В плену его страсти

– 5 Алика -

Я прихожу в себя в доме. А точнее, в комнате. Не на улице. Растерянно моргаю. Первое ощущение – очень сильно покалывает руки. Как после долгого нахождения на морозе без перчаток. Пытаюсь растереть их, а заодно осмотреться.

Но тут же замираю – ведь напротив меня сидит тот самый мужчина. Видимо, он и есть хозяин дома. Камиль Тагаев. И, кажется, ружья рядом нет.

Уже хорошо.

– Кто ты такая?

– Г-горничная, – заикаюсь. Не только от того, что замерзла, но и от страха. Уж больно пугающий взгляд у мужчины.

– Какая, к черту, горничная? – он не повышает голос. Но такой у него тон, что у меня мурашки по коже проносятся, а сама я вся натягиваюсь, будто струна.

– Которую для вас наняли…

– Какая красивая сказка, – мрачно усмехается он. – И как же ты прошла через охранную систему? Откуда у тебя магнитный ключ? Кто дал коды доступа?

– Какие коды? – растерянно спрашиваю, пытаясь сесть поудобнее.

Пальто распахивается, и я тут же поправляю его, не желая выглядеть неряхой.

– Мне водитель дал ключ от калитки и штуку какую-то, чтобы сигнализация не сработала, – достаю обе вещи и показываю Камилю.

Тот цепко смотрит на них.

– Кто же тебя нанял?

– Василий. Вот, – достаю из сумки конверт, – сказал вам передать.

Мужчина встает и направляется ко мне, а я нервно сглатываю, потому что сейчас, когда сознание не уплывает, я могу в полной мере оценить, насколько он огромный – высокий, большой и страшный.

Хозяин дома забирает не только конверт, но и ключ с брелоком от сигнализации.

Однако читать, что именно ему передал Василий, не торопится. Окидывает меня пристальным взглядом.

– Пришла в себя? Можешь проваливать.

– Что? Но… Я же должна работать у вас…

– Кому должна? – резко спрашивает он.

– Ну, вам…

– Мне горничная не нужна! Ясно тебе? Так что собирай свои шмотки, и на выход.

Смотрю в окно – а там уже темно. Ежусь под тяжелым взглядом.

– Как я вернусь? Ведь до вашего дома пришлось идти по тропинке, а там.. Там же даже машины не ездят.

– Это мои проблемы? Сюда же добралась как-то.

– Меня привезли! И высадили, отправив пешком! И знаете что – могли бы и расчистить дорогу к своему дому!

Камиль удивленно приподнимает брови.

– Чего ты сказала?

Ежусь от его интонации. Мысленно уговаривая потерпеть – у отчима вон вообще характер еще хуже. Этот хотя бы не смотрит на меня как на кусок мяса. Скорее, как на назойливую муху.

– Мне некуда идти. По крайней мере, вот прямо сейчас.

Мужчина стискивает зубы так, что я отчетливо чувствую эту его злость.

– До завтра останешься. А утром свалишь, – припечатывает и уходит из комнаты.

Я, конечно, помню про характер Камиля, о котором упоминал Василий, но все же не такого приема ожидала. Ощущение, что хозяин дома вообще ненавидит людей. Или это я ему не приглянулась?

Стоит подумать, что он и правда мог выгнать меня, по телу пробегает легкий озноб. До сих пор никак не согреюсь.

Хорошо хоть сумка моя со мной. Достаю одежду поудобнее и спускаюсь вниз. В доме стоит удивительная тишина. Телефон почти не ловит. Так что каждая моя попытка дозвониться Василию не увенчается успехом.

Однако сдаваться я не собираюсь. Он сказал, что если продержусь, то получу премию. А значит, надо найти способ задержаться в доме. Как? Ну, первое, что приходит в голову – накормить мужчину. Ведь если он не будет голодным, то может передумать.

Иначе… Перспектива у меня так себе. Вернуться в город, где меня ищет отчим – плохая идея. А ехать в чужой город, не имея ни денег, ни знакомых – это просто безумие. Поэтому придется постараться убедить Камиля оставить меня работать в доме.

Кухню нахожу без труда. Несмотря на то, что дом большой, комнат здесь немного. Тут вообще было бы довольно уютно, если бы дом был более обжитым. Но, похоже, даже в этом отражается вредный характер владельца.

В холодильнике относительно скудный набор продуктов. Кое-что готовое, кажется. И все.

Остается только догадываться, чем питается Тагаев.

Первые полчаса я постоянно прислушиваюсь – вдруг хозяин решит спуститься. Но он то ли ушел на улицу, то ли заперся в одной из комнат. А потом я увлекаюсь приготовлением ужина и теряю счет времени.

Так уж вышло, что мама моя готовила всегда так себе. Не любила это дело, но меня к этому пыталась приучить. И пока в нашей жизни не появился Эдуард, мне нравилось с ней возиться на кухне. Когда же я научилась довольно многому, она почти перестала готовить сама, а мне пришлось полагаться только на себя. И постепенно я изучила много всего – просто от нечего делать.

Так что теперь из того небольшого набора продуктов выходит довольно неплохой ужин.

– Что ты делаешь? – резко громыхает позади. Дергаюсь от неожиданности. Втягиваю голову в плечи по привычке и только тогда оборачиваюсь.

– Ужин готовлю…

Камиль смотрит так, будто готов меня лично порезать на этот самый ужин. Такой он грозный сейчас.

– Я разрешил тебе шариться по дому? – лязгает грубо, обводя взглядом кухню. На сковороде и кастрюльке он чуть задерживается.

– Вы сказали, можно остаться, – сдержанно отвечаю. – Меня наняли, чтобы убирать в доме и готовить. Я просто выполняю свои непосредственные обязанности. Вот ужин сделала.

– Да что ты говоришь… – медленно произносит он и делает первый шаг ко мне. – А не боишься, девочка, что я тобой и поужинаю?

Что-то в его взгляде подсказывает, что мужчина не шутит…

Мамочки…

– 6 Камиль -

Руки так и чешутся позвонить Васе и навалять ему по шее за своеволие. Совсем там от рук отбился. Надо же, чего удумал – горничную мне прислал. Идиот старый.

Когда увидел в окно девчонку, сначала глазам не поверил. Решил, что все, кукухой уже поехал. Потому как охранка даже не пиликнула – а она здесь такая, что даже мышь не прошмыгнет без оповещения.

Но нет. Ничего. Абсолютно. Перепроверил – девчонка так и стояла возле голубой ели. Словно в первый раз такую видела.

Впрочем, хер я ей поверил. Даже для антуража ружье прихватил. А гостья эта незапланированная в итоге грохнулась, да так эффектно, что пришлось тащить в дом. Еще когда принес в гостевую спальню, почуял – что-то не так. Но что именно, понял, лишь когда она очнулась и глаза открыла.

Сука, да как же это вышло-то! Девчонка уверенно отыгрывала испуг, растерянность и уязвимость.

Да только меня такое не трогало давно. А вот глаза ее…

Стоило только посмотреть в них, как черты лица стали еще выразительнее, и против воли дернули меня туда, в прошлое. О котором я не вспоминал уже столько лет.

Черт. Еще не хватало этого.

С огромным трудом взял под контроль эмоции, старался выглядеть так, чтобы у девчонки и мысли не осталось не сбежать. Но, увы, бродяжка жалобно намекала на темноту, потом и вовсе претензии стала выкатывать.

Совсем как…

Не к месту были эти ассоциации. Да и волосы у девчонки были черные, а у Маргариты – словно снег. Так что все это игра воображения. Подумаешь, глаза разного цвета. Мало ли у кого бывает. Да и черты лица… Все-таки двинулся кукухой.

В конверте обнаружился трудовой договор. Ну, и краткие данные на девчонку.

Алика. Алика Воронова.

Ни имя, ни фамилия ни о чем не говорили. Кроме того, что Вася вконец охренел, раз решил взять желторотую девку ко мне прибираться по дому.

На хера? Сказал же, не трогать. Сказал же, позвоню, если будет что-то надо.

И чего теперь? До утра придется терпеть эту дурынду в доме.

Поначалу все было тихо. Я даже почти забыл, что не один. Снова включил камеры, гоняя однообразное изображение. На что я надеялся? На чудо?

Блядь, уже сколько месяцев я надеюсь на гребаное чудо. Всего одно! Но, естественно, хер мне.

Про бродяжку вспоминаю, когда выхожу в коридор – чувствуя, что атмосфера в доме неуловимо изменилась. И словно в насмешку, нахожу неугомонную нахалку на кухне. У плиты.

– Что ты делаешь? – спрашиваю, от чего девчонка дергается и медленно оборачивается.

– Ужин готовлю…

– Я разрешил тебе шариться по дому? – обводя взглядом кухню, подмечаю все, что она успела переставить и переделать под себя. Когда, черт подери?

– Вы сказали, можно остаться. Меня наняли, чтобы убирать в доме и готовить. Я просто выполняю свои непосредственные обязанности. Вот ужин сделала.

– Да что ты говоришь… – с трудом сдерживаю бешенство, которое уже клокочет в груди. – А не боишься, девочка, что я тобой и поужинаю? – медленно приближаюсь к этой пигалице, что посмела хозяйничать у меня в доме.

Она, к слову, бледнеет. В глазах отражается дикий ужас, но при этом она даже храбриться пытается.

– Н-нет, – заикается, дрожит, но все равно дерзит, нахалка такая. – Василий сказал, вы меня не тронете.

Прикрываю глаза, сдерживая все, что думаю о своем помощнике в этот момент.

– Но его тут нет, девочка. Верно?

– Вы что… Вы изнасилуете меня? – пищит она. Выставляет перед собой деревянную поварешку. И… И все. Весь запал ругаться сходит на нет. Потому что опять этот ее взгляд с разноцветными глазами.

Да и цель была просто припугнуть. Но эта боевая мышь, похоже, решила драться за свою честь.

Морщусь от ее предположения.

– Больно надо. На что тут позариться-то?

Демонстративно окидываю ее взглядом – она переоделась, кажется. Туника и какие-то джинсы. А может, и нет. Черт знает, не разглядывал же особо. Но вот то, что она почувствовала себя уже как дома, меня бесит.

– И это хорошо, – с вызовом отвечает Алика. – И не надо на меня зариться. У меня другие обязанности.

– Ты так уверена, что не вылетишь отсюда завтра утром?

Нахалка поджимает губы, напрягается – удивительно, но ее состояние будто на расстоянии чувствую.

Ну, точно кукуха поехала от одиночества. Может, все же Вася прав, и надо было девок хоть иногда привозить?

– А вы сначала ужин попробуйте.

Кошусь в сторону плиты. Пахнет и правда вкусно. Я в еде непривередлив, и пока живу здесь, вполне справляюсь сам, но… Но глупо отрицать, пахнет завлекательно.

– Ну, давай свой ужин.

Девочка тут же будто расцветает – начинает суетиться, достает тарелки и вообще двигается так, будто полностью тут уже освоилась. Я же подмечаю эти детали, и, откровенно говоря, меня это напрягает.

Что, если это не Вася ее подослал? Или кто-то подсунул ее Василию? Так-то Брагин мужик толковый – проверит вдоль и поперек. Знает, что кого попало ко мне в дом тащить нельзя. Хотя…. Черт, никого ко мне тащить нельзя!

Можно позвонить ему прямо сейчас и выяснить детали, но вот какое дело – меня хоть и бесит это самоуправство бродяжки, помимо этого внутри зарождается то, что я не испытывал уже давно.

Азарт. Пусть пока это всего лишь жалкое подобие былого интереса к жизни. Но оно есть.

И вместо того, чтобы позвонить и все выяснить у своего помощника, решаю понаблюдать за девочкой с такими странными глазами. Ведь здесь, в глуши, особо заниматься-то и нечем. Это был мой выбор, да. Но и у него есть своя цена.

Алика напряженно смотрит, ждет приговора, а я как-то не сразу соображаю, что в отличие от меня, себе она тарелку не поставила.

– А ты почему не ешь? – с подозрением смотрю на нее, на что та бледнеет и делает шаг назад.

Да ладно? Вот так просто? Отравить решила?

– 7 Алика -

У Камиля как-то нехорошо так меняется взгляд, что я сразу понимаю – опять что-то не то.

– Так ведь не положено, – бормочу. И в этот момент желудок выдает такое урчание, что становится безумно стыдно! Да я готова сквозь землю провалиться!

– Садись и поешь, – командует хозяин дома. Мнусь, не решаясь выполнить указание. Есть и правда хочется – утром только позавтракала, потом как-то не до того было.

– Мне ружье принести, чтобы ты слушаться начала?

Вздрагиваю и в ужасе смотрю на мужчину.

– Не надо!

Не знаю, шутит он или… А впрочем, какое шутит! Такие, как он, не шутят – они стреляют. Слишком уж выразительно выглядит мужчина.

Ужин проходит в тишине. Я вся как на иголках, потому что работа эта мне очень нужна. Самое главное, что я поняла – как женщина я Камиля не интересую. А значит, в этом смысле мне ничего не угрожает. Что касается его характера… Ну, это можно вытерпеть, если на другой чаше весов безопасность и крыша над головой. Так что в моих интересах, чтобы Тагаеву понравилась еда, и чтобы мужчина согласился меня оставить в доме.

Закончив, Камиль молча сверлит меня своим изучающим взглядом, и я тут же подрываюсь с места, чтобы убрать посуду.

– Я еще чай заварила. Не знаю, может, лучше было кофе, но вроде бы на ночь… – торопливо тараторю, стараюсь делать все быстро, и, конечно же, выходит криво и косо.

– Давай свой чай, – наконец, произносит Камиль.

– Сейчас! Я еще могу завтра печенья напечь. Ну, или булок…

Он только бросает на меня взгляд, как я осекаюсь и замолкаю на полуслове.

– Останешься до первого косяка, – медленно выдает мой босс. – На глаза мне лишний раз не попадайся. Делай свои дела тихо и незаметно.

Робко улыбаюсь, быстро-быстро киваю. А у самой гора с плеч будто свалилась! Это же значит, что отчим не сможет достать меня.

Обязанности мои прописаны довольно обще – в договоре просто указано приготовление еды и уборка дома. Но лезть с уточнениями я побаиваюсь. Разберусь по ходу дела.

Камиль, допив чай, выходит из-за стола и на прощание бросает:

– Жить будешь в той гостевой.

Оставшись одна, я, радостно пританцовывая, отправляюсь мыть посуду и прибирать на кухне. А ведь был момент, когда я поверила, что мужчина правда выставит меня обратно за дверь и прогонит в ночь.

Все убрав, поднимаюсь на второй этаж и ухожу в гостевую. Теперь, когда стало ясно, что я тут задержусь, осматриваюсь уже полноценно. И несмотря на минимализм в обстановке, мне здесь нравится. Удобно, комфортно. Даже не скажешь, что дом стоит посреди леса, и до цивилизации прилично топать пешком.

За окном красиво падает снег, та самая ель, на которую я засмотрелась, когда только вошла на территорию, теперь выглядит еще более сказочно. И я впервые искренне улыбаюсь.

Ванная комната у меня своя. Возможно, это предусмотрено во всех комнатах. Зачем? Загадка. Ведь живет тут Камиль один. Но для меня это даже хорошо – не хватало еще лишний раз с ним сталкиваться.

Проверив перед сном телефон, снова вижу, что связи нет. Совсем забыла про это уточнить у хозяина дома. Но сейчас, конечно же, ради этого не пойду к нему.

Однако, несмотря на хорошее настроение, уснуть мне никак не удается. Вроде и постель удобная, и нет какой-то неопределенности. А я все равно кручусь туда-сюда, никак не засыпая.

В итоге промаявшись так больше часа, выбираюсь из постели и осторожно выглядываю в коридор – в доме стоит звенящая тишина. Помня о словах Камиля, практически крадусь на цыпочках к лестнице. Постоянно торможу и прислушиваюсь. Но ничто не нарушает тишину.

В кухне я уже расслабляюсь, уверенная, что мужчина наверняка наверху в своей спальне. Кстати, тоже надо будет узнать, где она, и стараться не лезть лишний раз – только ради уборки. Ну, и грязные вещи забрать.

Достаю из холодильника молоко, решив прибегнуть к старому методу, которым мне когда-то помогала мама.

Стоит вспомнить о ней, как сразу становится тоскливо. Интересно, она хоть вспоминает про меня? Я же не меняла номер – она могла бы хоть разок позвонить. Но, увы…

Пока молоко разогревается, подхожу к окну и изумленно замираю. Потому что вижу там, на улице, Камиля. В одной футболке и штанах. Он стоит ко мне спиной, чуть запрокинув голову наверх, будто любуется небом.

А ведь там довольно холодно, но мужчина выглядит так, словно ему все нипочем.

Завороженно разглядываю его. Такой огромный, накачанный. Под тонкой футболкой прорисовываются мышцы. Я таких мужчин никогда не видела вживую. Только в журналах, когда девчонки притаскивали полюбоваться на красавчиков.

Подхожу ближе, жду, что вот-вот станет ясно, что ему все же холодно, что он живой. Но Камиль продолжает стоять, а вокруг падает снег, оседает на его темных волосах, оставаясь причудливым вкраплением.

Я настолько увлекаюсь, что не сразу ловлю момент, когда мужчина резко оборачивается ко мне. Свет в кухне хоть и приглушенный, но все же есть. А значит, видно меня отлично.

И я прекрасно понимаю, что смотрит Тагаев именно на меня. Пристально так, изучающе, а затем разворачивается полностью и идет ко мне…

– 8 Алика -

Новый день начинается непривычно. Просыпаюсь рано и в первый момент даже не сразу вспоминаю, где я. Вчера, после того как сбежала в комнату, уснула мгновенно. А ведь даже про молоко забыла – так перепугалась, что Камиль снова начнет ругаться.

Я успеваю не только приготовить завтрак, но и поставить тесто для пирожков.

Тагаева замечаю не сразу – он просто молча стоит и смотрит. Будто изучает. А я словно у него на прицеле оказываюсь.

– Доброе утро, – настороженно отвечаю.

– Доброе, – сухо отвечает он. Медленно проходит за стол, который я тут же накрываю. По выражению лица мужчины и не понять – то ли ему не нравится, то ли ожидал что-то другое. То ли ему вообще все равно.

Правда, уплетает все с аппетитом.

– Сама почему не ешь?

Помня про вчерашний инцидент, я специально поела пораньше. Потому что под его взглядом сложно наслаждаться едой.

– Поела, пока готовила. Вы ешьте, если хотите, есть еще, – киваю на тарелку с блинами, стоящую в стороне.

После я получаю скупую благодарность, и все. Мужчина уходит. Я же мысленно ставлю себе плюсик и переключаюсь на другие дела. Тут я, выходит, сама себе начальница. Нет, конечно, лениться или отлынивать я не собираюсь, но и гонять меня, по сути, некому.

Я довольно легко нахожу кладовку, в которой есть все, что потребуется для уборки. Разглядывая запас инвентаря, невольно задаюсь вопросом – а кто раньше поддерживал тут чистоту? Неужели сам Камиль не брезговал взять в руки швабру, когда выгонял очередную горничную?

От этой мысли становится довольно смешно. Ну, вот как его представить за таким занятием?

На первом этаже я справляюсь очень быстро – хотя бы потому, что здесь царит относительный порядок. А вот на втором действую уже не так решительно.

Во-первых, я уже поняла, что Камилю на глаза лучше попадаться, как можно реже. Тем более утром мне пришло СМС о зачислении аванса на карту. Более чем щедрого, кстати. Так что теперь мотивация остаться у меня становится куда более сильной. Опять же – отчим тут меня не найдет. А эта причина даже более весомая, чем хорошая зарплата.

Подгадав момент, когда мужчина выходит из дома, иду в его спальню. Прохожу пылесосом по ковру, быстро протираю пыль, стараясь особенно не рассматривать обитель хозяина дома.

Мне, конечно, любопытно. Но в любой момент Камиль может вернуться, а это чревато неприятностями. К счастью, я успеваю до этого. Напряжение отпускает, и продолжаю уборку уже в соседней комнате. Там оказывается обычная гостевая спальня, которой, похоже, никто не пользуется довольно давно. Так что работы тоже немного.

Все-таки непонятно, зачем такой большой дом для одного человека. Мне остается всего одна комната в дальнем конце коридора, и я уже предвкушаю, что освобожусь даже раньше, чем планировала. Поэтому настроение у меня отличное – жизнь-то налаживается. И напевая под нос популярную песенку, дохожу до нужной двери.

Однако я едва успеваю нажать на ручку, как слышу за спиной резкий окрик:

– Стоять!

В одном коротком слове столько неприкрытой ярости, что тело мгновенно деревенеет. Медленно оборачиваюсь, уже понимая, что именно увижу. А точнее, кого.

И точно – Камиль стоит в нескольких шагах от меня. Его взгляд пропитан такой злостью, что я задыхаюсь. Она обжигает, лишает воли, накрывает с головой.

Уже представляю, что будет дальше. Ведь точно такой же взгляд был у отчима в тот день, когда я задержалась после дня рождения подруги, и меня проводил одноклассник. А еще поцеловал возле двери. Невинно – просто клюнул в щеку, но когда я вошла домой, то встретила такой же дикий взгляд у Эдуарда.

Тогда он высек меня ремнем, а мама… Она сказала, что это воспитание, что Эдик просто волнуется за меня.

И глядя на Камиля, я отчетливо понимаю – сейчас, пока он медленно, но неизбежно приближается, идет обратный отсчет до того момента, когда он сделает со мной то же самое.

Ударит.

Он. Меня. Ударит…

Жмурюсь, втягивая голову в плечи и готовясь к физической боли.

– Пожалуйста, – жалобно шепчу, ни на что особо не надеясь… – Не надо…

– 9 Алика -

Оглушающая тишина давит все сильнее. Говорят, ожидание удара страшнее его самого. Не знаю. Возможно.

– Пожалуйста, не бейте, – малодушно повторяю, боясь посмотреть в глаза хозяину дома.

– Не смей заходить в эту комнату, – чеканит Камиль. А затем добавляет: – Я не трону тебя, но если ты нарушишь запрет, я узнаю. И выгоню в лес. Ночью. Одну.

Осторожно открываю глаза. Вижу, что он по-прежнему злится. Между нами всего пара шагов, и уж точно они не остановят его. Но он лишь стискивает зубы и давит взглядом.

– Ты меня слышала? Вон пошла!

– Д-да, – отвечаю, заикаясь, и, бросив все вещи на месте, бегу вниз. Запираюсь в ванной, потому что банально не знаю, где еще можно спрятаться.

Пугает ли меня Камиль? О, да! Успокаивает одно – он хоть и наорал, но не тронул. Просто прогнал. Хотя и пригрозил. Ну, и черт с ней, с этой комнатой! Не так уж я хочу узнать, что там, чтобы снова туда сунуться.