Невеста. Цена мира
- -
- 100%
- +
Застываю от его предупреждения, не понимая, о чем он, и одновременно с этим чувствуя прикосновение чего-то холодного. А буквально в следующий момент мое платье начинает оседать вниз – я едва успеваю подхватить его и придержать спереди.
Испуганно оборачиваюсь и вижу в руках мужа нож.
Он разрезал мое платье… А ведь я надеялась, что хитрая шнуровка, возможно, охладит его желание уложить меня в постель. Наивная.
Мы сталкиваемся взглядами. Я напрочь теряю дар речи, в ужасе смотрю на то, как муж легко убирает тот обратно в защиту. А затем, сняв кобуру и скинув на одинокое кресло у стены, начинает расстегивать рубашку.
Резко отворачиваюсь, понимая, что дальше будет только больше.
Так и стою, придерживая платье, думая о том, что вот так легким движением руки мой подвенечный наряд оказался испорчен. И ровно точно так же перечеркнута моя свобода, пусть и эфемерная.
Никто в мафии не может быть свободен. Никогда.
Шорох одежды позади прекращается. Чувствую, как Чезаре снова оказывается в опасной близости ко мне, проводит пальцами у меня по плечам, спускается ниже, к моим ладоням и мягко заставляет разжать пальцы, удерживающие платье.
У меня перед глазами начинает плыть – не только от волнения, но и от слез, которые не выходит сдержать. Я рада, что он не видит сейчас моего лица.
Я должна быть сильной, как сказала мама. Должна все вытерпеть.
– Ты моя жена, принцесса. И сегодня ты станешь моей.
– А если я не хочу? – едва слышно выдыхаю я. – Если это причиняет мне дискомфорт?
– Ты справишься, – уверенно заявляет он, обжигая горячим дыханием мою шею. Чувствую, как спину обдает жаром. Мы так близко, что едва я отклонюсь, как неизбежно почувствую соприкосновение наших тел.
Закрываю глаза, ощущаю, как слезы срываются вниз, остаются на моих щеках.
– Мне нужны доказательства, Сандра. Ты помнишь уговор. И завтра утром Стефано захочет их увидеть, чтобы убедиться, что у меня нет претензий, и что наше перемирие заключено.
Каждое слово буквально уничтожает меня.
На что я надеялась? На понимание? От монстра? Думала, что он сжалится и согласится сначала поближе познакомиться? Позволит дать шанс узнать его, прежде чем отдаваться?
Перешагиваю через осевшее бесформенным пятном платье.
Вот так же безжалостно сломленной буду и я.
Оставшись в одном белье, я чувствую себя невыразимо уязвимой. Кажется, у меня горит спина от того, как пристально за мной следит муж.
В голове бьется мысль, что он в своем праве, и если я начну сопротивляться, то все пройдет еще хуже.
Неуклюже забираюсь на постель и ложусь практически посередине, вытянувшись в струну и запрокинув голову.
Слезы невозможно сдержать. Страх сковывает, мешая дышать. Я скорее чувствую, чем слышу, как Чезаре подходит к постели, забирается на нее.
Я едва ли успеваю заметить, что брюки он тоже снял, оставшись в один трусах.
Зажмурившись, я стараюсь унять истерику, которая вот-вот накроет с головой.
Мне нужно просто потерпеть и отдать свой долг семье.
Я должна пройти через это и…
Крупно вздрагиваю, когда Романо прикасается к моему бедру. Распахиваю глаза, хотя лучше бы я этого не делала. Мы с мужем встречаемся взглядами, и он замирает, рассматривая меня, словно видит впервые.
Его взгляд сползает ниже, к моим губам, затем дальше – к груди, которая фактически выставлена напоказ – белье, которое мне выбрала мать, ничего не скрывает.
Я словно упакованный десерт, как она выразилась.
Чезаре осторожно прикасается к моему животу пальцами, и я невольно втягиваю тот от страха. Он ведет рукой ниже, накрывает лобок сквозь ткань. Я очень хочу закрыть глаза, но тогда меня будет мучить неизвестность – ведь я не увижу, что собирается сделать Романо.
Он мягко массирует низ моего живота, а затем слегка раздвигает мне ноги. Меня пронзает ужасом от того, что вот сейчас все и случится.
Кажется, я превращаюсь в статую – каждый нерв в теле напряжен до предела. А уж когда пальцы Чезаре, скользнув под белье, проводят по моей плоти, внутри все сжимается от понимания, что пути назад не будет. Перед глазами все размывается, и я перестаю различать хоть что-то. В ушах шумит, и я ничего не могу разобрать.
Мое тело горит, оно против того, что происходит, но выхода нет.
Я в ловушке.
Чувствую неприятное давление между ног. И хотя я готовлюсь лежать, не двигаясь, невольно пытаюсь отстраниться, чтобы избежать неприятных ощущений.
В этот момент Чезар подается вперед и практически накрывает меня своим телом. Убрав пальцы от моей промежности, он ими же проводит по моей щеке, стирает слезы.
– Я настолько тебе противен? – тихо спрашивает он.
Понимаю, что должна пояснить, должна ответить, что со мной такое. Но горло сжато тисками страха. Я знаю, что теперь, имея все права, Чезаре может делать все что угодно. Никто не остановит его от жестокого обращения со мной.
Никто…
Он, кажется, уже и не ждет ответа, задумчиво опускает взгляд на мои губы, проводит по ним пальцами, а я от каждого прикосновения вздрагиваю и как будто теряю часть себя.
Затем Романо шумно вдыхает, прикрыв газа. Не видя той тьмы, что клубится в его взгляде, я чувствую себя в большей безопасности.
Муж внезапно отталкивается и, отстранившись, поднимается.
– Иди в ванную, Сандра.
Я ошарашенно смотрю на него, не понимая такой перемены.
– Быстро, – чуть повышает голос Чезаре, и я подскакиваю словно ужаленная.
Несусь к двери в ванную комнату и, закрыв ту за собой, сползаю на пол. Меня трясет так, что зубы стучат.
Зачем он отправил меня сюда? Чтобы что? Оттянуть неизбежное? Или надеется, что я успокоюсь и потом сделаю все, как надо?
Мой взгляд останавливается на душевой кабине. Тут есть и она, и сама ванна. Но я все же выбираю первый вариант. Раздеваюсь и встаю под горячий душ, чтобы согреться.
Не знаю, сколько времени я так провожу, но мне удается убедить себя, что ради семьи я должна сделать все правильно. Мне кажется, что моя истерика позади, когда, наконец, возвращаюсь в спальню. Замираю, растерянно глядя на мужа, который разобрал постель и уже лег с одной стороны. Верхнее освещение выключено, и только небольшое бра с его стороны горит, давая довольно скудный свет.
– Ложись в постель, – отстраненно произносит Чезаре. Он сам лежит на спине, запрокинув руку за голову. Медленно подхожу к кровати, каждый шаг – словно по минному полю. Страшная догадка, что Романо под одеялом абсолютно голый, озаряет меня. Сама я надела комплект из довольно откровенной ночнушки и халата, приготовленный для меня в ванной. Не удивлюсь, если мама и это выбирала с прицелом, чтобы мужу захотелось продолжения.
Она как-то так и обмолвилась, что жена должна уметь обольщать мужа в спальне.
Скинув халат, я осторожно забираюсь под одеяло и ложусь настолько близко к краю кровати, насколько это вообще возможно.
Слышу тяжелый вздох за спиной. Жду, что муж предъявит свои права и возьмет меня так, как и полагается мужчине в день свадьбы.
Однако ничего не происходит.
Вскоре дыхание Чезаре замедляется, и я понимаю, что он действительно заснул. А я не могу поверить, что этот жестокий циничный мужчина меня пожалел. Я же помнила о том договоре, что если не будет доказательств моей невинности в первую ночь, то моя семья заплатит кровью.
В этот момент меня прошивает ужасной догадкой, что все это – ловушка, а я в нее попалась, как глупый зверек.
Резко развернувшись, я, собрав все свое мужество, подвигаюсь к Романо и осторожно прикасаюсь к его плечу. Реакция следует мгновенно – он перехватывает мою руку. Довольно ощутимо в первый момент, что я даже вскрикиваю от боли. Затем, узнав, Чезаре смягчает хватку.
– Ты должен получить доказательства, – сбивчиво шепчу. – Я невинна, и…
– Спи, – резко обрывает меня муж. – Просто спи.
– Но моя семья… – отчаянно шепчу, сглатывая слезы.
– Я сказал – спи, – веско роняет он. – Все с ними будет в порядке.
Что-то в его голосе дает мне уверенность, что так и будет. Осторожно отползаю подальше, ложусь так, чтобы не коснуться случайно супруга. Замираю в ожидании, все еще не веря своей удаче.
В голове бьется одна мысль:
“Он меня пощадил. Чезаре пощадил меня…”
Я долго не могу уснуть, хотя усталость в итоге берет свое. Однако утром меня ждет новое, не менее шокирующее обстоятельство, которое я просто не могу игнорировать.
13 Сандра
Меня будит странный шорох. Сонно моргаю, не понимая, где нахожусь. В комнате задернуты шторы, и я не сразу вспоминаю, что вообще-то не дома.
Замираю, едва ловлю запоздалую мысль, что теперь я замужем. А значит, в постели не одна.
Тем более что я чувствую тепло чужого тела.
Мне требуется время, чтобы сообразить, что во сне я придвинулась ближе к центру кровати, и теперь Чезаре совсем рядом.
Замираю, прислушиваясь к тишине, которую нарушает только мерное дыхание мужа. Очень медленно и осторожно я разворачиваюсь к нему лицом.
У меня в голове до сих пор не укладывается, что муж пощадил меня вчера и не стал трогать. Я готовилась к боли и принуждению, готовились, что это станет самым ужасным вечером в моей жизни.
Но Чезаре не тронул меня. И сейчас во мне столько противоречивых эмоций, что я растеряна и дезориентирована.
Романо лежит на спине, повернув голову в мою сторону. Его глаза закрыты, и у меня, наконец, есть возможность рассмотреть его, не испытывая давления темного взгляда хищника.
Шрам, перечеркивающий его щеку, выглядит не так устрашающе, как мне показалось в первую нашу встречу. Он не очень красиво сросся, и вероятно, это можно было бы поправить с помощью процедур в клинике пластической хирурги, но что-то подсказывает мне, что Чезаре никогда туда не пойдет.
Лицо мужа так расслаблено, что мне даже не верится – каждый раз, когда я его видела, он выглядел собранным и при этом отстраненным. Словно отгородившимся от всех стеной.
Высокий лоб, густые темные брови. Аристократичный нос и чуть полноватые губы. Легкая щетина едва заметная на подбородке и щеках.
Меня будоражит и пугает мысль, что я нахожусь так близко к человеку, способному без раздумий лишить другого жизни. К тому, кто опасен и жесток. Но в данный момент он беззащитен и уязвим. Словно я открываю другую сторону медали, которая оказывается совершенно иной. Хотя беззащитен – это, конечно, явное преувеличение. Наверняка инстинкты у Романо работают превосходно.
Поддавшись странному желанию, протягиваю руку и уже практически касаюсь шрама, как вдруг Чезаре резко прихватывает меня за запястье, а сам открывает глаза.
В первый момент он весь напряжен, словно готов прыгнуть на противника. Едва в его взгляде мелькает узнавание, как хватка слабнет, и, кажется, тьма в глазах становится тише.
– Я не хотела, – жалобно шепчу, пытаясь убрать руку, но муж не отпускает. Держит уже гораздо мягче. Зачем-то притягивает мою ладонь к себе и прижимается губами к запястью.
– Прости, что сделал тебе больно, – хрипло произносит он. – Не привык с кем-то спать.
Его признание что-то задевает во мне.
– У тебя… Никогда не было никого?
На лице мужа появляется хитрая ухмылка. Он чуть приподнимается и ловко разворачивает меня так, что теперь нависает надо мной.
– У меня были женщины, если ты об этом, принцесса. Не волнуйся, я знаю, как сделать девушке хорошо.
Я мгновенно вспыхиваю от его слов, а уж взгляд, которым муж проходится по моим губам, заставляет пылать не только щеки, но, кажется, все тело.
– Я не это имела в виду, – бормочу, стыдливо отводя взгляд.
– Ты все равно станешь моей, Сандра. Ты – моя жена.
Нервно сглатываю. В его голосе нет угрозы – только чистая констатация фактов. И я понимаю – он прав. Я не смогу вечно бегать от него. Мы женаты, и у мужчин есть потребности. Что если сегодня вечером Чезаре не будет таким великодушным?
– Спасибо, что вчера…
Он наклоняется ниже, проводит губами по моей щеке, затем целует в уголок губ. Я вздрагиваю и упускаю момент, когда Романо разворачивает мое лицо и накрывает мои губы своими.
Он действует аккуратно, словно пробуя меня на вкус. Его тело ближе прижимается ко мне, и я отчетливо ощущаю его желание, которое упирается мне в живот.
Вчера я была в таком напряжении, что не разглядывала подробностей. А теперь вот прекрасно чувствую.
– Ты слишком напряжена, принцесса, – тихо говорит Чезаре, едва отстранившись. Рассматривает меня так пристально и цепко, будто ждет чего-то определенного.
– Я не могу вот так, – шепчу, чувствуя, как от мыслей о необходимости отдаться слезы снова наворачиваются на глаза. – Пожалуйста, дай мне время.
Романо долго-долго смотрит на меня. А я – на него. Рассматриваю его темно-карие глаза, в которых сегодня нет той тьмы и холода, что были до этого. Он словно чуть приоткрыл дверь и показал себя другого.
Но я знакома с другой стороной моего мужа, и теперь мне попросту страшно делать шаги вперед, страшно заглядывать в его темную душу.
– У тебя все время мира, принцесса, – тихо отвечает он. – Но я не столь благороден, и однажды я устану ждать, Сандра.
Муж резко отстраняется, а я растеряна от его последних слов. Что это значит? Что он уйдет от меня? Откажется? Или что возьмет свое по праву и…
Чезаре встает с постели, откинув одеяло. Я тоже приподнимаюсь, чтобы не оставаться одной, как мой взгляд ловит кровавое пятно. Небольшое, но оно есть.
Первая мысль – он чем-то меня опоил и сделал это со мной! Но я же не чувствую ничего – никакого дискомфорта. А то, что он должен быть после первого раза, я уверена.
Поднимаю взгляд на Романо, тот уже успел надеть брюки и накинуть рубашку. Он замечает мой ошеломленный взгляд и выжидающе смотрит в ответ.
– Ты… Но зачем?
– Теперь у нас с тобой есть секрет, принцесса. Один на двоих. Умеешь их хранить? Знаешь, что такое верность?
Я поражена тем, что сделал для меня Чезаре. Вряд ли бы мой отец пошел на подобное для мамы. В мире мужчин к вопросу их власти и силы относились крайне щепетильно. И то, что он пошел мне навстречу, уступив, фактически, бросало тень на его статус главы семьи. Особенно если учесть, что между нашими семьями был заключен особый договор, включающий в себя кровь на простынях.
– Я никому не расскажу, – шепчу в ответ. Меня трясет, а на глаза снова наворачиваются слезы. Но теперь не от ужаса. Я и подумать не могла, что мой муж сделает такое. Сегодня я не вспомнила о том, что без доказательства моей невинности Чезаре вправе спросить с моего отца и всей семьи. Слишком много эмоций за короткий срок.
– И я правда ни с кем не была.
Муж медленно подходит к постели, нависает надо мной так, что между нашими лицами едва ли остается несколько сантиметров. Его поступок что-то изменил в моем отношении. Я по-прежнему ощущаю Чезаре диким опасным хищником, с которым я связана до конца дней. Но сейчас нет того ужаса, что ледяными цепями сковывал меня.
Я все же насторожена, но вместе с тем могу дышать полноценно.
– Я знаю, принцесса. И я возьму свое, когда ты будешь готова.
Очередной поцелуй дезориентирует меня. В этот раз Чезаре более нетерпелив, но далеко зайти попросту не успевает – раздается звонок мобильного, и муж неохотно отстраняется. Достает тот из кармана брюк и резко отвечает:
– Что там?
Слов его собеседника не разобрать, но по тому, как меняется выражение лица моего мужа, я понимаю – случилось что-то плохое.
14 Сандра
– Собирайся, – резко бросает Чезаре, застегивая рубашку и на ходу надевая кобуру. – Десять минут, Сандра.
Он словно неуловимо меняется, закрываясь от меня и превращаясь в того мужчину, который ворвался на нашу с Рико свадьбу.
Подхватившись, я иду в ванную, чтобы умыться. Вспоминаю, что мама предупреждала о сменной одежде, которую должны были доставить заранее.
Для этого приходится вернуться в спальню и поискать в шкафу. Все это время я чувствую острое напряжение мужа. Он о чем-то говорит по телефону – по резким отрывистым фразам я догадываюсь, что русские что-то сделали, и теперь он должен поехать разбираться в ситуации.
У меня трясутся руки, так что кремовую шелковую блузку и широкие брюки в тон к ней я надеваю дольше обычного.
Жду, что муж вот-вот поторопит меня, но ничего подобного – он терпеливо ждет, и я уже почти готова к выходу, как раздается громкий стук в дверь.
Чезаре мгновенно выходит вперед, бросает на меня предупреждающий взгляд, а сам – словно зверь, готовый к прыжку в любой момент.
Но за дверью оказываются мой отец и Стефано.
– Ты уже слышал? – первое, что спрашивает отец Аделины. Делает шаг в нашу спальню, но Романо перегораживает ему дорогу. – Что? – раздраженно рыкает Стефано. – Ты сам потребовал доказательств невинности своей невесты. Так что давай покончим с этим и займемся уже вконец обнаглевшими русскими.
– Это моя территория, – сурово чеканит Чезаре. – И я сам все решу с ними. Что касается доказательств…
На этих словах у меня внутри все замирает. Жду продолжения, даже не замечая, что задерживаю дыхание.
– Витторио, она твоя дочь. Полагаю, твоего свидетельства будет достаточно.
Стефано злится, но не провоцирует конфликт. Возможно, потому что в их договоре помощь Чезаре нашей семье нужна куда больше, чем наоборот.
Мой отец сдержанно кивает, и муж пропускает его. Словно завороженная, наблюдаю, как отец подходит ближе, откидывает одеяло. В этот момент я готова со стыда сгореть.
Во-первых, потому что сама по себе эта традиция мне просто омерзительна. И когда впервые зашла речь о моем браке с Рико, мама тогда порадовалась, что сейчас подобным выставлением простыней никто не занимался. Мне банально не по себе, что если бы все было по-настоящему, то отец стал бы свидетелем чего-то настолько интимного.
Во-вторых, я боюсь, что он сможет догадаться о нашем обмане.
Да, именно нашем. Чезаре правильно сказал – это теперь наш секрет. Я не знаю, почему он сделал это, не понимаю, что толкнуло его на подобное, но я бесконечно благодарна мужу за это. Во мне появляется надежда, что наш брак сможет стать настоящим.
– Полагаю, претензий нет? – равнодушно уточняет отец, отвернувшись от разворошенной постели.
– Нет, – подтверждает Романо. – Мы спустимся через пару минут.
Дверь закрывается, и я ловлю задумчивый взгляд мужа. Он подходит ближе и протягивает мне руку. В этот раз я вкладываю свою ладонь его, не раздумывая.
Я не знаю, о чем думает мой мужчина. Не понимаю, чем руководствуется, но теперь я хочу это узнать.
– Мой брат отвезет тебя к нам домой. Пока я не вернусь, тебе запрещено куда-то выезжать.
– Это из-за того, что сегодня случилось?
Романо сухо кивает.
– Будь послушной, принцесса.
Из отеля меня увозит Оскар, а Чезаре вынужден поехать решать ситуацию с русскими. Муж на прощание лишь чуть сильнее сжимает мою ладонь, после чего уходит к другой машине. Моего отца и Стефано уже нет – вероятно, они уехали раньше.
Помимо Оскара, сидящего рядом со мной, в машине еще двое охранников. Один за рулем, второй – рядом с ним.
Мне не по себе, что первый же день моей семейной жизни омрачился стычкой с русскими. Отец мало что рассказывал, но иногда до нас с мамой долетали слухи, и каждый раз они подтверждали, что банды русских не знают жалости. Впрочем, члены мафиозных кланов тоже не были в ней замечены. Так что, вероятно, в этом плане счет был равный. И раз уж это противостояние не заканчивалось, все, что нам, женам, оставалось – привыкать к тому, что это всегда будет в нашей жизни.
Дом, куда меня привозят, шикарен. Он куда больше того, в котором я ночевала после несостоявшейся свадьбы с Рико. Брат мужа по-прежнему не разговаривает со мной, и я уже начинаю думать, что это не прихоть, а просто невозможность говорить.
Однако Оскар проводит меня не только до самого дома, но и дожидается момента, чтобы я зашла и закрыла дверь.
Оказавшись одна посреди огромной прихожей, я немного растеряна и не знаю, куда пойти.
– Добрый день, – мне навстречу выходит худая женщина лет шестидесяти с чуть раскосыми глазами, словно у нее есть восточные корни. – Вы, наверное, Сандра?
– Да, я жена Чезаре.
– А я Индира, – приветливо улыбается она. – Я присматриваю за домом и занимаюсь приготовлением еды. Хотите, все вам покажу?
– Было бы чудесно, – соглашаюсь, чувствуя себя крайне неловко от того, что в первый мой день я заявилась сюда одна. Понимаю, что вряд ли Чезаре бросил бы меня просто так, если бы не произошедшее. Но мне все равно не по себе.
Индира оказывается очень приятной женщиной, которая устраивает для меня целую экскурсию. Родительский дом явно меньше этого, и размах, конечно, поражает.
До конца дня я, по сути, предоставлена сама себе. Раскладываю некоторые вещи так, как мне будет удобно, расставляю всякие женские мелочи в спальне.
Звоню Аделине, та, конечно же, пытается расспросить меня о том, как прошла моя первая ночь, но я расплывчато отвечаю, пообещав, что при встрече поговорим более подробно.
– Так давай увидимся? – с энтузиазмом предлагает она. – Завтра вечером мы улетим, и когда теперь увидимся?
– Я не могу. Случилась какая-то стычка с русскими, и Чезаре уехал разбираться, но перед этим запретил покидать дом до его возвращения.
К вечеру на ужин муж не приезжает. Индира, заметив мое настроение, пытается меня ободрить, но в итоге я остаюсь одна – она уходит в дом для прислуги, которой тут оказывается немало – кроме Индиры есть еще садовник, две горничные, работающие посменно, и еще водители с охранниками.
Я успеваю принять душ и уже почти смиряюсь с мыслью, что сегодня придется засыпать одной. Это обратная сторона жизни с мужчинами из мафии. Ловлю себя на мысли, что помимо воли думаю о муже – в порядке ли он?
Однако когда я уже забираюсь в постель, дверь спальни открывается, и на пороге появляется Чезаре.
Вот только утром он уезжал в белой рубашке, второпях не став переодеваться. А теперь…
15 Сандра
Растерянно смотрю на мужа, который хмуро окидывает меня тяжелым взглядом, а затем на ходу раздевается.
Вот только под пиджаком у него черная рубашка, которая еще и странновато блестит. Будто она намокла.
Чезаре, так и не сказав ни слова, уходит в ванную. Я слышу шум воды, а у самой странное предчувствие, нехорошее такое.
Сейчас муж выглядел так же, как в день свадьбы с Рико – от него буквально во все стороны расходилось напряжение, такое, что за считанные минуты воздух в спальне накалился. И я не знаю, чего сейчас ждать от Романо.
До момента его появления в спальне я сижу вся в напряжении. А когда Чезаре выходит в одних трусах, я, охнув, закрываю рот ладонью – потому что вижу на его груди и правом боку несколько порезов, которые все еще кровоточат.
– Ты ранен, – шокированно говорю, глядя, как Чезаре приближается, затем укладывается на постель рядом со мной, но смотрит при этом в потолок.
Повисает неуютное молчание, которое ставит меня в тупик. Он не хочет со мной разговаривать? Я ему мешаю? Или же…
– Ерунда, – произносит муж глухим голосом. Он снова отгородился от меня, но я улавливаю в его голове отголоски дикой усталости.
– Я могу тебе помочь, – робко предлагаю. Не знаю, чего я жду в ответ. Но когда спустя несколько долгих мгновений Чезаре открывает глаза и поворачивается ко мне, я снова чувствую его мужской интерес.
Кажется, его совершенно не волнуют порезы и раны. Муж жадно скользит по мне взглядом, заставляя ощущать себя голой! Хотя я выбрала довольно скромную ночнушку для сна.
– Как? – хрипло спрашивает Романо, вновь глядя мне в глаза.
А мне требуется несколько мгновений, чтобы вспомнить, о чем мы говорили, и к чему этот вопрос.
– Я видела аптечку в ванной, – торопливо отвечаю и, чтобы разрядить обстановку, быстро слезаю с кровати и иду за ней.
Эта короткая передышка дает возможность немного успокоиться. К счастью, у меня было сегодня достаточно времени, чтобы узнать, где и что лежит. И все же, прежде чем вернуться в спальню, я беру паузу, чтобы унять волнение.
Стоит мне выйти, как я тут же попадаю под пристальный взгляд Чезаре. Он ничего не говорит, но словно зверь следит за каждым моим шагом. Осторожно подхожу и, присев на край постели, открываю аптечку.
Я стараюсь целиком сосредоточиться на том, чтобы обработать ранения мужа. Однако полностью игнорировать его напряженное внимание не выходит – оно ощущается на физическом уровне.
Достаю несколько антисептических салфеток, пластырей и перекись водорода.
Сейчас у меня есть возможность разглядеть тело мужа как следует. Вчера я была слишком напугана, теперь же я замечаю, как много шрамов у него на плечах, груди – длинные, короткие, кругловатые. Настоящая карта жизни. Страшно подумать, через сколько всего прошел этот мужчина.