- -
- 100%
- +
Снегом в этом году замело весь город. Пожалуй, я и не помнила таких сугробов, разве что лет десять назад, но тогда я была слишком занята учебой, чтобы видеть, что творится вокруг.
А сейчас электробус плавно тронулся с остановки, я проводила его невидящим взглядом и подумала — маски, это все-таки благо.
По крайней мере, теперь для меня. И хотела бы задрать голову и крикнуть в небо «за что мне все это?!», но глупо же! Да, обстоятельства, но легче от этого не становилось.
— Ну, что вы хотите, — развел руками мой лечащий врач. — Конечно, шрамы останутся. Ожоги были глубокими.
Почему-то врачи мне казались людьми, абсолютно лишенными всякой эмпатии. Можно же было хоть каплю надежды из себя выдавить?
— Я понимаю, здесь ожоговый центр, — пробормотала я. — Но… я не знаю, может, есть… пластическая хирургия? Может, там смогут помочь?
— Милая Виктория, — на лице доктора появилась понимающая улыбка. — Пластическую операцию по устранению шрамов за счет обязательного страхования вам сделали бы только в том случае, если бы они существенно ухудшили ваше качество жизни. Например, вам было бы трудно есть, или глотать, или были бы проблемы со зрением… Но ведь у вас ничего этого нет.
«А это?» — хотелось заорать мне и показать на два еще не полностью заживших шрама — на подбородке и на щеке. Это что, не ухудшает мою жизнь?! Меня бросил парень, меня донимают тупыми письмами всякие блогеры, которым нужен свежий герой для привлечения фолловеров, и на работу я уже не вернусь!
Но, конечно, я ничего не сказала, только губу закусила.
— Впрочем, — продолжал доктор, — к вам каждый день ломится такая толпа посетителей…
— Знаю, — буркнула я и отвернулась.
— Был даже какой-то человек с телевидения. Виктория, вы же герой. Рискуя жизнью, вытащили из огня всех животных приюта.
— Ну и? — набычилась я. Наверное, это выглядело устрашающе с учетом моих шрамов, но доктора вряд ли могло напугать. Он видел и не такое…
— И телевидение, и блоггеры могут вам заплатить. Тут, конечно, я вам не советчик. Надо проконсультироваться. Найдите знающих людей, эта публика — я имею в виду всяких товарищей из интернета — сейчас отлично себя чувствует в финансовом плане. Заплатить за интервью — раз, и потом — организовать сбор средств. И вам сделают операцию в любой клинике. Поверьте, эта схема работает.
Я думала об этом уже не раз. И… нет, каждый раз отметала. Было противно.
Меня со всех сторон обнюхает камера, а в зале рассадят оплаченную публику, которая будет периодически хлопать и в нужном месте пускать слезу. Потом резвый ведущий будет патетически вскрикивать и давать команду ассистенту «пинай народ, пусть эмоционируют»… Это еще ничего страшного...
Но помимо них явится с десяток экспертов — нормальных, не доморощенных, и они по косточкам разберут безопасность в нашем приюте. Расходование средств. Халатность персонала. И много чего еще. А нам предъявить будет нечего — мы не спасали бумажки, которых и так-то было немного, мы вытаскивали животных. Как могли. Кто мог.
Но у Анны Валентиновны астма, а Николай держал собак, чтобы не кинулись в разные стороны. И добрые люди предоставили машину, чтобы впихнуть туда кошек… И вообще, добра много было сделано. Но иногда этого количества все-таки мало.
А я как заведенная бегала туда-сюда до конца, когда все уже опустили руки.
А пожарные — нет, не опоздали, но попробуй пролезь по таким сугробам…
Вот и случилось то, что случилось. И шрамы.
Нет, нет! Не думать! Главное, жива, а там как пойдет. Где жить есть, работа… найду что-нибудь. Сейчас везде удаленка. Но хуже этого — стылый дом, не в прямом, в переносном смысле, потому что Степка ушел. Так, занес мне апельсины — вот что за идиотизм, он бы еще конфеты принес, как будто я просто так апельсины не ем, а в больнице объедками кормят! — ну и вместе с ними ключи.
Еще и отворачивался, в лицо не смотрел. И от этого стало так горько...
Я могу заниматься пиаром, думала я. Чему-то меня научили в моем универе. Пусть без опыта работы по профилю, а тем более в отрасли, хоть какой-нибудь, меня ждал только сетевой магазин косметики. Никто не будет смотреть на мое лицо, правда?
— Ой, дура, глаза бы мои тебя не видели. Жизнь свою испохабила! Тьфу! — сказала мать и больше в больницу не приходила.
Я и не ожидала от нее ничего. Хотя разрешила ее впустить, когда медсестра спросила, хочу ли я в принципе видеть эту занудную тетку, записанную родственницей в свидетельстве о рождении. Надежда была… Какая-то дикая надежда… Но нет. Я по-прежнему ничего из себя не представляла. Как была я дурой, так и осталась.
Почему-то моя мать считала, что я обязана ей обеспечить жизнь не хуже, чем у матери Илона Маска. Но что бы я ни делала, слышала только «да чего от тебя еще ждать».
Ребенок, верящий в чудо внутри меня, постепенно угас. Я была не нужна матери, а мать закономерно оказалась не нужна мне. Что же, здесь мы были полностью квиты.
А Степка… Степке я тем более была не нужна такая, некрасивая. Ему так нравились мои волосы, которые пришлось остричь. И губы — теперь сухие и шелушащиеся. А шрамы? Да, такое не передастся детям. Но как с такой теперь на люди показаться, да? Ха-ха!
Девочки из приюта… У меня мелькала подлая мысль, что я и в самом деле знала не все, но я гнала ее. Не хотела об этом думать. Все равно здание принадлежало муниципалитету и полиция вместе с пожарными расследовала причину пожара. Правда, меня особо не трогали, потому что в в ожоговое неохотно пускали, и еще потому, что я не имела отношения ни к чему, кроме прогулок, социализации, размещения, кормежки… самой нелюбимой работы.
За которую не получала, конечно же, ни гроша. Степка еще говорил, что я зря трачу время на волонтерство. Что достаточно денег кинуть на счет, а не заниматься ерундой.
Но как вышло — так вышло...
Я стояла на углу своего дома и ловила на закрытое маской лицо крупный снег. Где-то было открыто окно и жалобно плакал ребенок. Я слышала это безнадежное «уа-а». Эх, милый, я очень надеюсь, что у тебя мать не такая, как у меня…
Нет! Я встрепенулась. «Уа-а» доносилось не из окна, и меня прошибло холодным потом.
Я слышала о таком, разумеется. И читала. Но чтобы вот так, взять и найти ребенка на улице, в сугробе, зимой? Как назло, никого не было рядом, ни одного прохожего, что мне делать, звонить в полицию? Я крутила головой, пытаясь определить, откуда идет звук, когда вдруг поняла, что это никакой не ребенок.
С одной стороны — наступило облегчение. С другой — нет, только не снова, у меня уже были животные в доме, и хозяин квартиры, дядечка добрый, держать их не то чтобы не разрешал, но не в таком же количестве и не постоянно, и я замучилась с пристройством, потом — с тоской по ним… Но ночью обещали минус двадцать, а кошь, судя по писку, совсем маленькая. Она погибнет, если я оставлю ее!
Я знала, где искать этих бестий, все же коты были мне привычней, чем дети. Где-то там, под капотом машины, наверняка. Я заглянула под одну, потом под вторую. Третью. Есть! Я увидела часть кудлатого бока.
Я приготовилась к уговорам, попыткам просунуть две руки в теплое еще нутро машины и возможным разборкам с хозяином. Где его еще искать… Но нет, зверек пошел на мое «кис-кис». Буквально выпал в снег. Я схватила грязное, дрожащее тельце. Совсем маленький, и как он оказался на улице?
Теперь я уже не жевала сопли, а кинулась домой. Девчонки мне прикупили еды, за это я не волновалась, положиться на них в принципе было можно. Кошь в моих руках притихла, поняв, что никто ее умирать не бросит. А я подумала, что она прислана мне откуда-то сверху. Неважно, откуда, просто чтобы меня спасти от падения в бездну отчаяния.
Швырнув рюкзак и куртку с шапкой, кое-как сбросив сапоги, я бросилась в ванную. Ребенка надо отогреть и отмыть! Пока неясно, с каким потерями, но опыт купания котов у меня был большой, и шрамы были и до пожара… только те шрамы меня не портили, подумала я, но тут же забила эту мысль другими. Об этом думать не стоит. А вот о том, что сейчас будет!..
Но воды животинка не боялась, поставить себя в ванну дала спокойно. Но какая же кудлатая! Мех сбился, свалялся, торчал клочьями и кусками. Так и не догадаешься, что это кошь… Только по мяуканью. Надо было бы сначала срезать свалявшуюся шерсть, но я опасалась, что мелочь слишком замерзла. Так что первым делом пустила теплую воду, чтобы животное привыкло.
Лапки смешно переступали по ванне. А я осторожно опустила ладонь на спину животному. Хорошая какая котейка, не шипит и не дергается. Может, просто устала и замерзла. Но мне даже это было на руку. Постепенно вода стала горячее. Я осторожно включила душ в стороне, чтобы не испугать животное, и поднесла лейку к мордочке, чтобы показать.
— Все хорошо, я тебя отогрею, вымою и вычешу, — ласково говорила я. — И кем бы ты ни был под этими колтунами, ты — счастливчик.
Они все были счастливчиками — те животные, которых я достала из огня. Да, шрамы теперь со мной надолго. Человеческая реакция сломила меня, растоптала. Но вот я снова бережно касалась дрожащего тельца и понимала: брошусь в огонь еще раз. Потому что не могу бросить их. Они-то не виноваты.
Котейка принял поливания из душа с одобрением. Наверное, понравилось тепло. Шерстка у него была очень мягкой, и к моему удивлению некоторые колтуны просто распались, стоило чуть вымыть из них грязь и песок. Чернющая вода утекала в слив, кот теперь напоминал болонку, очень нескладную, худую, но с толстым мехом. Обычно шерсть плотно прилегала к телу, стоило котейку намочить, а тут — нет. Может, порода какая-то особая.
Мордочка вытянутая и крупная, но толком понять пока было сложно. Еще и уши были прижаты, а глазищи — закрыты. Скорее всего, из-за стресса. Толстый хвост я пока не трогала, чтобы не нервировать зверька еще больше, и сначала взяла шампунь — вот что-что, а запас шампуней разных видов для собак и кошек у меня имелся всегда — и намылила спину и бока.
Лапы были большими для такой мелочи, но рассматривать котейка их не дал, так что я просто хорошенько, до скрипа, прошлась по шерсти, вымыла между подушечками, стараясь не думать, что где-то там скрываются когти. Не понравится что-то — и меня оцарапают.
После очередного поливания кошь вдруг отстранилась и совсем по-собачьи встряхнулась, разбрызгивая воду и остатки грязи в разные стороны. Глаза я закрыть успела, а рот нет. А когда проплевалась, то чуть не села прямо на пол в ванной.
Ушки у котика — правда, котика ли? — были с тремя кончиками, будто резные. И если это еще можно было списать на извращение со стороны бывших хозяев. То два хвоста?.. Или раздвоившийся хвост? Я даже не знала, как правильно это назвать.
Может, у меня галлюцинации? Из больницы ведь только-только вышла.
Да, я схватилась за эти хвосты: правой рукой — за правый, левой — за левый. Чтобы уж точно не ошибиться. Нет, мне не кажется. Два хвоста. Действительно два.
Животное вдруг брякнулось на спину и заворчало недовольно. Длинные загнутые когтищи — да я таких и у мейнкунов не видела! — выдвинулись из напряженных лап, но очень медленно спрятались обратно. И животное замерло, только бока ходили ходуном, и хвосты в моих руках подергивались. Это кто? Это что?
— Ты меня не укусишь? — зачем-то спросила я. Непонятный зверь фыркнул, приоткрыл глазищи — кошачьи, но очень светлые, серые, внимательно посмотрел на меня, а потом отвернулся.
— Ладно, буду считать это согласием на дальнейшие действия, — я была в полном шоке, но все-таки опять потянулась за шампунем. Нужно было домыть это странное нечто. Глаза боятся, а руки делают, кажется, так говорят? Интересно, а на фен он зашипит как кот или проигнорирует? Я нервно захихикала. Что же это я нашла...
Глава вторая
— Что бы ты ни было, я тебя вымою, — сказала я зверю деревянным голосом. Мне было страшно. Но не выбрасывать же его на улицу? Это совсем глупость!
Ладно, успокоила я себя. В городе уже бобры, лоси, еноты и кого только нет. Крокодилов и тех держат. Всякие изуверы покупают на черном рынке редких животных, а потом они убегают. Я не знаю, кот это или нет… конечно, не кот, но вполне может быть, кто-то привез это чудо из дальних стран. И не уследил. Или избавился. Надо домыть зверька, а потом попробовать сфотографировать и поискать по картинке в гугле. Гугл не может не знать, что я обнаружила на самой обычной улице.
Но зверь был совершенно спокоен. Он дергал хвостами, перебирал лапами, встряхнулся еще пару раз, но не проявил никакой агрессии. Мне даже показалось, что для него мытье не в новинку. Шерсть стала светлой, серебристой и мягкой, я с удовольствием зарывалась в нее пальцами, а зверек урчал. Не совсем так, как коты, это было что-то странное — словно успокаивающее бормотание на незнакомом мне языке.
Я окончательно промыла найденыша, выключила воду, подумала и стащила с сушителя свое полотенце. Мытье он воспринял нормально, а вот фен… с такими когтями рисковать не стоило. Я полностью накрыла кота — проще было называть его так — полотенцем, осторожно промокнула, потом завернула, пожмякала, только что не выжала — никакого сопротивления, а потом стащила полотенце и обомлела. То, что стояло в моей ванне, было…
Ну нет, я даже потрясла головой, это просто свет так падал! Потому что шерстка кота сияла, и это было не какой-то фигурой речи. И была полностью сухая.
Я швырнула полотенце на пол. Достала кота из ванны. Орган, отвечающий за удивление, уже перетрудился. Состояние у меня было сумеречное и не хотелось уже ничего, только шлепнуться в кровать и спать в собственной кровати. Но сначала надо было покормить кота.
Я поставила его на пол. Он постоял, принюхиваясь, а потом почесал на кухню так уверенно, словно всю жизнь здесь жил. Я вздохнула — ну, что едят коты? У меня всегда в запасе был «Про-корм» что для собак, что для кошек. Недорого и ветеринарно. Вот только это был не кот и не собака.
Все еще гадая, что я принесла домой и что оно ест, я насыпала в миску крокеты. Кот понюхал и отошел. Я вздохнула. Все-таки не кот, потому что малая панда вообще не медведь, а скорее енот… Ориентироваться на собственные познания сложно, я не биолог, и я распаковала упаковку с кормом для собак.
— Может, ты не голодный? — предположила я. — Ты кто?
Зверь, конечно, мне ничего не ответил. Он обошел миски, а пока я наливала ему воды, забрался на кухонный уголок и там прилег. Определить, как кот или как собака, я не смогла. Просто лег и все, вытянул хвосты.
На всякий случай я оставила миски. У животного может быть стресс. Я лягу спать, а дальше пусть сам разбирается. Все равно в холодильнике из мяса только мороженная курица. И, надеюсь, кото-нечто человечиной не питается, встанет ночью и поест. Мелькнула мысль закрыть дверь на кухню, мало ли что, но я только сама над собой посмеялась. Это точно не крокодил и однозначно не человек, а от кого еще можно ждать удар в спину?
Я вытащила лоток, насыпала в него наполнитель. Подумала, достала второй — чего-чего, а этого добра у меня в доме хватало — насыпала древесный наполнитель. Коты существа очень капризные. А Степка всегда бурчал, что я слишком щепетильна на этот счет, что на животных трачу больше времени, чем на себя.
Кровать была холодной, но почему-то мне лежалось свободно. Я давно не спала одна, так что даже страшно было, как оно, а оказалось, это даже здорово, тихо, просторно. Привыкла, пока лежала в больнице? Или как в том анекдоте — продала ту козу?
Я закрыла глаза. Прохлада убаюкивала, а с кухни доносилось приятное слуху мурчание. Я вспомнила, что так и не посмотрела в интернете, что это я нашла, но решила — терпит до завтра. В любом случае явно нечто редкое, а может, и вовсе искусственно выведенное, два хвоста так просто не бывает. И на что только люди деньги не тратят! Нет чтобы взять обычного котейку из приюта, а они... А, ладно. Все завтра, окна закрыты, дверь тоже, никуда он не денется. И на этой мысли я уснула.
То ли это все-таки был сон, то ли нет, но где-то посреди ночи я открыла глаза. Может, облака разошлись и луна светила в окно, а может, это были уличные фонари, но на моей кровати лежало серебристое нечто и сияло в призрачном свете. Я удивилась этому наблюдению, но не сильно, зевнула, накрылась одеялом, чтобы сияние мне не мешало, и снова провалилась в глубокий сон.
Встала я поздно. Котейка свалил спать на кресло, когда я прошлепала мимо, только дернул укоризненно одним из хвостов. Миски были нетронуты… и это было плоховато. С одной стороны, коты могли не есть сутки из-за стресса. А с другой, все-таки надо показать найденыша ветеринару. Вдруг непроходимость кишечника или еще какая беда. Еще и в лотках ничего. Но воды в миске вроде бы стало меньше?..
— Эй, ты не болеешь у меня? — я осторожно коснулась мягкого бочка, немного опасаясь недовольства животного. Но нет, тот, конечно, смерил меня стандартным кошачьим взглядом «смотрю на тебя как на содержимое лотка», но потом разлегся вдоль, чтобы мне удобнее было гладить. И я бы сидела и гладила, но дела никуда не делись.
Я ела, прибиралась, принимала душ и все время прислушивалась к питомцу. Нет, все тихо, не мяучит, не бродит, в комок не свернулся, морда вроде бы спокойная. Я его смущаю? Он тоскует? Голоден? Я налила себе кофе и открыла на смартфоне браузер. Наверное, мой гугл никогда не слышал от меня ничего более глупого.
— Окей, гугл, потерялся э-э… с двумя хвостами…
Кто — я, конечно, сказать не смогла. Но ассистент порадовал меня только кадрами из советского мультика. Милый мультик с профессором Селезневым, и вот кто бы мне сейчас не помешал — космозоолог.
— Потерялся кот… ой.
Вкладку я закрыла сразу же. Понятно, что это не кот. А смотреть на объявления я не могла. Лучше новости и всякие катастрофы, чем это. Вот такая вот я… как называется человек, для которого зверюшки дороже?
Я приволокла ноутбук и, пока он загружался, сходила и сфоткала свое чудо. Получилось так себе, искать можно веками. Спина и два хвоста, но, может, что отыщется? Но заняться опознанием мне была не судьба: почта выкинула столько уведомлений, и ладно бы был привычный спам, но снова предложения от всяких медийщиков. Мне опять стало противно и я захлопнула крышку. Потом приду и вычищу все это, и откуда только узнали почту?
Я допила одним глотком кофе, отставила чашку и начала собираться. Зайти в магазин. А куда еще? В ветклинику? Хотя бы спросить, что такое я нашла? Ну, они там не могут не знать… или могут?
— Поешь, а? — пробормотала я, ставя миски в комнату. — Я уйду, а ты поешь пока, ладно? Хоть немного, а потом придумаем, чтобы тебе было вкусно, хорошо?
Кот сверкнул на меня глазами. Вот чудо, но что с ним делать? Никогда я жизни я не была настолько растеряна. Пожар? Парень бросил? С матерью разругалась? Какая ерунда, все ведь живы. Да, не такие красивые, как были, но живы, а все остальное решится как-нибудь. Пока на повестке дня кот!
Я вышла, собирая мысли в кучу. Купить… ну, что-то. Говядину? Влажные корма? Мышей? На вид это хищник. А что спросить у ветеринара? «Доктор, я вчера отмыла такое нечто, два хвоста, резные уши, когти — во, вы не знаете, что оно ест? И как часто оно должно посещать лоток?»
— Вика, ой, давно тебя видно не было!
Нет, все-таки я не люблю людей. Поздоровались и мимо прошли, и что некоторых индивидуумов на разговор толкает?
— Здрасьте, теть Марин.
Я посмотрела на нее вскользь и с удовольствием припустила бы по своим делам, но соседка преградила мне путь. Такие телеса-то и не обойдешь.
— А ты на сохранении лежала? И как? — чуть ли не вплотную прижалась она ко мне.
— Что? — переспросила я и попыталась отстраниться. Какое сохранение, сохранение чего?
— Ну, в больнице же была, девочки твои сказали. А Степа ушел? Давно его видно не было. Выкидыш у тебя был? Не выносила? — и глазки у нее прямо горели. А мне так мерзко стало: это же сидела она и у подъезда, а может, у лифта караулила, зачем-то спрашивала...
— Теть Марин, вы странная, — сказала я, радуясь наличию на лице маски, потому что выражение лица у меня было еще то, особенно со шрамами. — Вы в чужие дела не лезть никогда за свои шестьдесят лет не пробовали? Со своим ценным мнением?
— Какие шестьдесят? — возмущенно ахнула соседка. Ей было чуть больше сорока, но цели я добилась, она изобразила сердечный приступ и начала оседать по стене, а я проскочила мимо и бросилась в магазин. И настроение испортилось к чертям.
Рассматривала полки я долго. Продавщицы все были знакомые, меня не дергали, дали мне минут пятнадцать, но потом любопытство их пересилило.
— Викуль, тебе что надо?
— Э-э… — я озадаченно шмыгнула носом. — Мне… слушай, нашла я животное с двумя хвостами, с виду типа котик…
Продавщица захлопала глазами. Я даже не удивилась такой реакции. Ладно хоть рука не потянулась вызвать мне бригаду скорой помощи. Ту, которая для пациентов со странностями в поведении.
— В общем, — решилась я, — я понятия не имею, кто это, но я приютила его и согрела, теперь бы накормить… Может, к вам кто приходил… ну не знаю, брал что-то необычное, может, как раз для него? Оно же откуда-то на улицу попало. — Я помолчала, пожевала губу и призналась: — Я не сумасшедшая, правда. Просто странно, да?
— Необычно, но нет, сейчас вон какая экология, скоро с чешуей рождаться будут и дельфины на сушу выползут и ногами пойдут! — улыбнулась продавщица и подмигнула. — Я, если что, тоже не сумасшедшая. Эти хвосты, наверное, получились, как сиамские близнецы получаются. Такое внутриутробное развитие.
Почему-то мне такая мысль не пришла в голову. Может быть, потому, что были еще и уши, и лапы, и шерсть? Но стало как-то спокойнее. Объяснили вот хвосты, значит, и все остальное объяснимо!
— Тогда… тогда мне что-то из влажного корма.
— А клыки есть?
— Да, — закивала я. — Еще и когти имеются. Так-то с виду хищник.
— Может, его натуралкой кормили, — задумалась моя помощница. — Купи для интереса кусочек говядины нежирной или индейку, только проморозь хорошо или отвари. Вдруг влажный тоже не по вкусу будет.
Вышла я из магазина уже в неплохом настроении, хорошо, когда с тобой просто разговаривают, не отворачиваются, не косят взглядом, а по делу говорят. Маска скрывала шрамы, а с глупыми вопросами никто больше не приставал. Можно было жить, да? Только найти работу. И заставить упрямца поесть. Его капризы очень тревожили.
Я зашла в продуктовый и купила понемногу разного мяса. Кулинар из меня аховый, но отварить, если что, в мультиварке смогу. Может, слопает хотя бы это, а если нет, то сама доем и буду ломать голову дальше.
Снег понемногу таял, прогноз погоды не оправдался, никакого жуткого минуса не случилось. Сегодня выглянуло яркое солнце. Меня это радовало. В холода животным сложнее выжить. Я шлепала по мягким сугробам как малое дитя, во все стороны раскидывая рыхлые комки, и вызвала недовольство какой-то тетки, хотя она и шла метров за десять от меня.
— Вот что ты делаешь, а?
В этот момент я улыбалась. Если бы спросили почему — не ответила бы. Может, все не так плохо, а может, защитная реакция такая? Я повернулась к тетке, стащила маску и улыбнулась.
— Тьфу, уродина, еще и больная, кто вообще на улицу выпустил!
Да ладно? Кто это мне говорит, молодящаяся коровушка с жуткими бровями, ресницами и ногтями адского цвета и такой длины, что моя котейка еще позавидует? Фу на нее! Не люблю людей, они злые.
И да, мне было не до людей. Котик — вот что меня волновало. Еда и лотки, ну и если ничего есть не будет, надо хватать переноску и в ветклинику. А если поест, то искать работу. Сбережений моих хватит совсем ненадолго.
К счастью, хоть на лестнице никто не мне встретился. Я сбросила сумку, сунула ключ в замок, открыла дверь, протолкнула сумку ногой, повернулась, закрыла дверь и…
Меня не было минут сорок, не больше. Час — это максимум. И что же произошло, что и как перемкнуло у этого милого котика в его голове с такими дивными ушками?