Моя любой ценой

– 1 Злата -

– Паш, это ведь шутка, да? – с надеждой спрашиваю, глядя на любимого. – Вы решили меня так разыграть?

Тот недовольно морщится, а Катя, моя, между прочим, подруга и коллега, еще теснее прижимается к моему же жениху. На ее лице победная улыбка, которая буквально пропитана чувством собственного превосходства.

– Только не надо устраивать показных истерик  и дешевых шоу, – фыркает Паша. – Я же сказал – планы изменились, Злата. Я выбрал Катюшу. И сегодня женюсь на ней.

– Но… – беспомощно смотрю на подругу, которая теперь уже, кажется, бывшая подруга. Я ведь даже сразу не поняла, что ее белое коктейльное платье – это… свадебное платье! – А как же я?

Наверное, я сейчас выгляжу жалко. Но просто не могу уйти, не задав вопросы, не поняв причину.

– Ты еще устроишь свою жизнь, – равнодушно роняет он в ответ. И от холода в голосе теперь уже и жениха тоже бывшего мне становится очень горько.

– За что, Паш? Ты ведь мог сказать раньше…

Замечаю, как косятся в нашу сторону другие молодожены и их гости. Про то, как смотрят на меня те, кто пришел вроде как на нашу свадьбу, даже не думаю. На их лицах написана жалость. И я невольно задаюсь вопросом – а может, они тоже знали?

– Как давно ты это решил? – спрашиваю, а сама боюсь услышать ответ.

Однако Паша и не торопится рассказывать. Зато Катя вступает в дело довольно бойко.

– Злат, ну, хватит унижаться. Мы из-за тебя на регистрацию опоздаем.

– Ты хотела сказать – на нашу с Пашей регистрацию, – горько возражаю. На что та ехидно ухмыляется.

– Ты слишком глупа, если не понимаешь очевидного. Все уже давно переоформлено. Так что подбери свое, – она окидывает презрительным взглядом мое платье с красивым шлейфом, которое я так долго выбирала, – барахло и не задерживай нас.

Паша не встревает, такое чувство, что ему вообще плевать, что тут две невесты его делят. Хотя как делят? Я, конечно же, даже если он одумается, уже не смогу забыть того, что он сделал. Просто… Больно это – когда тебя предают. Да еще и вот так цинично.

– Совет да любовь, – тихо говорю и, буквально впечатав свой букет Кате в грудь,  обхожу пару предателей по дуге. Цветы я тоже долго-долго выбирала. Еще переживала, что нужно будет держать аккуратно, чтобы на платье не осталось следов.

Бывшая подружка ожидаемо начинает визжать.

– Ах ты, сучка! Ты мне платье испортила!

Но мне уже плевать, я пытаюсь справиться с той болью, что разрывает мое сердце на части.

Не верю. До сих пор не верю, даже услышав жестокие слова от любимого мужчины, что он выбрал другую. Что он вот так просто бросает меня у дверей ЗАГСа.

За что? Почему?

Слезы застилают глаза, туфли, которые казались таким удобными, теперь мешают идти быстро, а платье…

Подол трется об асфальт, макияж наверняка поплыл, а фата…

Усмехаюсь и зло отбрасываю ее назад, хотя ветер снова и снова задувает ее мне на лицо.

Останавливаюсь, чтобы хоть немного успокоиться. Прохожие бросают на меня странноватые взгляды. Кто-то даже снимает на телефон.

Еще бы! Брошенная невеста при параде. Но мне на это наплевать. Моя жизнь разрушена. Сказка, в которой  жила все эти месяцы, оказалась ложью, а я…

Господи, я же любила его, доверяла. Да я уже имя нашему малышу придумывала, хотя у нас с Пашей до сих пор ничего не было. Мне хотелось красивой сказки, а он согласился, поняв, что это для меня важно.

А оказывается… Оказывается, он просто нашел ту, что будет более сговорчива. Ведь про Катино отношение к сексу без обязательств знает вся наша танцевальная труппа.

Стоит подумать об этом, как становится еще тоскливее. Как теперь работать с ней? Как танцевать на одной сцене?

Видеть каждый раз ее довольный взгляд, в котором будет светиться “Ну, вот, я же говорила!”.

А ведь я столько раз советовалась с ней по поводу отношений с Пашей, все думала, сомневалась – он же такой шикарный, взрослый мужчина, спонсор танцевального центра, и вдруг обратил внимание именно на меня.

Дура, ну, какая же я дура! Доверяла ей, делилась самым сокровенным. А теперь это ей он наденет кольцо на палец, с ней будет ложиться вечером в постель, с ней растить детей.

Чем дальше иду, тем меньше эмоций во мне остается. Только одна сплошная боль. Нет сил даже дышать полноценно.

Из вещей у меня ничего нет. Сбежав, я сразу не подумала об этом, а возвращаться теперь обратно? Да ни за что! Лучше уж пешком дойду! И плевать, что все вокруг пялятся.

Мне остается до дома всего ничего, когда я сворачиваю в арку, чтобы срезать путь. Любопытные взгляды начинают утомлять, и хочется поскорее спрятаться ото всех. Но стоит только выйти во двор, как слышу позади:

– Эй, красивая! Куда торопишься?

– 2 Злата -

Оборачиваюсь и вижу мужчину. Высокого, широкоплечего, с наглым взглядом, которым тот проходится по мне сверху вниз. Так, словно он товар оценивает.

Здесь, конечно, не глухая подворотня, но все равно обычно довольно малолюдно.

Нервно сглатываю и делаю шаг назад.

– Невеста, значит, – протягивает он с иронией.

Ответить я не успеваю. Просто раз, и уже прижата к стене дома в тени. Сам мужчина оказывается передо мной, и все, что я вижу – его огромную спину. А дальше слышу, как он обращается явно не ко мне:

– А я вас уже заждался, ребятки.

Все происходит так быстро, что я не успеваю за событиями. Поэтому когда до меня доходит, что дальше этот самый мужик, откинувший меня к стене, начинает драться с еще двумя парнями, внутри холодеет. Куда я влезла?

Правда, все заканчивается довольно быстро. Я уже посматриваю в сторону, чтобы потихоньку сбежать, пока они заняты друг другом, как из арки выходят трое новых. Первая парочка уже лежат в отключке, а сам незнакомец, который пока все еще вроде бы прикрывает меня и не дает тем меня заметить, даже не запыхался.

Я вообще против физического насилия. Видеть такое мне непросто. Хочется закричать и попросить всех прекратить это безумие.

Но какая-то часть меня вдруг четко понимает – это не поможет. Даже, скорее, наоборот. Поэтому молчу, в ужасе глядя, как эти трое обходят незнакомца по дуге, распределяются и почти одновременно шагают к нему. Выглядят они весьма опасно. Страшно подумать, что со мной будет, если выяснят, что я стала свидетельницей нападения.

– Феликс, с-сука, – цедит один из парней, когда получает весьма ощутимый удар и сгибается пополам,  практически падая на колени.

Тот самый Феликс же переключается на двоих других, и судя по всему, у него все под контролем. Троица эта явно лучше подготовлена, чем предыдущие, так что мужчины вовсю заняты друг другом.

И я все же решаю малодушно сбежать. Ну, зачем мне чужие разборки?

Но стоит мне сделать два шага в сторону, как один из тех двоих, которых Феликс вырубил первыми, начинает шевелиться.

С одной стороны, хорошо – значит, жив. Но когда он, пошатываясь, поднимается на ноги и достает нож, я уже не так оптимистично настроена. Потому что его никто, кроме меня, пока не замечает. Как назло, оставшиеся трое по очереди то ли рычат, то ли матеряться, и поэтому никто не слышит, как четвертый нападающий подходит все ближе.

Наверное, правильнее всего в этой ситуации не вмешиваться. Но я отчетливо понимаю, что остаться в стороне, когда вижу, что кому-то сейчас подло сзади воткнут нож в спину, просто не могу.

Неправильно это.

Мне, конечно, страшно. Но я искренне надеюсь, что эффект неожиданности сыграет свою роль.

Я против насилия и физической расправы. Однако сейчас подбираю обломок какой-то ржавой трубы и, стараясь не думать о последствиях, догоняю парня.

А дальше несколько вещей происходят одновременно – он охает, роняет нож, Феликс оборачивает и буквально полосует нас обоих цепким взглядом, оставшиеся двое из троицы нападавших решают взять реванш.

Я же в ужасе смотрю на того, кого ударила. Он явно без сознания, а может, даже…

В ушах начинает шуметь, а перед глазами плывет. Зачем-то крепче сжимаю кусок несчастной трубы. Настолько, что становится больно.

Кажется, я вот-вот потеряю связь с реальностью. В себя приводит резкий щелчок пальцев перед лицом.

Это, оказывается, Феликс. Вынуждает посмотреть на него.

– Он… Он же… Он… – я задыхаюсь, когда настигает понимание того, что я сделала.

– Зовут как? – резко спрашивает мужчина.

– З-злата, – заикаюсь, рвано дыша. Тот прищуривается и протягивается в ответ:

– Золотинка, значит. Стоять можешь?

Тут-то до меня доходит, что все это время он держит меня за плечи. Ноги ватные, но я все же киваю. Феликс между тем наклоняется и прикладывает пальцы к шее парня, которого я так дерзко отоварила трубой по голове.

– Живой, – говорит он, и я выдыхаю с облегчением. – Можешь  расслабиться, красота.

Я и правда начинаю дышать полноценно. Хотя, конечно, откат от случившегося еще впереди, но я уже не настолько в ужасе.

– Спасибо….

– Тебе спасибо, – усмехается он. – Чего полезла? А если бы он тебя заметил и в ответ врезал?

– Так ведь… Он же со спины хотел, с ножом, – сбивчиво объясняю. Ловлю снисходительный взгляд и чувствую себя полной дурой. Наверняка мои потуги для него как детские забавы. Судя по всему, Феликс отлично справился бы и сам. Просто в тот момент я почему-то испугалась за него. Что вот так, подло.

– Ну, со спины, и что?

– Плохо это. Исподтишка. Неправильно.

Что-то во взгляде мужчины неуловимо меняется. Словно я сказала что-то лишнее, или обидела чем-то, может.

– Еще одна сторонница справедливости, – бормочет он. Стискивает зубы так, словно злится. Да за что? Я же помочь хотела.

– Что?

– Ничего, – отмахивается он. – Но вообще возьми за правило не лезть, когда мужики кулаками машут. Зацепят и не заметят.

Слова его звучат насмешливо. И учитывая мое состояние в целом, хочется нагрубить. Но я все же сдерживаюсь. Молчу. Пусть веселится, а я лучше пойду.

– Не злись, – добавляет, заметив мою реакцию. – Идем.

– Куда? – настороженно спрашиваю.

– Хочешь подождать, пока этих найдут? – он кивает в сторону лежащих тел. Не дожидаясь моего ответа, мужчина проходит чуть дальше мимо меня. И только тут я понимаю зачем.

– Ну, что, красота, садись, – Феликс кивает в сторону машины. Весьма дорогой, надо сказать. Еще и дверь для меня открывает.

– З-зачем? Нет, мне домой надо, – тут же отказываюсь и даже шаг назад делаю для убедительности.

– Вот и поедешь домой. Ко мне. Где снимешь эту безвкусную тряпку, и мы отлично проведем время.

Опускаю взгляд на испорченное свадебное платье, которое так долго и тщательно выбирала. Горечь предательства снова возвращается.

– У меня другие планы! – резко отвечаю и, развернувшись, тороплюсь к арке.

– Пожалеешь, что сразу не согласилась, – летит мне в спину, но наплевать. Все они предатели. – Все равно моей будешь, Злата.

Я даже торможу от его наглости. Оборачиваюсь и ошарашенно смотрю на мужчину.

– Что?

– Что слышала, красота, – ухмыляется он. И даже пара ссадин на лице не отменяют его мужской привлекательности. Вот только я сегодня уже получила отличную прививку от подобного. – Понравилась ты мне. Себе хочу.

– Я не вещь! – Но Феликс лишь шире ухмыляется. Фыркаю и ухожу.

Сердце колотится очень быстро. Мне кажется, что он вот-вот догонит и заставит силой сесть в его машину. И, признаться, это страшно.

Но ничего подобного не происходит. Я благополучно добираюсь до дома, на всякий случай оглядываюсь у подъезда. Вероятно, завтра стану самой популярной сплетней нашего двора, но плевать. Сейчас меня беспокоит другое.

Однако никто меня не преследует. И только убедившись в этом, захожу в подъезд, уверенная, что мое приключение осталось позади.

В этот момент я еще не знаю, что моя жизнь разделилась на “до” и “после”. Что имя Феликс всплывет в ней очень-очень скоро.

А все события с этого дня будут определяться мужчиной, которому я помогла, и который привык получать то, что хочет. Всегда. Любой ценой…

– 3 Злата -

Дома я весь вечер плачу. Сначала снимаю испорченное платье, едва сдерживаюсь, чтобы не разрезать его на лоскуты, затем реву над ним, снова хватаюсь за ножницы, но в итоге жалею – рука так  и не поднимается избавиться от белоснежной ткани, которая выглядит уже и не белой вовсе.

Телефон малодушно не трогаю. Оставила его дома, думала, что все друзья будут звонить Паше. Ведь и они у нас, по сути, стали общими. Я же когда переехала в этот город, никого здесь не знала. Пришла в танцевальную студию “Лотос” по рекомендации моего хореографа. Хотела добиться успеха, получить бесценный опыт – ведь здесь, у Верховцева, танцевать мечтали многие.

Из родных у меня остался только старший брат, но с ним у нас отношения не особенно близкие. Поэтому, когда Тамара Викторовна предложила мне поехать попытать счастья, я не сомневалась.

А теперь выходит, что в этом городе я фактически одна осталась. Больше всего дружила как раз с Катей. Но как выяснилось, дружбой там и не пахло. А я, дурочка, доверяла ей…

Наутро ожидаемо выгляжу так, что краше в гроб кладут. И если синяки под глазами еще удается как-то замазать, потухшие глаза исправить не удается. Как и улыбаться через силу.

После свадьбы мы с Пашей должны были уехать в отпуск. Но график концертов не позволил. Так что договорились, что через пару недель поедем на море. Поэтому в понедельник мне все же приходится идти на репетицию.

Предыдущие сутки я драила квартиру до блеска. Безжалостно выкидывала любое напоминание о любимом мужчине, предавшем меня столь цинично. Телефон по-прежнему не включала. Банально боялась. Не выдержала бы жалостливых СМС и попыток поддержать меня.

Утром каждый шаг до танцевального центра дается нелегко. Еще час назад я думала, что справилась со страхом и готова смотреть прямо в глаза всем, кто будет злорадствовать. Я, конечно, наивная, но понимаю, что будут и те, кто от души порадуется тому, что Катя меня обскакала. О том, как нам теперь работать в одном коллективе, я все еще стараюсь не думать.

В центр захожу так, словно в холодную воду ныряю с разбега. Охранник приветливо здоровается. Я отвечаю на автомате, а сама отсчитываю оставшиеся мгновения.

Наша раздевалка на втором этаже. Чтобы подняться, уходит всего минута.

Открываю дверью, понимаю, что не первая. Девчонки замолкают тут же. Ясно, что обсуждали меня. Первая горькая пилюля за сегодня.

– Ой, Злата, привет! – излишне громко говорит Алиса.

– Привет, – отстраненно отвечаю и подхожу к своему шкафчику. За спиной гробовая тишина. Она давит. А затем я все же слышу это – едва различимый шепот. Слов не разобрать, но не надо быть гением, чтобы догадаться, про кого разговор.

– Можете прямо вслух, – бросаю через плечо.

– Злат, да мы… – виновато оправдывается Рита, которая довольно часто общается с Катей. – Жаль, что так вышло.

Резко разворачиваюсь. Понимаю, что этот момент надо пережить. Что если буду прятаться, все равно рано или поздно придется пройти через это.

– А мне не жаль. Лучше узнать на свадьбе, что твой жених – предатель, чем поймать на измене, когда у вас уже двое детей.

Эту фразу я вчера полдня репетировала. Рыдала, успокаивалась и снова репетировала. Чтобы все вокруг думали, что мне не больно. Чтобы не видели, как сильно переживаю. Чтобы не поняли, что я разбита, разрушена до основания случившимся.

Сейчас мне очень непросто. Как и вчера. Но на удивление собраться с мыслями и решить не дать себе погрязнуть в самобичевании мне помог именно тот случай с Феликсом. Эмоции от произошедшего пусть немного, но все же перекрыли боль.

Так что я даже в каком-то смысле благодарна мужчине за то, что встретила его.

Девчонки переглядываются, и я понимаю – ни черта они мне не сочувствуют. Скорее, наоборот. Вроде и делают вид, что не радуются, но что-то такое проскальзывает на их лицах.

– Да, ты права, – неловко соглашается Алиса. А затем тут же замолкает, стоит ей глянуть мне за спину.

– Всем привет! – жизнерадостно выдает Катя. Я даже не удивляюсь. Отворачиваюсь обратно к шкафчику, заканчиваю переодеваться и ухожу в зал, стараясь не вслушиваться в то, как она довольно щебечет о “самом лучшем дне в ее жизни”.

Боль пульсирует в груди. Но я стискиваю зубы и иду дальше.

Разминаюсь, стараясь сосредоточиться на упражнениях. Понемногу девчонки тоже подтягиваются. Последней заходит Катя. По-царски окидывает всех взглядом и начинает разминку.

Верховцев приходит почти следом.

– Так, девочки, размялись? – нестройный гул отвечает ему. – Отлично! Итак, послезавтра у нас вечерний выход. Три номера, которые готовили на прошлой неделе. Сейчас проходим и… – Николай Владимирович замолкает, его взгляд останавливается на мне. – Так, и у нас будет небольшая ротация. Воропаева – встанешь в третью линию, а ты, Катя, останешься в первой с Ритой.

Повисает гробовая тишина. Я же… Боже, я даже не дышу. Только моргаю. Он, что, серьезно?

– Не тормозим! – недовольно прикрикивает Верховцев и хлопает в ладоши.

Мне кажется, мое тело совершенно не слушается меня. Что все же выполняю указание, понимаю только когда оказываюсь позади. Замечаю победный взгляд бывшей подруги. Она подмигивает Рите, та довольно улыбается.

А я просто не могу поверить. Неужели ей мало того, как она увела моего мужчину? Мало унизила, украв свадьбу? Теперь еще и это?

– Раз, два, три – начали! – командует Николай Владимирович, еще раз хлопает в ладоши, и тут же включается музыка.

Естественно, я не успеваю вовремя сделать первые движения, сбиваюсь, пытаясь включиться в процесс, но снова и снова ошибаюсь. Когда музыка вдруг стихает, я даже не сомневаюсь в причине.

– Злата! Соберись. Весь рисунок сбиваешь. Еще раз!

Нервно киваю, ловлю краем глаза взгляды девчонок. Конечно, они сейчас с любопытством наблюдают, может, даже ставки делают. Ведь раньше я… Раньше я была претенденткой на главные роли во всех номерах. А теперь?

Когда третий раз подряд у меня выходит из рук вон плохо, Николай Владимирович психует.

– Воропаева, за мной!

Вздрагиваю и, старательно игнорируя взгляды коллег, следую за Верховцевым. Он заходит в свой кабинет, придерживает мне дверь и закрывает ту сам.

– Не думал, что буду это с тобой обсуждать, но, похоже, придется.

– Если вы про свадьбу, то…

– Какая, к черту, свадьба? – психует он. – Забудь. Тут не центр психологической помощи. Личные проблемы оставляй за дверями зала.

– Тогда о чем?

– В общем, с сегодняшнего дня ты больше не в главном составе, Злата. Мне жаль.

Его слова – будто выстрел. В упор. Вот и все…

– 4 Злата -

– То есть как это? – переспрашиваю, а у самой сердце ухает так, что ноги слабеют. – Это шутка?

– Не шутка, – зло отвечает Николай Владимирович. – Будешь теперь на подхвате. На репетиции все равно приходишь. Но будешь позади, в последней линии тренироваться.

– Но почему? – с отчаянием спрашиваю. – Если из-за сегодняшних ошибок, то…

– Да плевать на сегодня! – резко рявкает Верховцев. Он явно не в себе, редко когда видела его таким. Только если сильно что-то бесило. – В общем, почему, ты и сама знаешь. Понимаешь, кто нас спонсирует. А без Кравцова…

Пазл складывается очень неожиданно. Мне не верится до последнего. Неужели Паша настолько мстителен? Но за что?

– Без него что? Мы ведь и раньше выступали…

– Да что ты понимаешь, Злата? – раздраженно фыркает хореограф. – Без спонсорства, два концерта за месяц. Такое будущее ты видишь? А остальные? – он кивает в сторону двери. – Мне тебя, конечно, жаль. Талант такой, и тут… Но я несу ответственность не только за тебя, а и за всю танцевальную студию, ясно? А на это нужны бабки.

Вся ситуация доходит до меня в полной мере.

– В общем, реши это все с Катей, и тогда вернешься хотя бы во вторую линию. Пока же… – он разводит руками.

Медленно киваю, глотая горькие слезы. Разворачиваюсь к двери.

– И на сегодня свободна, – летит мне в спину.

– Что? Но я хочу продолжить!

– А сможешь? Сколько раз ты уже накосячила? Упадешь еще пару раз, и я выгоню тебя, Злата. Перед ними всеми, – устало говорит он. – Хочешь этого?

Стыдливо прячу взгляд. Позор. Боже, какой же позор.

– Езжай домой. Отдохни как следует. Подумай обо всем. Если не договоришься с Ярцевой, так и останешься на скамейке запасных.

Он уходит, оставляя меня одну. И тут уже я не могу сдерживаться. Плачу, всхлипываю, закусываю кулак, чтобы не реветь в голос.

Все мои мечты рухнули разом. Сначала личная жизнь, теперь и карьера…

Чтобы успокоиться, мне требуется немало времени. И только тот факт, что скоро закончится репетиция, меня подгоняет. Николай Владимирович прав, лучше не пересекаться ни с кем сегодня.

Быстро переодеваюсь и сбегаю. По дороге пытаюсь хоть немного унять боль, которая буквально разрывает меня. Еще утром я была уверена, что смогу жить дальше, что полностью сосредоточусь на танцах и вывезу все это. Теперь же, глядя на вывеску с рекламой студии современного танца “Лотос”, я очень сильно сомневаюсь, что мне будет за что держаться.

Она забрала у меня все. Все – от и до. И что мне остается? Молча отойти в сторону?

Банально, но так вышло, что все мои подруги, как я считала, теперь переметнулись к той, что предала меня. Они, конечно, не демонстрировали это открыто, но даже за то время, что я успела побыть на репетиции, заметила это.

Так что жаловаться кому-то из них – значит, заранее обречь себя стать еще более жалкой.

А стоит мне добраться до квартиры, как меня ждет еще один сюрприз – букет невесты. Точно такой же, как тот, что я заказывала.

Красивый. Свежий. Словно насмешка надо мной. И все, что я так старательно успокаивала, восстает внутри с новой силой. Хватаю подарок и подхожу к мусоропроводу. Безжалостно сминаю красоту и выбрасываю.

Именно так выглядит сейчас моя жизнь. И то, что Катя решила добить меня, только усугубляет мое состояние. Шмыгаю носом и впервые нарушаю режим питания, которого придерживаюсь. Открываю вино, заказываю пиццу, и остаток дня смотрю слезливые фильмы, заедая свое горе мороженым с карамелью. Это совершенно не помогает, но я попросту не знаю, что еще сделать.

Пару дней я даже не живу, просто перематываю часы и убеждаю себя, что несмотря ни на что, надо двигаться дальше. Даже звоню брату, но тот оказывается в командировке, и разговор выходит сухой и не очень-то продуктивный.

Следующие репетиции превращаются в настоящую пытку. Девчонки косятся в мою сторону, вроде и улыбаются, но при этом то и дело ловлю косые поминающие взгляды, а еще пару раз невольно подслушиваю разговоры, в которых обсуждают, насколько я жалкая, и как Катя роскошно танцует.

А ведь когда-то они говорили то же самое и мне.

Я стараюсь держаться. Но силы элементарно на исходе. Особенно после того, как пару раз застаю Пашу, забирающего свою жену после репетиций. Ярцева всем ярко демонстрирует свое счастливое замужество. И порой мне кажется, что делает это специально, когда рядом именно я.

Слышать, конечно, о том, как сексуален и неутомим ее муж, мне больно. Но это скорее уже не от того, что остались чувства к Паше, а потому что меня предали, унизили и выбросили.

Спустя пару недель я почти сдаюсь. Передо мной выбор – либо унижаться перед Катей, либо уходить. Танцы я люблю. Это моя жизнь. Я так долго работала и шла к тому, чтобы чего-то добиться. Николай Владимирович, видя, что ситуация не меняется, только неодобрительно хмурится, но по-прежнему ставит меня в линию с теми, кто в запасе.

Я уже готова бросить все и уехать. Всерьез обдумываю это, смотрю билеты обратно, домой. Не знаю, как отреагирует брат, обрадуется или наоборот скажет, что сразу был против моей идеи с  переездом. И даже уже сегодняшнюю репетицию считаю в каком-то смысле прощальной.

Когда заходит Верховцев, я даже не сразу замечаю. Слишком погружена в себя. Косые взгляды и насмешки за спиной уже почти и не трогают.

– Так, девочки, у меня отличная новость! – громко заявляет хореограф. – Завтра у нас внеплановое выступление!

Девчонки возбужденно галдят. Шутка ли – обычно концерты у нас расписаны на месяц вперед.

– Где? Когда? Что?

– Тихо! – прикрикивает Николай Владимирович. – Завтра, в центральном концертном зале. Будет благотворительный вечер, и наш коллектив пригласили в качестве гостей. Так что сегодня до победного, девчат. Нельзя завтра облажаться.

Грустно улыбаюсь, представляя, как радовалась бы вместе со всеми еще три недели назад. Теперь же… Даже хорошо, напоследок потанцую от души. Неизвестно, когда в следующий раз получится.