Звонки по пустым адресам
- -
- 100%
- +
— Пакет вскрывала полиция, — сказала Татьяна.
— Тогда человек, который стоял рядом.
Марина подвинула к себе акт хранения.
— Возражений нет. Илья останется свидетелем разговора и не будет сам оформлять заявление.
Это было маленькое решение, но Татьяна отступила. Она встала у стены, скрестив руки.
Марина заполняла бланк медленно. Фамилия, имя, отчество. Паспорт. Адрес. Контактный номер. Лидия диктовала, проверяя каждую цифру. Когда дошли до сути, Марина написала: «Прошу сообщить, на каком основании был использован запасной ключ».
— Не один, — сказала Лидия. — Я хочу знать, где три ключа, которые сдала.
Марина исправила строку.
— И кто находился в квартире до полиции, — добавила Лидия.
— Мы не можем установить это внутренней проверкой, — сказала Татьяна.
— Тогда напишите, что не можете.
Марина написала.
— И что я не звонила.
Татьяна вмешалась:
— Формулировка «звонок не совершала» допустима только со слов заявителя.
— Так и напишите: с моих слов. Я за свои слова распишусь.
Марина вписала фразу без спора. Затем Лидия приложила копию акта хранения и предложение о выкупе. На копировальной машине Илья сделал по два экземпляра каждого листа. Он стоял рядом, пока зелёная полоса света медленно проходила под крышкой, и считал страницы вслух: первая, вторая, оборот конверта, расписка курьера. На каждом комплекте Марина поставила входящий номер. Один отдала Лидии, другой прикрепила к заявлению.
— Мне тоже нужна копия предложения, — сказал Илья.
— Для чего? — спросила Татьяна.
— Приложить к моему объяснению. Оно относится к адресу выезда.
— Коммерческая бумага не объясняет твои действия ночью.
— Она подтверждает, что до звонка собственнице предлагали срочную продажу и использовали сведения об аварии.
— Подтверждает только существование предложения.
— Так и напишу.
Марина сняла третью копию и поставила на ней тот же входящий номер. Татьяна ничего не сказала. Илья убрал лист в свою папку, не фотографируя документы Лидии на личный телефон.
Когда заявление было готово, Лидия прочитала его дважды. В первом абзаце исправила «временно не проживаю» на «проживаю у дочери на время ремонта». Во втором потребовала указать, что не давала согласия на вход кому-либо, кроме аварийных служб при подтверждённой опасности. Внизу приписала от руки: «Прошу сохранить записи камер, журналы выдачи ключей и сведения о телефонных соединениях». Потом расписалась на каждой странице.
— Кто вам подсказал про записи? — спросила Татьяна.
— Никто. Когда у тебя из дома пропадают ключи, быстро начинаешь понимать, что именно вдруг ломается и теряется.
Илья почувствовал, как слова попали в ту часть головы, где всё ещё повторялись немые кадры камеры. Он хотел спросить Лидию, почему она говорит «пропадают», если пока точно известно лишь несоответствие количества. Не спросил. В её заявлении было написано точнее.
Марина зарегистрировала документы в электронной системе. На экране появилась карточка обращения с номером и временем 08:14. Илья попросил распечатать подтверждение. Принтер выплюнул узкую страницу, Марина поставила подпись.
— Ответ в течение тридцати дней, — сказала она.
— Дверь у меня заклеена сегодня, — ответила Лидия. — Не в течение тридцати дней.
— По доступу нужно говорить с участковым. Мы можем направить сотрудника при повторном осмотре.
— Его?
Она указала на Илью.
Татьяна ответила раньше него:
— Нет. До завершения внутренней проверки Илья не будет работать по этому адресу один.
— Значит, вдвоём.
— Решит дневной руководитель.
Лидия собрала папку и встала.
— Тогда найдите его после совещания. Я поеду к участковому и вернусь с ним.
У двери она задержалась рядом с Ильёй.
— Покажите, что вы записали про мой звонок.
Он открыл блокнот. Лидия прочла страницу от даты до последней строки.
— Здесь нет, что я говорила про предложение мужчине.
— Есть время входящего и ваши слова, как он представился. Номер целиком я не переписывал по вашей просьбе.
— Я не просила. Вы сами предложили последние цифры.
Илья вспомнил разговор. Она сказала: «Запишите. Телефон я покажу полиции целиком». Это могло относиться и к полному номеру, и к его варианту. Он уже собирался объяснить, но остановился.
— Вы правы. Я решил, что вы согласились на последние четыре цифры. Нужно уточнить.
Лидия достала телефон.
— Записывайте весь.
Он дописал номер, показал строку и попросил поставить рядом инициалы. Она поставила.
— Теперь похоже на документ, — сказала Лидия. — А до этого было похоже на вашу память.
Татьяна стояла в нескольких шагах. Илья не посмотрел на неё.
Они вышли вместе. Холодная крупа сменилась мелким дождём. У крыльца Лидия раскрыла складной зонт, но ветер сразу вывернул один край.
— Я вас подвезу, — сказал Илья. — Участковый пункт по пути.
— Вы после ночной смены.
— Доехать могу.
— Это вы так решили или справку получили?
Он посмотрел на парковку. Машины расплывались за дождём, металлические крыши блестели. За последние полчаса он дважды перечитал одну строку, чуть не записал чужое согласие вместо собственного решения и всё ещё собирался вести.
— Вы правы, — сказал он. — Вызову вам такси за счёт службы.
— Служба разрешила?
— Тогда просто вызову. Заплачу сам.
— Я на автобусе приехала, на автобусе и уеду. Лучше позвоните участковому и скажите, что я еду.
Илья набрал номер из ночного акта. Участковый ответил после долгих гудков, узнал адрес и сказал, что сможет встретить Лидию в одиннадцать прямо у дома. Контрольную полосу до его приезда снимать нельзя. Илья включил громкую связь только после того, как спросил обоих. Лидия сама договорилась о времени и попросила пригласить одного из ночных полицейских.
Когда разговор закончился, она убрала зонт и пошла к остановке под дождём.
— Лидия Павловна.
Она обернулась.
— Предложение о продаже не подписывайте до проверки долга.
— Это совет риелтора?
— Это обычная осторожность.
— А если сто восемьдесят семь тысяч настоящие?
Илья не знал. Для неё эта сумма была не строкой из чужой бумаги. Это были месяцы пенсии её мужа, которого, как значилось в карточке, не стало два года назад; деньги дочери; ремонт, уже начатый в квартире; возможно, единственное жильё.
— Тогда долг никуда не исчезнет от сделки за одну ночь, — сказал он. — Попросите расчёт у того, кто его выставил. По каждой работе, с датой и основанием.
— Уже попросила. Управляющая компания говорит, окончательного расчёта нет.
— Когда попросили?
— Вчера, после курьера.
— Письменно?
— По телефону.
Он хотел продиктовать ей порядок заявления, назвать кабинет и фамилию. Вместо этого спросил:
— Хотите, я запишу адрес приёмной?
— Хочу.
Он написал адрес на отдельном листке, не касаясь её документов. Лидия убрала листок в карман.
— Я не знаю, что вы там ночью слышали, Илья Сергеевич. Но если ещё раз услышите мой голос, сначала позвоните мне.
— Позвоню.
— Не «постараюсь»?
— Позвоню по номеру из карточки и по номеру, который вы сегодня подтвердили.
Она кивнула и ушла.
Илья вернулся в здание только затем, чтобы оставить служебную записку. В передней комнате Татьяна разговаривала с Мариной. Увидев его, обе замолчали.
— Я зафиксирую новые сведения и уйду, — сказал он.
— Какие именно? — спросила Татьяна.
— Собственница предъявила копию акта о передаче трёх ключей. Ночью я видел в пакете один. Ей поступило предложение о выкупе до вызова, сумму долга управляющая компания по её словам пока не подтвердила окончательным расчётом.
— Последнее — с её слов.
— Так и напишу.
Он сел за свободный стол. Новая записка заняла меньше страницы. Илья отделил то, что видел сам, от того, что сообщила Лидия. Указал входящий номер заявления и перечислил приложения. В последней строке попросил сохранить видео передней комнаты с момента её прихода до регистрации документов. Не потому, что ожидал исчезновения Лидии, а потому, что разговор уже начал распадаться на разные версии у него в голове.
Татьяна прочитала записку стоя.
— Ты строишь связь между предложением и звонком.
— Нет. Я ставлю их в порядке времени.
— Курьер пришёл до звонка, если время указано верно. Это ничего не доказывает.
— Согласен.
Она подняла глаза.
— Тогда чего ты добиваешься?
Илья посмотрел на копию предложения. Белая бумага, чёрные буквы, печать фирмы, подпись человека, которого он не знал. Внизу — номер их службы. Рядом лежал акт с тремя ключами. Эти листы не объясняли женский голос, тёплый чайник, порезанную пломбу или его собственный почерк на корешке.
Они объясняли другое: квартира была не пустой клеткой в базе. У неё имелась хозяйка, которая приехала первым автобусом, исправила каждое неточное слово и не собиралась исчезать ради удобной версии.
— Чтобы документы остались документами, — сказал он. — Не моей уверенностью.
Татьяна положила записку на стол.
— Иди спать, Илья.
На этот раз он послушался.
Глава 5. Домашняя ночь
Илья проснулся оттого, что кто-то трижды повернул ключ в замке.
Он сел на диване, не сразу поняв, где находится. За окном стоял бледный дневной свет. В прихожей шуршала куртка, по полу прокатилось что-то круглое и ударилось о тумбу. Илья нащупал телефон. Было 14:37. Он проспал меньше пяти часов, не раздеваясь, поверх покрывала.
— Это я, — сказал Кирилл из прихожей. — Не стреляй.
— Чем?
— Не знаю. Вдруг у тебя теперь есть табельный степлер.
Кирилл вошёл в комнату в расстёгнутой куртке. Волосы после шапки стояли дыбом, рюкзак висел на одной лямке. Он увидел Илью и остановился.
— Ты правда спал в брюках?
— Получилось случайно.
— Зоя сказала, ты точно не проснёшься к моему приходу.
— Зоя часто ошибается.
Из коридора донёсся её голос:
— Я всё слышу.
Зоя вошла с пакетом продуктов и поставила его на кухонный стол. На ней был пуховик поверх домашнего халата, а на ногах — резиновые сапоги. Значит, она только проводила Кирилла через площадку и всё равно успела купить молоко, хлеб и яблоки.
— Ты почему дверь три раза открывал? — спросил Илья.
Кирилл посмотрел на ключи в руке.
— Она заедает.
— Какой замок?
— Верхний. Какой ещё?
Илья прошёл в прихожую и проверил оба. Верхний поворачивался туго на втором обороте, как всегда во влажную погоду. Нижний работал ровно. Цепочка висела на месте.
— Нормально, — сказал он.
— Я рад, что дверь прошла проверку.
Кирилл снял ботинки и унёс рюкзак к себе. Его комната была бывшим кабинетом Ильи: узкая кровать, стол у окна, книжная полка, на которой папки с договорами уступили место моделям машин и школьным тетрадям. Дверь Кирилл обычно не закрывал. Сегодня прикрыл почти до конца.
Зоя достала из пакета молоко.
— Он со мной не разговаривает, — сказала она тихо.
— Со мной тоже.
— С тобой понятно.
— Спасибо.
— Не за что. Ты ел?
Илья покачал головой. В животе сразу стало пусто, будто организм ждал разрешения. Зоя поставила на плиту кастрюлю с супом, принесённую из своей квартиры.
— Я не просил.
— Поэтому и принесла. Когда просишь, ты выбираешь самое неудобное время.
Он налил воду в чайник и замер, глядя на белый пластик. Чайник Лидии лежал в пакете у полиции. Тёплый, чужой, поставленный в пустой квартире неизвестно кем. Илья выключил свой чайник, хотя вода ещё не закипела.
— Ты ночью уходила? — спросил Кирилл из дверей.
Зоя вздрогнула так заметно, что крышка кастрюли звякнула.
— Куда?
— Не знаю. Я проснулся, тебя не было.
Илья повернулся к ней.
— Когда?
— Я спрашивал не тебя, — сказал Кирилл.
— Я выходила на площадку, — ответила Зоя. — На минуту.
— Двадцать две.
— Ты часы засекал?
— Посмотрел время. Было три семнадцать. Потом ещё раз — три тридцать девять.
Зоя сняла крышку, хотя суп ещё не нагрелся, перемешала его и снова накрыла.
— Позвонили из аварийной. Сказали, у меня вода течёт вниз. Я спустилась к соседям.
— Какая аварийная? — спросил Илья.
— Обычная. Женщина сказала, из тридцать восьмой квартиры жалоба на мокрый потолок.
Квартира Зои была тридцать восьмой. Под ней — тридцать четвертая, где жили супруги с маленькой дочерью. Илья знал их только в лицо.
— С какого номера звонили?
— С городского. Я спросонья не смотрела.
— Телефон где?
— Дома.
Илья шагнул к двери.
— Принеси, пожалуйста.
— Суп убежит.
Он выключил конфорку.
Зоя посмотрела на него, потом на Кирилла.
— Я сейчас.
Когда дверь за ней закрылась, Илья спросил:
— Почему ты не позвонил мне?
Кирилл прислонился плечом к косяку.
— Звонил.
— У меня нет пропущенных.
— Потому что не тебе.
— Что значит не мне?
Кирилл достал телефон, открыл список и протянул экран. В 03:21 значился исходящий вызов контакту «Илья», длительность ноль секунд. Сразу под ним — входящий в 03:22, пропущенный. Имя контакта то же.
— Почему один контакт для двух номеров?
— Потому что телефон решил, что это ты.
Илья нажал на сведения. Его личный мобильный заканчивался на сорок семь. Входящий номер был служебным — общий номер ночной диспетчерской, который автоматически определялся на телефоне Кирилла после прежних звонков. Кирилл когда-то сохранил оба номера в одну карточку.
— Ты перезванивал на мой мобильный?
— Нажал твоё имя. Не знаю, куда он звонил. Сразу сбросилось. Потом позвонили от тебя, но я не успел взять.
— Почему не позвонил ещё раз?
— Потому что ты сказал никому не отвечать. Потом Зоя вернулась.
— Я сказал звонить мне в любое время.
— А если звонишь ты, но это не ты, что делать?
Илья взял телефон Кирилла. На экране были две одинаковые строки с его именем, и только внутри карточки различались номера. Для мальчика, проснувшегося один в чужой гостиной, служебный аппарат и дядя оказались одним человеком.
— Давай разделим контакты.
— Потом.
— Сейчас.
Кирилл выдернул телефон из его руки.
— Сначала скажи, почему от тебя звонят, когда тебя нет.
— Служебный номер общий. С него может позвонить любой сотрудник.
— В три двадцать две?
— Диспетчерская работает круглосуточно.
— И зачем любой сотрудник звонил мне?
— Не знаю.
Кирилл ждал продолжения. Илья мог сказать, что это ошибка набора, проверка связи, автоматический вызов. Все три объяснения звучали бы привычно и ничего не объясняли.
— Я выясню, — сказал он.
— Ты всё выясняешь после того, как случилось.
Зоя вернулась с телефоном. В журнале вызовов в 03:12 стоял входящий с номера городской аварийной службы дома. Не диспетчерская Ильи. Разговор длился сорок восемь секунд.
— Что именно вам сказали? — спросил он.
— Что снизу поступила заявка, возможно, сорвало шланг на кухне. Попросили проверить краны и спуститься к соседям.
— Назвали вас по имени?
— Зинаидой Петровной.
— Адрес?
— Дом и квартиру. Илья, они звонят жильцам каждый день. Откуда им ещё знать?
— Вы спустились в тридцать четвёртую?
— Да. Долго звонила, потом муж открыл. У них всё сухо. Он сказал, никуда не звонил.
— Вы позвонили обратно?
— Набрала номер. Там музыка, потом девушка сказала, что заявок по нашему дому нет.
— Эта девушка назвала номер вашей квартиры?
— Я сама назвала.
Илья переписал номер с экрана. Он был похож на официальный номер аварийной службы: тот же городской код, те же первые четыре цифры, но последние две стояли в другом порядке. На сайте управляющей компании такой линии не было.
— Вы оставили Кирилла одного и не разбудили его.
Зоя поджала губы.
— Я спустилась на один этаж. Думала, на пять минут.
— Двадцать две.
— Я звонила соседям, потом аварийной, потом встретила сантехника из второго подъезда. Да, двадцать две. Дверь закрыла, ключ взяла.
— Вы обещали не уходить.
— Не надо, — сказал Кирилл.
Илья не услышал или сделал вид, что не услышал.
— Если бы это была настоящая вода, вы должны были разбудить его и взять с собой.
— На один этаж?
— Куда угодно.
— Не надо! — повторил Кирилл громче.
Илья повернулся.
— Что?
— Не ругай её за то, что ты сам делаешь.
Кухня стала очень тихой. Холодильник щёлкнул и загудел. Зоя отвернулась к окну.
— Я не оставляю тебя одного ночью, — сказал Илья.
Кирилл усмехнулся. Не как ребёнок, поймавший взрослого на неточности, а устало.
— Конечно.
— Вчера ты был с Зоей.
— Я не про вчера.
Илья посмотрел на Зою. Она провела пальцем по запотевшему стеклу, оставив короткую прозрачную линию.
— О чём ты? — спросил он.
Кирилл пожал плечами.
— Ни о чём. Ты всё равно скажешь, что я не так помню.
Он вышел из кухни. Через секунду дверь его комнаты закрылась, теперь до конца.
Илья двинулся следом, но Зоя схватила его за рукав.
— Не сейчас.
— Он знает?
— Он помнит.
— Что именно ты ему сказала?
— Ничего.
— Тогда откуда?
— Ему было одиннадцать, не три года. Ты думаешь, если он не назвал дату, значит, ночи не было?
Илья высвободил рукав.
Год назад он уехал на срочную сделку в соседний район. Клиент обещал подписать договор только до полуночи, потом улетал. Оксана уже лежала в реабилитационном центре, Кирилл жил у Ильи вторую неделю и заснул с температурой. Илья оставил телефон на громком звуке, поставил воду рядом с кроватью и попросил Зою заглянуть через час. Сделка растянулась до четырёх утра. Зоя пришла только около двух, потому что уснула перед телевизором. Кирилл проснулся раньше, его вырвало, и он один отмывал пол полотенцем.
Утром температура спала. Илья решил, что вреда не случилось. В анкете для временной опеки на вопрос, оставался ли ребёнок без присмотра ночью, он поставил «нет».
— Мы договорились не обсуждать это при нём, — сказал он.
— Мы договорились, что ты сам поговоришь.
— Когда будет подходящее время.
— Год искал?
— Сейчас точно неподходящее.
— Потому что у тебя проверка?
— Потому что кто-то выманил тебя из квартиры и позвонил Кириллу с моей работы.
Зоя повернулась от окна.
— Именно поэтому подходящего времени уже не будет. Он сидел здесь и не знал, можно ли брать трубку, если на экране твоё имя. А ты опять хочешь сначала всё устроить красиво.
— Я хочу понять, что произошло.
— Понимай. Только не делай вид, что прошлый год к этому отношения не имеет.
Илья снова посмотрел на закрытую дверь. За ней не было ни звука.
— Вы номер никому не давали? — спросил он.
Зоя медленно выдохнула.
— Мой номер есть у управляющей компании, поликлиники, доставки и половины подъезда. Номер Кирилла — у школы и у тебя. Если хочешь спросить, не продала ли я их преступникам, спрашивай прямо.
— Я не это имел в виду.
— Ты всегда имеешь в виду что-то аккуратнее, чем говоришь.
Она выключила плиту, хотя суп так и не закипел.
— Я виновата, что ушла. Должна была разбудить его. Можешь записать и дать мне расписаться. Но если сегодня опять на смену, Кирилл останется у меня только вместе с ключом от моей двери и с договорённостью, что делать при звонке. Не с твоим «никому не отвечайте».
— Сегодня он останется здесь.
— Один?
— Ты будешь у себя. Двери напротив.
— Вчера тоже были напротив.
Илья сел за стол. Хотелось закрыть глаза и продолжить сон с того места, где его прервали ключи. Вместо этого он разложил перед собой два телефона — свой и Зоин — и лист бумаги.
— Хорошо. Сначала звонки.
Они восстановили время по минутам. В 03:12 Зое позвонили. В 03:15 она вышла из квартиры. В 03:17 Кирилл проснулся и увидел, что диван пуст. В 03:21 он попытался позвонить Илье. В 03:22 поступил вызов со служебного номера. Зоя вернулась в 03:37 по своим словам; Кирилл посмотрел на часы в 03:39, когда она уже снимала сапоги. Две минуты расходились, и Илья записал оба времени, не выбирая удобное.
Он открыл историю своего телефона. В 03:21 входящего от Кирилла не было. Значит, телефон выбрал не личный номер, а второй, служебный. Ночной аппарат должен был принять звонок. Илья в это время находился на Железнодорожной или возвращался оттуда. За пультом сидела Лена. Если она увидела вызов Кирилла, почему не сказала? Если не увидела, кто перезвонил через минуту?
Илья набрал диспетчерскую с личного телефона. Ответила незнакомая дневная операторша.
— Мне нужна детализация входящих и исходящих по общему номеру с трёх до трёх тридцати.
— Кто запрашивает?
Он назвал себя.
— Через начальника смены, — сказала операторша. — У нас нет доступа к детализации.
— В журнале есть вызов с номера, заканчивающегося на двенадцать?
— Я не могу искать личный номер по телефону.
— Тогда зарегистрируйте сообщение: в 03:22 с общего служебного номера поступил вызов несовершеннолетнему, находящемуся под моей опекой. Прошу сохранить сведения линии.
Операторша помолчала.
— Это Власовой передать?
— Зарегистрировать в журнале, назвать номер записи и потом передать руководителю.
Слышно было, как она печатает. Илья дождался номера и записал его. Потом отправил то же сообщение с рабочей почты. Текст получился сухим, но слово «несовершеннолетний» стояло там дважды.
— Теперь телефон, — сказал он.
Кирилл не ответил, когда Илья постучал. Он вошёл только после второго предупреждения. Мальчик сидел за столом в наушниках, хотя музыка не играла. На экране ноутбука была открыта школьная задача по геометрии.
— Мне нужно разделить контакты и сменить пароль, — сказал Илья.
— Зачем пароль?
— Тот номер, который отличается от моего одной цифрой, и сегодняшний звонок показывают, что кто-то знает твой телефон. Возможно, знает и простые данные о нас.
— Какой номер отличается?
Илья понял, что не рассказал ему о ночном сообщении. Кирилл перешёл к Зое после письма «от Ильи», но подробности Илья тогда оставил на потом. Он сел на край кровати.
— Вчера тебе написал номер, похожий на мой. Там было сказано идти к Зое. Сообщение отправил не я.
— Но ты же сам велел идти к ней.
— Позже. Я позвонил отдельно.
— Покажи.
Сообщение оставалось в телефоне. Кирилл сравнил цифры и сразу нашёл заменённую.
— Я не заметил.
— Это нормально. Для этого номер и сделали похожим.
— Откуда они знали про Зою?
— Не знаю.
— Это из-за квартиры?
— Возможно.
— Или из-за тебя?
— Возможно.
Кирилл снял наушники.
— Очень полезный разговор.
— Я не хочу придумывать ответ.
— А раньше хотел?
Илья знал, о какой ночи спрашивает мальчик, и всё равно выбрал ближайшую тему.
— Давай сначала защитим телефон.
Кирилл отвернулся к столу, но передал аппарат. Илья создал два контакта: «Илья — личный» и «Диспетчерская — общий». Удалил объединение номеров. Вместе они придумали семейное проверочное слово, которого не было в переписках и документах. Если кто-то звонил от имени Ильи и просил выйти из квартиры, Кирилл должен был спросить это слово, затем положить трубку и сам набрать личный номер. Если личный не отвечал — Зою, потом 112.
— Проверочное слово нельзя менять без разговора лицом к лицу, — сказал Илья.
— Даже если ты напишешь, что поменял?
— Особенно если напишу.
Они сменили код разблокировки телефона. Илья предложил включить передачу местоположения, но Кирилл покачал головой.
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты будешь смотреть каждые пять минут.
— Сейчас это разумно.
— Для тебя всё разумно, если ты можешь следить.
— Речь о безопасности.
— Тогда пусть моё место видит Зоя. Не ты.
Илья почувствовал готовый отказ раньше, чем произнёс его. Пауза длилась достаточно, чтобы Кирилл всё понял.
— Вот, — сказал мальчик. — Ты хочешь, чтобы было безопасно только по-твоему.
— Хорошо. Зоя.
Они настроили передачу для неё. Кирилл сам выбрал, что доступ будет действовать до завтрашнего утра, а не постоянно. Потом открыл контакты и показал экран.
— Всё?
— Ещё одно. Если Зоя выходит, ты идёшь с ней или запираешь дверь и звонишь мне.
— Я могу сам остаться двадцать минут.
— Нет.
— В двенадцать лет нельзя быть одному?
— Ночью — нет.
— А в одиннадцать было можно?
Фраза прозвучала спокойно. Илья сидел рядом, достаточно близко, чтобы видеть маленький белый шрам на Кирилловом подбородке, оставшийся после детского падения. Он мог рассказать всё сейчас: температуру, сделку, воду у кровати, свой расчёт на один час и четыре часа отсутствия. Мог признать, что соврал в анкете. За дверью Зоя гремела посудой, давая им время.