Продана замуж

– 9 Оля -

Авдей конвоирует меня не только до крыльца, но и в дом заходит. А встречает меня муж собственной персоной. Мрачный весь такой, аж мурашки по спине. Еще и злой.

– Наверх пошла, – выдает приказ в своей любимой манере и переключается на своего цепного пса.

Понимаю, что сейчас лучше не выделываться, и послушно иду наверх. Только успеваю услышать обрывки фраз:

– Свои или залетные?

– В конец охерели среди бела дня…

Не в моих интересах сейчас привлекать к себе внимание. Но довольно скоро на пороге спальни появляется Заславский. Очень и очень не в настроении.

– Задница зажила?

Мне уже не нравится этот его вопрос.

– Не совсем, – осторожно отвечаю.

– А кажется, что зажила, – мрачно возражает муж. – Ты какого хера свалила от Авдея?

– Там стреляли! – возмущаюсь. – Я, что, должна была под пулями сидеть?

– Ты должна была слушаться его и никуда не рыпаться. Это так сложно уяснить?

Богдан как-то странно злится. Спокойно, что ли. Но от этого только страшнее. Вот отец, когда злился, орал так, что все вокруг знали – босс не в духе. А этот же… Черт знает, что у него в голове. Только зыркает так, что холодеет внутри все.

– Я постараюсь запомнить, – примиряюще говорю. – Мне просто было страшно.

– И поэтому ты поскакала на первый этаж?

Нервно сглатываю.

– Но ведь если бы я хотела сбежать, то сбежала бы? – у меня надежда только на то, что он поверит в эту идиотскую отмазку. Ну, и что Авдей с его парнями не узнает в чем именно причина того, что я осталась.

– Ты можешь попытаться, Барби. Но результат тебе не понравится. Я все равно тебя найду и верну. А потом накажу, – чеканит Заславский.

Невольно делаю шаг назад и мысленно ругаю себя за малодушие. Страшно, конечно. Но все равно я не собираюсь сдаваться.

– Я поняла.

– Хорошо. Но раз уж мне пришлось вернуться пораньше… – при этому муж сбрасывает пиджак и идет ко мне, попутно расстегивая ремень.

– Мне еще нельзя, – судорожно выдаю.

– И? Варианты есть всегда, а я хочу расслабиться.

– Но я не хочу!

– Ты моя жена, Барби. Или ты забыла правила?

– У меня стресс! – предъявляю еще одну причину меня не трогать.

И тут на лице Заславского появляется странная такая ухмылка.

– Секс – отличное средство от стресса. Иди сюда.

– Но… – осекаюсь под его тяжелым взглядом и делаю шаг к мужу.

– Давай, не упрямься и не зли меня, – он настойчиво давит мне на плечи, и я снова оказываюсь на коленях.

Внутри все восстает против такого обращения, но что я могу? В прошлый раз этот мудак просто взял и отлупил меня! Тоже приятного мало.

– Рот открой. В прошлый раз у тебя неплохо вышло. Давай, пора повышать квалификацию.

Возмущенно вскидываю взгляд, собираясь высказаться на эту тему. Но не успеваю – Богдан проталкивает два пальца мне в рот и вынуждает молчать.

– Не бойся, тебе тоже понравится, – ухмыляется он. А затем заменяет пальцы членом. Закрываю глаза, но тут же чувствую хватку в волосах.

– Смотри, – требовательно произносит муж и толкается глубже. – Носом дыши, Барби. Давай, не тормози.

Не сказать, что Заславский груб, но и снисхождения тоже не проявляет. Он технично удовлетворяет свои потребности. Не дает слишком отстраниться, но отступает каждый раз, когда мне становится тяжело дышать.

– Сожми губы, – командует он. – И щеки втяни.

Сложно возмущаться, находясь в таком положении, но когда взгляд мужа слегка меняется меня посещает странная мысль – что он хоть и делает вид, что ничто его не трогает и что он весь такой равнодушный, это ни черта не так. И дыхание, и взгляд – все говорят об обратном. У него колоссальная выдержка, с этим не поспоришь. Но что если я права?

На свой страх и риск пытаюсь проявить инициативу, кладу ладони на крепкие мужские бедра, и пробую двигаться сама. Хватка в волосах тут же крепнет, после чего ослабляется. Словно хозяин решил мне все же дать немного свободы.

Я не очень разбираюсь в мужчинах. С Лешей было все куда проще – стоило только немного похлопать глазками, как он всегда был готов мне угодить. Он вообще относился ко мне очень трепетно.

Но я пробую и сейчас смягчить взгляд, смотреть на Богдана пусть и снизу вверх, но иначе.

Он ничего не говорит, лишь чуть замедляет свои размашистые движения, начинает дышать более тяжело, и я чувствую его напряжение.

– Глотай, Барби, – приказывает глухим голосом.

Это становится неожиданностью для меня. То есть в теории-то понятно, чем дело может закончиться, но я совершенно не готова к этому.

Когда Богдан дает мне свободу, с трудом вдыхаю, сглатываю, общая необычный привкус. не сказать, что противный. Отстраненно думаю, что сейчас выгляжу просто кошмарно – с размазанными слюнями и следами чужого оргазма.

Я уверена, что Заславский сейчас оденется и уйдет, но вместо этого он резко поднимает меня, и, крутанув, укладывают животом на кровать.

и тут меня накрывает паника.

– Нет! – дергаюсь, отчего тут же получаю смачный шлепок по заднице.

– Лежи тихо, Барби, – слышу очень едро приказ. Замираю, жду. Мои шорты оказываются стянуты, а вслед и трусики.

Мне жутко стыдно, ведь там…

Но похоже мужа это совершенно не беспокоит. Потому что он касается меня между ног, мягко поглаживает, а затем проталкивает один палец.

– Хорошо сосешь, – хвалит он, двигая им, находит особенно чувствительное место и нажимает. По спине проходит горячая волна приятных ощущений. – Расслабься.

Я и правда напряжена – потому что не знаю, чего ждать от мужа. Но видимо в его планах только заставить меня кончить. И как я ни пытаюсь этого избежать, он все равно добивается своего. Мое тело реагирует на умелые движения пальцев, и я в итоге сдаюсь. Мышцы сжимаются, а я едва успеваю стиснуть зубы, чтобы не застонать в голос.

Богдан отстраняется, я чувствую себя едва живой. Так и лежу неприкрытая.

– Скоро приедет врач. Осмотрит тебя.

– Зачем? – отстраненно спрашиваю, пытаясь пережить случившееся.

– Потому что в клинику пока ты не поедешь.

На этом разговора заканчивается, а Заславский попросту уходит. Я же все лежу и думаю – ну, какая же я дура, что не сбежала сегодня. Зачем только полезла этому мужику помогать?

– 10 Оля -

Эту ночь муж снова не ночует дома. Странный у него, конечно, график, но мне только на руку. Не уверена, что готова с ним видеться после нашего очередного контакта.

Врач и правда приехал, осмотрел, сделал укол контрацептивный, и все. А у меня стало на одну возможность сбежать меньше.

День тянется медленно и скучно. Но стоит мне спуститься вниз, как натыкаюсь на того самого мужика из клиники.

И первая мысль – он здесь, а значит, Богдан узнает, что я и права пыталась сбежать.

Заметив меня, он оборачивается и широко улыбается.

– Ну, здравствуй, Олюшка, – произносит с такой странной интонацией, что мне не по себе становится. – Я же говорил, увидимся.

– Вы как здесь… – испуганно шепчу, делая шаг назад.

– Как и ты, пришел восстанавливать справедливость, – продолжает потешаться этот.

– Какую справедливость?

– Которую, конечно же, надо восстановить.

Судя по выражению его лица он получает настоящее удовольствие от нашего несуразного разговора. А у меня начинается паника. Зачем он тут? Что наговорит мужу? Судорожно вспоминаю, что я там наболтала, пока мы сидели в кладовке. Проговорилась? Что-то о побеге? Как назло в голове все мысли мешаются, и единственное желание – просто спрятаться. Сделать вид, что никого тут нет.

– Если вы из-за меня здесь, то лучше уходите, – все же рискую сказать. – И чем быстрее, тем лучше. Мой муж, он…

И тут из гостиной выходит Заславский.

– Феликс! – рявкает он. Я вздрагиваю и делаю еще один шаг назад. Муж замечает меня и, кажется, становится еще более злым. Медленно понимаю, что они знакомы. Мамочки, эти двое знакомы! Выходит, там в клинике Феликс мог знать, кто я…

– Чего орешь-то ? – лениво отвечает врач, который и не врач похоже вовсе. А еще он, видимо, совсем не боится Богдана. Обычно супруг вызывает в окружающих, как минимум, настороженность, а то и страх. Этот же словно и не чувствует ничего подобного. И тут два варианта – либо он псих, либо он стоит на ступеньку выше…

– Наверх пошла, – командует Заславский, глядя на меня. – Быстро.

Казалось бы, надо бежать, а меня словно парализует под этим его взглядом. Так и стою столбом. Зато Богдан направляется ко мне, берет за плечи и разворачивает лицом к лестнице.

– Быстро, – тихо произносит, чуть наклонившись и обжигая дыханием.

Конечно же, я ухожу. Слышу обидный смех в спину от Феликса, но иду наверх.

А уже на втором этаже торможу и прислушиваюсь. Вряд ли муж будет так любезен, что сам мне расскажет, кто это и зачем пришел, так что пытаюсь разобрать хоть что-то. Но как назло мужчины говорят негромко. Только смех Феликса снова. Приглушенный. Значит, уходят из холла.

Обидно, конечно, но приходится вернуться в комнату. И как следует подумать. Например о том, кто такой этот Феликс, и почему он совершенно иначе реагирует на Заславского.

Проходит не меньше часа, прежде чем тот приходит ко мне. Я почему-то даже не удивлена. Словно знала это с самого начала – слишком уж говорящим был взгляд.

– А я вот пообедать хотела, – нервно улыбаюсь, пытаясь как-то разрядить ту тяжелую атмосферу, которой мгновенно пропитывается воздух, стоит только мужу войти в спальню.

– Пообедать, – кивает он. – Хорошо, Барби. Будет тебе обед. Потом.

А после он закрывает за собой дверь и идет ко мне.

– 11 Богдан -

Когда узнал, что в клинике перестрелка, даже не поверил. Среди бела дня?

Пришлось резко возвращаться в город. Ещё как назло Рустама тоже не было, и пришлось разбираться по своим каналам.

Совпадение настораживало. Почему именно сегодня, когда отпустил Ольгу, хоть и под охраной. Авдей ее, конечно, вытащил, в этом даже не сомневался, но вот последствия…

Ещё и сама стрекоза вела себя странно. Словно на горячем поймал. И вот теперь, кажется, пазл сложился.

– Чего орешь-то ? – лениво спрашивает Багров. Смотрю на стрекозу эту дерзкую и понимаю, что точно, знакомы. Когда, блядь?!

– Наверх пошла. Быстро.

Барби будто нарывается. Стоит, только глазами своими огромными смотрит на меня. И все. Приходится помочь.

– Быстро, – раздраженно повторяю этой кукле фарфоровой. Позже с ней разберусь.

Феликс, сука, ржёт. Чем бесит неимоверно.

– Высокие отношения, – замечает, когда остаёмся одни.

– Да пиздец просто. Стрекоза, блядь. Все порхает.

Киваю ему в сторону дверей, не дело это у порога лясы точить.

– Так посади в банку, – предлагает Багров очевидное, прикрывая за собой дверь кабинета.

– Она и сидит. Считай, раз выпустил по врачам прогуляться.

С лица смотрящего тут же слетает даже легкий намек на веселье.

– А вот это уже интересный финт. Что думаешь?

– А что мне думать? Варианта два – либо это охеренное совпадение, либо кто-то под шумок хотел получить рычаг давления.

– Получили бы? – проницательно спрашивает Феликс.

Равнодушно жму плечами.

– Статус вдовца вряд ли бы добавил популярности, но мне и так на нее по херу.

– Да? Ты вроде холостяком собирался оставаться.

– Все меняется.

– И ты бы отдал девчонку?

– Конечно, нет, – морщусь, вынужденный признавать очевидные вещи. – У нее моя фамилия. А значит, она под моей защитой. Кем я буду, если позволю тронуть мое?

Багров криво ухмыляется.

– А я-то уж подумал, что поплыл…. – я лишь снисходительно фыркаю. – Хотя признаю, девочка красивая у Борисова получилась. В мать пошла. Стройная, нежная. Правильная вся такая.

Чем больше он перечисляет, тем сильнее меня это все раздражает. Какого черта мы тут стрекозу обсуждаем вместо того, чтобы решать, что делать с теми, кто устроить налет на клинику?

– А главное упрямая, да, Богдаш?

– Надо же как ты ее прочитать успел. А главное когда? Вот вопрос.

Багров снова ржет.

– Ревнуешь?

– С хера ли? Она одна из многих. Такая же как другие – сиськи, жопа, рот.

– Хочу попробовать, – заявляет он. – Можно на двоих. Если тебе интересно посмотреть.

Я молчу. Охереваю, с чего это вдруг Феликс решил, что я ему задницу подставлю? Потому как иначе финт дать поиметь женщину, которая сейчас подо мной, да еще и с моей фамилией, не назовешь.

– А по ебалу? За такие предложения.

– Значит, все-таки важна, – довольно лыбится эта скотина.

– Она не рядовая шлюха, Феля. И если ты поимеешь ее, считай, что поимеешь меня. Ты правда думаешь, что я тебе такое позволю? А может, мне еще и раскорячиться раком, чтобы тебе поудобнее засаживать было?!

– Тише, – жестко высекает Багров. – Я тебя услышал. Дерзкий ты стал, Богдаш. А я ведь тебя щенком помню.

– Щенки имеют свойство вырастать, – лязгаю в овтет.

– Вопрос в кого? – философски парирует он. – В дворняжку или питбуля?

– Где ты ее подсек? Папаша познакомил? – все же не выдерживаю и задаю вопрос, который надо прояснить.

– Олюшку-то? – посмеивается Багров. – Так в клинике и познакомился. Прикинь, девочка-то твоя решила помочь мне.

– В каком смысле?

– В том самом. Решила, что трое на одного неправильно. Ну, и отоварила каким-то подносом, что ли, одного из наемников.

Я молчу, прикидываю, как это могло выйти. Вот эта дюймовочка и отоварила? Хотя учитывая ее нрав…

– Да, борец за справедливость, бля, – ржет Феликс. – Сказала, нечестно это. Но походу она свинтить собиралась, а тут такая оказия.

Значит, не показалось. Ну, Барби…

– Ясно, понял.

– Ты только не лютуй, а то девочка и так зашуганная какая-то, – советует смотрящий.

Сказал бы я, какая она зашуганная, но да ладно.

– Делать-то что будем? С теми кого повязали в клинике.

– Подключай Сабурова. Его город – ему решать, – отвечает Феликс.

– И ты не станешь вмешиваться?

Он многозначительно ухмыляется.

– Вы отлично рулите здесь и сами…

– Рустам рулит, – возражаю.

– Пусть будет так. Главное – должен быть порядок. Скоро заработает транзитный канал. Никаких осечек быть не должно. У вас мало времени. Передай своему другу.

Багров кивает на прощание и уходит вроде. Но в дверях вдруг задерживается и бросает через плечо:

– А за женой следи получше. Ценная девочка тебе попалась. Смотри, не прохлопай.

Не успеваю ни черта уточнить – смотрящий сваливает. Остается только гадать, что конкретно тот имел в виду? Может ли Багров быть в курсе той информации, которая в письме от Борисова? Потому что если так, то это херово.

Когда поднимаюсь на второй этаж, подхожу к спальне и замираю на мгновение. Сомнений в том, что надо сделать, нет. Но на краткий миг вспыхивает вопрос – а так ли это необходимо? Но точно так же быстро гаснет.

В моей стае есть четкие правила. И если кто-то их не усваивает, ему же хуже.

– 12 Оля -

Богдан смотрит так, что становится страшновато. Он просто кинул пару фраз, а воздух как будто сгущается. И кажется, что напряжение это можно прямо потрогать.

– С Багровым как познакомилась?

Сглатываю, пытаюсь держаться ровно и уверенно. В конце концов он не докажет, что я прямо сбежать хотела. Просто испугалась стрельбы. Не более.

– А это кто?

– Идиота из меня не делай.

Муж говорит по-прежнему тихо, но что-то такое мелькает на его лице, что я понимаю – нельзя заигрываться.

– Случайно. В клинике.

– Понравился?

Его вопрос загоняет меня в ступор.

– Что?

Нет, серьезно – он спрашивает, понравился ли мне Феликс? Да с чего вообще такие вопросы? Он же ясно дал понять, что я не важнее предмета интерьера.

Пока я как-то пытаюсь уложить в голове и понять, что же ответить, Заславский оказывается в опасной близости.

– Он трогал тебя?

В его голосе прорезаются металлические нотки, и это настораживает.

– Ты меня пугаешь, – говорю честно то, что думаю. – Какое трогал? Там стреляли.

– Опасность отлично подстегивает физическое влечение, – вкрадчиво произносит муж, буквально нависая надо мной. Мне бы и спрятаться или уклониться, но даже этого не могу – позади стены.

Богдан резко разворачивает меня к себе спиной, прижимается, и я отлично ощущаю его желание.

– Ты носишь мою фамилию, – чеканит муж каждое слово. – Ты – подо мной, Барби. А значит, принадлежишь мне. Усекла?

– Д-да…

Чувствуют ладони на плечах. Они скользят ниже, по спине, чуть задерживаются на талии, после чего Богдан крепко хватает за бёдра и прижимаете к себе.

– Ты – моя. Запомни это. И трахать тебя буду только я.

Мне непонятна эта его вспышка. Я же не бросалась этому Феликсу на шею. Даже наоборот. Тогда с чего…

Догадка резко вспыхивает в голове. Так, может, этот самый Багров наговорил Заславскому всякой ерунды?

Муж резко задирает мое платье, вынуждает опереться руками на стену и тихо добавляет:

– Ноги шире.

Я не сопротивляюсь – бесполезно же. Все равно продавит. Мне кажется, Богдан злится. Не понимаю за что, но злится. Хотя и скрывает это за маской безразличия.

Он вообще редко показывает эмоции, это я уже поняла.

– Влажная, – констатирует Заславский, когда касается меня между ног. И это бесит. Бесит, что он знает как этого добиться, даже если я против.

Я кожей чувствую исходящую от него агрессию. Будто хищник за моей спиной готов вот-вот впиться мне мне в шею. Ненависть к нему причудливо переплетается с возбуждением, которого быть не должно.

Против воли пульс ускоряется, в крови гуляют опасные гормоны, мешающие трезво оценивать происходящее.

Кожа становится чересчур чувствительной, и когда член задевает пульсирующий узелок плоти, вздрагиваю. Головка скользит выше и выше, пока меня не накрывает ужас от того, что может произойти.

Дергаюсь, пытаясь отстраниться и избежать контакта, но Богдан удерживает, грубо возвращая обратно.

– Расслабься, Барби. Когда захочу трахнуть туда, просто сделаю это.

– Я не хочу…

– Твое тело принадлежит мне, – тихо высекает Заславский. – Каждая часть, каждая дырка, каждый волос… Я купил тебя.

Когда муж резко входит и сразу до конца, вскрикиваю. Понятно, что этого стоило ожидал, но все равно оказываюсь не готова.

Муж тормозит, дает мне несколько секунд привыкнуть, и я испытываю нечто сродни благодарности. Знаю ведь, каким жёстким он может быть.

А после… после он методично трахает меня. Умело, надо признать. Потому что меняет угол проникновения так, что я бы и рада ничего не чувствовать, но не могу. Желание усиливается с каждым движением, с каждым проникновением дурное влечение расцветает все ярче, и я пытаюсь удержаться. Скребу ногтями по стене, чтобы не теряться в этом омуте похоти, которую так ловко разжигает во мне Богдан.

– Ты можешь пытаться сопротивляться и дальше, а можешь просто получить удовольствие, – слышу насмешливые слова. Они отрезвляют, но ненадолго.

Муж начинает двигаться резче, глубже. Более жадно, и меня сметает та волна, с которой я просто не в силах справиться.

Я слишком слаба, чтобы выстоять. И поддаюсь, в полной мере прочувствовав оргазм, накрывший меня. А следом кончает и муж.

Всего на несколько мгновение он замирает во мне, тяжело дышит и все еще стискивает мои бёдра, словно ловит отголоски удовольствия.

– И выброси херь из башки. Сбежишь – я тебя найду. А потом накажу. После этого ты сломаешься, Барби. Будет жаль.

В его голосе никаких чувств. Лишь арктический лёд. Будто и не он только что яростно трахал меня, выплескивая эмоции.

Оставшись одна, сползаю на пол, пытаюсь отдышаться и понять – стоит ли сдаваться ? Но если я отступлю, то всю жизнь проведу вот так – живя от одного секса до другого, ублажая мужа и выполняя роль его постельной игрушки.

А это уж точно не мой вариант.

– 13 Оля -

Сегодня Богдан ночует со мной. Приходит довольно поздно, когда я уже почти сплю. Чувствую его рядом, но уже проваливаюсь в сон.

Зато утро для меня начинается непривычно. С ленивой ласки, которую я поначалу принимаю за продолжение сна. А потом оказываюсь перевернутой на живот и фактически подмятой под горячее мужское тело. Не успеваю даже что-то возразить, как муж плавно заполняет меня собой. Только судорожный вздох срывается с губ.

Сейчас Заславский двигается лениво, медленно, словно растягивает не только меня, но и удовольствие.

К сожалению, не только свое. Всего за каких-то несколько раз этот мужчина нашел правильные точки на моем теле, чтобы добиваться нужной реакции.

Я еще не до конца проснулась, и моя ненависть к мужу, увы, тоже. Поэтому сопротивляться мягкому утреннему оргазму у меня не особенно выходит.

И все это ни слова не говоря. Вот тебе и доброе утро. Нет, однозначно это положение дел меня не устраивает.

За завтраком Богдан так же молчалив и отстранен, а после в очередной раз ставит меня в тупик.

– Оденься удобно и спускайся вниз.

– Зачем?

Муж многозначительно смотрит. Словно и правда ожидал от меня, что я молча выполню его приказ.

– Что? Мне требуется какое-то пояснение, – раздраженно фыркаю.

– У тебя двадцать минут.

Я даже не хочу думать, что будет, если не уложусь. Ладно, действительно иду переодеваюсь. К чему лезть на рожон? Пока у меня нет никакого плана, глупо действовать в лоб. Ясно же, что сила не на моей стороне.

Богдан уже ждет меня, когда я спускаюсь. Демонстративно смотрит на часы, но я точно знаю, что уложилась.

– Идем, – бросает через плечо и выходит из дома.

Первая мысль – мы куда-то поедем. Однако вместо того, чтобы пойти к гаражу, муж обходит дом и направляется вглубь территории. Невысокий амбар, куда мы приходим, оказывается тиром. Или стрельбищем. Черт его знает, как правильно.

Вопросительно смотрю на Заславского.

– Будешь учиться стрелять.

– Зачем?

– Потому что ты теперь моя жена и должна уметь за себя постоять.

Нервно сглатываю и растерянно смотрю по сторонам. Никогда не питала теплых чувств к огнестрелу. Отец, конечно же, и сам умел стрелять, и сам любил с друзьям то на охоту, то просто пострелять съездить. Но меня такое никогда не влекло.