Дочь врага. Цена долга

7 Джулия

Я не успеваю обернуться, как чувствую довольно ощутимый тычок в спину. Едва не падаю – вовремя успеваю схватиться за стену, и только это меня спасает.

– Ты совсем обезумела? – едва не кричу на Сандерс, которая насмешливо смотрит на меня.

Она лишь сильнее ухмыляется и складывает руки на груди. Учитывая, что декольте у нее более чем вызывающее, смотрится это все не очень, и я едва сдерживаюсь, чтобы не поморщиться.

– Какая ты неуклюжая, Джулия. Так можно и упасть на лестнице, например, – многозначительно произносит Ники. – Или с балкона…

Сглатываю, понимая, что она не шутит. Очевидно, победа в конкурсе так важна для нее, что она готова идти по головам в прямом смысле этого слова. Впрочем, я была уверена, что папочка купит ей первое место в любом случае. Но то, что Сандерс не поленилась пойти за мной и угрожать, говорит о том, что я могла и ошибаться.

– Это намек? Или угроза? – с вызовом спрашиваю у нее.

Мне, конечно, не по себе от ее слов, но и отступать я не хочу – в отличие от этой избалованной девчонки, я видела в жизни вещи и пострашнее ее недовольного лица.

– Понимай как хочешь, Джулия, – манерно растягивая слова, отвечает та. – Будет жаль, если с тобой что-то случится.

Мне становится так мерзко, что я решаю банально сбежать. Не хочу выслушивать эти гадости и угрозы. Однако обходя Нику, я делаю слишком большой шаг, чтобы поскорее оказаться подальше от нее, и это становится моей ошибкой.

Я лечу вперед, не успев заметить подлую подножку – падаю на дверь, которая открывается практически сразу же.

Но вместо того, чтобы растянуться на полу, чувствую, как буквально в последний момент меня кто-то спасает. А следом приходит понимание – запах того, кто помог, мне знаком!

– Ой, что же ты так неосторожно, – щебечет Сандерс приторным голосом. – Джулия, надо быть аккуратнее. На каблуках-то!

Оскар – а это оказывается он! – мягко придерживает меня и помогает встать на ноги. Я поворачиваюсь к этой гадине, но она, довольно улыбнувшись, сбегает в коридор.

– Ты в порядке? – хрипло спрашивает тот, кто спас меня уже дважды.

– Да, спасибо, я… – надо что-то сказать, но вместо этого я смотрю на Оскара, теряясь в его чересчур пристальном взгляде.

– Ты? – выдыхает он, будто провоцируя продолжить разговор. В этот момент в его глазах отражается не просто интерес, а потребность. Желание. Но не похотливое.

Я не могу разобрать, что это такое – но по тому, как меня держит Оскар, как смотрит на меня, я впервые ощущаю себя не просто девушкой, а важной девушкой. Той, которая нужна.

Отец никогда не смотрел на меня с любовью. Довольно рано я узнала, в чем состоят мой долг и мои обязанности. Мама тоже хоть и воспитывала нас с братом, все же была скорее нейтральна и редко проявляла эмоции. Словно все время пыталась соответствовать отцу.

Поэтому то, как смотрит на меня Оскар, кажется мне чем-то необычным. Будто я – по-настоящему важна. Хотя бы конкретно сейчас.

Впрочем, может быть, я ошибаюсь, и так и выглядит заинтересованный мужчина?

– Я правда в порядке. Испугалась немного. А ты здесь почему?

Мой вопрос повисает в воздухе. Затем серые, словно свинцовые тучи, глаза мужчины становятся чуть темнее, и он все же отвечает:

– Я пришел поздравить тебя с победой.

Чувствую, как румянец вспыхивает не только на щеках, но и заливает всю шею. А ведь я так расстраивалась, что он ушел во время моего выступления.

– Мне казалось, ты покинул зал.

На это Оскар не отвечает – лишь аккуратно поправляет прядь моих волос, при этом как-то особенно осторожно придерживая ее, прежде чем отпустить.

– Я слышал твое выступление, Джулия. От и до.

И ведь я верю его словам. Даже мысли не возникает, что это может быть ложью – столько в них уверенности и чего-то по-мужски основательного.

– Спасибо за платье, – неловко улыбаюсь. Мы стоим непозволительно близко, и я давно должна была оттолкнуть Оскара, должна отстраниться и выдержать дистанцию. Мама бы, узнав, что я оказалась наедине с мужчиной, да еще вот так – прокляла бы меня, наверное.

– Тебе идет, – коротко отвечает он. Будь это кто-то другой, я бы, может, и расстроилась на подобную реакцию. Но с Оскаром все как будто не так – даже такие скупые слова звучат по-особенному. Возможно, дело в том, как он на меня смотрит при этом – словно я ему важна. А его хриплый низкий голос придает веса каждому слову.

– Не хочешь сбежать отсюда? – внезапно спрашивает он.

– С ужина? – искренне удивляюсь. – А куда?

– Город большой, – равнодушно пожимает плечами Оскар.

От мысли избавиться от необходимости находиться в зале и ловить сальные взгляды одного из продюсеров, я испытываю воодушевление. Однако вместе с этим приходит и запоздалое понимание, что я слишком во власти момента. Что рядом с Оскаром во мне неизменно бродит волнение, которое я раньше не чувствовала.

– Ненадолго, – добавляет он, словно считывая мои сомнения. – Согласна?

Это безумие – довериться незнакомому мужчине и поехать с ним куда-то. Раньше бы я ни за что не рискнула так поступить. Но я так устала от бесконечного контроля и давления отца, от того, что моя жизнь подчинена рамкам и традициям семьи и того мафиозного клана, в котором состоит отец, а значит, автоматически, и все мы. Моя поездка сюда – просто глоток свежего воздуха. Возможно, последняя возможность побыть хоть немного свободной.

А еще… Стыдно признаться, но Оскар будоражит меня – сильный, таинственный. И при этом опасный. Я отлично помню, как легко он расправился с теми двумя. Он немногословен, но его взгляд каждый раз пробирает до мурашек.

В который раз я радуюсь тому, что тетя осталась в отеле. Ведь иначе ни о какой прогулке не могло быть и речи.

– Если только ненадолго, – смущенно улыбаюсь. – Тетя будет ждать меня.

Мимолетный взгляд, и, крепко взяв меня за руку, Оскар ведет меня в коридор, где мы сворачиваем совершенно в другую сторону. Удивленно смотрю на него. Но мужчина спокойно идет дальше, словно абсолютно уверен в своем выборе.

В итоге на улицу мы выходу вообще с противоположной стороны, где нас уже ждет автомобиль.

Когда Оскар открывает мне дверь, я раздумываю не дольше пары секунд. Для меня все происходящее – настоящее приключение. Ну когда еще девушка из мафиозной семьи сможет попробовать такое?

Тому, что Оскар садится за руль сам, я совершенно не удивляюсь. Это так логично и так правильно.

Поймав его взгляд, тут же смущенно отворачиваясь. Чувствую, как краснею, и стараюсь отвлечься мыслями – достаю из сумочки телефон, проверяю сообщения от девчонок, даже отвечаю им.

И снова эта странная неловкость, которая причудливо переходит в предвкушение, увлекающее меня все сильнее. Тишина между нами становится особенной, наполненной тайными смыслами. Осторожно поглядываю на Оскара, откровенно любуясь его четким, по-мужски красивым профилем. Сейчас, когда он сосредоточен на дороге, у меня есть возможность рассмотреть его, пусть и вот так, втихаря.

Кто он такой? И почему рядом с ним мое сердце мгновенно ускоряется?

Притягательный незнакомец, который уже дважды спас меня. Наша поездка – маленькое приключение. Но согласилась бы я с кем-то другим?

– Куда мы едем? – решаюсь нарушить наше общее молчание.

– Пусть это будет сюрприз, – отвечает Оскар.

Его голос звучит по-прежнему непривычно. Возможно, кого-то это оттолкнет, напугает. Но его хрипота для меня, напротив, привлекательна.

С большим трудом перевожу взгляд в окно, чувствуя, что уже откровенно пялюсь на мужчину, а это вообще-то неприлично.

Впрочем, и сама эта поездка – уже на грани приличий. Что бы сказала моя тетя?

Когда мы сворачиваем с главной дороги и несколько минут петляем по извилистым улочкам, я начинаю немного нервничать. Кошусь на Оскара, но тот невозмутимо смотрит на дорогу и будто не замечает моей нервозности.

Однако едва я понимаю, куда мы приехали, как все волнения и страхи притупляются практически сразу.

Завороженно смотрю в окно на небольшую смотровую площадку, с которой, судя по всему, открывается вид на весь город. Я даже пропускаю момент, когда Оскар выходит и, обойдя машину, оказывается возле моей двери.

Открывает ее, и я снова ныряю в его темный, особенный взгляд. Его протянутая рука для меня как магнит. Не раздумывая, вкладываю свою ладонь в его и выбираюсь из машины.

Когда Оскар, не отпуская меня, ведет за собой к парапету, я так сильно волнуюсь, что могу лишь рвано дышать. Вот только от чего больше – от открывшейся красоты или от того, что этот невероятный таинственный мужчина рядом?

Несколько минут мы молча стоим рядом и смотрим на огни вечернего города. Сейчас уже достаточно стемнело, чтобы иллюминация выглядела восхитительно. На улице прохладно и свежо. Я в платье, и хотя поверх надето теплое пальто, мне слегка зябко. Оскар придвигается ближе, обнимает меня – нарочито аккуратно, будто желая соблюсти невидимые границы. От этого простого жеста меня бросает в жар. Мысли хаотично скачут в голове – от того, что надо бы вообще-то отстраниться, до тех, в которых я мечтаю, чтобы мужчина обнял меня крепче и…

Что за “и” будет дальше, я себе думать не разрешаю.

– Здесь очень красиво, – тихо говорю, наслаждаясь моментом. Кажется, что я будто нырнула в параллельный мир, где надо мной не висит долг перед семьей, где нет отца, готового отдать меня замуж по своему усмотрению. Где нет строгих правил, и можно просто жить, как хочется. – Спасибо.

Оскар чуть отстраняется, и я разворачиваюсь так, чтобы увидеть его глаза. На его лице бесстрастная маска – спокойная, непроницаемая. Но вместе с тем я снова улавливаю в его взгляде странную потребность.

– Спой мне, – вдруг просит Оскар. – Спой еще раз.

Удивленно смотрю на него. Признаться, я не думала, что ему вообще такое интересно. То есть тот факт, что мужчина в принципе видел мое выступление, конечно, говорит о том, что он, очевидно, заинтересовался. Но… Пением? Моим голосом?

Ловлю себя на том, что испытываю легкий укол разочарования. Может быть, он тоже продюсер, и дело в этом?

– Спеть? – переспрашиваю, стараясь не показать, что расстроилась.

Взгляд Оскара вспыхивает по-особенному, и тот медленно кивает.

– Спой. Как сегодня.

Это непривычно, но я все-таки тихо-тихо начинаю напевать сегодняшнюю песню. Для меня вокал – часть меня. Я пела, сколько себя помню. Мама никогда особенно серьезно к этому не относилась. Пока у отца дела шли хорошо, мне позволяли заниматься с преподавателями по вокалу. Но никто и никогда не смотрел на поющую меня так, как смотрит сейчас Оскар.

Словно это лучшее, что он когда-либо слышал. Точно это важнее всего на свете. Будто я делаю что-то невероятно прекрасное.

С каждой строчкой уверенность во мне растет – меня так вдохновляет его молчаливая, но такая красноречивая реакция, что я и сама уже наслаждаюсь песней. Практически проваливаюсь в то самое состояние, что было сегодня на сцене – и только потемневшие, едва ли не черные глаза Оскара удерживают меня в этой реальности.

Второй раз за день я пою эту песню, но кажется, что именно сейчас она приобретает какой-то особенный смысл, когда слова звучат вот так – когда мы смотрим друг другу в глаза:

“Я буду ждать тебя вечно, лишь только сердце твое отзовется, и я приду…”

Я успеваю лишь коротко вдохнуть, как Оскар резко подается ко мне, и его твердые, горячие губы накрывают мои.

8 Джулия

Это мой первый настоящий поцелуй.

Первый…

Настоящий…

Запоздалая мысль о том, что это должно происходить с мужем, влетает ко мне в голову. Но она не тормозит меня, напротив. Я вдруг чувствую острый прилив радости.

Пусть я заперта в клетке условностей и семейных традиций. Но этот маленький протест и глоток свободы навсегда останется со мной.

Я неумело отвечаю Оскару, позволяю ему углубить поцелуй, поддаюсь его губам, млея в его сильных руках.

Кислорода не хватает, но я боюсь оторваться, боюсь все прекратить – ведь тогда настанет “после”. Момент, когда придется посмотреть друг другу в глаза.

А я не хочу. Хочу еще немного побыть в этом волшебном мгновении – когда кажется, что весь мир остался за скобками, где-то там за границей смотровой площадки, на которой со мной случилось нечто прекрасное.

Но, к сожалению, настойчивый звонок моего мобильного телефона вынуждает нас прерваться. Чтобы прийти в себя, мне требуется несколько секунд. Взгляд Оскара теперь более глубокий, еще более темный. Хотя, казалось бы, куда еще? Он и так словно соткан из тьмы – опасный, сильный, подавляющий. Рядом с ним я ощущаю себя маленькой и уязвимой. Он словно скала, у которой можно укрыться.

– Твой телефон, – тихо произносит Оскар.

– Да, точно, – спохватываюсь, что слишком уж пристально смотрю на того, кто только что подарил мне мой первый поцелуй.

Достаю из сумочки мобильный и вижу, что это Лола.

– Алло?

– Джули, твоя тетя тут нам встретилась в холле. Она то ли к врачу ходила, то ли в аптеку. Спрашивала, где ты, раз мы вернулись.

Испуг мгновенно стискивает мне горло. Если Лея узнает, скорее всего, доложит моей матери. И тогда…

– Мы ей сказали, что ты на ужине, но она, кажется, не в настроении. Решила тебя предупредить.

– Спасибо, – выдыхаю.

– Ты как там? Сандерс снова сиськи свои демонстрирует?

Вот вроде шутит подруга, а краснею я – потому что ловлю взгляд Оскара – непроницаемый, невозмутимый. Но он ведь все слышит.

– Я потом расскажу, – бормочу, стыдясь того, что приходится врать подруге. – Не могу сейчас говорить.

Заканчиваю разговор, но не успеваю даже телефон убрать, как мне звонит уже тетя. Смотрю на экран, и решение приходит мгновенно. Сбрасываю звонок и наскоро пишу Лее сообщение, что не могу ответить из-за ужина. Надеюсь, она не решит поехать проверить, там ли я. И все же нельзя так рисковать – я и без того с этой поездкой вышла за рамки дозволенного.

– Мне надо домой вернуться, – говорю, неловко улыбаясь. Опасаюсь, что увижу разочарование или снисходительное выражение на лице у Оскара, но тот лишь коротко кивает. И как будто даже понимание мелькает в его глазах.

Однако уходить мы почему-то не торопимся – так и стоим неприлично близко, словно любое движение разрушит нечто очень важное. Оскар медленно опускает взгляд на мои губы, а они и так горят после поцелуя. Затем еще ниже и чуть заметно хмурится. В чем именно дело, понимаю, лишь когда он внезапно берет мои ладони в свои. И так тепло мне становится! Даже не заметила, что пальцы у меня оказывается, замерзли.

– Идем, – слышу чуть погодя.

Меньше всего мне хочется возвращаться в привычную жизнь. Но я не смею спорить – есть что-то в голосе Оскара, чему невозможно противиться.

Мы возвращаемся к машине, и всю дорогу до отеля я прокручиваю в голове наш поцелуй, смакую каждую эмоцию и ловлю себя на том, что не могу перестать улыбаться.

К сожалению, на дорогах свободно, и добираемся мы очень быстро. А ведь я была бы рада, если бы мы вынужденно задержались. Кажется, что время, отмеренное на мою дерзкую выходку, утекает как песок сквозь пальцы. Хочется задержать этот миг, остаться в нем еще ненадолго. Но наше молчание затягивается, и становится уже просто неприлично дальше сидеть в машине.

Мне не хватает смелости посмотреть в лицо мужчине, но я отчаянно жду, что он что-то скажет, даст понять, что мы еще увидимся. Хотя если уж смотреть на все трезво, логичнее нам больше не видеться. Я вернусь домой после конкурса, и вся моя мнимая свобода закончится. Поэтому правильнее завершить вот так – когда нет горьких сожалений.

Именно эти слова я говорю себе, когда, наконец, отстегиваю ремень безопасности и открываю дверь машины.

– Спокойно ночи, пташка, – летит мне в спину. Замираю на мгновение, губы сами растягиваются в улыбку. Глупость, конечно. Но это ласковое обращение толкает меня на безумие. Резко оборачиваюсь и смело смотрю в глаза Оскару. Тот, кажется, вот-вот набросится на меня – я успеваю заметить нечто хищное, дикое. Но все это быстро исчезает, стоит мне столкнуться с ним взглядом.

– Спасибо, что снова спас.

Всего лишь пара секунд, и я снова чувствую острый, жалящий поцелуй на своих губах. Сейчас он другой – более требовательный и глубокий. Я ошарашена и сбита с толку. Но вместе с тем беспомощно тону в происходящем. Наслаждаюсь, позволяю мужчине ласкать меня более откровенно.

– Беги, пташка, беги, – хрипит он, давая мне короткую передышку. – Ну же.

Что-то в его взгляде толкает меня к двери. И я едва не выпадаю из машины на улицу. Резкий порыв холодного ветра приводит меня в чувства. Торопливо обхожу машину и иду к отелю. Но уже у дверей не выдерживаю и оборачиваюсь – расстояние приличное, но я вижу, что Оскар так и сидит, пристально глядя мне вслед.

Я так неопытна в отношениях с мужчиной и не могу объяснить то, что испытываю. Но в чем я точно могу себе признаться – мне это нравится.

Поднимаюсь к себе на этаж, но едва захожу в море, как тут же вижу тетю, сидящую в кресле как раз напротив двери. И судя по выражению ее лица, хорошего мне ждать не стоит.

9 Джулия

– И что это такое? – с претензией возмущается Лея, при этом она придерживает голову руками, словно та еще болит.

– О чем ты?

– Почему я должна все узнавать через десятые руки? Почему не сказала, что останешься на ужин?

– Но ты ведь сама сказала, что выпьешь снотворное и будешь спать, – оправдываюсь я.

Тетя недовольно цокает языком.

– Меня в этот раз подкосило не так сильно, как обычно. И все же, Джулия, это недопустимо. Твои родители доверили мне тебя, а ты меня так подводишь.

Я с готовностью киваю, понимая, что сейчас спорить – себе дороже.

– Прости, я действительно была уверена, что тебя лучше не беспокоить. Тем более, как ты видишь, со мной все в порядке. Это был просто ужин для финалистов.

Лея морщится от слишком громкого голоса.

– И кто там был?

– Финалисты, члены жюри и, похоже, продюсеры.

Меня передергивает, стоит вспомнить того мужчину с сальным взглядом, и это не остается незамеченным для тети.

– Что-то ты не очень радостная, – замечает она. – Особо не надейся – никакие контракты не вздумай подписывать, иначе отец тебя убьет. Он не допустит ничего такого. Единственная причина, по которой мы здесь – получить денежный приз.

Натянуто улыбаюсь и согласно киваю. Честно говоря, после вчерашнего вечера я и сама не горю желанием снова встречаться с теми, кто мог бы устроить карьеру певицы.

– Пойду переоденусь.

– Платье, кстати, под тебя, – бросает она мне в спину, пока я захожу в свою комнату.

Только закрыв за собой дверь, я немного расслабляюсь. Выдыхаю и прислоняюсь спиной к ней. Надо бы предупредить девочек, чтобы не вышло некрасиво. Если Лея узнает, кто мне подарил наряд…

Об этом точно лучше не думать.

Я успеваю переодеться и умыться, когда мне приходит сообщение от Анны с вопросом – когда же меня ждать. Зависаю, раздумывая, что ответить.

Я невероятно сильно взбудоражена своим тайным побегом с ужина финалистов. Все мои мысли сейчас крутятся вокруг Оскара, и я не уверена, что мне принесло сегодня больше эмоций – моя победа и билет в финал конкурса или же первый настоящий поцелуй. С одной стороны, мне бы хотелось поделиться этим с подругами. Но с другой – я не уверена, поймут ли они меня? Да и рисковать, рассказывая про побег, страшно – вдруг они случайно что-то скажут при тете, и тогда все вскроется.

Прикасаюсь пальцами к губам, которые до сих пор горят. Вспоминаю, что чувствовала в тот момент, и невольно улыбаюсь. А как Оскар на меня смотрел…

А это его – “спокойной ночи, пташка”?

Мое первое настоящее приключение – самостоятельный выбор, который я сделала сама!

Вздрогнув от вибрации мобильного, вижу еще одно сообщение от подруги и решаю все же отделаться общими фразами. По крайней мере, сегодня.

Ложась в постель, я думаю о том, что Оскар не попросил моего номера телефона, не узнал обо мне хоть что-нибудь. Мы будто два незнакомца, которые несколько раз случайно встретились.

После сегодняшнего поцелуя я не могу не думать – а встретимся ли еще раз? Захочет ли он? Что если отсутствие у меня опыта разочаровало мужчину, и больше он не придет?

Этот страх прочно засел у меня внутри. Но вместе с тем я понимаю, что вообще-то так будет даже лучше. Скоро я уеду, вернусь домой под контроль отца. И будет правильнее обо всем забыть. Но часть меня этому противится.