Невинная для Грешника

1 Маша

– Да кому ты будешь нужна кроме меня, коза упрямая?

Голос жениха, теперь уже бывшего, звучит резко и обидно. Смотрю на Виктора и не понимаю – как могла не замечать? Почему так легко доверилась и влюбилась в него?

– Уходи, – мотаю головой. – Ты изменил мне, на этом точка.

Прохоров самоуверенно ухмыляется. Наверное, считает, что загнал меня в угол, поймав в подсобке элитного ресторана, куда мне пришлось устроиться работать официанткой.

Почему? Потому что отец не согласился с моим решением отменить свадьбу с Виктором после того, как я узнала, что у него есть любовница. И возможно, даже не одна.

– Ты же взрослая умная девочка, должна понимать, что нужно мужчинам. А раз сама отказалась давать, то…

Он не заканчивает, но такая демонстрация только сильнее убеждает меня, что я все сделала правильно, пусть и накануне свадьбы.

– То что? Должна терпеть твои измены? Нет, Вить, – возмущенно качаю головой. – Это не про меня. Оставайся со своей любовницей.

– Ты могла не выкобениваться, а трахаться со мной сама. Но нет, тебе же подавай романтику – папина принцесса, которая верит в волшебных мужиков и единорогов, – ядовито ухмыляется Прохоров. – А я нормальный мужик, Маша. Мне секс нужен, и регулярный.

– Так теперь у тебя полный карт-бланш! – огрызаюсь на его аргументы.

Господи, как же больно-то, а? Ну, какой цинизм в его словах. Неужели я правда сама виновата в том, что он с кем-то на стороне? А как же любовь? Верность?

– Можешь ни в чем себе не отказывать! Хоть одна, хоть несколько сразу и каждый день!

Виктор зло прищуривается, а затем неожиданно толкает меня – довольно сильно, так, что я отлетаю к стене и ощутимо прикладываюсь головой об нее.

– Я буду трахать кого захочу и когда захочу, уяснила? Я – твой будущий муж, детка. И слушаться меня ты будешь беспрекословно. А сейчас ты быстренько соберешь манатки и вернешься домой к папочке.

– Нет, – шепчу упрямо, стараясь сдержать слезы, которые наворачиваются на глаза.

Не узнаю его, просто не узнаю! Витя же был таким галантным, таким внимательным. Да, он старше меня, и сильно – ему почти сорок. Но когда мы только познакомились, меня это совершенно не насторожило – он был таким… таким…

У меня не было шансов устоять. Тем более что и папа одобрил Прохорова, обронив, что такому мужчине он может доверить меня. Для меня мнение отца много значит. По крайней мере, так было раньше. До того, как я услышала от него, что должна просто закрыть глаза и потерпеть.

– Да, Маша, – чеканит бывший жених. – Я дал тебе достаточно времени, чтобы ты одумалась. Побегала, и хватит. Для свадьбы всего готово, и отменять мы ничего не станем. Это мое последнее слово.

– Ты – чудовище, – разочарованно вздыхаю. – Я не выйду за тебя замуж. Не стану терпеть такое отношение.

– Еще как станешь, Маша, – рявкает Прохоров, подходя ближе. – А чтобы ты не наделала глупостей, я тебе сейчас объясню, как должна себя вести моя невеста, – угрожающе тихо цедит он.

Я шагаю в сторону, но бывший резко подается вперед и хватает меня за руку.

– Витя, пусти!

– Я хотел по-хорошему, – хрипит он, нависая надо мной. – Правда хотел. Но ты сама виновата.

Его рука ложится мне на бедро, внаглую задирая юбку униформы официанты. В этот момент я очень четко понимаю – если я срочно что-то не предприму, то Прохоров пойдет до конца. В его взгляде ярко горит лютая решимость наказать меня.

– Отпусти, – прошу, все еще надеясь, что это просто проверка или запугивание. Но бывший скалится и наклоняется ниже.

Я, резко вдохнув, наступаю каблуком на его ботинок. Впервые радуюсь, что одним из требованием к официантам здесь – носить туфли на шпильках.

Виктор по-девчачьи взвизгивает и отшатывается, давая мне возможность улизнуть.

– Ах ты тварь!

Я проскальзываю мимо и несусь к двери. Успеваю сделать пару шагов, как слышу отборные ругательства. Сбросив туфли, выбегаю в коридор.

Позади раздается рев – даже не представляла, что Прохоров так умеет. Но сейчас это меня вовсе не восхищает, а наоборот – становится еще одним поводом бежать быстрее.

Как назло, в этой части ресторана очень немноголюдно. Судорожно вспоминаю, куда надо свернуть, чтобы попасть в комнату персонала, где всегда есть охранники.

И ошибаюсь! Но понимаю это слишком поздно.

Не знаю, что именно находится в этом крыле, но моя последняя надежда – запереться где-то и переждать. На другие идеи банально нет времени.

Завернув за угол, я замечаю приоткрытую дверь. Решение приходит мгновенно – толкаю ее и, забежав в комнату, резко захлопываю за собой.

А потом оборачиваюсь и кричу в голос.

Практически тут же мне на лицо ложится широкая ладонь, а от увиденного перед глазами начинает плыть.

У дальней стены на стуле сидит привязанный парень. Справа от него – мужчина, держащий пистолет у виска того парня.

А рядом со мной, чуть позади – огромный, словно медведь, незнакомец. Который и заставил меня замолчать.

– Ты как здесь оказалась, лапуля? – спрашивает он низким голосом.

2 Маша

– Черт, Игнат, дверь было сложно закрыть? – недовольно фыркает мужик с пистолетом.

Мужчина ловко оттаскивает меня от двери и проворачивает на ней замок. Но теперь-то уже поздно.

– Кричать не надо, – веско роняет он и убирает ладонь от моего лица. – Это ясно?

Я медленно киваю, готовясь к самому плохому. Незнакомец проходится по мне взглядом и тормозит на фирменном бейджике.

– Потерялась, Ма-ша?

Он выглядит пугающе брутально – высокий, явно постоянный клиент спортзала. Крупные черты лица, массивная челюсть, темные брови и карие глаза, в которых застыл немой вопрос. Голос у Игната низкий и густой, даже мурашки по спине проносятся.

– Я п-по ошибке, – бормочу, стараясь не смотреть в сторону парня, который начинает дергаться, но получив ощутимый удар от того, что с пистолетом, замолкает.

– Ворон, закончишь, – резко бросает тот, что рядом со мной и, щелкнув замком, резко выводит меня обратно в коридор.

Где я тут же вижу Прохорова с бешеным взглядом, в котором ярко горит желание устроить мне наказание.

– Тоже по ошибке?

Витя настороженно смотрит сначала на мужчину, затем на меня, на то, как Игнат меня крепко держит за плечо.

– Прошу прощения, – нахально заявляет бывший, видимо, решив, что его привычная наглость сработает. – Повздорили с невестой, и она убежала. Женщины, сами понимаете.

Вижу, как выразительно он смотрит на меня. Неужели, и правда, рассчитывает, что я сейчас возьму и побегу к нему, как послушная собачка?

– Меня уже можно отпустить, – тихо говорю, пытаясь отстраниться.

Хватка Игната становится крепче – я почти успеваю испугаться, но руки с моего тела все же пропадают.

Я, естественно, отступаю в сторону – подальше от обоих мужчин. Неизвестно, кто из них страшнее.

– Маша, – выразительно произносит Прохоров. – Идем.

– Уходи, – качаю головой и отступаю назад. – Я не вернусь к тебе.

Витя прожигает меня злым взглядом. Странно, но находится рядом с мужчиной, которого я увидела в той комнате, мне кажется более безопасным, чем пойти с тем, кто должен был стать моим мужем.

– Учти, твой отец хотел тебя видеть, – бросает Прохоров, прежде чем уйти. – Он ждет тебя, Маша.

Когда он скрывается за поворотом, слышу резкое:

– Я так понимаю, ты здесь работаешь.

И это звучит вовсе не как вопрос.

– Да, простите. У нас вышло… эээ… недоразумение.

Сейчас, чуть успокоившись, я могу рассмотреть мужчину внимательнее. По нему сразу и не скажешь, какую должность занимает в ресторане. А то, что он как-то связан с этим заведением, очевидно.

– Такого больше не повторится, – добавляю, дернув плечом. – Я зашла случайно и… Никому не скажу.

Игнат продолжает разглядывать меня с ленивым интересом. От такого пристального внимания становится не по себе. На работу я устроилась совсем недавно – всего три недели как. И неприятности мне точно не нужны.

– Уверена? – ухмыляется он.

Нервно сглатываю, ощущая на себе его интерес. Вроде мужчина выглядит довольно цивилизованно – темно-серая рубашка, брюки в тон. Но от него фоном исходит опасность куда большая, чем от того, кто держал пистолет.

Мамочки, угораздило же меня!

– Конечно, – киваю с готовностью и медленно отступаю. – Простите еще раз.

Игнат медленно убирает руки в карманы, и как будто становится шире в плечах.

– Будешь должна, Ма-ша, – небрежно бросает он.

– Я? – испуганно сиплю. В голове мелькают страшные предположения, что он имеет в виду.

– Услугу, – поясняет он.

– К-какую еще услугу?

Я боюсь услышать нечто мерзкое. Вроде бы он совсем не похож на Виктора, но я уже разочаровалась в мужчине, которому доверяла.

– Или придется и тебя там оставить, – Игнат кивает в сторону двери, и я тут же мотаю головой.

– Значит, договорились. Я найду тебя.

А затем он разворачивается и скрывается за дверью того самого кабинета.

Тихий щелчок замка приводит меня в чувства. Сердце колотится слишком быстро – и непонятно от чего больше. То ли из-за стычки с бывшим, то ли из-за этого странного мужчины, который проворачивает здесь какие-то незаконные делишки. Вряд ли это были деловые переговоры.

По пути забегаю в туалет, чтобы умыться и собраться с мыслями. Но меня тут же находит Аня:

– Маш, ты чего тут прохлаждаешься? Катерина тебя ищет!

Вздыхаю и, вытерев руки бумажными полотенцами, выхожу вслед за коллегой.

– Ты решила, что у тебя особое положение? – сразу же летит мне претензия, едва я заглядываю в кабинет к главному администратору ресторана.

Судя по тому, как на меня смотрит Катерина, настроение у нее сегодня просто дрянь.

Собственно, она – это единственный минус за эти дни. В остальном коллектив в ресторане дружный. Работа, конечно, тяжелая, но лучше так, чем выйти замуж за Витю и терпеть его хамское отношение.

– Нет, я прошу прощения, – бормочу, глядя в пол. – Стало нехорошо.

– Ты условия работы помнишь? – чеканит она, буквально расстреливая своим взглядом.

Холодная стерва – это про нее. Всегда одета в идеально белую блузку и темные брюки. Гладкий хвост и ярко красная помада – образ, который захочешь забыть, не сможешь.

– Конечно, помню. Это больше не повторится.

– Девочки в зале зашиваются, а ты прохлаждается, Бельская. Сегодня твои чаевые идут в счет штрафа.

Возмущенно вскидываю на нее взгляд, но вовремя удерживаюсь от спора. Катерина победно ухмыляется.

Уверена, она именно этого и ждет – чтобы я нарвалась на еще больший штраф.

– Хорошо, – с трудом выдавливаю, прощаясь с тем, что сегодня заработала. – Я могу идти?

– Иди, – небрежно бросает она.

День проходит в такой суете, что я даже про визит Прохорова забываю напрочь. Правда, про то, что случилось в том крыле, так легко забыть не получается. То и дело оглядываюсь по сторонам, боясь увидеть Игната.

К концу дня я мечтаю только о том, как сниму туфли. Ко мне подходит Аня и тихо спрашивает:

– Маш, а ты что, с Медведевым знакома?

– С кем? – рассеянно спрашиваю, проверяя, сколько еще осталось до конца смены.

– Ну с Медведевым, – повторяет она. – Владельцем ресторана.

– Нет, конечно, – мотаю головой.

– Тогда почему он на тебя так пялится? – недовольно фыркает коллега.

Проследив, куда смотрит Анюта, вижу того самого Игната, который заявил, что я ему должна услугу. И что он меня найдет.

3 Маша

Медведев без труда находит меня взглядом, пока я как дурочка пялюсь на него, пока в мыслях снова и снова звучат те слова про услугу.

– …точно штраф влепит, – бормочет Аня.

Стоит ему появиться, и мне кажется, что атмосфера в зале неуловимо меняется.

К нему неторопливо подходит Катерина и, мягко прикоснувшись к предплечью, переключает внимание на себя.

Между нами пол зала, но я даже отсюда вижу, что наша администратор перевоплощается в свою женственную версию. Интересно, а она знает, чем ее босс занимается на задворках ресторана?

– Ну вот, – вздыхает Аня и, отвернувшись, возвращается к стопке меню. – Опять.

– Что опять? – спрашиваю, все же отрывая взгляд от парочки.

– Да Ленская возле босса крутится. Каждый раз, когда он приезжает, чуть из трусов не выпрыгивает, – с очевидной обидой в голосе отвечает коллега.

Слушаю ее, а у самой шею неприятно покалывает. Невольно растираю ее, надеясь, что пройдет. А когда, не выдержав, кошусь в сторону Катерины и Игната, вижу, что Медведев снова на меня смотрит.

Испуганно отворачиваюсь, надеясь, что этого никто не заметит.

– Может, они встречаются? – осторожно предполагаю.

Аня криво ухмыляется и, наклонившись, отвечает гораздо тише:

– Ты просто новенькая и не знаешь, что Медведев ни с кем не встречается.

– Ему никто не нравится?

– Ему не нравятся отношения, Маш. Так что если собираешься тоже клюнуть на него, – со значением добавляет она, – хорошо подумай. Он тебя трахнет и выбросит.

Последние слова она произносит как-то особенно зло. Словно это личное.

Я благоразумно не продолжаю тему разговора – уж чего-чего, а увлекаться этим опасным мужчиной я точно не собираюсь.

Когда оборачиваюсь спустя пару минут – Медведева в зале уже нет. Как собственно, и Катерины. А вот странное ощущение пристального внимания остается.

Осторожно озираюсь по сторонам, но Игната нигде не вижу. Правда, и отделаться от чувства, что он все еще наблюдает тоже не могу.

Как назло за полчаса до конца смены мне дают еще один столик, и все лишние мысли вылетают из головы.

Когда, наконец, закончив все, я захожу в раздевалку, слышу как девчонки шушукаются:

– Да точно она с ним спит, – утверждает Инга, еще одна моя сменщица. – И похоже давно.

Замираю на пороге, девчонки тут же оборачиваются ко мне, как только дверь за мной хлопает.

В первый момент мне почему-то кажется, что они могу говорить про меня, но судя по тому, как быстро теряют всякий интерес и продолжают спорить, но уже тише, я ошибаюсь.

– Ты же знаешь, что он со всеми только один раз, – продолжает настаивать Аня, и до меня доходит, что она опять села на ту же тему.

Стараюсь не отсвечивать и иду к своему шкафчику, чтобы переодеться.

– Маш, а ты как думаешь? – летит мне вопрос в спину.

– О чем?

Инга подходит ближе, и мне приходится обернуться. Рядом с ней еще и Лена – третья в нашей смене. Она, судя по выражению лица, вообще не особо заинтересована в этом разговоре.

– Спит наша Катерина с Медведевым или нет?

– А я откуда знаю? – растерянно спрашиваю.

– Ну ты человек новый, взяглд свежий. Так что? Как тебе эта парочка?

Я только жму плечами и достаю кофту с джинсами. Не понимаю этой увлеченности чужой личной жизнью. Меня бы покоробило если бы ко мне вот так лезли. Я даже с отцом не могла обсуждать отношения с Витей – только в общих чертах говорила, что все хорошо. А тут – начальник, да еще с таким послужным списком!

Как вспомню ту картину в комнате, так мурашки по спине. А как он на меня смотрел? Как хищник, который выбрал себе новую жертву.

Нет уж. Надо держаться от этого Медведева как можно дальше.

– А я вам говорю – наверняка он ее один раз, и все, – продолжает настаивать Аня, но я уже не слушаю. Заканчиваю с переодеванием и, наскоро попрощавшись со всеми, выхожу из раздевалки.

Вечерняя смена в ресторане куда прибыльнее. Но во-первых, туда ставят только тех, кто прошел испытательный срок, а во-вторых – только своих. Катерина строго следила за этим – ведь за три-четыре часа вечером чаевых можно было получить раз в два больше, чем за восьмичасовую смену днем.

Наскоро застегнув куртку, выбираюсь в коридор, с облегчением думая, что наконец-то иду домой.

На улице моросит противный дождик. Вроде апрель, но погода так и не устаканится.

Ежусь от холодного порыва ветра. Вечерний воздух бодрит – прохлада подстегивает двигаться быстрее.

Звук входящего сообщения отвлекает, и я торможу, пройдя от служебного входа всего пару метров.

Отец как всегда с своем репертуаре:

“Маша, хватит дурить. Возвращайся к Виктору”.

Которое это сообщение по счету? За последние пару недели третье? Наверное, сдают нервы – дата свадьбы, которая не состоится, все ближе. А он же повернут на своей репутации, вот и бесится.

Раздраженно выдыхаю и, не глядя шагаю вперед.

И тут же в кого-то врезаюсь.

Точнее в кого именно понимаю практически сразу – как только поднимаю взгляд и вижу довольную ухмылку Медведева.

Несколько долгих мгновений я прихожу в себя от совпадений и только после этого отступаю назад.

Мужчина позволяет это, при этом цепко глядя на меня.

– Простите, – бормочу и, убирая мобильник в карман, пытаюсь обойти хозяина ресторана.

– Не так быстро, лапуля.

Его голос звучит жестко – сразу становится ясно, что бежать бесполезно. Замираю настороженно, глядя на Медведева.

– Чего вы хотите?

Он не торопится отвечать, окидывает меня оценивающим взглядом, мужским таким, с вполне понятным посылом.

Я, может, и не искушена в интимном плане, но видела, как на меня иногда смотрел Прохоров. И возбуждение во взгляде научилась распознавать.

Делаю крошечным шаг назад и тут же замечаю, как Игнат расплывается в довольной ухмылке.

– Ты должна мне, – произносит он ровным голосом.

Вроде и без намека, но у меня в голове уже чего только не мелькает.

– Это просто недопонимание, – возражаю и делаю еще один шаг. – Я ничего не видела. Честное слово!

Игнат снисходительно хмыкает, но не пытается меня догнать или снова схватить. Он вообще ведет себя совершенно не так, как Прохоров, чтобы остановить и получить от меня желаемое. А ведь я стала свидетелем сцены, в которой Медведев явно участвовал по собственной воле.

– У тебя нет выбора, Ма-ша, – небрежно роняет он.

– Нет, я…

– Ты – да, – чеканит мужчина. – Поживешь со мной, лапуля.

Медведев произносит слова абсолютно равнодушным голосом, словно это в порядке вещей – вот так забирать к себе девушек.

Рядом с ним я остро чувствую себя маленькой и слабой, и это угнетает.

– Я не стану с вами спать! – тараторю быстрее, чем он озвучивает свое неприличное предложение. А другого я и не жду в свете того, что узнала от Ани. – Обещаю, никому не расскажу, что видела в том кабинете! Клянусь!

В ответ слышу обидный смех. Чувствую себя полной дурочкой. Наверное, именно поэтому не успеваю даже дернуться, когда Игнат буквально за мгновение сокращает расстояния между нами и оказывается в опасной близости.

Снова запах его туалетной воды окутывает собой. А огромное тело прижимается к моему.

– Думаешь, мне нужно загонять в свою постель шантажом?

Стоять с ним вот так – когда он возвышается и давит своей мужской аурой на меня, крайне неуютно. Кажется, что он вот-вот схватит и утащит куда-то в свое логово. Выражение лица у Медведева становится хищным и опасным. Словно от моего ответа что-то зависит.

В голове невольно мелькает мысль, что фамилия у него очень даже говорящая – ну реально же медведь. Огромный, массивный и давящий.

– Понятия не имею, – говорю, собрав все же мысли в кучу. – Но я не стану.

Он ухмыляется и, поддев пальцами мой подбородок, придерживает, а затем чуть поворачивает лицо, словно оценивает как товар перед покупкой.

– Ты миленькая, лапуля. Подойдешь мне для дела.

– Да какого еще дела? – возмущаюсь и вырываюсь из его хватки. Успеваю сделать шаг назад и спотыкаюсь о бордюр. Игнат тут же ловит меня и, прижав к себе, шепчет:

– Для очень важного. Не переживай, тебе понравится.

Последние слова меня слегка успокаивают. Хотя я, прямо скажем, плоховато разбираюсь в людях. Иначе бы сразу поняла что Витя – плохой кандидат в мужья.

И где были мои глаза?

Упираюсь ладонями в грудь Игната. Даже вот так, через рубашку, чувствуется, насколько мышцы у Медведева крепкие, прокачанные.

– Отпустите, – прошу, надеясь, что он меня услышит. – Я не могу с вами… У меня дела дома… Очень важные! Правда-права!

Как только Игнат убирает руки, отступаю, теперь уже глядя под ноги.

– Времени тебе до завтра, лапуля.

– В каком смысле?

– В том самом. Потом переедешь ко мне. Так что советую сразу подумать о вещах и прочей херне бабской.

– Нет, я никуда…

– А это не вопрос был, – жестко перебивает меня Игат. – И не советую прятаться – все равно найду. Но тогда будет хуже.

У меня мороз по коже от того, как он это говорит. С такой небрежностью, словно о о погоде рассуждает, а не о чьей-то свободе.

– У меня своя жизнь, и вы не можете лишить меня выбора!

Медведев насмешливо хмыкает, приподняв густые брови.

– Выбора у тебя нет, лапуль. Теперь ты под присмотром. И либо послушно выполняешь приказы, тихо сидя в сторонке, либо придется придумать себе занятие поинтереснее.

Нервно сглатываю. Что-то мне от его угроз становится очень и очень нехорошо.

Осторожно отступаю подальше, но чувствую, что это не поможет. Медведев – опасный зверь, и мне не повезло попасть к нему на радары.

– Я же пообещала, что никому не скажу.

– Вот и проверим, насколько ты умеешь держать язык за зубами. Завтра на час раньше закончишь – поедешь со мной.

– Куда?

– Будешь моей плюс один.

– Я? – растерянно смотрю на него, теряясь от того, куда заходит разговор. – Лучше Катерину возьмите.

– Мне понравилась ты, Ма-ша. Так что не дури. Сбежишь – выпорю, – бросает напоследок Медведев и, обойдя меня, скрывается за дверью служебного входа.

Поначалу мне не верится, что он вот так просто поверил мне на слово. Потом до меня доходит, что вообще-то не поверил. Игнат же сказал, что я под наблюдением. Получается, парень в той подсобке – кто-то важный?

Пока еду домой, в хостел, где мне удалось снять комнату, все думаю про эту ситуацию. Мысленно ругаю Прохорова – если бы не он, я бы не забежала туда и не стала свидетельницей!

Самое логичное – сбежать. Но я банально боюсь, чем это может обернуться.

Но и сидеть ждать – глупо. А уж соглашаться жить у незнакомого опасного мужчины – тем более!

Но и работа сейчас мне очень нужна – денег мало. Я гордо ушла из дома и не собираюсь туда возвращаться, но оказалось, что выживать без карточки отца не так уж легко.

Мне обязательно нужно дождаться окончания испытательного срока – иначе денег за работу я не увижу. Даже не сомневаюсь, что Катерина воспользуется этой возможностью не платить.

Подходя к хостелу, я все еще размышляю как поступить, когда буквально в нескольких метрах от входа замечаю знакомую до боли машину.

Замираю, судорожно соображая, что делать.

Пока раздумываю, дверь автомобиля открывается, и на улицу выходит мой отец.

4 Маша

Мы не виделись почти месяц. С того самого дня, когда я ушла из дома.

Слова отца до сих пор отпечатаны у меня в памяти, их не стереть, не выжечь.

“Ты приползешь обратно, Маша. И вот тогда мы поговорим”.

Мне было дико страшно в тот вечер. Я внезапно осталась одна во всем мире. Отец, которого я считала близким, оказался циничным и расчетливым. Прибежав к нему в слезах после того, как застала Виктора с другой, я была уверена – он встанет на мою сторону.

А в ответ папа поморщился недовольно, и я услышала холодное:

– Не обращай внимание. Женится-то он на тебе.

Шок, который я тогда испытала, сложно выразить словами. Я все ждала, что отец скажет: “ Это просто шутка, Машунь. Конечно я за тебя! Никому не дам тебя в обиду!”

Но ничего подобного. До этого папа никогда не разговаривали со мной вот так – словно я его подчиненная.

– Я не выйду замуж за Виктора! Отмени свадьбу! – требовала я.

– Свадьба состоится, дочь. Сейчас ты пойдешь к себе, поплачешь, закажешь себе побрякушки, чтобы поднять настроение, а затем забудешь все, что видела. С Прохоровым поговорю – больше тебе на глаза его бабы не попадутся.

Вот так легко я лишилась розовых очков. Тогда я сбежала к себе в комнату и долго сидела, глядя в одну точку.

А затем поняла, что не смогу. Просто не смогу жить в этом мерзком притворстве.

Витя казался мне настоящим – он был немногословным, но очень похожим на моего отца. Тоже в чем-то малоэмоциональный, но производящий впечатление основательного мужчины.

Он не говорил мне красивых слов, но ухаживал. И эти его скупые знаки внимания выглядели очень настоящими, что ли.

Я поддалась его шарму, тем более что папа его одобрил. Сказал, что Виктор – надежный, что с ним я буду в безопасности, как и наши дети.