Order of eternal Equilibrium

Глава

ОРДЕН ВЕЧНОГО ЭКВИЛИБРИУМА

ЧАСТЬ 1: ПЛЕН

Глава 1: Пробуждение в капкане

Сознание возвращалось медленно, словно пробивалось сквозь толстый слой липкого, чёрного мазута. Первым, что заставило Дэвиса Джексона Стюарта распахнуть глаза, был запах. Это был не просто неприятный душок — это был концентрированный, удушливый смрад, от которого мгновенно сжался желудок. Пахло застарелой кошачьей мочой, разлагающейся в углу гнилой картошкой, сыростью глубокого подземелья и ржавым, металлическим ароматом подсохшей крови.

Дэвис попытался рвануться вперед, но руки резко дернуло назад и вверх. Раздался тяжелый, резкий металлический звон, скрежетнувший по ушам. Запястья были стянуты грубыми, ржавыми наручниками, от которых толстая цепь уходила к водопроводной трубе, проходящей под самым потолком. Он сидел на ледяном, склизком бетонном полу, покрытом липкой грязью.

— Какого чёрта… — прохрипел Дэвис, но собственный голос показался ему чужим, сорванным и сухим, как пустынный песок.

Он инстинктивно попытался опереться на ноги, чтобы подняться, и в ту же секунду подвал огласил его дикий, утробный крик. Боль не просто обожгла — она ослепила. Вспышка перед глазами была такой силы, что сознание едва не уплыло обратно в спасительную темноту. Перед глазами поплыли багровые круги.

Тяжело, прерывисто дыша и роняя слюну на бетон, Дэвис медленно опустил голову. Его брюки на бедрах и голенях были разорваны в клочья и насквозь пропитаны тёмной, почти чёрной кровью. В обеих ногах зияли ровные, сквозные раны. Кто-то хладнокровно, с профессиональной точностью забойщика скота пробил его конечности толстым строительным штырем. Бежать было невозможно. Подняться — выше человеческих сил. Он был обездвижен и заперт в бетонной коробке.

Сверху, под неровным потолком, мерно покачивалась тусклая лампочка-сороковка, бросая уродливые, ломаные тени на покрытые серой плесенью стены. Единственным выходом из этого склепа была тяжелая дубовая дверь на самом верху прогнившей деревянной лестницы.

Вдруг где-то наверху раздался глухой, зловещий скрип.

Дверь медленно отворилась, и в подвал хлынул поток желтого, домашнего света. По деревянным ступеням зашаркали тяжелые, уверенные шаги. С каждым этим звуком сердце Дэвиса стучало в ушах всё сильнее, словно готовое пробить грудную клетку.

На лестнице появилась хозяйка этого места.

Ей было около сорока, но выглядела она как порождение уродливого сна. Жирные, давно не мытые волосы свисали грязной паклей, обрамляя серое, пористое лицо, покрытое бурыми пигментными пятнами. Из-под засаленного, покрытого темными потеками кухонного фартука торчали массивные, синюшные руки с траурной каймой грязи под ногтями. Губы женщины были криво, почти до ушей, размазаны дешевой помадой ядовито-красного цвета, что делало её похожей на безумного клоуна. В руке она сжимала щербатую эмалированную миску, от которой поднимался сизый пар. Это была Лорен.

— Проснулся, городской красавчик? — её голос прозвучал как скрежет ржавой пилы по сухому дереву. Она растянула губы в желтозубой улыбке, обдав подвал запахом перегара и дешёвого табака. — А я уж грешным делом подумала, что переборщила с каплями. Ну ничего, ножки поболят и перестанут. Главное — теперь ты дома. Теперь ты никуда от мамочки Лорен не уйдешь.

Дэвис рванулся, цепь жалобно звякнула, а в ногах снова вспыхнул адский огонь. Лорен опустилась на корточки в паре шагов от него, и Дэвис разглядел лопнувшие сосуды в её мутных глазах.

Вдруг на верхней ступеньке лестницы, прямо в дверном проеме, возник еще один силуэт.

Это была девушка лет девятнадцати. Бледная, с правильными, почти аристократическими чертами лица и длинными светлыми волосами, она казалась бы ангелом, если бы не её взгляд — пустой, остекленевший, с едва заметными искрами потаенного, извращенного любопытства. На ней было легкое ситцевое платьице. Она смотрела на прикованного Дэвиса сверху вниз, медленно облизывая пересохшие губы. Это была Сьюзен.

Лорен заметила взгляд пленника, обернулась и грубо рявкнула:

— А ну пошла наверх, девка! Живо! Нечего на жениха раньше времени пялиться, иди ужин согрей, скоро начнем!

Сьюзен вздрогнула, издала тонкий, визгливый смешок, который никак не вязался с её ангельской внешностью, и мгновенно растворилась в темноте дома. Дубовая дверь захлопнулась с глухим стуком. Щёлкнул тяжелый внешний засов.

Лорен повернулась к Дэвису, с силой пнула носком стоптанного башмака эмалированную миску, пододвигая её прямо к его коленям. Внутри колыхалась серая, склизкая жижа.

— Жри давай, Стюарт, — просипела она, наклоняясь так близко, что Дэвис почувствовал её липкое дыхание. — Силы тебе понадобятся. Нам со Сьюзен от тебя много чего нужно. У нас на тебя большие планы.

Глава 2: Законы фермы

Скрежет массивного засова наверху прозвучал как выстрел. Дэвис Джексон Стюарт остался один в удушливой полутьме. Мерный, едва заметный стук капель где-то в углу подвала отсчитывал секунды его нового, извращенного существования.

Каждое движение отзывалось в теле глухими ударами. Строительные штыри, прошедшие сквозь мышцы обеих ног, лишили его малейшего шанса на сопротивление. Кровь на джинсах запеклась, намертво приклеив ткань к рваным краям ран. Дэвис стиснул зубы так, что на ободранных губах выступила солоноватая влага. Он заставил свой мозг работать, отсекая панику. Если эти две сумасшедшие суки думают, что он сломается и начнет выть, они хреново знают Стюартов.

Прошло около двух часов. Лампочка над головой продолжала раскачиваться от сквозняка, пуская по серым стенам уродливые тени. Серая жижа в миске покрылась тонкой пленкой и выглядела омерзительно. Дэвис даже не прикоснулся к ней.

Вдруг наверху послышался деликатный, почти кошачий шорох. Внешний замок открылся без того оглушительного грохота, с которым это делала Лорен.

Тяжелая дубовая дверь приоткрылась всего на пару дюймов. Свет в доме уже был приглушен — на дворе стояла глухая техасская ночь 1970-го года, и ферма погрузилась во мрак. На верхнюю ступеньку босыми ногами ступила Сьюзен. В ее руках была стеклянная бутылка из-под кока-колы, наполненная мутной водой, и чистая холщовая тряпка.

Она спускалась медленно, плавно покачивая бедрами в своем легком ситцевом платьице. В тусклом свете сороковки ее бледное, точеное лицо казалось фарфоровым. Девочка-картинка с обложки журнала, если бы не дикий, расфокусированный блеск в глазах.

Она опустилась на колени прямо перед Дэвисом, проигнорировав липкую грязь на бетоне. Из нее пахнуло дешевой пудрой и сладковатым, приторным ароматом полевых цветов.

— На, попей, городской, — прошептала она. Ее голос, тонкий и нежный, контрастировал со скрежетом ее матери. — Пей быстрее, пока мамочка во дворе возится. Она тебе в миску крысиного мора подмешала, чтобы ты вялым был и не брыкался. Не трогай ее стряпню.

Дэвис жадно припал к горлышку бутылки. Цепь над головой натянулась, ржавые звенья врезались в запястья, но холодная вода вернула мыслям четкость. Он оторвался от бутылки, тяжело дыша, и впился взглядом в лицо девчонки.

— Зачем… зачем вы это делаете? Что это за место? — прохрипел он.

Сьюзен тихо, приглушенно рассмеялась, и этот смех заставил кожу Дэвиса покрыться мурашками. Она протянула руку и тонкими, холодными пальцами нежно провела по его окровавленной голени, прямо возле сквозной раны. Дэвис вздрогнул от вспышки боли, но не отвел взгляда.

— Это наша ферма, Дэвис. Вокруг на мили — только выжженная трава и кукуруза. Никто тебя здесь искать не будет, — она приблизила свое лицо к его лицу так близко, что он разглядел расширенные, безумные зрачки. — Моя бабка так деда здесь держала. Мама папочку моего в этом подвале три года мариновала, пока он не сдох. Теперь моя очередь. Мама сказала, ты породистый. Сильный. Городской аристократ. Ты сделаешь мне ребенка, Дэвис. Прямо здесь. А если будешь плохо себя вести… мама отрежет тебе что-нибудь лишнее. Она умеет, я видела.

В ее голосе не было страха перед матерью или раскаяния. Это была чистая, наследственная шизофрения, завернутая в оболочку невинной девятнадцатилетней девушки. Она наслаждалась его беспомощностью не меньше, чем Лорен.

Вдруг со двора донесся тяжелый стук закрывающейся входной двери дома. Шаги Лорен — грубые, шаркающие — начали приближаться к кухне.

Сьюзен резко вскочила, ее лицо исказилось предвкушением чего-то жуткого. Она выхватила бутылку из рук Дэвиса, мазнула ладонью по его груди, оставляя грязный след, и прошептала:

— Мама идет. Пора играть свадьбу, милый.

Она пулей взлетела по деревянной лестнице, скрывшись за дверью. Засов на этот раз не закрыли. Наверху послышался глухой, зловещий смех двух женщин и шорох тяжелых вещей, которые они начали волочь к спуску в подвал.

Глава 3: Свадебный перформанс

Дверь подвала распахнулась от удара ноги. Тяжелый дубовый массив с грохотом врезался в стену, и на лестнице показалась Лорен. Дэвис Джексон Стюарт, собрав остатки воли, заставил себя смотреть прямо на нее. Но то, что он увидел, выходило за рамки обычного человеческого понимания. Это был спланированный, извращенный гротеск.

На Лорен было надето старое, пожелтевшее от времени и покрытое бурыми пятнами свадебное платье. Из-за её массивного, бесформенного тела швы на талии и груди с треском разошлись, обнажая серую пористую кожу. На голове косо сидела полусгнившая фата, сквозь которую проглядывали сальные, немытые волосы. Она криво, почти до самых ушей, намазала губы ярко-красной помадой. В правой руке сорокалетняя фурия сжимала огромный ржавый топор для рубки мяса, а в левой перла тяжелый кассетный магнитофон, притащенный из дома.

Следом за ней спускалась Сьюзен. Но её недавняя скромность окончательно испарилась. На девчонке было натянуто вульгарное, кричащее диско-платье её матери, оставшееся со времен конца шестидесятых. Оно едва прикрывало бедра. Лицо девчонки было уродливо и густо измазано дешевыми румянами и тенями. В руках она бережно несла треснувшую фарфоровую супницу, от которой шел невыносимый шлейф тухлятины.

Лорен с грохотом опустила магнитофон на грязный деревянный табурет в углу подвала и с размаху ударила по кнопке воспроизведения.

Из зажеванных динамиков на весь подвал раздался хриплый, искаженный марш Мендельсона, тонущий в белом шуме и щелчках старой ленты. Звук бил по ушам, отражаясь от сырых бетонных стен.

— Ну что! Горько! — взвыла Лорен, дико и страшно хохоча. Её глаза, налитые кровью, горели абсолютно шизофреническим блеском. — Встречай невесту! У нас на ферме всё по закону! Все традиции чтим!

Она начала медленно кружить вокруг прикованного Дэвиса, потрясая топором. Лезвие со свистом рассекало воздух в считанных дюймах от его лица, но Стюарт даже не моргнул. Он понимал: перед ним две абсолютно поехавшие, опасные психопатки, и любое проявление страха только подстегнет их животные инстинкты.

Сьюзен с хищной, застывшей улыбкой подошла вплотную. Она опустилась на колени перед Дэвисом, едва не касаясь своим лицом его подбородка. Из супницы, которую она держала, пахнуло сырым, наполовину сгнившим мясом, вокруг которого уже вились подвальные мухи.

— Попробуй каравай, милый, — пропела она извращенным, приторным голосом, поднося кусок гнили прямо к его плотно сжатым губам. — Мама сама выбирала. Специально для нашей первой брачной ночи.

— Жри, городской, кому сказано! — рявкнула Лорен, резко опустив обух топора на бетон прямо между разорванных, окровавленных ног Дэвиса. Осколки камня брызнули ему в лицо. — А не то я тебе сейчас вторую пару дырок в коленях организую! Сьюзен, девка, целуй мужа! Занимайся им!

Сьюзен издала тонкий, визгливый смешок. Визг магнитофона, безумный вид сорокалетней бабы в трещащем по швам свадебном платье и леденящий душу взгляд девятнадцатилетней психопатки превратили подвал в филиал ада на земле. Дэвис был зажат в тиски. Но пока они упивались своим триумфом, его холодный, чистый разум уже начинал выстраивать единственно возможный план спасения. Чтобы выжить среди безумцев, нужно было принять их правила игры.

Глава 4: Тактика Стюарта

В этот момент в голове Дэвиса Джексона Стюарта окончательно выстроилась ледяная, чистая логика. Если он продолжит дергаться, рвать ржавую цепь и плевать этим сукам в рожи, Лорен просто перерубит ему топором сухожилия, оставив гнить на этом бетоне до конца дней. Чтобы переиграть психопаток, нужно было самому стать частью их безумного сценария. Усыпить бдительность, сломать их ожидания и заставить поверить, что городской аристократ полностью сломлен.

Дэвис резко расслабил все мышцы. Его тело обмякло, ржавая цепь над головой перестала звенеть. Превозмогая дикую тошноту от запаха тухлятины, он заставил свои губы растянуться в бледной, покорной улыбке. Он посмотрел прямо в расширенные зрачки Сьюзен.

— Ладно... — его голос прозвучал тихо, но твердо. — Ладно, вы победили. Смысла брыкаться больше нет. Ноги пробиты, вокруг на мили ни души. Да и девка ты... чертовски горячая, Сьюзен, если смыть эту дешевую краску. Давай сюда свою свадьбу. Я согласен.

В подвале на долю секунды повисла мертвая тишина. Даже зажеванный марш Мендельсона из динамика словно зазвучал тише. Лорен удивленно прищурила свои мутные, желтоватые глаза, переводя взгляд с топора на пленника. А затем сорокалетняя фурия разразилась оглушительным, утробным хохотом, от которого задрожали деревянные ступени лестницы.

— Ишь ты, дочка! — взвыла Лорен, хлопая себя ладонями по жирным бедрам, отчего швы пожелтевшего свадебного платья затрещали еще сильнее. — Понял городской пижон, где его счастье! Сдался голубчик! Ну-ка, Сьюзен, бери своего жениха, пока он тепленький!

Сьюзен от его слов пришла в состояние дикого, экстатического исступления. Тот факт, что породистый городской парень сам капитулировал перед ней, превратил её извращенное любопытство в абсолютную животную страсть. Она издала тонкий, визгливый смешок, резко швырнула подол своего короткого платья вверх и с силой запрыгивала прямо на Дэвиса, оседлав его бедра.

Вспышка адской боли от пробитых ног едва не заставила Дэвиса отключиться — весь вес девчонки пришелся прямо на растерзанные штырями мышцы и запекшуюся кровь. В глазах поплыли кровавые пятна. Но Стюарт лишь крепче сжал ржавые кольца цепи, стиснул зубы до крошева и заставил себя хрипеть ей в ответ слова одобрения. Он симулировал страсть, двигаясь ей навстречу под хрип кассетного магнитофона, пока внутри него крепла ледяная, расчетливая ненависть.

Сьюзен двигалась на нем дико, ритмично, выгибаясь всем телом и кусая свои губы до крови, упиваясь своей абсолютной властью над прикованным Стюартом. Её светлые волосы летали из стороны в сторону, пачкаясь в подвальной грязи. Лорен стояла рядом, тяжело дыша, и подбадривала дочку мерзкими, сальными выкриками, превращая этот подвал в филиал преисподней.

Дэвис полностью отключил мозг от собственного тела, воспринимая происходящее как чисто механический процесс. Он подыгрывал ей, стонал тогда, когда она хотела это слышать, выдавая стоны боли за стоны удовольствия. На пике этого изнурительного, извращенного марафона произошло неизбежное — его тело среагировало на физиологическом уровне, и он излился глубоко внутрь девчонки, оплодотворяя Сьюзен прямо на грязном бетонном полу.

Сьюзен издала протяжный, победный вопль и бессильно упала всей грудью на Дэвиса, тяжело и прерывисто дыша, размазывая дешевую тушь по его шее.

— Всё, мамочка... — прошептала она с пугающим, сытым умиротворение в голосе. — Всё сделано. Теперь он наш. Теперь у нас будет ребенок.

Лорен довольно кивнула, убрала топор за пояс и подошла к Дэвису вплотную. Игра в покорность сработала на все сто процентов. Старуха достала из кармана засаленного фартука старый ключ и со щелчком разомкнула наручники на водопроводной трубе, оставив тяжелую цепь висеть только на запястьях Стюарта.

— Ну, зятек, — просипела Лорен, обдав его перегаром. — Первую обязанность ты выполнил. Теперь закон нашей фермы тебя оберегает, пока дочка плод носит. Будешь паинькой — подлечим твои ножки. А сейчас — отдыхай.

Они обе, удовлетворенные и уставшие, собрали свои вещи и кассетный магнитофон. Сьюзен бросила на Дэвиса долгий, теперь уже по-настоящему хозяйский, собственнический взгляд, и они поднялись по лестнице. Тяжелая дубовая дверь закрылась, щелкнул замок, снаружи навесили массивный засов. В подвале снова наступила гробовая тишина.

Дэвис остался лежать на бетоне. Руки больше не были прикованы к потолку, хотя цепь всё еще сковывала запястья. Самый мерзкий этап был пройден — они получили то, что хотели, и теперь гарантированно ослабят бдительность, считая его своим ручным псом.

Глава 5: Хозяйские ласки

Тяжелый засов снаружи грохнул на рассвете. Дэвис даже не спал — он мерил время по частоте пульсации в пробитых ногах. Цепь на его запястьях тихо звякнула, когда дубовая дверь наверху приоткрылась, впуская утренний свет, перемешанный с кухонным чадом. Пахло жареным беконом и дешевым топленым жиром.

По ступеням спустилась Сьюзен. На этот раз на ней не было праздничного шмотья — обычный рабочий комбинезон на голое тело, испачканный в мазуте и навозе. Косметику она смыла, и её лицо снова стало лицом невинной девчушки из церковного хора, если бы не плотоядный, оценивающий прищур. В руках она несла старую алюминиевую миску с собачьим кормом, размоченным в теплой воде, и тяжелую железную щетку для чистки скота.

Лорен осталась стоять на верхней площадке, опершись на дверной косяк и лениво посасывая самокрутку. В её руках по-прежнему покоился мясной топор. Она наблюдала.

Сьюзен подошла к Дэвису вплотную. Она не стала опускаться на колени — она просто швырнула миску с похлебкой к его разорванным штанинам, так что серая жижа выплеснулась на его обнаженную кожу.

— Доброе утро, милый, — приторно протянула она, наступая носком своего тяжелого, облепленного грязью рабочего ботинка прямо на его левое бедро, чуть выше пробитого штырем отверстия. Она перенесла часть веса на ногу, слегка покачиваясь. — Мама сказала, что хорошего коня нужно держать в чистоте. Ты теперь у нас домашний.

Дэвис почувствовал, как к горлу подступает горячая волна боли, а кость в ноге жалобно затрещала под её подошвой. Но он помнил правила своей игры. Он не закричал. Он лишь приоткрыл глаза, заставляя себя смотреть на неё снизу вверх с тяжелым, но покорным обожанием. Он медленно протянул скованные цепью руки и коснулся её грязного голенища.

— Спасибо за завтрак, Сьюзен, — хрипло произнес он, сглотнув сухую слюну. — Ноги адски горят. Помоги мне.

Девчонка довольно замурлыкала от его тона. Её забавляло это абсолютное бессилие рослого, некогда гордого городского парня. Она убрала ногу с его бедра, но тут же грубо схватила его за волосы, дернув голову Дэвиса назад, так что его затылок с силой впечатался в сырую бетонную стену.

— Помочь? Конечно, я помогу своему мужчине, — хихикнула она.

Сьюзен зачерпнула пальцами склизкую жижу из собачьей миски и с силой размазала её по его лицу, щекам и подбородку, словно наносила крем. Дэвис терпел, удерживая дыхание через нос, не позволяя ни одному мускулу на лице дрогнуть от отвращения. Лорен наверху довольно ухмыльнулась и сплюнула на ступени темную табачную слюну.

Затем Сьюзен взяла железную щетку. Без малейшей жалости, резкими, хозяйскими движениями она начала тереть его грудь и плечи, сдирая верхний слой кожи вместе с грязью и запекшейся кровью. Металлические зубья оставляли глубокие белые полосы, которые тут же наливались багровым. Это была чистая, неприкрытая дрессировка — так объезжают строптивых жеребцов, показывая, кто здесь истинный владелец.

— Какой ты послушный, Дэвис, — шептала она ему на ухо, продолжая скрести щеткой по его телу. — Мама говорила, что городские быстро ломаются, а я не верила. Думала, ты будешь выть. А ты умница. Будешь хорошим мальчиком — вечером я принесу тебе нормальной еды. Из маминой тарелки.

Она закончила «чистку», поднялась и смахнула капли его крови со своего комбинезона. Дэвис лежал на бетоне, тяжело дыша, покрытый ссадинами и грязью, но его глаза оставались спокойными и покорными. Он заставил их поверить, что его воля стерта в порошок.

Сьюзен повернулась и пошла к лестнице. Лорен сделала шаг назад, освобождая проход, и дубовая дверь снова закрылась, погружая подвал в привычную полутьму.

Дэвис медленно поднял свободные от трубы руки и вытер рукавом куртки жижу с глаз. На его губах заиграла едва заметная, ледяная ухмылка. Они думали, что унизили его и подчинили своей воле. Они думали, что он стал скотом. Но на самом деле, сдирая с него кожу, Сьюзен даже не заметила, как из её кармана на грязный пол выпал маленький, погнутый стальной штырь для чистки форсунок трактора, который она использовала наверху.

Пальцы Дэвиса нащупали холодный металл в грязи. У него появился первый инструмент.

Глава 6: Работа впотьмах

В подвале снова воцарилась глухая, удушливая тишина. Как только шаги Лорен и Сьюзен затихли где-то в недрах дома, Дэвис Джексон Стюарт сжал в кулаке обломок стального штыря. Металл был холодным, острым и пах машинным маслом — идеальный инструмент для человека, у которого отобрали всё, кроме воли.

Дэвис тяжело повернулся на правый бок. Каждое смещение тела отзывалось глухим, разрывающим эхо в пробитых ногах, но он даже не поморщился. Он научился загонять эту боль в самый дальний угол своего сознания, превращая её в чистое топливо для ненависти.

Он поднял скованные руки к лицу. Тусклый свет одинокой лампочки-сороковки едва выхватывал замочную скважину на старых американских наручниках марки Peerless. С такими Стюарту уже приходилось иметь дело. Механизм был простым, без двойной блокировки — обычная подпружиненная защелка.

Дэвис закусил губу, вставил изогнутый кончик тракторного штыря в узкую щель замка левого запястья и замер, прислушиваясь. Наверху, за тяжелым деревянным потолком, глухо завывал техасский ветер, перемежаясь с отдаленным скрипом половиц. Бабы были заняты своими делами. Они были уверены, что их «городской жеребец» послушно жует псарскую похлебку.

Щелк.

Звук был почти неощутимым, но металлическая дужка на левой руке подалась назад. Дэвис медленно вытащил кисть. На запястье остался глубокий, сине-багровый кровоподтек от ржавого обода, но рука была свободна. Он тут же аккуратно прикрыл наручник обратно, не защелкивая его до конца, чтобы при беглом осмотре всё казалось целым. Правую руку он трогать не стал — свободный левый замок давал ему возможность мгновенно освободиться в нужный момент, но сохранял видимость полного контроля для его мучительниц.

Теперь нужно было разобраться с ногами. Дэвис аккуратно дотянулся до разорванной штанины. Строительные штыри прошли аккурат между берцовыми костями, разворотив мягкие ткани. Раны воспалились, края опухли и горели, но кости, к счастью, были целы — Лорен била аккуратно, как заправский мясник, чтобы не лишить игрушку жизнеспособности.

Дэвис взял холщовую тряпку, которую Сьюзен бросила на пол во время своей извращенной «чистки», и зубами разорвал её на несколько длинных полос. Максимально тихо, стараясь не звенеть свободной частью цепи, он туго перевязал голени, стягивая рваные края мышц, чтобы остановить сочащуюся сукровицу и придать ногам хоть какую-то фиксацию. Ходить он не мог, но теперь он мог ползти. И если потребуется — совершить один, последний, взрывной рывок.

Время близилось к полудню. Дэвис улегся обратно в грязь, вернув левую руку в незапертый браслет и приняв позу сломленного, измученного животного.

Вдруг наверху, прямо над его головой, раздался пронзительный, визгливый женский крик. Это была Сьюзен. Но в её голосе не было привычного извращенного веселья — это был яростный, бешеный визг. Следом послышался глухой удар, словно тяжелое тело обрушилось на пол, и страшный, надрывный кашель Лорен.

— Ах ты тварь мелкая! — прохрипел старый голос Лорен сквозь потолочные щели. — Ты что в суп плеснула?! Думала, мамочка не заметит?!