Жестокий. Его игрушка

1 Надя

– Двести тысяч, раз! – голос ведущего бьет по ушам, заставляя все внутри сжиматься. – Двести тысяч, два!

– Триста! – раздается еще один голос из зала.

Мой взгляд невольно прикипает к тому, кто так лихо поднял ставку. Седовласый мужчина с сальным дерзким взглядом.

Больше всего мне хочется спрятаться, прикрыться, а лучше сбежать с помоста, на котором я стою практически голая перед этой толпой зажравшихся богачей.

Глазах слезятся – и дело не в ярком свете софитов, от которых ощутимо припекает. Внутри меня – ледяная стужа.

Потому что я – просто товар. Никто не бросится меня искать, не пойдет в полицию сообщить о том, что я пропала, что меня похитили.

– Пятьсот! – резко звучит справа.

Дергаюсь и тут же получаю предупреждающий взгляд от охранника, стоящего рядом -

шкафообразного мужчины под два метра ростом. Второй такой же – стоит у двери, караулит.

Сглатываю горький ком в горле. И молюсь. Молюсь, чтобы выиграл максимально адекватный человек. Тот, кто поймет, что я здесь не по своей воле, что меня забрали без моего желания. И отпустит.

Переступаю ногами – туфли с высокими шпильками, которые меня заставили обуть, чтобы выгоднее показать товар, сильно жмут. Кажется, у меня немеют ступни.

Но всем плевать – на лицах собравшихся богатеев только азарт и жажда свежей крови.

Даже жаль, что свет в зале не приглушен настолько, чтобы я не могла разобрать их лиц.

Мне мерзко и гадко слушать, с каким азартом они бодаются ставками за живую красивую игрушку – именно так меня представил ведущий этого аукциона.

Участники оживленно переглядываются, а я стараюсь смотреть куда угодно – на стены, на потолок с вычурной лепниной и помпезной люстрой. Только бы не видеть этих плотоядных сальных взглядов.

– Миллион, раз! – озвучивает между тем ведущий. – Господа, кто-то хочет посоревноваться за эту невинную красотку, которая, я уверен, окажется очень горячей штучкой?

Меня тошнит, и я всерьез опасаюсь, что вот-вот просто вывернет. Прямо тут, на подиуме. Что будет потом – боюсь подумать.

Когда пришла в себя в незнакомой комнате, начала требовать выпустить, стучать в дверь. Мне очень быстро и доходчиво объяснили, какая роль мне приготовлена, и что я должна делать.

Если хочу жить.

В тот момент я струсила. Стыдно признаться, да, но я струсила. Сейчас же… Не знаю, я не смогу вынести, если окажусь в лапах одного из этих извращенцев.

Ведущий расписывает мои достоинства, явно приукрашая и специально взвинчивая ставки. Участники поддаются, и цена повышается еще на двести тысяч.

В этот момент дверь в зал открывается. Ведущий замолкает на полуслове, и мой взгляд тоже прикипает к мужчине, который заходит так, словно он здесь хозяин.

В голове мелькает мысль, что это еще один желающий поиграть в живых людей.

Однако он притормаживает у последнего ряда – его взгляд лениво скользит по залу и на несколько долгих секунд тормозит на мне, а затем движется дальше.

Я не могу поверить, что хоть кто-то здесь равнодушен и не смотрит на меня, как на свежее мясо.

Горло перехватывает спазмом, а в груди рождается робкая надежда, что может быть этот человек мне поможет?

Он в темной рубашке и брюках. С небрежно зачесанными темными волосами, а прядь челки свисает на лоб, делая его образ как будто еще более острым и пронзительным.

Высокий, широкоплечий и опасный.

С его появлением в зале меняется атмосфера. Неуловимо, но неизбежно.

Ведущий откашливается и продолжает расписывать мою красоту и то, что можно со мной делать.

А я не могу оторвать взгляда от мужчины, который зашел сюда как босс, проходивший мимо. Он наклоняется к одному из гостей, что-то ему говорит. Замечаю, как двое охранников, стоящих у дальней стены тут же подходят.

Но потом…

Незнакомец бросает на меня еще один взгляд. Абсолютно нечитаемый и равнодушный.

А затем уходит. Вместе с тем участником аукциона, который был в зале.

Мне кажется, я даже делаю шаг за ними, но тут же чувствую, как ведущий оказывается ближе. Жмурюсь, понимая его молчаливый посыл. Да и охранник справа тоже подходит ближе.

– Итак, господа, кто еще хочет побороться за этот прекрасный цветок? Нет желающих? Тогда…

– Пять миллионов! – раздается голос того самого седовласого старика.

В зале повисает гробовая тишина.

– Пять миллионов, раз!

Ведущий берет театральную паузу.

– Пять миллионов, два!

В зале по-прежнему стоит звенящая тишина, а меня мутит. Я, даже просто слыша такую огромную сумму, не могу представить, что эти люди готовы платить такие деньги ради того, чтобы поиграть.

– Пять миллионов, три! Продано!

Довольный голос ведущего бьет по ушам особенно сильно.

– Поздравляю с приобретением. Товар доставят в лучшем виде. Наш человек подойдет, чтобы уладить формальности с оплатой.

Охранник довольно жестко хватает меня за предплечье и тянет в сторону за портьеру. Туда же, откуда меня привели.

Ноги не слушаются, и я спотыкаюсь. Амбал хватает меня и резко встряхивает. Так, что у меня зубы стучат.

– А ну хорош дурить! – рявкает он. – Пошла, давай.

Как я дохожу до комнаты, куда меня практически впихивают – не знаю. Первое, что делаю, когда за мной хлопает дверь – стаскиваю туфли. Хочется прикрыться – откровенное белье и прозрачная сорочка, не одежда, а просто насмешка.

Но здесь нет ничего, что можно было бы использовать для этого – лишь небольшой диван да столик, на котором стоит бутылка шампанского.

Не знаю, сколько времени проходит, пока я сижу и жду, что будет дальше. Когда ко мне заходит тот самый седовласый мужчина, который сделал жуткую ставку в пять миллионов, я готова уже на все.

Он замирает на пороге, окидывая меня оценивающим гаденьким взглядом, а затем довольно ухмыляется.

Подходит ближе, а я отступаю. До самой стены.

– Неплохо, – произносит он скрипучим голосом.

Я понимаю, что он заплатил деньги не для того, чтобы просто смотреть. И эта мысль доводит меня до отчаяния.

– Зачем я вам? – хрипло спрашиваю. – Я не давала согласия! Меня похитили!

Судя по тому, как старик на меня смотрит, ему плевать.

– Подарю тебя боссу, – мерзко ухмыляется он. – Он любит игрушки. Будешь у него новенькой.

2 Надя

– Вы сошли с ума, – срывается у меня с губ.

Старик лишь шире ухмыляется – словно его и не задевают мои слова.

– Это противозаконно! Я не вещь!

И снова – никакой реакции по сути.

– Все сказала? – скучающим тоном интересуется седовласый.

– Я требую меня отпустить, – как можно увереннее произношу.

– Готова заплатить пять миллионов?

– Я? За что? Я не давала согласия на участие! – возмущаюсь на его слова.

– Да плевать. Теперь ты в системе, девочка. И у тебя два варианта. Первый – ты слушаешься и ведешь себя хорошо. Тогда и проблем не будет.

Он замолкает, многозначительно глядя на меня.

– А второй?

– У тебя ведь есть кто-то из родных? Бабка вроде? – внутри все противно сжимается от страха за бабушку. – Ну вот, – удовлетворенно кивает он. – Во-первых, она заплатит за твое непослушание. А во-вторых… Даже если ты Алиеву пожалуешься, и он вдруг отпустит тебя, отработать пять лямов все равно придется. Но тогда уже мужиков будет много. Целая очередь.

– Так же нельзя, – пораженно смотрю на старика. – Это… Это же…

– Мда, словарный запас так себе, – цыкает он. – Впрочем рот тебе нужен будет не для разговоров. Так что, будешь послушной или стать шлюхой в борделе вариант более интересный для тебя?

Самое страшное, что я в этот момент не сомневаюсь – этот старик и правда сделает все, что обещает. Можно ли как-то договориться с тем самым Алиевым? Может быть сбежать или…

– Сбежишь, долг сам себя не погасит, – добавляет седовласый, будто прочитав мои мысли.

– Но я не соглашалась на все это! – всхлипываю, пытаясь понять, как вообще дошло до такого. – Это какая-то ошибка! Меня приняли не за ту!

Старик мерзко ухмыляется.

– Нет никакой ошибки. Вадим продал тебя, целку. А ты, дура, уши развесила и поверила ему. Так что теперь будешь платить за отсутствие мозга.

В его голосе – равнодушие и холод. Ему реально плевать на то, что, по сути, они ломают мою жизнь.

Все мои планы – учеба в медучилище, надежда найти хорошую работу и перевезти бабушку в город – все это превращается в дым.

– Так что, сама пойдешь или как?

И еще один оценивающий взгляд с головы до ног. Меня мутит все сильнее. Мне казалось, что после предубеждения в незнакомом месте, да еще и этого унизительного подиума хуже быть не может.

– Вы обязательно за свои дела получите бумеранг от судьбы, – цежу, принимая самое трудное решение.

К сожалению, спасения в предложенном выборе нет. Но если выбирать между одним и многими, то лучше один.

– Ах, если бы это так работало, – ухмыляется старик. – Твое дело маленькое – вовремя раздвигать ноги. Алиев не садист, так что ты еще потом спасибо мне скажешь.

Ком в горле становится плотнее, и я чувствую, что меня вот-вот все же вывернет. Но времени прийти в себя мне не дают – старик открывает дверь, и тут же заходит один из охранников.

– Машина ждет у выхода, – басит тот.

– Хорошо. Девушка не будет скандалить, – заявляет седовласый и косится на меня. – Так ведь?

Мне приходится кивнуть. Сжав ладони в кулаки, я запоминаю этот момент. Сейчас я бессильна что-либо изменить, но потом – обязательно.

– И принеси ей плащ, – добавляет старик. – Сам знаешь, чей она подарок. Не стоит светить другим такой красотой.

Последняя фраза сказана с едкой усмешкой. Охранник выходит, чтобы вернуться буквально через пару минут с темным плащом длиной в пол. Он бесцеремонно подходит и накидывает мне на плечи.

Я буквально задыхаюсь от страха, и плотная ткань нисколько не помогает. Мне кажется, что я до сих пор практически обнажена – ведь каждый из тех, кто был в зале, видел меня в таком отвратительно откровенном виде.

– На выход, – командует старик.

Приходится обуться. От туфель на высоком каблуке ноют ноги, но я вынуждена терпеть. Длинный коридор заканчивается небольшим холлом.

Охранник выходит вперед и набирает код на электронном замке, лишь после этого мы все трое выходим на улицу.

Огромный темный внедорожник стоит буквально в десяти метрах. Охранник грубовато подталкивает меня в спину.

– Полегче, – ворчит седовласый. – Попортишь товар – будешь платить.

Когда тот открывает дверь, амбал одаривает меня мрачным презрительным взглядом. Словно я – грязь под его ногами.

Забравшись в салон, сажусь подальше к окну – потому что рядом устраивается старик. За рулем сидит еще один крупный мужчина. И буквально сразу машина трогается с места.

Я хоть и отучилась первый курс и часть второго, город знаю плохо. И сейчас слабо представляю, куда мы направляемся. Кажется, за черту города. Дорога проходит в нервном напряжении. Для меня, конечно же. Седовласый напротив – расслаблен. Даже шутит со своим водителем. А меня каждый раз передергивает от звука его голоса.

Я всё думаю – как же так вышло, что я не рассмотрела в Вадиме подлого человека?

Поверила, что он и правда ухаживал за мной, потому что я понравилась. Он ведь произвел впечатление спокойного и галантного мужчины. И когда я отказалась идти на свидание первые раз пять, сказал, что ищет только серьезные отношения. И уж точно не планирует тащить меня в постель на первом же свидании.

И я поверила. Повелась на его правильные красивые слова о том, что все должно быть после свадьбы. Я думала, он уважал мое мнение. Оказывается, у него был совсем другой план.

Забор, у которого мы останавливаемся, выглядит слишком высоким и каким-то чересчур основательным. Словно хозяин решил укрепиться и оборонять от всего мира.

– Помни о втором варианте, – скупо бросает седовласый, прежде чем выйти из машины, когда мы оказываемся уже за воротами.

За окном вечер, и сумерки уже сгустились. Хлопает дверь, и почти сразу водитель открывает ее уже с моей стороны. Молчаливый приказ выходить можно даже не озвучивать.

Ноги ужасно болят от туфель. Еще и каблук попадает между плитками, отчего я едва не заваливаюсь.

Охаю, от того как лодыжку сводит болью.

– Шустрее, – раздается голос старика.

Ни он, ни его подчиненный не торопятся мне помочь. Но это даже хорошо – вряд ли я смогла бы выдержать прикосновения хоть одного из них.

К нам подходит высокий коротко стриженный мужчина в темной форме.

– Привет, Олег, – тут же заговаривает с ним старик. – Вот, подарок для Ратмира привез.

Тот бросает на меня оценивающий взгляд. В нем нет какого-то мужского интереса – напротив, как будто безэмоциональная оценка нового объекта на территории.

– Босс не предупреждал, – сухо отвечает он.

– Потому что это сюрприз, – разводит руками седовласый. – Ну хочешь, проводи ее в гостевой домик. Пусть там его подождет.

Несокльо секунд тот раздумывает, а затем кивает.

– Я передам, что от вас.

Теперь старик смотрит на меня. Выразительно так, словно одним взглядом напоминает о своих угрозах.

Приходится подчиниться и пойти вслед за Олегом. Буквально через тридцать метров вижу дом поменьше того, что заметила первым. Мужчина не оборачивается даже ко мне – просто открывает дверь и заходит. Я следую за ним. Не успеваю даже осмотреться по сторонам, как слышу:

– Жди здесь. Босс приедет, решит, что с тобой делать.

Он уходит, а я вздрагиваю от того, как щелкает замок на двери.

То есть меня еще и заперли.

Сбрасываю надоевшие туфли. Босиком прохожу вглубь дома. Я едва успеваю обойти его и посмотреть, что видно из окна, как входная дверь хлопает. Может, стоило бы выглянуть и узнать, кто пришел. Но я словно прирастаю к полу. Так и стою посреди небольшой гостиной, все еще закутанная в плащ.

Секунды тянутся мучительно медленно. Слышатся тяжелые шаги. Кажется, что каждый звук – это еще один приговор мне.

Нервное напряжение внутри доходит до пика. Я готова сорваться, но в то же время тело будто парализовано. Страх когтистой рукой сдавливает горло. А в голове так и звучат слова того старика.

А затем в дверях появляется он.

Ратмир Алиев.

Мужчина, которому меня вот так бесчеловечно отдали.

И это его я надеялась попросить о помощи сегодня на аукционе.

3 Надя

Несколько долгих мгновений мы смотрим друг на друга. У меня внутри крепнет надежда на спасение – я же видела, что в отличие от остальных участников аукциона, Алиев не выглядел заинтересованным.

Так может он поймет, если я все объясню?

Ратмир, судя по выражению лица, не удивлен мне. Видимо, его предупредили, что один из подчиненных привез подарок. Сейчас он в черной кожаной куртке, под которой видна темная рубашка. И те же черные брюки. Словно он – мафиози из фильма.

Взгляд мужчины по-прежнему отстраненный и как будто незаинтересованный. И это сильнее убеждает меня – нужно просто рассказать ему правду.

Однако всего одно слово выбивает у меня почву из-под ног.

– Раздевайся.

Его голос звенит холодом. Растерянно смотрю в его темные глаза. Между нами пара метров, но мне кажется, что вся комната наполняется той давящей аурой, которая исходит от мужчины.

– Я не…

– У меня мало времени, – небрежно бросает он, проходя к широкому угловому дивану. – Хочу оценить товар.

Меня будто по щекам отхлестали. Внутри разливается леденящая пустота, которая медленно, но верно уничтожает малейшие ростки надежды на спасение.

Крепче вцепляюсь в плащ, боясь, что Алиев может сдернуть его сам. Правда, Ратмир явно не торопится напрягаться – устраивается на диване поудобнее, достает пистолет и демонстративно кладет рядом с собой. А затем широко расставляет ноги с явным намеком. И смотрит.

Я в шоке. Все слова старика, которыми он меня запугал, обретают плоть. Вот он – мужчина, который держит мою жизнь в своих руках. В его глазах ни намека на снисхождение или человечность. Только холод и равнодушие.

– Я никогда не… – не могу озвучить фразу до конца. Потому что страшно. Потому что стыдно.

– Плевать, – безразлично отвечает мужчина. Демонстративно смотрит на свои часы. Строгие, по-мужски сдержанные, но очевидно дорогие. Кошусь на пистолет, лежащий на диване.

Могла бы я его схватить и… выстрелить?

– У тебя минута. Потом пойдешь к охране. Вряд ли они будут такими терпеливыми.

Тошнота снова подкатывает, а в висках противно пульсирует. Делаю шаг. Затем еще один.

– Я сказал – разденься.

Его слова прилетают в меня хлесткой пощечиной. Замираю и… Зажмурившись, скидываю с себя плащ. Едва разбираю шелест ткани, осевшей у моих ног.

Знаю, как выгляжу сейчас. Одежда, в которую меня обрядили, ничего не скрывает.

– Глаза открой, – слышу еще один приказ.

Мне стоит огромных усилий выполнить и это.

У Алиева абсолютно равнодушный взгляд. Разве что карий цвет в его глазах стал чуть темнее.

С трудом сглатываю вязкую слюну. Я задыхаюсь от того страха, что гуляет в моей крови. Стоя перед хищником фактически голая, я не имею ни малейшего понятия, как спастись.

Не могу пошевелиться – только рвано дышать.

– На колени, – озвучивает Ратмир очередное требование. – И пошустрее.

Последнее уточнение срабатывает как удар. Меня будто подсекают – ноги слабеют, и я практически валюсь на ковер. От разбитых коленей спасает густой мягкий ворс ковра.

Я все еще надеюсь на снисхождение. Осторожно поднимаю взгляд. Смотрю в лицо мужчине, ища то, что мне поможет и спасет.

Черты его лица – суровые, словно выточенные из камня. Широкие темные брови. Практически черные глаза. Массивная челюсть и чуть изогнутые губы.

В Ратмире есть что-то восточное, словно он из семьи, где было смешение кровей.

Это придает ему неуловимый колорит, хищность, которой я раньше не встречала.

Да и где? Я училась с утра до вечера, брала подработки в больнице, чтобы выживать.

Алиев – опасный, породистый хищник, рядом с которым ты невольно испытываешь желание склонить голову и спрятаться подальше. Теперь я понимаю, почему когда он вошел в зал аукциона, атмосфера изменилась. Не знаю, кто он, но не сомневаюсь, что обладает большой властью.

– Ждешь новых инструкций? Приступай, – кивает он, давая понять, чего именно ждет от меня.

Между нами едва ли метра полтора. И чтобы оказаться достаточно близко, мне приходит подползти ближе.

Унизительно и гадко. Я интуитивно прикрываюсь руками, как только взгляд мужчины соскальзывает ниже моего лица. Понимаю, что ни сорочка, ни белье не покрывают мое тело. Наоборот, подчеркивают и привлекают внимание.

– Руки убрала.

Я не слушаюсь. Даже наоборот – крепче обхватываю себя руками. Но стоит только Алиеву чуть податься вперед, как тело будто живет своей жизнью.

Подчиняюсь и переступаю коленями, оказываясь между ногами Ратмира.

– Продолжай, – приказывает он.

У меня дрожат руки, но я все же тянусь к ремню на его брюках. И это становится моей ошибкой. Я слишком сосредоточена на собственных эмоциях, поэтому не успеваю среагировать. Понимаю, что произошло, только когда Алиев резко хватает меня за волосы на затылке, а к виску приставляет пистолет.

– Сколько тебе заплатил Борисов?

– К-кто?

Мой голос звучит сипло, едва слышно. Но судя по всему, Алиев разбирает вопрос.

– Сколько?

Он чуть сильнее вдавливает пистолет мне в голову, отчего у меня будто ледяная корка на теле формируется. А внутри – словно кровь замирает. Просто раз, и сердце останавливается.

– М-мне сказали, что я буду ваша, – шепчу, хотя это забирает практически все мои силы.

Я совершенно не понимаю, о чем речь. Не знаю, кто такой Борисов и почему он должен мне платить.

Я просто хочу остаться жива. Оказывается, это очень страшно – когда у тебя к виску представлено оружие, и от смерти тебя отделяет всего мгновение. Щелчок, после которого тебя не станет.

Понимание такого простого факта становится жестоким открытием.

– Кто? – требовательно спрашивает Ратмир, продолжая давить взглядом.

– Тот старик, – сбивчиво объясняю. – Он заплатил пять миллионов и сказал, что…

– Сказал что?

– Что я стану подарком.

Мне не удается скрыть горечь, которая пусть и уступает сейчас место страху, но по-прежнему плещется внутри.

Секунды сменяют друг друга, растягиваясь в бесконечность. Мне кажется, что еще немного, и я просто умру. Даже вот так – без выстрела. Только от того, как жестко и давяще смотрит на меня Алиев. Наверное, именно инстинкт выживания толкает меня на безумно смелый поступок. Иначе я не могу объяснить, как решаюсь снова заговорить.

– Мне сказали, что вы не садист.

Именно после этих слов что-то во взгляде мужчины неуловимо меняется. Будто лед в его глаз отступает, сдавая позиции обычному безразличию.

– Не садист, – очень медленно произносит он, скользя пистолетом ниже и задевая им скулу. А затем и подбородок. Вынуждает поднять голову. – Но крыс терпеть не могу.

Несколько долгих мгновений он вглядывается в мое лицо, словно ища ответ на вопрос. А может, ожидая какой-то реакции. Я же в этов ремя почти не дышу. От этого кружится голова. Моргаю, чтобы не потерять сознания – ведь тогда я окончательно утрачу те крохи контроля, что пока еще у меня есть.

– Я не крыса, – наконец, выдавливаю с трудом.

Ратмир, наконец, убирает пистолет в сторону и откидывается на спинку дивана.

– Время покажет.

Мне кажется, это маленькая победа. Он отступил, не сделал ничего такого и…

– Займи рот делом.

…и тут же понимаю, как сильно ошиблась.

Мне приходится подчиниться. Пистолет рядом – отличный стимул, который ясно дает понять, что Алиев ждать не станет.

С такими людьми не шутят.

Учитывая, что сексуального опыта у меня ноль, всё происходящее кажется дурным сном.

И то, как я долго расправляюсь с пряжкой ремня, только усиливает мою нервозность. Ратмир терпеливо ждет, а когда я наконец вижу крепкий, налитый член, я вдруг отчетливо понимаю – пути назад нет.

Если я хочу выжить, мне придется идти до конца.

В теории понятно, что делать, но вот практика выходить криво-косо. Я не думаю о том, противно или нет – в говле мысль, что нужно просто перетерпеть.

Вспоминаю, как буквально полгода назад мне пришлось срочно удалять зуб мудрости, и стараюсь думать, что все это – ровно то же самое.

Алиев довольно быстро пресекает мои неумелые облизывания и попытки выполнить приказ.

Его тяжелая ладонь снова ложится мне затылок. Он сгребает волосы так, что становиться неприятно. А затем слышу холодное:

– Открой рот шире и не дергайся.

Послушно выполняю, побоявшись спорить. И в итоге мужчина просто пользует меня. Тархает так, как ему удобно – глубоко и размашисто, при этом жестко фиксируя мою голову и лишь иногда позволяя отдышаться.

Я ничего не вижу из-за слез. Кажется, что сейчас я выгляжу просто ужасно – слюна везде, и огромный горячий член во рту, который периодически перекрывает возможность дышать – все это кажется пыткой, которая длится слишком долго.

А может, я просто не могу трезво оценивать время.

В момент, когда Алиев толкается особенно глубоко и задерживается, не позволяя отстраниться, я начинаю паниковать.

Впиваюсь пальцами в его крепкие бедра.

И тут же понимаю, что происходит – едва не захлебываюсь от горячей жидкости, которая наполняет мой рот.

Я поражена и дезориентирована. Даже мысли не мелькнуло, что этим все может закончиться.

Я отстраняюсь, с трудом выравнивая дыхание. В горле саднит, на затылке чувствую фантомную хватку, хотя Ратмир уже отпустил меня.

И в этот момент раздается оглушающий выстрел.

4 Надя

Я далеко не сразу понимаю, что оглушающим он мне кажется только потому, что я слишком растеряна. Алиев уже поднимается с дивана, когда хлопает входная дверь.

Я так и сижу на полу, пытаясь побороть шум в ушах.

На пороге гостиной появляется мужчина. Он в одной рубашке цвета хаки и такого же цвета штанах карго.

– Малой пострелял, – коротко произносит, глядя на Алиева. – Парни уже поймали его.

Тот лишь кивает. А затем взгляд незнакомца переходит на меня.

– Ты закончил? – спрашивает он, не глядя на Ратмира.

Я тут же прикрываюсь. Подтягиваю к себе плащ и кутаюсь в него. Страшно подумать, как я сейчас выгляжу всего того, что сделал со мной Алиев.

– Хочешь присоединиться? – вдруг ухмыляется тот. – Попользовать мой подроак?

Мужчина озадаченно хмыкает и смотрит на Ратмира.