Невинная для бандита
- -
- 100%
- +
Карина прислала смс с вопросом, как прошло, и отпустят ли меня домой. Звонить ей не стала – наверняка, раз она написала, то возможности говорить не было. Поэтому настрочила ей ответ, что в общих чертах все прошло неплохо и один пункт можно вычеркивать из списка.
“Один?!”
Я же так и не рассказала, как опростоволосилась с этим договором!
“До самого секса не дошло”, – тактично ушла я от ответа, просто не зная, как объяснить ей всю глубину моего положения.
“Да он кремень”, – ответила сестра мгновенно. – “Попробуй его окрутить”.
Отвечать не стала. Да и что тут ответишь? Окрутить Германа? Вот уж спасибо, но нет. Такого ледышку не то что окрутить, держаться рядом-то не захочешь по собственному желанию. Поскорее бы все закончилось, и я смогла бы вернуться домой.
После обеда меня действительно попросили спуститься вниз и усадили опять в тот же огромный автомобиль, на котором привозили в дом.
Я гадала, к чему была эта затея с клиникой – ведь ради одноразовой игрушки заморачиваться и тратить деньги было глупо.
Наивная дурочка. Тогда я еще не знала, чем для меня обернется вся эта затея. И поэтому послушно обошла все кабинеты, сдала все анализы.
Особенно неловко было у гинеколога. Но после вчерашнего пережить подобное было не так уж страшно.
Ну да, у меня спрашивали всякие интимные вопросы, да, осматривали не самым приятным способом, но все это было куда менее унизительно, чем вынужденный минет.
Меня поддерживала мысль о том, что все это было не напрасно, и мама снова сможет ходить и улыбаться, радоваться жизни и быть с нами дальше.
Когда мне сделали гормональный укол, я слегка опешила – ведь по идее для одного раза можно было использовать и презервативы. Но спорить не стала.
Вообще в самой клинике мне понравилось – красиво, светло. Все специалисты приветливо улыбались и были предельно вежливы. После всех наших походов в городскую больницу, обиваний порогов, чтобы получить квоту для мамы, это казалось другим миром.
Конечно, потому что было проплачено заранее. Иллюзий у меня не было. Но все-таки это было очень приятно. Настолько, что у меня даже настроение немного поднялось.
Поэтому когда покидала клинику, сама не заметила, как едва не полетела со ступеней носом вниз. Но меня вовремя подхватили крепкие руки охранника.
– Ой, – смутилась я, уткнувшись носом в его грудь. – Простите! – пискнула, опасливо поднимая взгляд.
Сегодня меня отвозил парень, который частенько приносил мне еду. Он всегда был весьма сдержан и единственный, кто не бросал сальные ухмылки в мой адрес.
– Осторожнее, – сдержанно ответил он, но я все же успела заметить, как чуть дрогнули уголки его губ.
– Да, я буду, – закивала головой, как болванчик, покраснев от собственной неуклюжести и попытавшись отстраниться. Мужчина тут же отпустил меня.
Дурацкая ситуация какая-то, честное слово. Мне было очень неловко. И по дороге я то и дело бросала мельком взгляды на водителя, который, кажется, в отличие от меня, совсем не переживал по поводу случившегося.
Хотя о чем я? У Мороза все охранники были как на подбор – такие же отмороженные, как он сам. Безэмоциональные роботы.
Вообще пока ехали обратно, меня посетила еще одна мысль, которая смущала и раньше, но теперь уж точно стоило прояснить… У меня в общем-то не было сменной одежды. Собираясь на аукцион, Карина сказала, что все необходимое мне выдадут там. Поэтому я просто на автомате положила пижаму в сумку. Потому что ночевать в чужом месте голой или в чужой одежде не хотелось.
И пока я не покидала комнату, в которой меня фактически запретили, этот вопрос еще не вставал так остро. Хотя, в общем-то, стоило бы подумать об этом. Но я все тешила себя иллюзией, что меня вот-вот отпустят домой.
В итоге я снова настолько погрузилась в свои мысли, что даже не сразу поняла, что мы уже приехали – все прокручивала в голове, как лучше стоило завести разговор о том, что мне надо съездить за одеждой домой. Там ведь заодно можно было и маму забежать навестить… Мои планы выстраивались в стройную линию, и я уже предвкушала, как смогу хотя бы ненадолго почувствовать свободу.
Поэтому когда дверь с моей стороны открылась, я как-то на автомате попыталась выбраться из салона, но, видимо, сегодня однозначно был не мой день. Потому что я снова чуть не навернулась. А точнее, буквально вывалилась в руки все того же охранника. Тот все-таки усмехнулся, а я не удержалась и широко улыбнулась в ответ.
– Спасибо! Вы снова меня спасли!
Мужчина осторожно поставил меня на землю, и я смущенно убрала руки от его плеч. Кстати, довольно крепких и накачанных, судя по всему.
Мгновение спустя охранник превратился обратно в бездушного истукана, а я ощутила, что что-то не так, и оглянулась.
Позади, метрах в десяти, стоял Герман. Он, по-видимому, разговаривал по телефону, но его взгляд пронизывал меня насквозь. Так, будто я снова что-то нарушила. Хотя это совершенно точно было не так.
Сердце заполошно забилось, и я едва не бегом бросилась к входу в дом. Мой охранник проводил меня до комнаты, убедившись, что я добралась до своей камеры заточения, и отбыл. А я, наконец, смогла перевести дух. Все-таки хозяин дома вгонял меня в какое-то жуткое состояние, когда даже дышать было трудно. Может, у него в роду были какие-то ведьмы или колдуны? Ну не может же обычный человек вот так влиять на других!
Однако поразмышлять о наследственности Мороза как следует я не успела – дверь открылась, и на пороге появился он сам. Все с тем же обжигающе-холодным взглядом.
Медленно закрыл за собой дверь, а я уже поняла – все плохо. Просто почувствовала, что хорошего ждать не стоит.
– Раз так не терпится запрыгнуть на член, чего тянуть, да, Кудряшка?
Всего одна фраза, но прозвучала она, как приговор.
Мой приговор…
– 7 Есения -
Я в шоке смотрела на мужчину, не понимая, что тот имел в виду. Что значит – не терпится? Нет, я, конечно, хотела покончить со всем этим поскорее, но…
– Раздевайся, – приказал он, глядя на меня в упор. А меня словно заморозили – тело не слушалось, и я даже слова вымолвить не могла. – Проблемы с послушанием, девочка? – вкрадчиво поинтересовался он, когда молчание затянулось.
– Н-нет…
Меня потряхивало от напряжения – я не понимала, что за перемены в его настроении, но чувствовала, что они были. Воздух будто сгустился в комнате, и дышать становилось все труднее.
– Полностью, – добавил Герман, когда я осталась в белье и вопросительно посмотрела на него. – Встань коленями на постель и наклонись.
Все это время сам он даже не шелохнулся – так и стоял в двух шагах. Идиотская какая-то ситуация.
Страх был сильнее предвкушения. Хотя чего скрывать – я не раз пыталась представить, как все произойдет. Но здесь и сейчас все словно выходило из-под контроля.
Слишком откровенная поза, слишком холодный и равнодушный голос.
Все было слишком.
Нервы были натянуты до предела. Я прислушивалась к каждому шороху, пытаясь понять, что же меня ждало.
– Боишься? – раздался голос совсем близко, от чего я вздрогнула. Вот как можно настолько бесшумно передвигаться?!
– Нет, – как можно увереннее ответила я.
– Посмотрим, что скажешь потом…
Его пальцы коснулись моих складок, и затем Герман недовольно цокнул.
– Совсем не хочешь? Вадима тоже так же встречала бы? – неожиданно зло спросил он.
Я и так была на пределе, а его вопросы сбили меня с толку. Какого еще Вадима? И как вообще можно хотеть в такой вот ситуации, когда тебя фактически собираются использовать, как вещь.
– Я не понимаю… – прошептала в ответ.
– Оближи, – потребовал Мороз, и моих губ коснулись его пальцы. Я послушно открыла рот и сделала то, что он велел. Каждой клеточкой ощущала злость мужчины, но не понимала, за что. Я ведь все сделала, как он сказал – никуда не выходила, в клинику поехала, нигде ни с кем не спорила. Что было не так?!
Пальцы снова коснулись меня между ног. Только тогда до меня дошло, для чего нужна была слюна. И вот тогда стало страшно. Получается, моя “не такая” реакция тела его не остановит, не заставит быть нежнее и аккуратнее…
– Не зажимайся! – недовольно произнес Герман. – Тебе же больнее будет.
Умом я понимала, что он в чем-то прав, но вот эмоционально… Мне было до одури страшно. Потому что этого человека ничто не могло тронуть или заставить сочувствовать. Он реально собирался взять оплаченное независимо от моего самочувствия.
Унизительно. Грязно. Но я сама пошла на это. Глупо было надеяться, что со мной будут церемониться. Поэтому, стиснув зубы, я попыталась думать о чем-то абстрактном. О том, что скоро буду дома, что поеду к маме.
Мне почти удалось расслабиться, когда произошло то самое.
Резкий толчок позади. Интуитивно попыталась отстраниться, но крепкая хватка на бедрах не дала этого сделать.
– Хватит! – вырвался из меня сдавленный шепот. Скомкала пальцами простыню, пытаясь вдохнуть воздух. Но разве меня кто-то услышал? Я была вещью, купленным товаром, с чьим мнением не обязательно считаться. И все, что я могла – молча терпеть и глотать слезы унижения. И плевать, что неприятные ощущения оказались не такими уж сильными.
Раньше мне казалось, что самое сложное и болезненное – это как раз оральный секс. Но нет. Я ошибалась. Потому что в прошлый раз Герман был настроен лояльно, а сейчас… Сейчас он явно наказывал меня, хотя я ничего плохого не сделала!
Закусив губу, постаралась расслабить мышцы. Это действительно помогло – движения мужчины перестали приносить настолько явный дискомфорт. Да, было не особенно приятно. И, наверное, случись это по обоюдному согласию с адекватным парнем, я бы испытала хоть какое-то подобие удовольствия. Ну, или, по крайней мере, смогла бы куда лучше расслабиться. Да и позу можно было выбрать другую, а не вот так, когда тебя имеют просто как дворовую шлюху. Но увы… Да и чего я ждала, продав свое тело на аукционе?
Мороз собрал волосы в кулак и, оттянув назад, заставил выгнуться ему навстречу, усилив проникновение. А мне хотелось кричать – не надо! Не трогай меня больше необходимого!
Чем быстрее и яростнее становились движения Германа, тем меньше я ощущала происходящее. Словно сознание отключалось от того, что творилось вокруг. Я даже момент, когда все закончилось, пропустила. Просто обессилено упала на кровать, когда меня отпустили, и все.
А дальше…
Кажется, послышался шум воды за стенкой. Но это я скорее отметила просто как факт – Герман в моей ванной.
Между ног неприятно саднило, а в душе зияла огромная дыра. Будто сердце вырезали и забрали.
Почему Карина не сказала, что все будет настолько гадко?! Почему?! Ради матери я бы не отказалась, но хотя бы была готова к такому.
Впрочем, разве можно к такому подготовиться?
Хлопнула дверь – Мороз вышел из ванной. А у меня не было даже сил укрыться от его тяжелого взгляда. Да и к чему – захочет, снова возьмет.
– Ты теперь, конечно, больше не целка, – произнес он ледяным тоном. – Но это не значит, что сможешь раздвигать ноги перед другими мужиками, пока сидишь тут. Ты – моя собственность. И до тех пор, пока я не решу иначе, трахаться будешь только со мной.
Холодные, ужасные слова, смысл которых даже не доходил до меня в полной мере. За что он так со мной? Что я сделала?
– Я н-не… – голос сорвался, и я умолкла, так и не закончив.
– Своими вещами не делюсь, Кудряшка. Тебе стоит это запомнить, прежде чем снова попытаешься пофлиртовать с парнями. Потому что наказание за непослушание тебе не понравится.
Хлопок двери поставил точку в нашем недоразговоре…
– 8 Герман -
Холодная вода притушила ярость. Хотя бы немного.
Глупые, неуместные эмоции. Но что поделать – не любил, когда трогали мое.
С самого детства так было. Мое – значит, мое. Точка.
Пусть сразу запомнит это раз и навсегда, если не дошло сразу. Нечего было глазки строить Вадику.
А ведь поначалу казалась такой невинной, такой недотрогой…
Криво ухмыльнулся, вспомнив, как ловко девка вывалилась в руки охранника. Да еще и улыбочки потом эти…
Значит, все же был прав – и она скурвится. Хотя с чего бы нет? С чего ей быть другой? Не такой, как остальные продажные бабы…
И взгляд ее блядски испуганный, когда приказал раздеться.
Все-таки было что-то в этой рыжей девчонке. И кудряшки эти ее… Мягкие, так и подмывало намотать снова на кулак.
У меня нечасто были девственницы. С ними всегда много мороки, а бизнес занимал слишком много времени, чтобы тратить на подобное силы. Гораздо удобнее иметь согласную на все партнершу, которая знала свое место и вовремя раздвигала ноги или открывала рот, чтобы выполнить все, что надо.
С этой же с самого начала все пошло наперекосяк.
Не нужно было забирать ее домой. Не нужно было проверять ее легенду. Пусть бы продали подороже со сцены, забрали бы свой процент, и пошла бы она дальше по конвейеру жизни.
Но тот ее взгляд, когда я только открыл дверь… Испуганный, затравленный. Что-то полоснуло на короткий миг. А ее упрямство лишь подлило масла в огонь.
Так что судьба ее была предрешена уже в тот момент. И если бы не ситуация с Волковым-младшим, вряд ли бы я так долго не трогал ее.
Но дела были на первом месте. А у Руслана еще и девчонка не вовремя хватанула осложнения, чем еще больше затянула весь план.
Вернувшись в комнату, ожидал претензий от партнерши, но та лежала, даже не шевелясь. Что ж, если игра в обиженную недотрогу ей по душе – к черту, пусть играет. По херу.
Не по херу были ее попытки привлечь чужое внимание.
– Ты теперь, конечно, больше не целка. Но это не значит, что сможешь раздвигать ноги перед другими мужиками, пока сидишь тут. Ты – моя собственность. И до тех пор, пока я не решу иначе, трахаться будешь только со мной.
– Я н-не… – даже не сразу понял, что это такое было.
– Своими вещами не делюсь, Кудряшка. Тебе стоит это запомнить, прежде чем снова попытаешься пофлиртовать с парнями. Потому что наказание за непослушание тебе не понравится, – припечатал напоследок и ушел.
Сейчас мне нужно было вернуть холодную голову, а эмоции, которые вызывала эта девочка, нужно было не просто смыть – выкинуть из башки.
И самое лучшее место, где я мог это сделать – комната Катюши.
Поэтому, одевшись, ушел к ней.
Малышка спала. Няня улыбнулась, увидев меня, и вопросительно посмотрела на дверь.
– Идите, – тихо произнес я, садясь рядом с кроваткой. – Я с ней побуду.
Ирина Витальевна кивнула и вышла. Хорошая, понимающая женщина. Всегда знала, когда стоит уйти. Да и Катя ее приняла хорошо.
Найти подходящую няню оказалось непросто. Когда Аня погибла, целый месяц мне приходилось фактически жить в детской, прежде чем смог подобрать ту, что нашла общий язык с ребенком.
Теперь же детская была моим убежищем. Местом, где я мог не просто отдохнуть, но и подумать. Побыть наедине с собой.
Если я был здесь, то охрана не трогала меня, кроме экстренных случаев. Тут был мой особый мир – только мой и Катин.
Каждый раз, глядя на малышку, я видел Аню. Совсем юную, улыбчивую, смешливую и задорную.
Девочка была копией своей матери. И это одновременно радовало и вгоняло с какую-то тоску. Мне не хватало ее. Настолько, что казалось не было части меня самого.
Я любил ее до одури. Настолько, насколько вообще возможно любить кого-то.
Она была моим светом, моей душой. Всегда умела подбодрить и вовремя щелкнуть по носу. Никто не смел мне перечить, и только она могла все.
Все от и до.
Я баловал ее, дарил все, что пожелает. И в то же время оберегал, как зеницу ока. Трясся над ней так, как, возможно, не стоило бы – ведь она часто говорила, что моя забота душила ее.
Да только я все равно не уберег Анюту.
Дурак, который не разглядел опасность вовремя. Я решил, что самый умный, что меня не обыграть, что все предусмотрел.
И в итоге поплатился самым дорогим, что у меня было.
Но теперь, когда мое сердце заледенело окончательно, у меня осталась лишь она – крохотная девочка, которая стала для меня целой вселенной, заменив собой мать.
Мою любимую Аню…
И ради нее я пойду на все. До самого конца. Понадобится, прирежу всех и каждого, кто повинен в той аварии, но Анна будет отмщена.
– 9 Есения -
Остаток дня прошел ужасно. Сначала я плакала и жалела саму себя после случившегося. Было горько и одиноко. Когда Карина говорила, что мне просто нужно будет немного потерпеть, если мужчина мне вдруг не понравится, я даже представить не могла, что все может произойти вот так. Впрочем, наверное, бывает и хуже. Однако мне было не легче от таких мыслей.
Я чувствовала себя использованной вещью, салфеткой, в которую просто высморкались и выбросили. И так оно и было, по сути. Просто цена у этой салфетки была куда выше, чем у куска ткани. Вот и вся разница.
Единственное, что меня по-настоящему успокаивало – все было не зря. Маме помогут, а то, что все случилось вот так… Могло ведь быть куда хуже, если бы отчим довел начатое до конца. Спасибо Карине, что помогла в тот раз.
В общем, собрала себя в кучу и поплелась в душ. Долго-долго пыталась отмыться от чужих, неприятных прикосновений, от того, что произошло со мной.
Вечером сестра скинула СМС с вопросом о моем покровителе. Так она называла потенциальных покупателей. А я вместо того, чтобы как-то уложить слова на экране, набрала ее номер. Просто чтобы услышать голос хоть кого-то близкого.
– Сеня, у меня смена вообще-то, – недовольно проворчала она.
– Кариш… Поговори со мной, а? – жалобно попросила я.
– Ты чего такая? Случилось что-то?
– Случилось. То самое.
Сестра фыркнула.
– Ну, так поздравляю со вступлением во взрослую жизнь.
– Да уж…
– Ты лучше скажи – развела мужика на продолжение банкета?
– В смысле?
– Что ты непонятливая такая, Сеня? Если окрутишь богача этого, то можно будет еще бабла срубить.
– Не нужно мне такого больше, – всхлипнула я.
– Не нужно? – процедила Карина. – А счета кто оплачивать будет?
– Я вернусь домой и работу найду. Тех денег ведь хватит на операцию, а дальше я пойду работать.
– Идиотка! Ты хоть понимаешь, что того, что тебе заплатили, едва-едва хватит?
– То есть как? – опешила я от такого заявления. – Я ведь сама прайс в клинике видела. Там точно должно хватить. Ты на счет все получила, что в договоре прописано?
– Все, – неохотно ответил она. – Но знаешь, в этой клинике не все оказалось включено в стоимость. Да и вообще – лекарства оплачивать отдельно надо. Да и уход тоже, сама понимаешь. Еще и мне приходится отпрашиваться, чтобы навещать мать…
Это было очень и очень плохой новостью. Я-то рассчитывала на то, что моя вынужденная жертва нас выручит.
– А что делать-то, Карин? Я не думаю, что этот Герман захочет продолжать, да и я сама тоже…
– Что ты тоже? Ноги жалко раздвинуть пару раз?
– Ты ж не знаешь, какой он, – тоскливо ответила я, вспоминая свой первый раз.
– Да какой? Мужик с членом и яйцами, – раздраженно возразила сестра. – И нужно им всем одно. Так что хватит тормозить – раз уж он так долго тебя морозил, не тупи, а воспользуйся этим. Поулыбайся ему там, пофлиртуй, позаигрывай. В общем, сделай так, чтобы ему захотелось и дальше тебя обеспечивать.
– А если не выйдет?
– Если постараешься, то выйдет, – с нажимом произнесла она. – Давай, Сень, не раскисай. Хранить тебе больше нечего – целку тебе уже распечатали. Так чего кочевряжиться? Хочешь жить – надо вертеться.
– Но…
– Никаких но, глупая. Тебе повезло попасть на этот аукцион. Так что не упусти свой шанс. Где ты еще подцепишь богатого мужика? Стоя в продуктовом магазине за прилавком? Или, может, ты вернешься волонтером впахивать в этом рассаднике брошенных младенцев?
– Карин, я не уверена, что…
– Все, мне некогда. Сообщи потом, как пройдет.
И завершила разговор. А я так и сидела в прострации. Вот не было во мне той решимости, что была у старшей сестры. Не могла я вот так же закрыть глаза и цинично идти вперед. Я и сегодня-то едва выдержала. А уж о том, чтобы попытаться соблазнить Мороза на что-то постоянное, и речи быть не могло. Да и к чему я ему такая? Он ясно дал понять, какую роль отвел для меня. Чем я могла его зацепить? Анальным сексом? Да мне даже думать об этом было страшно. Как и о том, чтобы просто раздвинуть ноги снова…
Бррр…
В итоге ничего так и не решила. Зато на следующий день все решилось за меня – хозяин дома заявился днем, и у меня в груди сразу похолодело от мысли, что он собрался повторить свое наказание вчерашнее.
– Ты ведь работала в доме малютки? – задал он вопроса с порога.
– Что?
– С детьми грудными обращаться умеешь? – раздраженно повторил он.
– Я? – окончательно растерялась от вопроса.
– Ты.
– Умею… А откуда вы знаете?
И опять тот самый снисходительный взгляд. Дура, ой дура! Разве не ясно, что этот мужик, если захочет, узнает о тебе все, начиная с момента рождения.
– У меня к тебе предложение, Кудряшка, – произнес Герман после непродолжительной паузы.
– А я могу отказаться? – ляпнула тут же. На что он насмешливо выгнул бровь.
– Даже не хочешь узнать, что за предложение?
– Учитывая вашу манеру поведения, не очень, – честно призналась я. Уже пожалела, что вообще рот открыла, но почему-то пошла до конца.
Мороз чуть склонил голову набок и изучающе посмотрел на меня.
– К сожалению, у меня нет выбора в данный момент. А значит, и у тебя, девочка.
– Что вы имеете в виду?
– Поработаешь часок няней для маленькой девочки. И если с ней что-то случится, ответишь головой не только ты, но вся твоя родня… Включая даже просто знакомых.
Он говорил абсолютно спокойно и равнодушно. Будто не угрозы озвучивал, а обсуждал погоду за окном. И от этого у меня по спине прошел холодок.
Настоящий робот.
– Идем, – он качнул головой в сторону двери. – У меня мало времени. И у тебя тоже…
Ну, вот, собственно, выбора у меня и правда не оказалось… Пришлось подчиниться.
– 10 Герман -
Этот важный день не мог начаться хорошо. Нет, он просто обязан был по закону подлости не просто начаться херово, но и так же херово пройти. Я даже был морально готов к этому. Но не к тому, что Ирина Витальевна сляжет с приступом.
Блядь.
Как же не вовремя!
И остаться я не мог! Не сегодня, не сейчас, когда ситуация с Империумом вышла в завершающую стадию. Отойти сейчас в сторону и не проконтролировать означало начать все сначала. И вот тогда уже не факт, что фигуры встанут так, как нужно мне.
Как же все не вовремя…
Но оставить Катюшу с одним из парней? Ну, на хер. Эти остолопы не то что памперсы не поменяют, не покормят ее.
Искать новую няньку? Вариант. Да только в мой дом абы кого я не пускал. Тем более, не допускал к моей девочке.
Нет. Ни за что…
Оставался еще один вариант, который мне и самому был не по душе, но учитывая обстоятельства, это было всяко лучше. За оставшиеся полчаса найти кого-то и проверить хоть как-то было нереально. Даже с моими возможностями. А значит…
Рыжая кудрявая девочка.
До сих пор злила меня своей попыткой пострелять глазками, но она, по крайней мере, хотя бы знала, что делать с полугодовалым ребенком. Досье на нее собрали еще в первый день. И вот как нельзя кстати оказалось, что она работала волонтером в доме малютки.
Похвальное рвение. Да только подобное быстро проходит. Пройдет и у нее. Со временем. Как только распробует вкус бабла, уже ни за что не вернется туда, где платят гроши, а работы столько, что домой возвращаются едва живые.
Однако сейчас это было мне на руку. Правда, соображала девчонка плоховато – затравленно смотрела и не верила.
И это только сильнее раздражало. Каждая минута была на счету.
В первый момент Кудряшка застыла на пороге, глядя на диван, где лежала моя красавица. И такой у нее взгляд был в этот момент… Что я даже на мгновение залюбовался. Возможно, повстречай я ее не на аукционе, допустил бы мысль, что из нее вырастет достойная женщина, которых были единицы.
– Это Катя. Тебе нужно приглядеть за ней, пока меня не будет, – произнес, выводя девчонку из ступора.
Та осторожно прошла к ребенку и искренне улыбнулась.
Черт, а я снова залип. Пусть и на мгновение.
– Такая красивая малышка, – едва слышно прошептала она. Протянула руки к моей крохе, а у меня внутри аж все перевернулось – до этого Катю трогали только я и няня ее.
На удивление малышка не стала капризничать, хотя даже Ирина Витальевна не сразу нашла к ней подход. Просто удивительно.
Обернулся, почувствовав движение – Вадим. Молчаливо стоял и ждал. Но я знал – пора.
– Отвечаешь за нее головой, – напомнил девушке и, наконец, покинул детскую.