Прощальная песнь Эдельвейс

Глава 1. Обещание, данное руинам.

Небо над деревней было низким и тяжелым, свинцово-серым. Пепел сожженных полей, подхваченный ветром, кружился в воздухе и сливался с дымом в удушливую пелену. Редкие солнечные лучи, пробиваясь сквозь нее, озаряли руины неестественным, болезненным свечением.

Элария стояла на окраине, у самой кромки леса, что чернел теперь частоколом обугленных скелетов. Ее длинные темные волосы развевались на ветру. Она медленно присела на корточки, проводя пальцами по земле. Грунт под ними был мертвенно-холодным и рассыпчатым.

Внезапно из-за почерневших стволов донесся скрипучий звук. На тропинке показался старик. Он двигался медленно, с трудом переставляя ноги и опираясь на трость.

– Вот и настал момент, когда от нашей деревни остались лишь пепел да руины, – произнес он и его тихий голос прозвучал на удивление ясно.

Элария сжала кулаки, стараясь подавить дрожь. Она сделала глубокий вдох, втянув воздух, пропитанный гарью и смертью, и шагнула навстречу.

– Мир тонет в бедах. Целые страны пылают, люди гибнут. Иногда мне кажется, что надежда покинула нас навсегда, – ее голос дрогнул, когда она обернулась к руинам. Оттуда доносились приглушенные рыдания и треск догоравших балок. – Я видела, как города обращаются в пепел, как дети прячутся от стрел и заклинаний. Я не могу больше оставаться в стороне. Я обязана что-то сделать. Мне страшно.

Старик нахмурился.

– Ты говоришь о страхе. Страх – могущественный противник. Но порой именно он указывает путь к истине. Ты чувствуешь его, и все же идешь вперед. Почему?

Элария резко шагнула вперед, разбрасывая ногой комья пепла.

– Потому что если не я, то кто? Если я буду ждать, мир окончательно погибнет, а я не смогу с этим смириться. Я не вынесу мысли, что могла помочь, но не сделала ничего. Да, мне страшно. Но если я не сделаю этот шаг, страх поглотит меня целиком. Я должна действовать. Сейчас.

– Куда же ты направишь свои стопы, дитя? – спросил старик. В его глазах читалась не только печаль, но и живой интерес.

Элария на мгновение задумалась, ее взгляд скользнул по линии горизонта, где чернел мертвый лес.

– Я пойду искать места, где еще есть жизнь, – проговорила она тихо, но твердо. – Говорят, на севере остались места, которых не коснулась война. Там должны быть люди. Мне нужно найти тех, кто не забыл, что такое надежда, и кто, возможно, тоже готов бороться.

Старик молча кивнул. Медленной, но твердой рукой он достал из-за пояса амулет. Он был сделан из теплого металла, мерцавшего изнутри.

– Это оберег, древнейший из известных мне. Он защитит от нечисти. Пусть его свет станет твоей защитой и путеводной нитью.

Элария осторожно взяла амулет. Тепло разлилось по ее ладоням.

– А если я ошибусь? Если моих сил не хватит?

На губах старика появилась усталая, но теплая улыбка.

– Никто не знает заранее, где ошибка, а где – победа. Важна не изначальная сила, Элария… важно твое желание идти. Ты уже сделала самый трудный шаг – признала страх и решила действовать. В этом и есть твоя истинная сила.

Элария глубоко вдохнула, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Ей почудилось, будто земля под ногами отозвалась легким, ободряющим толчком.

– Я обещаю сделать все, что в моих силах. Я не сверну с пути.

Старик молча наблюдал, как она уходит. И впервые за долгие годы он ощутил в груди слабую, но живую искру надежды.

Поздний вечер застал Эларию на бескрайнем поле, раскинувшемся за холмом, что скрыл руины ее дома. Трава здесь была высокой и живой, она шелестела, колышимая упрямым ветром, который трепал волосы Эларии и приносил свежие запахи – влажной земли, хвойного леса и ночных цветов.

Ее шаги были быстры, а мысли витали далеко. Внезапно, как вспышка, в памяти воскресла старая бабушкина легенда – о древнем артефакте, сокрытом от глаз мира. Сила его была такова, что могла приручить саму материю, превращая беспорядок в стройный порядок единым прикосновением. Легенда гласила: обладатель артефакта сумеет укротить вселенскую ненависть, погасить вражду в человеческих сердцах и заглушить самый тихий шепот злобы, даровав миру спокойствие, желанное, как первый дождь после долгой засухи. Воспоминание о бабушкином голосе окутало ее душу ностальгическим теплом, согревая изнутри.

Поле казалось бескрайним, простираясь до самого горизонта, где земля сливалась с багряной полосой заката. Ветер гулял по траве, поднимая шелковистые волны. Все вокруг было наполнено ожиданием: надвигающейся ночи, тайн, которые она скрывает, и древней магии, что таилась в каждом шорохе.

Небо темнело, становясь все глубже, пока не почернело совсем. На нем одна за другой загорались звезды, пока весь небосвод не усыпала бриллиантовая россыпь. Элария ощущала легкую дрожь – смесь страха, ночного холода и предвкушения чего-то великого.

Она остановилась и закрыла глаза, позволив холодному ночному ветру овеять ее лицо. Звездный свет, пробивавшийся сквозь дымку, казался ей немым ободрением.

– Я не могу отступить… я должна идти дальше, – прошептала она, и ее тихий голос растворился в ночи.

Вскоре она вышла на небольшую поляну, залитую серебристым светом луны. Трава сверкала и переливалась. Здесь Элария снова остановилась, но на этот раз не для отдыха. Чувство, звавшее ее вперед, было сильнее усталости. Она опустилась на колени, положила ладони на влажную, прохладную землю и прислушалась. Сначала она ощутила лишь собственное сердцебиение, но затем начало доноситься нечто иное – тонкие, едва уловимые вибрации. То были магические потоки, жизненные токи самой планеты. Они были слабыми, почти заглушенными всеобщим страданием, но они существовали. Они текли в глубине, напоминая, что мир, несмотря на раны, все еще жив и ждет исцеления.

– Мир ждет… – выдохнула она, поднимаясь. – И я должна быть готова. Я не подведу.

Твердо сжав в руке амулет, Элария сделала новый, решительный шаг вперед, оставляя за спиной освещенную поляну и устремляясь навстречу темному лесу, что чернел впереди. Ее тень, длинная и несгибаемая, бежала впереди, указывая путь.

Глава 2. Искра во тьме.

Поляна осталась позади. Тропа вела Эларию все глубже в лес, и с каждым шагом знакомый мир казался все дальше. Деревья смыкались над головой сплошным навесом, их ветви отбрасывали на землю длинные, искаженные тени. Воздух стал холодным и влажным – он проникал сквозь одежду, заставляя ее ежиться от каждого порыва ветра. Здесь каждый звук был преувеличен и отзывался эхом. Шорох под ногами превращался в зловещий шепот, треск сухой ветки раздавался, как выстрел.

Впереди, в гуще деревьев, мелькали холодные, блеклые огоньки. Они возникали и гасли, будто за путницей пристально следили десятки невидимых существ.

Элария шла медленно, стараясь ступать как можно тише, но земля под ногами была усыпана хворостом, и каждый ее шаг отзывался глухим стуком. Она напряженно прислушивалась к малейшему шуму, задерживая дыхание. Справа, в зарослях, промелькнул и растаял в темноте какой-то быстроногий силуэт. Сердце у нее в груди забилось сильнее, отдаваясь звоном в ушах.

Внезапно воздух стал гуще, и из сгустившегося тумана прямо перед ней возникла высокая фигура воина. Он появился совершенно неожиданно. На нем была тяжелая, покрытая шрамами и вмятинами броня, а за спиной виднелся массивный щит. Он двигался неспешно, но с невероятной уверенностью – его шаги были бесшумны, несмотря на вес доспехов. Когда он приблизился, Элария разглядела его лицо: суровое, со следами былых битв, но с пронзительными глазами, которые смотрели насквозь, словно читая ее сомнения и страх.

– Лес не любит одиночек, – его голос был низким, хрипловатым. – А еще меньше тех, кто заходит сюда, не ведая своей цели.

Элария сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях и выпрямилась.

– Я иду туда, куда зовет меня дорога, – выдохнула она, и в ее тихом, но четком голосе прозвучала твердая решимость. – Я не ищу легких путей.

Незнакомец сделал шаг вперед, сократив дистанцию.

– Ты одна? – этот простой вопрос прозвучал как серьезная проверка. – В этих гиблых местах редко ходят в одиночку. Разве что отчаяние гонит вперед или у человека есть веская причина, о которой лучше не спрашивать.

Элария почувствовала, как напряжение в воздухе сгустилось, стало почти осязаемым.

– Да, – встретив его взгляд, честно добавила она. – Пока что одна. Но я не позволю страху остановить меня. Я должна идти, что бы ни ожидало впереди.

Он слегка кивнул, и в этом скупом жесте было не столько одобрение, сколько признание факта.

– Бывает, что дорога зовет слишком рано. Иногда ее зов слышат те, кто еще не готов заплатить цену. Лес проверяет каждого. – Его взгляд на мгновение смягчился, но голос оставался непоколебимо твердым. – Ты уверена, что готова к тому, что найдешь в самом сердце этой чащи? Такие места не прощают ошибок. Одна неверная ступень – и обратной дороги не будет.

Элария снова вдохнула полной грудью, чувствуя, как влажный, пахнущий прелой листвой и хвоей воздух заполняет легкие. В нем была горечь и древняя, незнакомая ей тайна.

– Я должна быть готова, – прошептала она, глядя куда-то вглубь, в непроглядную чащу. – Иначе я никогда не узнаю, что ждет меня впереди, кто я на самом деле. Я не могу позволить страху управлять мной.

В этот самый миг пространство вокруг них задрожало. Туман, до этого лежавший ровным слоем, внезапно заклубился и стал стягиваться в пульсирующее кольцо. Тени между деревьями зашевелились, обретая зловещие, неясные очертания.

– Кажется, нас кто-то ждал, – без тени удивления констатировал воин, отточенным движением срывая щит со спины и занимая позицию между Эларией и надвигающейся тьмой. Его пальцы крепко сжали рукоять меча. – Время разговоров прошло. Держись ближе ко мне. И запомни: не делай ни шага в сторону без моей команды. Здесь каждая тень может быть смертельной.

Элария кивнула, ощущая, как леденящее предчувствие сковывает ее тело. Она поняла: сейчас решится все. Готова ли она встретить непостижимое лицом к лицу, или ее решимость окажется лишь пустым звуком?

– Ну, начнем, – проговорил воин, – его взгляд, холодный и острый, скользнул по сгущающимся в тумане силуэтам. – Посмотрим, насколько правдивы твои слова. Лес не терпит лжи.

Элария сжала в кулаке амулет, чувствуя его ровную, успокаивающую пульсацию, которая странным образом совпадала с ритмом ее сердца.

– Я готова, – сказала она уже тверже, подавляя внутреннюю дрожь. – И я не остановлюсь.

– Меня зовут Каэль, – спокойно произнес он.

В этих простых словах прозвучала не только уверенность, но и скрытое обещание: «Я буду сражаться здесь, рядом с тобой».

В глубине тумана вспыхнули точки – алые, как раскаленные угли. С десяток пар горящих, ненавидящих глаз уставились на них из мглы, не моргая.

– Держись ближе ко мне! – резко скомандовал Каэль и его фигура с поднятым щитом стала единственной реальной опорой в наступающем хаосе.

Первая тень сорвалась с места с немыслимой, неестественной скоростью. Это было нечто бесформенное, состоящее из копоти и сгустившейся ненависти, с длинными когтями, которые с противным свистом рассекали воздух. Мощный удар пришелся по щиту Каэля с такой силой, что металл вспыхнул голубым сиянием, а оглушительный гул прокатился по лесу, срывая с ветвей листья и хвою.

Каэль не отступил ни на шаг, лишь его мышцы напряглись под тяжестью брони. Мощным, отработанным движением он рванулся вперед. Меч Каэля сверкнул в полумраке – тяжелый, прямой, без лишних изысков. Он рассек дымное тело, оставив в воздухе сверкающий шрам. Но тень лишь взъярилась, ее разорванная форма тут же начала восстанавливаться, стягиваясь из окружающего тумана.

Элария в панике озиралась, чувствуя себя абсолютно беспомощной. Ее взгляд упал на толстую, обломанную ветвь, валявшуюся у корней старого дуба. Почти не осознавая своих действий, движимая чистым инстинктом, она схватила ее. Дерево было мертвым, шершавым, но удивительно прочным и тяжелым. Сердце колотилось так громко, что звон стоял в ушах.

– Смотри! Слева! – резко предупредил Каэль, отражая атаку уже двух других созданий, которые пытались окружить его.

Вторая тень прыгнула на Эларию сбоку, со свистом разрезая воздух когтями. Она отчаянно взмахнула своей импровизированной дубиной. Удар пришелся по плечу врага с глухим, сухим треском. Существо лишь на мгновение дрогнуло и тут же восстало перед ней, оскалив безликую дымную пасть.

– Не зевай! Бей снова! – рявкнул Каэль, на мгновение повернув голову в ее сторону.

Элария, собрав всю свою волю в кулак, с громким криком, в котором смешались страх и ярость, обрушила тяжелую палку на оскаленную морду твари. На этот раз удар сопровождался странным явлением – вокруг кончик палк на миг вспыхнул и искрился. Тварь взревела, более от ярости, чем от боли, и ответила молниеносным ударом когтей, которые рассекли воздух в сантиметре от ее лица. Элария едва успела отскочить назад, с трудом удерживая равновесие на скользкой хвое.

И тут, прямо из самых густых клубов тумана, вынырнула третья тень, целясь прямо в нее, пока Каэль был занят. Элария вскинула палку перед собой, закрываясь, как щитом. В этот миг палка в ее руках вдруг ожила – она дрогнула, затрещала и из ее кончика вырвался короткий, рваный золотой сгусток.

Разряд с громким шипением вонзился прямо в грудь тени, разорвав ее изнутри ослепительным светом. Существо испарилось с пронзительным, затухающим воплем.

Элария застыла в полном ступоре, не веря своим глазам. Она смотрела то на дымящийся конец палки, то на то пустое место, где только что был враг.

– Я… что это было? – прошептала она, и ее голос дрожал. – Что я сделала?

Каэль, занятый яростной схваткой с тремя противниками, мельком увидел это. Его глаза, привыкшие к смерти и битвам, расширились от неподдельного изумления.

– Так значит, все-таки маг, – пробормотал он себе под нос, едва слышно.

Его меч наносил быстрые, точные удары, а щит парировал атаки, рассыпая с каждым касанием голубые искры.

Ободренная неожиданным успехом, Элария, преодолевая оцепенение, с громким криком бросилась в бой. Первый ее удар был неловким и пришелся в пустоту. Второй – лишь задел край тени, вызвав слабую, едва заметную искру. Но на третий раз, когда отчаяние и решимость слились воедино в ее груди, палка в ее руках снова взорвалась ослепительным сиянием. Целая волна золотого, чистого света хлынула из нее, сбив с ног двух ближайших теней. Их темные силуэты разлетелись в клочья.

Но их маленькая победа оказалась недолгой. Земля под ногами вдруг содрогнулась, заставив вековые деревья сгибаться и скрипеть. Из самых глубин тумана, раздвигая стволы, вышла новая, куда более массивная тень. Она была выше самых высоких сосен, с черными, скрученными рогами и глазами, пылавшими как адское пламя. Каждый ее шаг отзывался в костях гулом.

Каэль мгновенно оценил угрозу и выставил щит, его поза выражала готовность принять смертельный удар.

– Элария, отходи! За мной! Не лезь вперед! – крикнул он, и в его голосе впервые прозвучала тревога.

Чудовище подняло могучую лапу, собрав в ней сгусток темной, вибрирующей энергии, и с оглушительным грохотом обрушило ее вниз. Волна невидимой силы ударила по щиту Каэля, вспыхнувшему ослепительным светом. Удар был чудовищной силы. Его отбросило назад. Он с грохотом врезался в ствол дерева и тяжело рухнул на землю, с трудом удерживая в руке меч.

Элария застыла на месте, полностью парализованная ужасом. Пальцы внезапно онемели, и палка чуть не выпала из ее ослабевших рук. В груди все сжалось в ледяной, тяжелый ком. Она видела, как ее единственный защитник лежит без движения. Но в самой глубине ее души, под густой завесой страха, вдруг вспыхнула крошечная, горячая искра гнева. Гнева на эту тьму, на свою собственную беспомощность, на угрозу тому, кто только что стал ее щитом. И эта искра затопила ее изнутри, выжигая остатки страха белым, безжалостным светом.

«Нет. Хватит. Не шагу назад».

Она призвала свой страх, свою ярость и свою надежду, спрессовала их в единую точку и закричала. Это был крик отчаяния, отрицания и непоколебимой решимости. Она вскинула палку, и на этот раз это был не случайный сгусток, не отдельная искра – это был сконцентрированный, направленный поток чистой энергии. Золотая стрела света, ослепительная и прямая, как копье, сорвалась с кончика палки и пронзила массивную грудь монстра.

Она ясно видела, как сияние прожигает его насквозь, как черные рога треснули и осыпались прахом, как все тело великана затрепетало и начало распадаться на миллионы мелких, искрящихся частиц. Завывание твари, полное невыразимой боли и ярости, прокатилось над лесом и медленно затихло, поглощенное внезапно наступившей гнетущей тишиной.

Туман, словно потеряв свою силу, медленно и нехотя начал рассеиваться, открывая изуродованную поляну.

Каэль, с трудом опираясь на свой щит, медленно и болезненно поднялся на ноги. Его доспехи были исцарапаны и покрыты грязью, лицо залито потом, но глаза, серьезные и невероятно усталые, были прикованы к Эларии.

Та стояла, вся дрожа от перенапряжения, едва удерживаясь на ногах. От палки в ее руках остался лишь короткий, обугленный обломок, дымящийся на холодном воздухе.

– Я не знаю, что это было, – прошептала она, глядя на свои дрожащие ладони. – Я не контролировала это, оно произошло само. Я же обычная девушка из деревни и не должна уметь такого.

Каэль молча, превозмогая боль, подошел к ней ближе. Его взгляд был сложным сплетением осторожности, глубокого недоумения и зарождающегося, невольного уважения.

– Обычные девушки, – проговорил он наконец, обводя взглядом пустеющую, израненную поляну, – не обращают в пепел древних стражей тьмы одним лишь прикосновением к дереву. Ты только что доказала всем и, в первую очередь, самой себе, что ты все, что угодно, но не «обычная». Запомни это.

Лес вокруг них, однако, не успокоился окончательно. Казалось, сама тишина после битвы стала еще зловещее и настороженной. Ветви деревьев, как живые свидетели, молча смотрели на них, а воздух, все такой же влажный и густой, будто оценивал новых, куда более опасных и непредсказуемых гостей. Путь вперед был только один – дальше, где их уже ждали новые, еще более страшные тайны и испытания.

Глава 3. Доверие и течение.

Солнце поднялось выше, но его лучи почти не пробивались сквозь густой полог леса, сменившего мрачную чащу. Воздух, однако, был свежее и чище. Следы ужасной битвы остались позади, но напряжение между спутниками не исчезло – оно витало в тишине, прерываемой лишь щебетом птиц и их шагами.

Молчание после слов Каэля тянулось мучительно долго. «Ты… все что угодно, но не обычная». Элария шла следом, чувствуя, как эти слова жгут ее изнутри сильнее, чем любая магия. Что он теперь о ней думает? Союзник? Угроза?.. Внутри нее боролись остатки страха и странное, щекочущее нервы волнение от пробудившейся силы.

Внезапно сквозь шелест листьев ворвался новый, нарастающий звук – глухой, мощный гул. Это был не зловещий шепот леса, а голос самой стихии.

– Слышишь? – обернулся Каэль, на мгновение остановившись.

– Вода. И много, – кивнула Элария.

Через несколько минут деревья расступились, открывая вид на бурлящий поток. Река была широкой и свирепой, пенящаяся вода мчалась с такой силой, что сносила попавшие в нее ветки и мелкие камни. Вода была мутной, а по другому берегу, казавшемуся недосягаемым, стлался густой туман.

– Перейти вброд не получится. Снесет за милю, – констатировал Каэль, его опытный взгляд оценивал течение. – Моста тоже нет.

– А там? – Элария указала чуть вверх по течению, где к противоположному берегу тянулись остатки каменных опор и несколько скрюченных, полуистлевших балок. Это был скелет древнего моста, давно сметенного наводнением или войной.

Они подошли ближе. Картина оказалась еще печальнее. Едва живые балки были скользкими от влаги и покрыты мхом.

– Обойдем. Найдем другое место, – Каэль мрачно смотрел на воду. – Это самоубийство.

– На это уйдут дни! – сорвалось у Эларии. Внутри нее что-то жгло, тянуло вперед, будто сама река звала ее. Она шагнула ближе к краю, к пенящейся воде. – Смотри: камни. Если идти по ним – можно добраться до балки.

«Попробовать» – не лучшая тактика, когда под тобой такое. Один неверный шаг, и тебя не найдут.

– Но я должна! – она повернулась к нему, и в ее глазах он снова увидел ту самую решимость, что вела ее через тьму. – Каждый день на счету. Я не могу позволить себе долгую дорогу. Я чувствую, что нам нужно идти именно этим путем.

Он изучающе смотрел на нее, взвешивая ее упрямство против холодного расчета. Наконец, он тяжело вздохнул.

– Ладно. Но делаешь все, как я скажу. Без инициативы. Поняла?

План был прост и опасен. Каэль пойдет первым, проверяя каждую опору. Элария – след в след, держась за его протянутую руку.

Первый шаг на мокрый от брызг камень отозвался ледяным холодом, пробравшимся сквозь подошвы сапог. Второй – заставил сердце вздрогнуть, когда нога на мгновение поползла в сторону. Грохот воды оглушал, брызги летели в лицо, как крошечные ледяные иглы.

Они медленно, дюйм за дюймом, продвигались к середине реки. Рука Каэля была единственной точкой опоры, его железная хватка – гарантией безопасности. Элария сосредоточилась только на этом прикосновении и на следующем шаге, отсекая панику.

Каэль, цепляясь за мокрое дерево, перебрался на неустойчивую конструкцию и помог взобраться Эларии. Под ногами затрещало, но балка выдержала. До другого берега оставалось совсем немного, но здесь течение было самым яростным.

– Теперь твоя очередь. Каэль указал на следующую балку, которая вела почти к самому берегу. – Она тонкая. Ползи.

Элария, пригнувшись, начала осторожно перемещаться по влажному, ненадежному бревну. Ветер рвал одежду и пытался лишить ее равновесия, а рев воды снизу казался голосом голодного зверя. Она не дышала, сосредоточившись на каждом движении.

И в этот момент раздался резкий, сухой треск. Дерево под ней дрогнуло, и кусок балки, за которую она только что собиралась ухватиться, с грохотом обрушился в воду, исчезнув в пенном потоке. Путь был прерван.

– Назад! – крикнул Каэль, но его голос почти потерялся в грохоте.

– Смотри, – не сдавалась Элария, всматриваясь в течение. – Видишь цепь больших камней? Они не вдоль, а наискосок. Течение между ними слабее. Мы можем перейти их, но не прямо, а под углом, вниз по течению. Нас будет сносить, но как раз к тому берегу.

Каэль присмотрелся. Перемещаясь по ним зигзагом, можно было использовать силу течения, а не бороться с ней.

– Опасно. Ненадежно, – кратко заметил он, но в его глазах уже загорелся азарт охотника, оценивающего новый путь.

– Не опаснее, чем это, – Элария указала на рушащийся мост.

Переход по камням требовал невероятной концентрации. Каждый шаг был расчетом. Они ступали на камень, позволяли течению подхватывать их, делали прыжок на следующий валун, находящийся ниже и ближе к цели, едва удерживая равновесие. Это был танец со стихией. В самый критический момент, когда Элария поскользнулась, Каэль не стал тянуть ее к себе, а наоборот, подтолкнул и направил к следующему камню, куда ее тут же понесла вода. Они достигли противоположного берега мокрые, запыхавшиеся, но нашедшие свой путь.

Следующие несколько часов, оставшиеся до ночи, ушли на борьбу с сыростью и холодом. Они выжали промокшую до нитки одежду, кое-как развели небольшой костер, дрожащими руками греясь у живительного тепла. Адреналин давно иссяк, сменясь глухой, всепоглощающей усталостью. Они молча сидели под сенью деревьев, наблюдая, как последние отсветы заката гаснут в кронах, а на смену им приходят густые, бархатные сумерки, а затем и настоящая ночь, холодная и звездная. Только под утро, когда небо на востоке начало светлеть, истощенные тела наконец позволили себе забыться тяжелым, беспробудным сном.

Глава 4. Признание и выбор.

Сон был тяжелым и без сновидений, но коротким. Едва первые лучи солнца тронули верхушки деревьев, Каэль разбудил Эларию. Теперь они шли по размытой дождями дороге. Грязь чавкала под ногами, оставляя глубокие следы. Воздух был прохладным и влажным.