Скрижали. Магия рождается из боли

Глава 1. Точка невозврата

Посвящается моему самому главному читателю.

Дедушка, у меня получилось!

Калеб мчался вперёд, не разбирая дороги. Он крутил педали велосипеда так быстро, что, казалось, вот-вот порвётся цепь.

Сердце колотилось, как молот. В груди сжималось щемящее чувство страха, паники и вины. В ушах звенело, а перед глазами всё плыло от слёз, которые парнишка сердито вытирал рукавом. Калеб не знал, куда ехал, но остановиться не мог. Бездействие было подобно пытке: в сознании звонким эхом отозвалось последнее, что он видел, – яркий свет, Марк, застывший в ужасе, и тлен, оставшийся вместо него. «Что я, чёрт возьми, натворил? Как это могло произойти?» – Калеб снова и снова задавал себе эти вопросы, но ответа не находил.

Из-за обуявшей тревоги его руки дрожали так сильно, что руль вилял из стороны в сторону. Знакомые дома, деревья и улицы проносились мимо, словно размытые пятна. Всё, что происходило вокруг, казалось далёким, ненастоящим. Холод ударил в лицо, когда Калеб выжимал из себя последние силы. Ветер резал глаза, слёзы текли по щекам, дыхание сбивалось и ломалось на вдохах. Он пригнулся к рулю, но укрыться было некуда. Мышцы сводило, а лёгкие горели, и осознание, что всё это наяву. Именно оно и удерживало его здесь и сейчас, лишая последней надежды, что стоит открыть глаза, и этот кошмар закончится.

Калеб начал учащённо дышать, и пульсирующая боль в висках стала невыносимой. Он попытался прийти в чувства. «Это я... Я сделал это. Но как?» – Образ испуганного лица Марка всплыл перед глазами Калеба, словно оживший кошмар. «Почему он исчез? Разве это моя вина?»

На мгновение юноша замедлил движение, пытаясь осознать, что: «Это видела ВСЯ школа!» От этой мысли парню захотелось исчезнуть, свернуть с дороги и спрятаться где-нибудь под обочиной, чтобы на него больше не смотрели как на убийцу и чтобы абсолютно все забыли, что когда-то существовал Калеб Стёрн.

Юноша вспомнил леденящий ужас, который читался в глазах одноклассников и учителей. Представил, как они перешёптывались за его спиной и пытались предугадать, что же будет дальше. Паника накрыла с головой: «Бред какой-то! Почему вообще вспыхнули мои ладони? И куда делся Марк?»

– Что со мной станет дальше? – чуть слышно прошептал Калеб.

Он не знал, как объяснить свой поступок. Не знал, будет ли осуждён и какое наказание его ждёт. Во всём этом хаосе он понимал только одно: жизнь уже никогда не станет прежней.

Затем, как молния в ночи, в сознании вспыхнул образ рокового утра. Всё начиналось так обыденно, так привычно…

Стояла первая неделя сентября, начинался учебный год. Ветер раскачивал деревья, а лёгкий дождик придавал асфальту влажный оттенок чёрного. Калеб не хотел идти в школу в такую погоду. Ему казалось, что это станет самым ужасным днём в его жизни. Он представлял, как сидит в классе, слушая скучные лекции, и как общается с людьми, которые ему мало приятны.

Парень всегда был изгоем, ощущал себя чужим среди сверстников, отношения с друзьями не складывались. Школа, где он когда-то пытался найти своё место, теперь стала для него сущим адом. Виной тому послужила робость Калеба в начальной школе: он не стремился общаться с ровесниками или ходить на спортивные, вокальные или творческие кружки, как обычно делали другие дети, чтобы проявить себя. Калеб с годами только больше отдалялся от ребят, и даже переход в среднюю школу ничего не изменил. К сожалению, наш юный герой упустил тот момент, когда мог завести друзей или первую любовь. Оставшись один, он уделял всё свободное время книгам и мимолётным фантазиям, которые переносил на лист бумаги каждый раз, когда была возможность.

В тот день мир Калеба рухнул. Юноша зашёл в школьный класс, там он чувствовал себя хоть немного защищённым. Как обычно, никто не обратил на него внимания. Мисс Уотсон стояла у доски, методично выводя длинные формулы, её голос звучал монотонно и глухо, как статический шум в радиоэфире.

Калеб, сидя в самом углу, привычно отвёл взгляд от доски и открыл блокнот, который старался всегда держать при себе, не оставляя без присмотра. Вместо того чтобы пытаться следить за уроком, он снова занялся тем, что интересовало его гораздо больше. Каракули и картинки, всплывавшие в сознании юноши, завораживали и дарили ощущение покоя. Просились на бумагу, и Калеб зарисовывал их на чистых листах. Порой юноше казалось, что рука сама по себе начинала выводить линии, символы и геометрические фигуры.

Странные, незамысловатые узоры появлялись в блокноте каждый раз, когда он волновался и уходил в себя. Эти рисунки взывали к нему, жили собственной жизнью.

Калеб пытался не попасться на глаза учителям, которые, в свою очередь, отчитывали его за лень и ненадлежащее поведение, а «каракули» вместе с их «творцом» выставляли посмешищем перед всем классом. Но даже это не могло заставить Калеба отложить карандаш, заполнявший новую страницу.

Время от времени Калеб поднимал глаза на доску, притворяясь, что слушает учителя, но его мысли снова и снова возвращались к этим загадочным узорам. Урок математики казался ничтожным по сравнению с тем, что могло скрываться за этими знаками.

«Какой смысл в этих формулах, почему я должен это учить?» – не отрываясь от исписанного листа, обреченно подумал о предстоящей зубрежке Калеб.

Шёпот слева отвлёк его. Два одноклассника, обменявшись многозначительными взглядами, с трудом сдерживали смех, наблюдая за очередным «приступом чудаковатости». Калеб привык к их насмешкам, но каждая из них всё равно с болью оставалась в сердце. «Чудик», «задрот», «полудурок» – они разбрасывали оскорбления, не задумываясь, и Калеб давно устал пытаться что-то объяснить.

Внезапно его мысли прервал голос мисс Уотсон. Она повернулась к классу и строго уставилась на юношу:

– Калеб! Ты снова отвлекаешься? Может, выйдешь к доске и расскажешь нам, что или кто мешает тебе заниматься? – В её голосе звучал укор, линия осанки выпрямилась, взгляд стал ещё более пронизывающим. По классу прокатились смешки.

Калеб попытался сосредоточиться, но всё его внимание было приковано к бллокноту и тому, что она скрывала. Он медлено захлопнул её, смотря в глаза учителя стараясь выглядеть как можно спокойнее. Впереди его ожидало больше унижений, больше насмешек, но он ещё не знал, что этот день перевернёт его жизнь навсегда…

– Калеб! – повторила учительница. – Что с тобой происходит? Ты опять витаешь в облаках? Или тебе не интересен наш урок?

– Извините, мисс Уотсон, я просто задумался, – произнёс он, стараясь скрыть смущение.

– Ну, тогда будь внимательнее. Попытайтесь хотя бы немного вникнуть в сегодняшнюю тему, – отрезала учительница, и на удивление всего класса, развернулась и продолжила писать на доске.

За Калебом сидел Марк, местный школьный задира, квотербек команды по футболу. Среди сверстников он выделялся развитой мускулатурой, ловкостью, умением быстро и точно бросать мяч, а ещё модной стрижкой, которую постоянно поправлял. Всё это время задира едва сдерживал смех, а когда ему выпал шанс поддеть Калеба, развернулся, заголосив:

– Эй, чудик! Что ты там рисуешь в своей дурацкой тетради? Как всегда, какую-нибудь фигню?

Марк подмигнул дружкам с соседней парты, и они тоже стали подначивать Калеба:

– Да, точно! Полная Хрень. Хре-е-е-нь.

Это стало последней каплей. Постоянные насмешки и унижения накапливались слишком долго, и Калеб больше не мог просто сидеть и молчать.

– Знаешь что, Марк? – Он прищурился и наклонился ближе к парте. – Лучше бы ты думал головой, прежде чем открывать свой поганый рот. Может, тогда у тебя получится прилично сдать хотя бы один экзамен.

Класс замер. Даже мисс Уотсон перестала писать на доске. Марк растерянно уставился на Калеба, будто не ожидал такого отпора, но шок продлился лишь мгновение и сразу сменился гневом.

– ЧЕГО? – яростно прошипел Марк, его лицо стало багровым от злости. – Ты это серьёзно, задрот? Ты пожалеешь о своих словах. Клянусь тебе, пожалеешь.

Марк бросил на Калеба взгляд, полный ненависти, но не решился продолжить конфликт на уроке. Он лишь тяжело задышал, буркнул что-то себе под нос и отвернулся к доске, но Калеб знал, что это ещё не конец.

После урока Калеб пытался проскользнуть мимо компании Марка незамеченным, ведь тот точно не оставит их стычку на уроке без внимания. По спине бегали холодные мурашки, хотелось поскорее сбежать из места, которое служило настоящей эмоциональной тюрьмой, ведь если попытаешься сопротивляться системе, тебя просто раздавят.

Калеб стоял в окружении напряжённой тишины. Коридор школы вдруг показался слишком узким, воздух – густым, как смола. Его сердце колотилось, как барабан. Перед ним уже красовался Марк, лицо которого перекосилось от злобы. За спиной у него стояли его дружки, больше похожие на стаю шакалов, готовых прыгнуть на добычу, но замерших в ожидании команды лидера.

– Ты думаешь, ты крутой, да? – Марк шагнул вперёд и толкнул Калеба в грудь.

Удар был внезапным и сильным. Калеб не удержался на ногах и, потеряв равновесие, врезался спиной в стену. Глухой стук отозвался в черепе вспышкой боли, затылок жёстко ударился о холодный бетон. На мгновение всё потемнело в глазах.

– Думаешь, ты такой умный? – продолжал Марк, приближаясь. – Да ты просто ничтожество! Жалкий, тупой червяк!

Пульсирующая боль в голове мешала сосредоточиться, но Калеб чувствовал другое. Боль и обида, копившиеся годами, вспыхнули в нём ярким пламенем. Обычно в таких ситуациях он бы просто промолчал, пытаясь уйти как можно быстрее, чтобы избежать конфликта. Но сейчас… Сейчас внутри него что-то сплелось в тугой узел. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а сердце забилось быстрее. Юноша мог бы снова отступить, но в этот раз всё было иначе.

– Хватит... – прохрипел Калеб, голос его задрожал от гнева.

– Что? Ты мне что-то сказал, чудик? – усмехнулся Марк, делая ещё один шаг вперёд. – Или хочешь показать, на что ты способен?

– Я сказал, хватит! – выкрикнул Калеб, и его голос разнёсся по коридору, словно раскат грома.

Марк снова толкнул его, но Калеб даже не шелохнулся. Что-то изменилось. Воздух в коридоре сгустился, наполнился странным напряжением, от которого кожа покрылась мурашками. Лампы на потолке начали мигать, бросая рваные тени на стены. Те задвигались, как живые, словно вырванные из реальности. Внутри у Калеба что-то сорвалось с цепи. Тепло разлилось по груди, жаркими волнами прокатываясь по позвоночнику. Пальцы непроизвольно дрогнули, и от кончиков пробежали едва заметные искры. Под ногами что-то хрустнуло, он опустил взгляд и увидел, как плитка пола пошла тонкими трещинами, расходящимися от его ступней. Грудь сдавило, дыхание сбилось, но не от страха. Это было нечто иное – дикое, первобытное ощущение силы, разрывающее его изнутри. Сердце забилось быстрее, и в этот миг он понял: больше он не будет терпеть.

– Ч-что… Что ты такое?! – Марк пятился, руки дрожали, дыхание стало рваным.

Калеб сделал шаг вперёд, и его обидчик, только что бывший таким самоуверенным, едва не споткнулся о собственные ноги.

– Я? – Калеб посмотрел на свои руки, всё ещё дрожащие от высвобожденной энергии. Он поднял взгляд и посмотрел Марку прямо в глаза. – Я тот, кого ты больше не тронешь.

Марк сжал кулаки до хруста, его лицо исказилось от злости. Он не собирался больше говорить, его терпение лопнуло. Если этот выскочка не понимает слов, значит, кулак объяснит ему всё куда лучше.

– Да заткнись ты уже! – рявкнул он и с силой рванулся вперёд, его замах был рассчитан так, чтобы вырубить Калеба с одного удара, но он не успел.

В тот миг, когда кулак Марка почти достиг цели, что-то взорвалось между ними. Пространство содрогнулось. Воздух вспыхнул, как будто разорвалась невидимая завеса. Сотрясающий гул пронёсся по коридору, и мощный импульс вырвался из тела Калеба, хлынув наружу с неукротимой силой.

Марка отбросило назад, как тряпичную куклу, его тело с глухим ударом врезалось в стену. Из груди вырвался сдавленный крик, а пальцы инстинктивно цеплялись за холодный кафель, чтобы удержать равновесие. Он попытался сдвинуться и ухватиться за ближайший металлический шкафчик, но боль сжимала мышцы, и рука едва схватила холодный металл. От удара лицо Марка побледнело.

– Ч-чёрт… – прохрипел Марк, Калеб видел, как он безуспешно ищет опору, словно испуганное животное.

Юноша стоял посреди коридора, его грудь судорожно вздымалась. Ладони всё ещё дрожали, на кончиках пальцев плясали остаточные вспышки магической энергии. Он не дышал или просто забыл, как это делать. Всё тело горело от чего-то нового. Калеб посмотрел на Марка, тот не выглядел как прежний самоуверенный задиристый парень. В его глазах больше не было гнева – только страх. Настоящий, чистый страх перед тем, чего он не понимал.

Марк катался по полу, пытаясь хоть как-то справиться с страшной болью. Сначала тихий, прерывистый смешок вырвался из его груди, потом он замер и глухо засмеялся, хохот был странным, одновременно громким и истеричным, пронизанный растерянностью.

Калеб, застыв на месте, напряжённо осмысливал случившееся. Марка и его товарищей прижало к стенам невидимой силой. Их лица исказились от ужаса.

– Ты… монстр! – хрипло выдавил Марк, отхаркивая кровь. Он смотрел на Калеба взглядом, полным ненависти и страха. – Ты просто чудовище!

Калеб стиснул зубы, глаза его снова начали сверкать ярким светом, который будто пытался ожить, вырываясь наружу. Он сделал шаг вперёд, его руки сжались в кулаки так сильно, что суставы побелели. Внутри всё искрило и бешено колотилось, готовое прорваться наружу. Его тело стало горячим, как раскалённый металл. Юноша не мог остановиться. Руки сами собой потянулись вперёд, словно кто-то управлял ими, как марионеткой.

Поток силы вырвался снова, сильнее и разрушительнее. Марк пытался защититься, подняв руки, но энергия Калеба сжигала всё на своём пути. Парень закричал, но его голос утонул в оглушающем шуме. Коридор, стены, шкафчики дрожали, а предметы вокруг поднимались в пространстве, словно в невесомости.

Тело Марка поднялось в воздух, затем растворилось в светящейся дымке. Последним, что осталось от него, был отчаянный крик, разорвавший воздух, а затем – тишина. Абсолютная, пугающая тишина.

Калеб опустил руки. Свет погас, а коридор снова стал серым и холодным. На месте, где только что был Марк, осталась лишь обугленная отметина на полу в форме его силуэта. Никаких следов, никаких доказательств. Только Калеб, стоящий посреди пустоты, дрожащий и не в силах поверить в то, что он только что сделал.

Марк… испарился.

Одноклассники закричали, но боялись подойти ближе. Они только что насмехались над Калебом, а теперь глядели на него как на монстра. Никто бы и не подумал, что тихоня с последней парты может убить человека, нет, не просто убить, а стереть его посреди коридора, сжечь неконтролируемым светом.

Калеб застыл на месте, его дыхание сбилось. Он стоял посреди коридора, не в состоянии поверить тому, что сам же наделал. Тело юноши напряглось, как натянутая струна. Руки неожиданно стали ледяными, будто кровь в жилах застыла, а мышцы сжались, готовые к мгновенному действию, но разум оставался затуманенным, а в голове билась лишь одна мысль: «НУЖНО БЕЖАТЬ!»

Калеб бросился к выходу, не обращая внимания на крики и переполох, который поднялся в школе. Его ноги едва касались земли, страх сам гнал парня всё дальше от места случившегося. Он вылетел из школьного здания, захлопнул за собой дверь и, не оборачиваясь, кинулся к своему велосипеду, стоявшему у забора.

Руки тряслись, пока он отчаянно пытался вставить ключ в замок цепи. В голове роились мысли: «Что я наделал? Куда мне теперь бежать?» Наконец замок щёлкнул, и Калеб рванул с места, крутя педали с такой бешеной скоростью, будто от этого зависела его жизнь.

Калеб снова оказался на дороге. Мокрый после утреннего дождя, тёмно-серый асфальт тянулся под колёсами велосипеда. Ветер хлестал в лицо, отбрасывая назад пряди волос. Парень не оглядывался. Ладони неприятно липли к рулю. Мимо проносились знакомые улицы, здания, деревья – размытые пятна, которые он даже не пытался различить. В груди всё сжалось, дыхание стало рваным и поверхностным, как у утопающего, который вынырнул на поверхность, но так и не вдохнул. Мир словно покачивался, и только ритмичный скрежет велосипедной цепи пробивался сквозь мутный шум в ушах.

Калебу казалось, что он наблюдает за собой со стороны. Как его ноги автоматически крутят педали, как пальцы судорожно сжимают руль. Вкус железа заполнил рот, парень даже не заметил, как прикусил губу. В груди холодел липкий ком, а мышцы сводило от напряжения, но он не мог остановиться. Только не сейчас.

Ветер свистел в ушах, вырывая дыхание. Ноги машинально давили на педали, не зная усталости. Калеб мчался прочь от школы, от настойчивых взглядов, от вопросов, на которые у него не было ответов. И одна-единственная мысль, словно назойливый шёпот, крутилась в голове, сплетаясь с шумом в ушах: «Домой…»

В тишине, среди знакомых стен, он надеялся хоть немного найти покой, но был ли он там, Калеб уже не знал. Родители снова будут зациклены на своей работе и личных проблемах, не замечая того, что творится с ним. Всё это время они не могли понять, почему он замкнулся, почему не справляется с учёбой, почему был вечно отстранён. И все эти попытки объяснить им бесполезны. Вместо поддержки одни упрёки, вместо внимания – обоюдное молчание.

Вскоре Калеб оказался у заброшенного тёмного туннеля, ведущего в сторону дома. Обычно юноша избегал его, но сегодня въехал туда на всей скорости. Туннель молчал и был пуст, но спустя мгновение впереди вспыхнуло едва заметное мерцание... Оно мягко касалось стен и становилось всё ярче. Калеб начал медленно приближаться к этому свету. Ему показалось, что ноги перестали шевелиться, и через какое-то время велосипед остановился. Напряжение вмиг усилилось, а сердце забилось сильнее.

Прямо посреди туннеля из мрака выступила фигура в чёрном плаще. Она возникла так внезапно и застыла неподвижно, словно хищник, затаившийся в ожидании чего-то. Калеб не мог разглядеть её черты, но нутро подсказывало ему, что что-то здесь не так.

Вдруг фигура вскинула руку, и её изящные длинные пальцы начали сгибаться в причудливом жесте. Парень взглянул на неё, и вдруг вся атмосфера вокруг него сжалась, а в шаге от него появился портал. Он выглядел как окно в другую реальность: резкие, искрящиеся края буквально сотрясали пространство вокруг, и казалось, что оттуда исходит непонятное, но мощное притяжение. В центре – тёмная, пугающая бездна, словно зияющая пропасть, которая не могла быть частью этого мира.

– Что за... – прошептал Калеб, чувствуя, как всё внутри сжимается.

Он попытался крикнуть, но голос утонул в этой яркой вспышке. Поток энергии обрушился на него, как ураган, и юноша на какое-то время оглох от звука, после чего вдруг оказался в совершенно другом месте, как будто сам туннель исполнил его желание скрыться в неизвестности.

Глава 2. Добро пожаловать в Ноактар

Калеб резко качнулся вперёд, потеряв равновесие. Ещё мгновение назад под подошвой был мокрый серый бетон, а теперь он стоял на сухой и тёплой каменной плите. Исчез резкий холод дождя, что всего секунду назад бил по затылку и плечам. Вместо него по лицу и рукам разлилось ровное, плотное тепло. Слепящее белое сияние вихря, в который он попал, угасло, рассеявшись в спокойном желтоватом свете.

Он медленно открыл глаза, зажмуриваясь от непривычной яркости неизведанного места. Влажная одежда, тяжёлая куртка и промокшие насквозь джинсы теперь противно липли к телу. Калеб поднял голову, вокруг возвышались каменные арки, а перед ним расстилалась широкая площадь, испещрённая вырезанными в камне древними символами.

– Где я? – прошептал он, медленно поворачиваясь на месте.

Всё это не укладывалось в голове, и от накатившей паники в горле встал ком, под сердцем что-то заныло и сжалось. Калеб заставил себя дышать глубже и ровнее, пытаясь унять тошноту, чтобы утренний завтрак не вышел наружу.

По высоким сводам зеркального зала скользили блики, отражаясь и переливаясь причудливыми узорами. Мягкое свечение исходило от хрустальных люстр, паривших в пространстве. По периметру стояли зеркала, рамы которых были покрыты тонкой вязью рун, сверкавших золотом. В блестящей зеркальной глади черный каменный пол разливался бескрайним озером, а серебристые линии, концентрирующие в себе магию, пульсировали светом, точно как кровеносная система.

Стоявший в тени зала студент повернулся на шум, раздавшийся от падения и заставивший его выйти на свет, оставив свою работу с зеркалами-артефактами, способными фиксировать и анализировать энергетические всплески. Каждое такое зеркало в этом зале несло в себе чарующую силу прорицания, будучи созданным из стекла, которое могло улавливать магию так же тонко, как и сами чародеи. Одним из которых и был Лиам, студент третьего курса Академии.

Лиам был сосредоточен на настройке одного из зеркал, когда ощутил странные колебания. В мгновение, слегка коснувшись рамы, руны вспыхнули ярким светом, а внутри зеркала появились вихри энергии. Лиам прищурился, наблюдая за изменениями, словно пытался прочитать скрытое послание, заключённое в танце магии, которая сформировалась в образ юноши, стоявшего у массивных каменных ворот.

Он поднял взгляд, в отблесках зеркал отразился незнакомец, и так началось их первое неожиданное знакомство. Внезапно другое зеркало засветилось красным, прерывая его мысли. Лиаму стало интересно, он подошёл ближе и увидел отголоски событий, послуживших появлению нового волшебника: фрагменты гибели Марка и пробуждение способностей новоприбывшего. Зеркала были хорошими спутниками магов, но именно зеркала Академии Ноактор способны были показывать недалёкое прошлое, помогая получить ответы тем, кто в них нуждался.

Калеб всё так же сидел на холодной земле у ворот, напряжённый и настороженный. Он устало прижался к стене спиной, не понимая, где оказался и как сюда попал. Всё, что он помнил, туннель, фигура в плаще и вспышка света, что поглотила всё вокруг. Его руки дрожали, дыхание было рваным, а сердце стучало так, что, казалось, готово было вырваться из груди.

Звук шагов заставил Калеба вздрогнуть. Он едва успел поднять голову, когда к нему подошли. Высокий парень был одет в чёрную рубашку, расстёгнутая на одну пуговицу у ворота, где угадывался островатый кадык, и идеально отутюженные серые брюки с острыми стрелками. Рукава рубашки были небрежно закатаны по локоть, открывая жилистые запястья. На ногах чёрные лаковые туфли. Он не отводил с Калеба своего пристального взгляда. В его серых, холодных, точно сталь, глазах скользил отблеск любопытства и... тревоги? Создавалось ощущение, что он оценивал Калеба, одновременно что-то обдумывая. И без того резкая линия подбородка и чёткие черты лица сейчас казались ещё более напряжёнными и острыми, и только выбившаяся прядь тёмных волос выглядела неправильной во всём этом сосредоточенном, собранном облике.

– Кто ты? – Калеб с трудом выдавил слова, его голос сорвался.

Незнакомец одарил юношу оценивающим взглядом.

– Меня зовут Лиам. А ты… ты, видимо, тот, кого я здесь ищу.

– Ищешь? – Калеб с недоверием посмотрел на него, пытаясь понять, шутка это или нет. – Я не знаю тебя.

– Пока нет, – мягко, но уверенно ответил Лиам и опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с Калебом. – Ты выглядишь так, будто вырвался из кошмара. Что произошло?

Калеб, всё ещё ошеломлённый, сглотнул, почесал затылок и сбивчиво ответил:

– Туннель… фигура в плаще и… свет. А потом я оказался здесь. Я… не знаю, где я.

Лиам нахмурился, но не стал перебивать, давая Калебу возможность выговориться.

– Он… или оно… что-то сделало замысловатый жест, как будто открыло портал. А потом всё изменилось. – Калеб сжал кулаки до боли. – Я даже не знаю, жив ли я или…

Взгляд Лиама сделался серьёзным и мрачным.

– Значит, это был портал?

Калеб кивнул, его глаза расширились, словно он вновь переживал тот момент.

– Да, фигура в чёрном. Лицо… его не было видно. Но я чувствовал что-то. Холод пронзил меня насквозь.

Лиам, скрестив руки на груди, задумчиво посмотрел на Калеба. В серых глазах зажглись таинственные огоньки.

– Чёрный плащ, говоришь? – протянул он, поднимая бровь.

– Да… Тот человек... Он сделал что-то руками, и тогда меня просто... втянуло.

Лиам вздохнул, задумчиво переводя взгляд куда-то вдаль.

– Думаю, это был кто-то из Наблюдателей.