Скрижали. Магия рождается из боли

Глава 8. Тренировка

Последующую неделю Лиам не появлялся на занятиях. Калеб же погрузился в учёбу: утром посещал лекции, днём практикумы, вечером выполнял домашние задания, развалившись на кровати в трусах по колено, которые прикрывала старая растянутая футболка, выцветшая от многих стирок. Амос сидел напротив за столом у окна, держа в руках деревянный брусок и нож. Лезвие аккуратно снимало тонкие стружки, они падали на пол, на столешницу, цеплялись за рукава рубашки. Из бруска постепенно проступала звериная голова: широкий лоб, оскаленная пасть, глубокие надрезы на месте глаз, короткие штрихи на загривке, имитирующие шерсть. Амос не проронил ни слова, изредка сдувая опилки с заготовки.

Калеб штудировал учебник и вдруг провёл ладонью по плечу, нащупав зажившие рубцы. Защитная руна, которую нанесла Майя. Он смотрел на линии, и перед глазами проступало её лицо: родинка под левым глазом, тёмная полоса красивых ресниц, и тот её взгляд снизу вверх, когда она выводила руну на его плече и не позволяла себе моргнуть, пока не закончит. Он откинулся на подушку, прижатую к стене. Учебник остался лежать на коленях раскрытым. Веки стали тяжелеть, Калеб зевнул и прикрыл глаза на пару секунд. Погрузившись в сон, парень ослабил хватку руки, и учебник сполз с колен, упав на пол рядом с кроватью. Спал юноша, сидя вполоборота, голова свесилась набок. Из приоткрытого рта по подбородку потекла тонкая струйка слюны на подушку.

Утром Амос взял массивную подушку. Размахнулся и с силой запустил её в Калеба. Подушка полетела Калебу в лицо, от чего тот дёрнулся всем телом. Резко открыл глаза и вскочил с кровати.

– Какого чёрта? – выкрикнул Калеб. Амос стоял у стола, скрестив руки на груди, и смотрел на Калеба своим самым серьёзным взглядом.

– Фу, заляпал мне всю подушку своей слюной, – сказал Амос.

– Который час? – спросил Калеб, вытирая ладонью заслюнявленную щёку.

– Одиннадцать, – ответил Амос. – У тебя тренировка с Теодором через час. А ты дрыхнешь.

– Чёрт, и что мне теперь делать?

– Для начала привести себя в порядок, – сказал Амос, указав подбородком на зеркало у шкафа. – Три дня мне уши прожужжал про Мэлоуна, а сам спит до полудня.

Калеб стоял перед зеркалом и рассматривал своё отражение. Лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги, почти как у енота. Курчавые волосы торчали в разные стороны, спутанные после сна. На футболке в районе груди расплылось мокрое пятно от слюны. Он провёл ладонью по щеке. Калеб подошёл к раковине. Взял зубную щётку, выдавил мятную пасту. Чистил зубы парень быстро, глядя на своё отражение в маленьком зеркале над раковиной. Щётка ходила вверх-вниз, рот наполнился пеной, которая слегка начинала жечь края губ. Он сплюнул, прополоскал рот водой из-под крана. Ладонью зачерпнул воду и ополоснул лицо.

Потом стянул футболку через голову. Открыл кран в душевой кабине. Тёплая вода полилась, и Калеб встал под струи душа. Намылив голову шампунем, он беспорядочно начал водить руками, намывая волосы. Пена стекала по спине и плечам, после всех процедур он схватил полотенце, висевшее на крючке, и интенсивно вытер голову с телом.

Из своего шкафа Калеб взял чистую белую футболку, надел синие джинсы, висевшие на плечиках. Застегнул пуговицу, втянул ремень в шлёвки. Обуваться сел прямо на пол, рядом с кроватью. Кеды стояли у ножки стола. Он сунул ногу в один, потом второй, затянул шнурки, чтобы не болтались. Провёл рукой по ещё влажным волосам и готов был выходить.

– Выглядишь почти как человек, – сказал Амос.

Калеб не ответил, молча взял куртку со спинки стула, накинул её на плечо и вышел в коридор. Тренировочный корпус Гекса был на другом конце Академии, Калеб бежал так, что в висках стучало. Путь показался коротким, но когда он прибыл, ему потребовалось ещё минуты две, чтобы восстановить дыхание и дождаться, пока лёгкие перестанут гореть после марафона через два корпуса и две башни.

Перед массивными дверями юноша задержался на мгновение, провёл пальцами по грубой деревянной поверхности и налёг плечом. Створка поддалась с тяжёлым скрипом. В тот же миг он ощутил прохладу зала, по коже пробежал лёгкий озноб. Зал был серым и огромным, с высокими сводчатыми потолками. С центральной балки свисало гигантское паникадило, сотни свечей горели в нём синим пламенем. По стенам располагались массивные стенды с оружием: мечи, копья, кинжалы и цвайхендеры, те самые двуручные мечи, которые Калеб когда-то видел в старых видеоиграх про белого волка. В его мире такие мечи считались чем-то почти мифическим, но здесь они выглядели обыденными, как любая военная реликвия. Безликие манекены вдоль стен были обуглены и слегка дымились, их деревянные тела сохранили следы недавних боевых чар.

Калеб вошёл, стараясь не выдать тревогу, но тело, как и прежде, оставалось настороженным.

Теодор стоял у высокого окна. Осанка чародея была прямой. Солнце освещало его лицо только наполовину, вторая часть оставалась в тени, и от этого черты казались резче. Взгляд Теодора уходил куда-то за стены зала. После нескольких секунд, как Калеб подошёл ближе, Теодор медленно повернул голову. В руках у него была фарфоровая белая чашка и блюдце, он сделал последний глоток, прежде чем поставить её на кедровый подоконник.

– Сегодня, Калеб, – ровным тоном произнёс Теодор, – мы займёмся практикой, которая поможет тебе чувствовать магический поток и легче соединяться с ним. Магия должна стать частью тебя, как дыхание. Но при этом управлять ею нужно осознанно, как инструментом. Начнём с основ, а затем попробуем что-то более сложное.

Теодор указал на центр комнаты, и Калеб, не сводя взгляда с преподавателя, вышел.

Парень встряхнулся, как будто пытаясь избавиться от нарастающего напряжения. В воздухе витало странное ощущение, которое заставляло его нервничать. Закрыв глаза, он постарался сосредоточиться, отпустив все мысли.

Теодор начал объяснять: его голос мягко проникал в сознание.

– Мир вокруг нас состоит из различных потоков энергии: тепла и холода, света и тьмы, гармонии и хаоса. Некоторые ты способен улавливать физически, телом, другие – интуитивно, а третьи тебе ещё предстоит открыть. Твоя задача – ощутить каждый из этих потоков и научиться направлять их по своему желанию. Пусть магия льётся инстинктивно.

Калеб следовал указаниям: дышал размеренно и глубоко, вытягивал магию из кристаллов, вживлённых в стены зала. Сначала было трудно, он чувствовал лишь лёгкое дуновение ветра и биение своего сердца. Но с каждым новым вдохом поток энергии становился всё сильнее. Струи тёплого воздуха потянулись к Калебу и постепенно завращались вокруг. И вот, спустя мгновение, он почувствовал более чёткие потоки – как холод, струящийся вдоль его рук, словно невидимые шёпоты зимнего ветра, захватывающие его, но не причиняющие боли.

– Отлично, – нарушив молчание, сказал Теодор. – Теперь начни медленно впитывать эту энергию. Пусть тепло станет частью тебя, почувствуй, как оно циркулирует внутри, и холод тоже, пусть труднее, но и он поддаётся контролю. Но помни, энергия должна быть податливой, как ткань, а ты должен направлять её без усилий, как рука художника направляет мазок кисти.

Калеб собрался, ощущая, что энергия, текучая и гибкая, отвечает на его мысленные команды. Тепло окутывало, как мягкое одеяло, но не сковывало, а только даровало чувство защищенности. Прохлада, поначалу казавшаяся чуждой, теперь наполняла его, даруя ясность и сосредоточенность. Он чувствовал, как эти потоки энергии срастаются с ним. С каждым вдохом направлять потоки становилось проще.

Этот процесс, столь интимный и едва осознаваемый, казался Калебу удивительно гармоничным.

– Калеб, – вновь прервал его мысли Теодор. – Ты начинаешь понимать, как энергия взаимодействует с тобой. Но ты должен быть готов к тому, что магия – это не только баланс и контроль. Иногда ты будешь сталкиваться с тем, что не поддаётся твоей воле. В такие моменты важно не бояться, а просто следовать за потоками.

Теодор обошёл юношу, он не торопился, позволяя Калебу ощутить, как пространство вокруг начинает наполняться энергией под действием примитивных чар новичка. Ветер в комнате усилился, и канделябры с синим пламенем, свисавшие с потолков, потухли.

– Хорошо, – сдержанно произнёс Теодор. – Теперь посмотрим, как ты справишься под давлением.

Калеб открыл глаза, пытаясь уловить смысл этих слов, но прежде чем успел что-либо спросить, Теодор щёлкнул пальцами. Мгновенно комната начала искажаться. Пол, стены и потолок перемещались в хаотичном порядке. Вокруг раздавались звуки хруста, треска и металлического скрежета, невообразимые силы рвали пространство на части. Грохот был оглушительным, а резкие вспышки света лишь добавляли ощущения разрушения. Молниеносно менялась каждая грань комнаты, и сама структура разваливалась под натиском чар Теодора.

Лабиринт зеркал медленно поднимался вокруг него, полностью скрывая все выходы.

– Здесь ты встретишь свои страхи, – проговорил Теодор, его голос теперь казался исходящим не из его уст, а из самой ткани пространства. – Ты увидишь, как магия может работать против тебя, если ты не держишь её под контролем. Ты должен полагаться на инстинкты и не поддаваться страху.

Внутри Калеба вспыхнуло нервозное напряжение, и его тело сразу отозвалось на это. Легкая дрожь пробежала по его коже, руки стали влажными от пота. Он сделал глубокий вдох, но воздух был настолько тяжёлым, что даже его грудь с трудом поднималась. Каждое движение казалось замедленным, тело было не в состоянии послушно следовать за разумом. Пространство вокруг него менялось, а его собственное отражение в зеркалах казалось неуклюжим, двигаясь с запозданием.

Тело Калеба напряглось, каждый мускул сопротивлялся непониманию того, что происходило. Он чувствовал, как пульс ускоряется, а венки на висках начинают пульсировать в унисон с его страхом. Юноша пытался двигаться, но ноги казались тяжёлыми, а земля под ними вдруг стала вязкой.

Нервозность переросла в тревогу, и в животе закрутило, как от ледяной хватки. Он ощущал холод, который пронизывал его изнутри, и тёмные уголки лабиринта втягивали его, стремясь поглотить. Ощущение, что он теряет контроль, накатывало всё сильнее.

С каждым шагом магия, скрытая в этих зеркалах, становилась всё более ощутимой, но хуже всего было то, что собственные отражения начали меняться. Лица в зеркалах искажались, вытягиваясь в неестественные формы. Глаза становились чёрными и смотрели куда-то сквозь. Ухмылки растягивались в кривые, язвительные гримасы.

Калеб заметил, что его собственная тень сжалась на полу и задёргалась, как будто хотела оторваться от ног хозяина и сбежать от него как можно дальше. Юноша был не в силах отвести взгляд от отражений. Каждое из этих существ двигалось так же, как он, но в них не было ничего человеческого. Их искажённые лица и фигуры принимали ужасающие формы, и с каждым новым шагом они становились всё более зловещими.

Калеб почувствовал, что холод охватывает сердце.

Шаги становились всё более неуверенными. С каждым из них в Калебе нарастал страх, а тьма затягивала в воронку собственного кошмара. Он попытался взять себя в руки, но отражение в зеркале начало двигаться быстрее, искажённые фигуры приближались к стеклу изнутри, ломились наружу, как заключённые, нашедшие трещину в стене.

«Не поддавайся страху! Только не поддавайся!» – повторял про себя Калеб.

Тьма вокруг начала двигаться быстрее, скользя вдоль стен лабиринта, её тягучие, зловещие формы вытягивались в пространстве, затмевая всё вокруг. Калеб, ожидая, что это лишь игра зеркал, не был готов к тому, что одно из отражений вдруг вырвется из отражающей темницы, принимая форму тёмной фигуры. Этот сгусток тьмы, двигаясь с ужасающей скоростью, приближался к нему.

Потоки чёрной энергии накрыли его с головы до ног, поглощая свет и воздух. Калеб почувствовал, как его тело отзывается на этот мрак, мышцы напряглись, а дыхание стало рваным. Страх сковал его, и он не знал, куда бежать. В попытке вырваться он сделал несколько шагов назад, но лабиринт продолжал изменяться, его ориентиры расплывались, пространство искривлялось, уводя его в бездну.

И тогда он вспомнил слова Теодора:

«Магия должна течь свободно».

Калеб прислушался к своему телу, и в нём забурлили потоки бушующей энергии в ответ на окружающий хаос.

Он сосредоточился и почувствовал, как магия наполняет его, тёмные потоки сливаются с его собственной энергией, пронизывая руки и грудь. Тело охватывал сначала пламенный жар, а затем леденящий холод. Это невозможно было контролировать, Калеб не стал бороться. Он просто стал частью этого потока.

Тьма отступила, но это было лишь на мгновение. Зеркала начали искажаться снова, их поверхности вздымались, как дым, меняя форму, искажая лица, которые начинали двигаться быстрее, создавая всё больше теней. Они сливались с тем, что выбралось из зеркала, поглощая пространство вокруг. Калеб чувствовал, как снова становится темно, его сознание было сосредоточено, но он знал, что борьба только начинается.