Скрижали. Магия рождается из боли

– Ага, один из чародеев, чья работа заключается в том, чтобы следить за миром и скрывать следы магического присутствия, – подбирая слова, объяснил Лиам. Он не хотел напугать собеседника ещё больше. – Академия очень строго относится к сохранению секрета о нашем существовании. Если кто-то из студентов осознанно или случайно раскрывает магию перед обычными людьми, Наблюдатели выходят на сцену.

Калеб нахмурился сильнее.

– И что они делают?

– Накладывают заклинания забвения, – ответил Лиам спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном. – Они стирают воспоминания у всех, кто смог увидеть или почувствовать магию. Восстанавливают разрушенные места, если нужно. Иногда даже перекраивают события, чтобы у людей не оставалось подозрений.

– Ты серьёзно? – в голосе Калеба зазвучали нотки сомнения. – Они просто… стирают память?

– Да, это частая практика, – подтвердил Лиам. – Особенно в случае таких, как ты, кто ещё не научился контролировать свою магию.

– Так ты думаешь, этот Наблюдатель помог мне выбраться? – спросил Калеб.

Лиам еле заметно улыбнулся.

– Скорее всего, это был он и уже заминает ситуацию. Если ты действительно случайно показал магию там, где не должен был, это могло привлечь внимание. Люди быстро замечают странности, а Академия этого не любит.

Калеб почувствовал лёгкое замешательство.

– И ты считаешь это нормальным? Просто стирать память?

Лиам пожал плечами.

– Иногда это необходимо. Если бы мир знал о нас, всё бы изменилось. А изменения… не всегда к лучшему. Мы разберёмся с этим.

Калеб кивнул, чувствуя, что Лиам не лжёт, хотя в его слова поверить в здравом уме было довольно сложно. Но и то, что произошло с Марком, едва ли можно было объяснить логически. Поэтому ничего не оставалось, кроме как довериться этому странному парню, который знал об этом загадочном месте явно куда больше Калеба, даже несмотря на то, что всё происходящее напоминало безумие, словно его заставляли прыгнуть в океан с самых высоких скал.

– А как я объясню родителям, где я и что со мной? – взволнованно спросил Калеб.

– Об этом не беспокойся. Твоим родителям внушат, что ты обучаешься в элитной школе.

Лиам шагнул к Калебу и положил руку на его плечо.

– А я смогу видеться с ними? – спросил Калеб.

– Да, на каникулах студенты могут возвращаться на Землю к родным и близким. Зимой и летом у вас есть четыре недели, чтобы навестить их.

Калеб медленно опустил руки и засунул их в карманы куртки. Пальцы наткнулись на складки ткани и лежащие там ключи от дома. Он начал перебирать их пальцами левой руки, ощущая холодный металл знакомой связки, ребристые бороздки замков и зубцы, цепляющиеся в подушечки пальцев.

«А нужны ли мне эти каникулы?» – пронеслось у него в голове.

– Понятно, – коротко сказал он.

Калеб почувствовал, как груз, давивший на него, наконец-то ослаб. Его больше никто не ищет. Парень сделал глубокий вдох, и лёгкие наполнились свежим, прохладным воздухом, словно он впервые за долгое время по-настоящему ожил, но вместе с этим ощущением пришла и слабость. Ноги задрожали, и он чуть не рухнул на месте.

– Эй, полегче, – раздался рядом голос Лиама. Парень ловко подхватил Калеба за руку, удерживая его от падения.

– Извини... – Калеб попытался улыбнуться, но губы едва слушались. – Слишком много всего...

– Да брось, я всё понимаю, – мягко ответил Лиам. – Знаешь, сейчас самое время прекратить спешку и начать думать о хорошем. Ты здесь не один...

Хоть усталость и навалилась на плечи, Калеб неловко расправил их, чувствуя, как надежда начинает согревать его изнутри. Это место могло стать для него новым домом, где он не сможет больше причинить кому-то вред, где он наконец-то перестанет быть посмешищем, где его смогут понять...

– Хорошо. С чего начнём?

– С первого шага, – серьёзно произнёс Лиам. – Уверен, он будет правильным.

Когда оба прошли чуть дальше главных ворот, им открылся вид на массивное и богато украшенное здание с башнями, большими арочными окнами и остроконечными крышами, устремляющимися ввысь. Оно словно светилось, окутанное небесной аурой, пульсирующей отблесками магии.

– Это просто невероятно, – прошептал Калеб, не отрывая взгляда от архитектурного чуда, поражающим своей невероятностью и великолепием.

Лиам по-доброму рассмеялся, видя его реакцию.

– Я знал, что ты будешь в восторге. Перед тобой Ноактар, наш дом, наша альма-матер. Академия для нас не простое учебное заведение. Это место, где магия оживает.

Они подошли к круглой площади, в центре которой стоял фонтан. Вода в нём струилась, закручиваясь и переплетаясь танцующими потоками, всплески от которых выпрыгивали сияющими рыбками, переливающимися в свете фонарей и закатного солнца.

– Здесь всегда так красиво, особенно вечером, – продолжил Лиам. – Посмотри на фонари. Они сделаны из особых материалов, которые усиливают магию.

Калеб кивнул, вдыхая аромат свежей листвы. Ветер играл в пышных тёмно-зелёных кронах густо разросшихся вокруг площади деревьев.

– А как давно существует Академия? – спросил Калеб, с интересом глядя на величественное здание.

– Академия была возведена более пяти веков назад, – произнёс Лиам, поднимаясь по ступеням к массивным воротам. – Это были тёмные времена для магов. Время, когда инквизиция заражала целые города охотой на ведьм, как чума, а костры, где сжигали обвинённых в колдовстве, горели на каждом углу. Вспомни, что творилось в Салеме – это был только один из множества приговоров, которые мир выносил тем, кто был наделён даром, непонятным и пугающим для большинства мирян.

Калеб замер, его глаза стали круглыми, а брови взлетели вверх. Удивление не оставляло его, и рот едва заметно приоткрылся.

– Т-так как вы... спаслись? – произнёс он.

– Маги стали пешками в руках жадных королей, – сказал Лиам с тяжёлым вздохом, взгляд его затуманился воспоминаниями. – В те времена войны не ограничивались только мечами и копьями. Короли открыли для себя новый источник силы – магию. Те, кто обладал большим потенциалом, становились их орудием, их вербовали и заставляли служить. А тех, кто был слабее или не подходил, просто сжигали на костре, не раздумывая.

– Но как маги согласились на это? Как они могли пойти против своих же?

Лиам долго молчал, будто не хотел отвечать. Но затем, наконец, продолжил: – Они и не шли в бой по своей воли. Пару мешков золота, обещание богатства и власти – и нечестивые чародеи сами становились частью инквизиции, накладывая на других магов связующие заклятия, чтобы те не могли сопротивляться. В этом кошмаре магия перестала быть чем-то священным. Основатели Ноактара были теми немногими, кто выжил в этой тирании, они смогли укрыться от мира и создали место, где магия могла развиваться свободно. Они хотели, чтобы она служила не для разрушения, а для созидания, где не было бы места для насилия и манипуляций. С тех пор Академия стала центром ремесла чародеев, привлекая лучших волшебников со всего мира.

Калеб слушал, рассматривая массивные, покрытые глубокими царапинами ступени под ногами, по которым они поднимались. История, похожая на мрачную сказку, потихоньку начала складываться в картину мира с его жестокими войнами и кровавыми компромиссами, о котором он не подозревал все восемнадцать лет своей жизни.

Он машинально поднял ногу, чтобы ступить на следующую ступень, и почувствовал слабое покалывание в подошве. Сначала Калеб списал это на усталость и стресс. Еще шаг, и иголочки пробежали выше, по щиколотке. Парень нахмурился, но продолжил подъем. С каждой новой ступенью ощущения нарастали: теперь покалывало в коленях, потом будто сотни тонких игл прошлись по бедрам, добрались до поясницы. Он замедлил шаг, почти остановился.

Лиам, уже стоявший на площадке перед высокими дверьми, обернулся, услышав, как шаги за его спиной затихли.

– Что-то не так?

Калеб ответил не сразу, он сконцентрировался на странном чувстве, которое ползло теперь вдоль позвоночника к затылку. По коже бежали неестественные мурашки.

– Ты… ты ничего не чувствуешь? – наконец выдавил он, глядя на каменные плиты под ногами. – Как будто всё тело колет, снизу вверх.

Лиам внимательно посмотрел на него, потом на ступени, и в его взгляде промелькнуло понимание.

– А-аа, – он сделал шаг назад, к самому краю площадки. – Это порог. То есть не сам он, а защитные чары Академии, наложенные на него. Новички их чувствуют ярче при первом входе. Просто ты раньше не сталкивался с такой концентрацией энергии разом.

Калеб сглотнул. Покалывание теперь расходилось по плечам. Он сжал и разжал ладони, ожидая, что они будут неметь, но в пальцах лишь бегали те же назойливые иголочки.

– И это… нормально? – спросил он.

– Да. Через пару минут пройдет, тело само адаптируется. Хочешь постоять, отдышаться?

Калеб сделал последний шаг, преодолев высокий каменный порог. Волна иголок ударила в виски и затылок разом. Калеб резко вдохнул, зубы сжались и заскрипели. Мышцы его шеи и плеч напряглись и стали твёрдыми, чуть ниже линии челюсти запульсировала сонная артерия. Он замер, встретившись со взглядом Лиама. Тот молча наблюдал, как у Калеба опустились брови, а взгляд приобрёл неподдельную жёсткость. Затем, через силу, Калеб медленно выдохнул, разжимая челюсть. С выдохом острота стала угасать, отступать от головы к плечам, рассасываясь в теле. На смену пришла ровная, едва уловимая внутренняя вибрация.

– Нет, всё нормально, – сказал он, проходя мимо Лиама, рука парня потянула за массивную ручку двери, и новоприбывший прошёл внутрь.

– Как скажешь.

Огромные залы были украшены древними фресками, изображающими великие битвы и моменты открытий в мире чародейства.

– Каждая картина рассказывает свою историю, – продолжил Лиам, указывая на одну из стен. – Например, эта изображает сражение двух величайших чародеев своего времени, в момент, когда они использовали свои способности, чтобы защитить Академию от тёмных сил.

Калеб, чувствуя, как его сердце бьётся в такт новым ощущениям, улыбнулся.

– Удивительно, сколько всего ваши художники смогли запечатлеть на этих стенах! Я и не думал, что окажусь в месте с такой богатой историей.

– И это только начало, – ответил Лиам, ведя Калеба по просторным переходам.

Они продолжили путь по каменным коридорам Академии, и их шаги звучали гулким эхом в просторных залах Ноактара. Улыбка не сходила с лица Лиама.

– Теперь мы направляемся в кампус, – сказал он, указывая на двери, которые вели к зелёным аллеям и общежитиям студентов. – Тебя распределят в комнату, и ты сможешь немного обустроиться. К счастью, учёба ещё не началась, так что догонять никого не придётся.

Они вышли на крытую каменную галерею. Перед Калебом открылся вид на комплекс зданий из светлого камня, густо увитый темным плющом, когда парни подошли к массивным дверям кампуса. Сбоку от входа, встроенная в каменную кладку стены, стояла невысокая стела из темного полированного камня. На ее поверхности была врезана прямоугольная плита с четким отпечатком ладони.

– Руку, – коротко сказал Лиам, обращаясь к Калебу.

– Какую? – растерянно спросил тот, не понимая, что от него хотят.

– Правую. Давай. – Прежде чем Калеб успел среагировать, Лиам взял его за запястье и уверенно приложил его ладонь к выемке в плите. Камень был прохладным и идеально гладким.

– Эй, что ты делаешь? – попытался дёрнуть рукой Калеб. Под его ладонью плита мягко вспыхнула ровным голубым свечением. Свет пробежал по контуру выемки, и Калеб почувствовал едва заметную вибрацию. Прямо из центра плиты стремительно вырвался и взмыл вверх свёрток пергамента, перетянутый серебристой лентой. Лиам мгновенно разжал пальцы, отпустил руку Калеба и поймал свиток на лету одним движением, затем развернул пергамент и посмотрел на проявляющиеся изумрудные чернила.

Калеб внимательно смотрел на выражение лица Лиама, наблюдая, как у того меняется мимика, что-то между удивлением и лёгким раздражением.

– Вот мы и пришли, – произнёс Лиам и протянул свёрнутый пергамент Калебу. – Твоя комната на втором этаже, в западном крыле. Соседом твоим будет Амос Марак. Надеюсь, вы поладите… – Последняя фраза прозвучала с лёгким, едва уловимым акцентом, который заставил Калеба нахмуриться.

– Надеешься? – переспросил он, искренне не понимая подтекста. Он взял протянутый пергамент, но не стал смотреть на него, продолжая вглядываться в лицо Лиама.

– Что это значит? Что не так с соседом?

– Амос… – Лиам сделал паузу, пытался подобрать слова. – Он своеобразный. У него свой подход ко всему. В том числе к соседям по комнате. Но, возможно, тебе повезёт. Пойдём, я покажу тебе, комнату.

Лиам открыл дверь, и они вошли внутрь. Здание выглядело уютно: винтажная мебель, широкие окна, через которые струился мягкий свет. В коридоре стояли несколько учеников, увлечённых беседой. Увидев идущих, они обратили внимание на Калеба, явно не узнав в нем кого-то знакомого.

Неловкость охватила его с головой, но Лиам уверенно направился к комнате, на двери которой висела металлическая табличка с номером 203, не дав Калебу растеряться. Парень постучал в дверь, за которой послышалась возня и недовольное кряхтение, и лишь спустя пару мгновений замок щелкнул. Из-за приоткрывшейся створки показалась курчавая короткостриженная макушка и тёмное заспанное лицо.

– Амос, это Калеб, твой новый сосед по комнате, – представил его Лиам, подумал немного, а затем добавил: – Он только что приехал. Пожалуйста, прояви терпение.

Амос выглядел немного удивлённым, его глаза сверкали, но эмоций он не проявлял.

– Привет, – сухо произнёс он и настороженно осмотрел Калеба. – Надеюсь, ты не слишком шумный и больших проблем мне не доставишь, и так разбудили!

Калеб почувствовал себя виноватым. Он не ожидал тёплого приветствия, но и не думал, что будет настолько «не вовремя».

– Привет... Я постараюсь не мешать, – ответил Калеб, смутившись.

– Ладно, – сказал Амос, отступая назад, чтобы пропустить нового соседа в комнату.

Калеба поразило убранство комнаты, которая медленно начала меняться на его глазах. На светлых стенах появилась пара книжных полок, напротив массивной кровати с прочным матрасом, явно принадлежавшей Амосу, возникла вторая. Недалеко от нее появилась копия рабочего стола, пока еще не заваленного книгами, но главным отличием оказался висящий над чужой постелью массивный серебряный амулет, напоминающий волчий клык, и пара заточенных мечей с выгравированными узорами. Кажется, бывший хозяин комнаты был не сильно рад гостям.

Лиам, заметив, как Калеб осматривается, наклонился к нему и прошептал:

– Амос – лучший студент на своём потоке. Его семья славится своими оборотническими способностями. Как ты успел заметить, он не слишком разговорчивый и, спешу предупредить, время от времени бывает крайне агрессивным. Всё-таки есть что-то в нём от зверей, в которых он превращается, – с тихим смешком отрезал Лиам.

– Заткнись, Фолкнер! – грубо ответил Амос.

Здоровяк скрестил руки на груди, перевёл взгляд на Калеба и, не меняя выражения лица, сказал:

– Учись и не мешай.

Калеб почувствовал, как его энтузиазм немного угас, но он решил не опускать руки.

– Понял. Постараюсь быть тихим, – произнёс он, пытаясь придать разговору более позитивный тон.

Амос кивнул, но остался настороженным.

– В любом случае, я… занят. Если что-то понадобится, можешь спрашивать, но лучше не отвлекай меня слишком часто.

Калеб почувствовал, что общение с Амосом будет непростым.

– Ладно, я попробую освоиться, – сказал он, слегка сконфузившись от понимания, что в новой жизни ему предстоит справляться не только с учёбой, но и с характером своего соседа.

Лиам собрался уходить, но, заметив, как Калеб невольно окидывает взглядом новую комнату, сказал:

– Эх, новичок. Без проводника в этих каменных дебрях пропасть немудрено. Не переживай, первый месяц все тут как слепые котята ходят. – Одновременно доставая из кармана брюк небольшой, слегка помятый листок, и положив его на раскрытую ладонь. Пальцы его свободной руки сложились в быструю, уверенную последовательность: мизинец коснулся безымянного, средний переплёлся с указательным, а большой палец мягко надавил на центр ладони. Всё это сопровождалось сдержанным, почти беззвучным шёпотом. Смятый листок внезапно распрямился, его края стали идеально ровными, а на поверхности проступили тонкие, серебристые линии, складывающиеся в три треугольника, не соприкасающиеся друг с другом.

– Вот, держи, – Лиам протянул тёплый, чуть вибрирующий листок Калебу. – Базовые поисковые чары. В запретные зоны не приведёт, это тебе не ключ от всех дверей, но найти лекционный зал, библиотеку или меня точно поможет.

Амос, прислонившись к косяку, за всем этим только молча наблюдал. Его взгляд, скользнув по ожившему листку, выражал скорее скептическую оценку, чем интерес.

Калеб взял подарок.

– Ладно, не буду мешать адаптации, – улыбнулся Лиам и наконец вышел, закрыв за собой тяжёлую дверь. Как только тот ушёл, Амос повернулся к Калебу и добавил:

– У тебя есть два дня, чтобы обустроиться, а потом начинается основная учёба. Постарайся не создавать проблем.