Прежние жильцы

От автора

Дом обычно кажется самым надёжным доказательством человеческой жизни. На полке остаётся чашка, у двери — обувь, на подоконнике — земля от цветочного горшка. Но право жить в доме подтверждают не эти вещи, а записи, подписи и чужая готовность сказать: да, этот человек здесь был.

«Прежние жильцы» — роман о месте, где одна семья слишком долго решала, кому верить, кого обслуживать и чью память считать ошибкой. Его герой не безупречен. Когда-то он поставил удобную подпись и не открыл все двери. Теперь ему придётся разбираться не только с чужим давлением, но и с собственной привычкой принимать пустую комнату за доказательство отсутствия людей.

В этой истории память может ошибаться, цифровая запись — исчезнуть, а свидетель — испугаться. Поэтому важнее всего оказываются простые вещи: кто держал ключ, кто видел человека, кто подписал бумагу и кто готов отвечать за свой поступок, даже когда общая версия уже составлена без него.

Глава 1. Показ в семь

К воротам Бережного Лев приехал без семи минут семь и сразу понял, что опоздал.

Не по часам. Навигатор показывал шесть пятьдесят три, покупательница ещё не звонила, а охранник в стеклянной будке даже не поднял шлагбаум. Но над посёлком уже горели одинаковые жёлтые фонари, по мокрой дороге ползли листья, и в этом свете всё выглядело так, будто его ждали давно и успели подготовиться.

Лев остановил машину перед белой линией. Камера повернулась к номеру. Под ней на столбе висела свежая табличка: «Частная территория. Въезд по предварительной регистрации». Три года назад табличка была синей и обещала гостям безопасность. Слова сменили, смысл остался.

Он опустил стекло. В будке сидел незнакомый мужчина в серой форме. На столе перед ним стояла кружка с гербом управляющей компании — три чёрные сосны в круге. Такие кружки Ксения заказывала к первой годовщине посёлка. Лев сам выбрал дешёвую типографию, потому что нужный поставщик запросил вдвое дороже.

— Карелин Лев Андреевич, — сказал он. — Показ квартиры в четвёртом корпусе. Сорок седьмая.

Охранник посмотрел не на него, а на экран.

— В списке нет.

Лев достал телефон. В письме от отдела продаж значились адрес, время и фамилия ответственного: «Самостоятельный показ партнёром. Ключ получить в боксе 4Б». Ни подписи, ни имени менеджера, только квадратный знак компании. Письмо пришло в половине пятого, после того как Яна Руднева согласовала время.

— Заявку прислали сегодня. Посмотрите по номеру квартиры.

— Смотрю.

Охранник не прикоснулся к клавиатуре.

— Тогда позвоните дежурному менеджеру.

— Звоните.

Лев положил телефон на руль. Раньше он бы назвал фамилию начальника смены, напомнил номер внутреннего распоряжения и через минуту проехал бы под поднятым шлагбаумом. Он знал, какая фраза заставляет каждого человека здесь сделать то, что требуется: одному надо было сказать «Ксения в курсе», другому — «Игорь Петрович уже подписал», третьему хватало молчаливого взгляда на часы. За три года привычка не исчезла. Исчезло право ею пользоваться.

Он набрал номер из письма. Женский голос сообщил, что абонент временно недоступен.

На экране всплыло сообщение от Яны: «Я на парковке у магазина. Куда ехать?»

Лев показал телефон охраннику.

— Покупатель уже здесь.

— На гостевой парковке можно стоять до двадцати минут.

— Нам нужно внутрь.

— В списке нет.

Лев почувствовал знакомое давление над правой бровью. Пока не боль, только предупреждение — будто под кожей медленно затягивали винт. Он не спал до трёх, проверяя документы по квартире, и утром обещал себе не пить вторую чашку кофе. Обещание продержалось до полудня.

— Как вас зовут? — спросил он.

Охранник перевёл взгляд на нагрудную карточку, словно сам забыл.

— Андрей.

— Андрей, я сейчас перешлю письмо на служебную почту. Вы отметите, что пропустили нас по документу партнёра. Если письмо ошибочное, ответственность моя.

— Адрес почты на стекле.

На стекле было четыре листа: номера аварийной службы, запрет доставки после десяти, правила выгула собак и объявление о проверке счётчиков. Почтового адреса Лев не увидел.

Охранник выдержал паузу и ткнул пальцем в маленькую наклейку возле лотка для пропусков. Лев перепечатал адрес, приложил письмо и отправил. Через несколько секунд в будке коротко звякнуло.

Андрей открыл сообщение. Лев заметил, как его лицо изменилось не от содержания письма, а от адреса отправителя. Охранник снова посмотрел на экран, теперь уже щёлкнул мышью, затем поднял трубку внутреннего телефона.

— Четвёртый, сорок семь, — сказал он кому-то. — Карелин. Да. Письмо есть. Понял.

Он положил трубку.

— Ваш гость пешком пройдёт. Машину оставьте справа. Вам выдам разовый.

Из щели лотка выехала белая карточка без номера.

— А покупателю?

— Одному достаточно. Проход по сопровождению.

Шлагбаум поднялся.

Лев проехал на гостевую парковку и увидел Яну возле тёмно-синего универсала. Она стояла под козырьком магазина, прижав к груди папку, и смотрела на телефон. На фотографиях из переписки она казалась моложе. Вживую ей было около тридцати пяти; волосы собраны слишком туго, под глазами серые полукружья. Не инвестор и не охотница за срочной скидкой. Человек, который мысленно уже расставил мебель и теперь боится, что денег не хватит на кухню.

Лев вышел, взял зонт и направился к ней.

— Яна?

— Да. Здравствуйте. Я думала, вы внутри.

— Проверяли пропуск. Первый раз всегда дольше.

Он не стал говорить, что первый раз был девять лет назад и что половину домов здесь он продавал ещё по картинкам, когда на месте двора лежали бетонные кольца и ржавая арматура.

— Муж не смог, — сказала Яна. — У них авария на складе. Если вам обязательно, чтобы оба…

— Не обязательно. Сегодня смотрим, решение вместе примете потом. Документы я пришлю обоим.

Она кивнула, но папку не опустила.

— Там точно никто не живёт?

Вопрос прозвучал до того, как Лев успел открыть зонт.

— Квартира свободна. В описании указано: готова к передаче.

— Просто цена ниже остальных. Обычно это или первый этаж, или жильцы, которых потом год выселяют.

— Третий этаж. Собственник — компания. Зарегистрированных нет, договоров найма нет. Я запросил выписку и основание права.

— Но ещё не получили?

— Выписку получил. Полный пакет будет до задатка.

Он говорил ровно и слышал в собственном голосе старую интонацию отдела продаж: не обещать лишнего, но расставить известные факты так, чтобы между ними не осталось места для тревоги. Яна наконец убрала папку в сумку.

Они пошли по центральной аллее. Дождь был мелким, почти неподвижным. За окнами первого корпуса люди ужинали, у подъезда женщина в длинном пуховике вытирала лапы рыжему спаниелю. В магазине за стеклом кассир переставляла банки на полке. Обычная жизнь, слишком хорошо освещённая, чтобы казаться опасной.

— Здесь всё одной компании принадлежит? — спросила Яна.

— Дома в частной собственности. Управляющая компания одна.

— И магазин их?

— Помещение сдаётся связанному арендатору.

— Значит, их.

Лев улыбнулся.

— Если говорить не юридическим языком — да.

— А вы с ними давно работаете?

— Сейчас я независимый партнёр.

Это тоже было правдой. Его агентство получало объекты из общей выгрузки и платило комиссию платформе. Договор не запрещал ему продавать квартиры Черновых. Договор вообще ничего не говорил о том, что когда-то он сидел за одним столом с владельцами, ночевал в доме их дочери и мог открыть служебную дверь своим ключом.

У четвёртого корпуса стояла детская площадка. Качели двигались от ветра, цепи поскрипывали через равные промежутки. Лев задержал взгляд на крайнем окне третьего этажа. По плану квартира сорок семь выходила кухней во двор. Окно было тёмным. За стеклом угадывалась бежевая штора.

В карточке объекта штор не было.

Фотографии сделали после косметического ремонта: белые подоконники, пустые стены, дешёвый серый ламинат. Лев просматривал их ночью и заметил даже маленький скол на плитке у мойки. Бежевую ткань он бы запомнил.

— Это она? — спросила Яна, проследив за его взглядом.

— По расположению — да.

— Вы говорили, пустая.

— Возможно, штора осталась после съёмки.

Он достал телефон и открыл карточку. Сеть внутри посёлка ловила плохо, изображение загрузилось полосами. На снимке кухни окно было голым.

— Хотите сначала позвонить? — спросила Яна.

— Кому?

— Тем, кто там.

— Если квартира свободна, звонить некому. Сейчас посмотрим.

Подъездная дверь открылась по белой карточке. Внутри пахло мокрой одеждой, капустой и свежей краской. На стене висело зеркало без единого пятна. Под ним стоял узкий столик с искусственной орхидеей. Раньше здесь лежала тетрадь консьержа, куда курьеры записывали номер квартиры и время. Теперь на её месте был чёрный экран домофона.

Лифт находился на пятом этаже. Лев нажал кнопку. За дверью шахты загудело.

— Можно пешком? — спросила Яна. — Я лифты не люблю.

— Конечно.

На первой площадке она остановилась у плана эвакуации.

— Сорок седьмая справа от лестницы?

— На третьем этаже, дальняя дверь. Окна на две стороны.

— Вы хорошо знаете дом.

— Работал с ним при сдаче.

— Независимым партнёром?

Она спросила без насмешки, и от этого Леву стало неприятнее.

— Тогда я был в компании застройщика.

— У тех же владельцев?

— Да.

Яна снова кивнула. Она складывала ответы, не споря, и Лев понял, что муж, оставшийся на складе, получит вечером точный пересказ каждой паузы.

На площадке третьего этажа горела только одна лампа из двух. Дальняя дверь отличалась от остальных: тёмное дерево, латунная ручка, над глазком выцветший след от овальной таблички. На коврике стояли мужские ботинки с налипшей глиной и женские резиновые полусапоги.

Яна не сказала ни слова.

Лев остановился за три шага до двери. Он проверил номер на стене. Сорок семь. Белые цифры приклеили немного криво; семёрка была выше четвёрки.

— Может, рабочие? — тихо сказала Яна.

— Рабочие не оставляют обувь снаружи.

— Вы же сказали, никто не живёт.

Лев открыл приложение партнёра. Карточка объекта была на месте, статус — «свободна». Внизу мигала кнопка «начать показ». Он нажал её. Экран на секунду стал белым, потом появилось время: 19:04.

— Сейчас выясним.

Возле двери находился серый ящик для ключей. Лев ввёл четыре цифры из письма. Крышка отщёлкнулась. Внутри лежал один ключ с красной пластиковой биркой «47».

Яна смотрела на ботинки.

— Может, не надо открывать своим ключом?

— Сначала постучу.

Он постучал костяшками три раза. За дверью что-то звякнуло. Не шаги — скорее ложка о край чашки. Потом послышался тихий мужской голос, слов было не разобрать.

Лев постучал снова.

— Добрый вечер. Показ квартиры. Представитель собственника.

Замок щёлкнул почти сразу. Дверь открылась на длину цепочки.

В щели показалось лицо пожилого мужчины. Седые волосы были зачёсаны назад и ещё влажны, словно он недавно умылся. На нём была клетчатая рубашка, застёгнутая до горла.

— Какого собственника? — спросил он.

Лев убрал ключ в ладонь.

— Компания «Чернов Дом». У нас согласован показ на семь.

Мужчина посмотрел через его плечо на Яну.

— Опять покупатели.

Из глубины квартиры женский голос произнёс:

— Серёжа, не стой на сквозняке.

Мужчина закрыл дверь. Цепочка заскрежетала, затем дверь открылась полностью.

— Заходите, раз пришли, — сказал он. — На лестнице всё равно не поймёте.

Яна повернулась к Льву.

— Вы знали?

— Нет.

— Тогда я внутрь не пойду.

— Правильно, — сказал мужчина. — Покупать тоже не надо.

Из квартиры тянуло варёной картошкой, лекарственной мазью и горячим металлом. В прихожей висели куртки, на полке лежали перчатки и квитанции, под батареей сохли две тряпки. На стене остались светлые прямоугольники там, где раньше висели фотографии. Это не было жильём рабочих или случайных людей, заночевавших в пустом объекте. Так выглядела квартира, из которой выносили жизнь частями, но ещё не вынесли всю.

Лев достал телефон.

— Назовите, пожалуйста, ваше имя.

— Уберите, — сказал мужчина.

— Мне нужно зафиксировать, что объект занят. Я не снимаю вас, только запишу разговор.

— Вы уже фиксировали.

Лев опустил телефон.

— Мы знакомы?

Мужчина не ответил. Он отступил в сторону, пропуская их, будто вопрос был задан не ему.

Яна осталась на площадке.

— Я подожду внизу, — сказала она. — Нет, вообще не буду ждать. Пришлите другой вариант.

— Яна, одну минуту. Я выясню статус и спущусь.

— Выясняйте без меня.

Она пошла к лестнице быстро, но не побежала. Каблуки четыре раза ударили по ступеням, затем звук стал глуше.

Лев мог догнать её, извиниться, предложить квартиру в соседнем районе и сохранить клиента. Так поступил бы любой нормальный риелтор. Занятый объект следовало закрыть, письмо переслать юристу, ключ вернуть в ящик. У него не было ни полномочий, ни желания разбираться с людьми, которых компания почему-то забыла выселить до показа.

Но мужчина сказал: «Вы уже фиксировали».

— Пять минут, — произнёс Лев и вошёл.

Мужчина закрыл дверь, не надевая цепочку.

— Сергей Павлович Белов, — сказал он. — Чтобы вы не спрашивали второй раз.

На кухне за столом сидела женщина. Она была маленькая, с прямой спиной и короткими седыми волосами. Перед ней стояли три чашки, хотя за столом находились только двое. В одной плавала долька лимона, в другой темнела заварка, третья была пустой. Чайник на плите дрожал крышкой.

— Нина Алексеевна, — представилась она. — Садитесь, Лев Андреевич.

Он не сел.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Вы же представились на лестнице.

Он сказал «представитель собственника». Имя называл охраннику у ворот и Яне возле магазина, но не у двери.

Сергей прошёл к окну и отдёрнул бежевую штору. Во дворе качели продолжали двигаться. Яны уже не было видно.

— На карточке квартира свободна, — сказал Лев. — У компании зарегистрировано право собственности. Если между вами спор, показ всё равно не должен был состояться. Кто прислал вам сведения о нём?

— Никто, — ответила Нина. — Мы здесь живём.

— Постоянно?

— Когда дают.

— Что значит «когда дают»?

Сергей повернулся от окна.

— Сегодня здесь. Завтра в комнате у котельной. Потом у медпункта. Так и значит.

Лев посмотрел на плиту. Газ горел ровным синим кругом. Рядом на разделочной доске лежали половина луковицы и нож. На холодильнике магнитом была прижата записка: «Нина — 8:00, после еды». Ниже стояли две упаковки таблеток.

— Вы можете показать паспорт? — спросил он.

Нина усмехнулась.

— А вы — свой?

Лев вынул бумажник и положил раскрытое удостоверение риелтора на край стола. Документ выдала городская ассоциация, юридической силы почти никакой, но фотография, имя и номер были настоящими.

Сергей не подошёл.

— Это вы теперь независимый?

— Три года.

— Поздно отделились.

— Мы встречались раньше?

Сергей посмотрел на Нину. Та взяла чашку обеими руками, но не отпила.

— Он не помнит, — сказала она.

В коридоре скрипнула половица.

Лев резко обернулся. В дверях стояла молодая женщина в чёрной толстовке и тёмных брюках. Волосы были убраны под капюшон, на левой щеке тянулась тонкая белая царапина. Она держала его зонт.

Лев машинально посмотрел на свою руку. У входа он поставил зонт в медный таз, не заметив этого. Женщина положила его на пол.

— Покупательница ушла, — сказала она. — Охранник уже знает, что вы внутри.

— Кто вы?

— Дарья Белова. Их племянница.

— Вы устроили показ?

Дарья ничего не ответила.

— В письме был ключ и код, — продолжил Лев. — Кто-то получил доступ к партнёрской системе. Если это вы, скажите сейчас. Я вызову полицию и зафиксирую, что квартира занята. Дальше будете объяснять спор официально.

— Полиция приедет к воротам, поговорит с Ксенией и спросит, принимали ли вы сегодня таблетку.

Лев почувствовал, как давление над бровью стало острее.

— При чём здесь Ксения?

— Вы правда не понимаете, где находитесь?

— Я понимаю, что вы незаконно проникли в квартиру, которая вам не принадлежит.

Сергей коротко рассмеялся.

— Вот теперь узнаю.

Лев взял телефон и включил камеру. На экране появилась кухня: Нина за столом, Сергей у окна, Дарья в дверях. Изображение дрогнуло, навело резкость. Он нажал запись.

— Сегодня, семнадцатого октября, девятнадцать часов двенадцать минут. Квартира сорок семь, четвёртый корпус посёлка Бережный. В помещении находятся трое людей, назвавшихся Сергеем Павловичем Беловым, Ниной Алексеевной Беловой и Дарьей Беловой.

Дарья шагнула к нему.

— Не отправляйте через местную сеть.

— Отойдите.

— Выключите передачу данных.

— Я сказал, отойдите.

Она остановилась. Лев провёл камерой по столу, чайнику, лекарствам, записке на холодильнике. Снял окно и двор, затем дверь кухни. На экране мигнул значок слабого соединения. Рядом появилось сообщение: «Резервное копирование приостановлено».

— У меня запись в памяти телефона, — сказал он. — Теперь документы. Любые: паспорта, старый договор, судебные бумаги.

Нина поставила чашку.

— Даша, дай папку.

Дарья не двинулась.

— Ему нельзя, — сказала она.

— Другого привела?

— Другого бы не пустили.

— А этого пустили, — произнёс Сергей. — Значит, либо ничего не изменилось, либо они хотят посмотреть, что он сделает.

Лев выключил камеру.

— Хватит говорить обо мне так, будто меня нет. Вы отправили письмо?

— Письмо настоящее, — сказала Дарья. — Квартира действительно выставлена. Яна действительно оставила запрос. Код действительно был в системе.

— Откуда вы знаете имя покупательницы?

— Потому что я попросила её выбрать вас.

Лев вспомнил первую переписку. Яна написала не на общий номер агентства, а ему лично. Сослалась на рекомендацию коллеги мужа, имени не назвала. Такие обращения приходили раз в неделю, и он не проверял каждое.

— Она с вами заодно?

— Она согласилась прийти на обычный показ. Больше ничего не знает.

— Тогда вы подставили её.

— Да.

Ответ был таким прямым, что Лев на секунду замолчал.

— И меня.

— Вас подставили четыре года назад. Или вы сами согласились — мы не знаем.

Нина тихо сказала:

— Знаем.

Дарья сняла капюшон. Её волосы оказались короткими, неровно подстриженными.

— В семь двадцать сюда придут, — сказала она. — Если вы хотите вызвать полицию, звоните сейчас. Только сначала отправьте запись не в облако компании и не через местный беспроводной интернет.

Лев посмотрел на часы. Девятнадцать шестнадцать.

— Кто придёт?

— Люди, которые покажут вам пустую квартиру.

— Я уже снял вас.

— Тогда проверьте запись.

Он открыл галерею. Последний файл был на месте: чёрный прямоугольник, длительность две минуты сорок одна секунда. Лев нажал воспроизведение. Первые три секунды показали кухню. Затем изображение рассыпалось на серые квадраты, звук превратился в длинный металлический треск. Полоса времени двигалась, но лица больше не появлялись.

— Что вы сделали?

— Ничего, — ответила Дарья. — Поэтому я просила отключить передачу.

— Повреждение файла не происходит от сети.

— Обычно не происходит.

Лев включил камеру снова. Изображение было чистым. Он снял десять секунд, остановил, проверил. Запись воспроизводилась.

С лестничной площадки донёсся глухой удар. Потом второй — будто кто-то поставил на пол тяжёлый ящик.

Сергей взял со стула пиджак.

— Пора.

Нина поднялась. Её правая рука дрожала, и она придержала её левой. Дарья достала из-под мойки серую сумку и положила внутрь лекарства с холодильника.

— Куда вы собираетесь? — спросил Лев.

— Не с вами, — сказал Сергей.

— Останьтесь до полиции. Я позвоню с обычного номера, вызову наряд из города.

— И что скажете? — спросила Дарья. — Что нашли людей в квартире, которую когда-то освободили своей подписью?

Лев держал телефон перед собой, но камера смотрела в пол.

— Я никогда вас не выселял.

— Вы подписали акт.

— Какой акт?

Снаружи звякнул металл. Кто-то вставил ключ в замок.

Дарья подошла так близко, что Лев увидел на её щеке не царапину, а след от старого пореза.

— Тот самый, Лев Андреевич, — прошептала она. — В котором написано, что квартира осмотрена полностью, вещей нет и прежние жильцы выехали добровольно. Под ним ваша подпись. После неё нас стало можно не видеть.

Глава 2. Пустые комнаты

Ключ повернулся в замке, но дверь не открылась: Сергей успел накинуть цепочку.

Снаружи нажали на ручку, подождали и постучали — не требовательно, а почти вежливо.

— Техническая служба, — произнёс мужчина за дверью. — Плановая обработка.

Нина выключила газ. Чайник сразу перестал дрожать, и тишина в кухне стала такой плотной, что Лев услышал слабый гул холодильника.

— Какая обработка? — крикнул он.

За дверью помолчали.

— Лев Андреевич, откройте, пожалуйста. В помещении находиться нельзя.

Его имя произнесли спокойно, без вопроса. Лев поднял телефон и включил запись. Камера показывала край стола, серую сумку в руках Дарьи и Сергея, застёгивающего пиджак.

— Представьтесь, — сказал Лев. — Назовите организацию и основание для входа.

— Управляющая компания. Плановая обработка по заявке собственника.

— В жилой квартире?

— Помещение числится свободным.

Дарья взяла Нину под локоть и повела в коридор. Лев преградил ей дорогу.

— Куда вы?

— Туда, где нас не будут искать при вас.

— Останетесь здесь — будет свидетель и запись.

— Ваша запись уже очень помогла.

Она сказала это без злости. Оттолкнула его руку и открыла дверцу встроенного шкафа. За висящими пальто оказалась не задняя стенка, а узкая серая дверь. Ручка была утоплена в металл и закрашена несколько раз. Сергей отодвинул обувную полку, освобождая проход.

Лев шагнул ближе.

— Это куда?

— Раньше был коридор для труб, — ответил Сергей. — Теперь для прежних жильцов.

Снаружи снова постучали.

— До вскрытия одна минута.

— На каком основании? — спросил Лев.

— Аварийные работы.

— Минуту назад была обработка.

Ответа не последовало.

Дарья открыла серую дверь. За ней тянулся проход шириной в одно плечо, освещённый слабой лампой. Стены были из голого кирпича, у пола шли трубы в серой изоляции. Пахнуло пылью и сырой штукатуркой.

Нина остановилась на пороге и посмотрела на Льва.

— Возьмите чашку, — сказала она.

— Что?

— Любую. Потом вам скажут, что стола не было.

Лев потянулся к ближайшей чашке, но Дарья перехватила его запястье.

— Не в карман. Увидят на выходе.

Она оторвала от Нининого кардигана маленькую тёмную пуговицу. Нина не возмутилась, словно они договорились заранее. Дарья вложила пуговицу Льву в ладонь и сомкнула его пальцы.

— На ней две царапины крестом. Вы сами сейчас видите.

— Пуговица ничего не доказывает.

— Тогда запомните чашки.

Снаружи в замок вставили другой ключ. Механизм хрустнул, цепочка натянулась.

Сергей вошёл в проход первым. Нина за ним. Дарья задержалась.

— Не идите следом, — сказала она. — Они закроют вас вместе с нами, и тогда вы никому ничего не покажете.

— Кто они?

— Вы с ними работали.

Она протиснулась в серую дверь и потянула её на себя. Лев сунул носок ботинка в щель.

— Где вас искать?

— Ищите не нас. Ищите свой акт.

Она нажала сильнее. Лев убрал ногу, дверь закрылась, и шкаф снова стал обычным шкафом с пальто.

Входная цепочка лопнула. Один винт вырвало из косяка, металлическая планка ударила по стене.

В квартиру вошли двое мужчин. На первом был синий рабочий комбинезон без знаков, на втором — чёрная куртка охраны. Рабочий держал аккумуляторный шуруповёрт, охранник — прозрачную папку и связку ключей. Лев узнал второго: Валерий Ковтун когда-то отвечал за ночные смены на стройке. Тогда он был худее и носил усы. Теперь лицо округлилось, усы исчезли, но привычка наклонять голову перед разговором осталась.

— Лев Андреевич, — сказал Ковтун. — Не ожидал.

— А имя моё откуда знаете?

— Вас на воротах зарегистрировали.

Лев направил на него камеру.

— Представьтесь для записи.