теме.

– Ничего себе! Хорошенькая пенсия. Частая практика. Делай вид. Дожили.

– Ты ж знаешь, Нестер мстительный. А как его задвинули, он ещё мелочнее стал. У нас своих дел хватает. Забудь, Ладон! Послушай старика.

– Мне его мелочность, как жопе розы! Плевать я хотел!

– Нестер – это кто?

– Потом расскажу. Эр, иди готовь отчёт, ты обещала, пока помнишь. А я смотаюсь на пару часов по делам. – Ладон вышел из кабинета, оставив Эру с Леонидом Ильичом.

Глава 3. Свой среди чужих

Интуиция – способность читать знаки судьбы

– Устала? Шоколадку будешь?

– Ага, спасибо! Дед Лёнь, вы давно здесь работаете?

– С незапамятных времён.

– Что это значит?

– Значит, что все мы, детка, заложники физической реальности.

– Скажите это Ладону, а то он твердит как мантру: «Всё сон, Эра, всё сон! Мы всегда во сне!»

– С начальством не поспоришь! Говорит – верь!

– Я верю! Но раз я знаю, что надо верить, значит, всё же не верю?

– Мудрёно, во даёшь, запутала вконец!

– А Вы лично знали Самума?

– Лично? Отлично знал. Работал под его началом. Я, Иван-дурак, Митра. Золотое время.

– Бывали у него в гостях?

– Никогда! Он подходил очень близко, но своё прятал так сильно, не достучишься. Никаких дополнительных подробностей о себе, хотя и не было для него запретных тем, а вот про семью ни у кого язык не поднимался спросить. И в квартирку эту, что ты сегодня пробралась, никто кроме Ладона доступа так и не получил, хотя и потратили годы, чтобы пробиться и пошарить в «белье» старика. Нестер больше прочих хотел отыскать лазейку – глухо, дальше парадной не пустили. Да и Ладон-то впервые попал туда только спустя годы после смерти Ветра, пока разглядел знаки. Это такой закрытый остров, там сплошные защиты и преграды. Пока оцифровали, ушатались все. То, что ты смогла пройти и, тем более, уснуть в кровати хозяина, просто бомба! Не понимаю, как тебе это удалось? Вот скажи?

– Да я и не особо напрягалась. Хотя вру. Кровать – это нечто!

– Ладон, было дело, разглядел в зале скрытую комнату. Вот интересно, там ли вещдоки? Ты видала, как у него везде всё приглажено? Ни тебе вещички лишней, ни книжицы. Может, правда, в той кладовой заховал? Но вот пустит ли? Ведь ничегошеньки, ничегошеньки не отдаёт, подлец!

– А что в этих вещдоках такого? Других способов нет? Зачем ворошить его «бельё»?

– Не получается другими способами. Много засланных казачков во всех определяющих структурах страны. Ко власти всегда стремятся самые подневольные жажде. А Самум кое-что знал. Важное знал. На том и погорел. Да и не наш он был человек. Не наш! Другой он. Таких, как Нестер, насквозь прожигал.

– Это как?

– Слухи ходили, из братства света ушёл.

– Откуда?

– Ты знаешь, что в мире есть тайные организации? Масоны, к примеру. Глобалисты всякие, сатанисты, пришельцы-рептилоиды.

Эра рассмеялась:

– Где-то слышала.

– Вот в советское время среди астральников (так нас раньше шутя начальство называло)…

– Астральники? Интересно.

– Ну да, сновидцы, способные из астрала собирать информацию. Так вот, всё судачили, что есть на земле солнечное или, как его там, светлое братство – люди радости и боги, которые помогают своим ученикам вернуться на путь сердца, чтобы каждый жил легко и с любовью служил на общее благо.

– Какая красивая сказка! А то всё злые тайные сообщества. Хоть одно доброе.

Эра поймала себя на мысли, что, как только услышала про светлое братство, возник в голове образ одной замечательной старушки-сказочницы, любившей цифры.

– Мне тоже нравилась эта легенда про служителей Санату Кумаре.

– Кому-кому?

– Кумаре. По их мнению, это бог, управляющий нашей планетой.

– Впервые слышу.

– Когда Самум ушёл, я искал информацию про тех людей и столько всяких небылиц наслушался про это теософское общество.

– Так значит, он из того братства?

– Говорили, да. Шептались, что до нас он в общине в Азии жил. Брехали, небось.

– Почему?

– Да не мог он быть ни в каком братстве! Обходил людей стороной, компании не любил. В итоге я решил – враки всё! Не из тех он! У них там жертвенники, эти, как их? А, чаши кипящие, башни стихий и лучей, волшебные палочки, побрякушки всякие, наряды в пол, ведь они святые! Боги были среди них, сечёшь?

– Боги? – усмехнулась Эра, про себя думая, что, где-где, а в таком приличном месте услышать про богов более чем странно.

– А что тут странного? Слухи ходят, божков всяких разных аж тридцать три мильёна!

– Где они все умещаются только?

– Это как раз не проблема.

– Божок, значит? Так почему он к вам подался? В чём смысл?

– Понятия не имею. Падший ангел, штоль? Закрытый человек, замкнутый. Одиночка по жизни. Я даже не представляю, что прохвост Ветер когда-то жил в общине. Или представляю? – Леонид Ильич задумался. – Носил он белое? Ещё как носил! Но не платья, прости господи, а костюмы с иголочки. А уж амулеты, всякие там кольца, цепи, браслеты, камни, золото – точно не про него, кроме трости ничего не припомню. Скорее всего, это легенда, которую создали ему, чтобы скрыть тёмное дно.

– Не поняла.

– Чтобы выдать за мудрого добрячка, ведь ему приходилось со столькими разными организациями и людьми сотрудничать, когда вёл расследования. Вот чтобы люди внимали, и пришили ему эту историю, будто он из солнечного братства пришёл души спасать.

– А на самом деле?

– А на самом деле он тёмный. Псих безбашенный! Ни дна, ни просвета. Всегда боялся его. Бывало, глянет – достанет до печёнок, всю душу вытрясет – и будто снова родился, живи, радуйся! А бывало… любил я его, детка, любил… до сих пор люблю. При нём таких как Нестер у нас не водилось.

– Да кто такой этот Нестер?

– Выскочка! – Леонида Ильича передёрнуло. – Как перевели его в нашу организацию по рекомендации, так и всё!

– Что всё?

– Смерти посыпались. И чем больше смертей среди персонала, тем выше он поднимался. Это сейчас развелось в конторе филиалов и подразделений, и непонятно, кто чем занят, а в прежние времена каждый человек на счету, каждый сновидец на вес золота.