1727-я

Глава первая

Город жил в собственном ритме: огни витрин горели, как драгоценные камни в темноте, улицы гудели нескончаемым движением, а в воздухе витала та особая энергия, от которой сердце бьётся быстрее. Среди этого сияния и шума жил человек, о котором знали многие. Его имя произносили по-разному — с улыбкой, с лёгким вздохом или с горечью. Его звали Майкл.

С первого взгляда он притягивал внимание. Высокий, с уверенной осанкой и чуть небрежной походкой человека, привыкшего к тому, что мир сам идёт ему навстречу. Тёмные волосы всегда выглядели так, будто их лишь слегка тронул ветер, а лёгкая щетина подчёркивала мужественность. В серых глазах, глубоко посаженных и холодных на первый взгляд, таился живой огонь — именно он заставлял женщин задерживать на нём взгляд. Его улыбка была оружием: тёплая, но коварная, обещающая больше, чем он готов был дать. Ему не нужно стараться: улыбка, пара слов — и рядом оказывается новая поклонница.

Его стиль был безупречен, но не кричащий: дорогие рубашки сидели на нём так естественно, будто это его вторая кожа, а каждый жест, каждое движение говорило о человеке, который знает себе цену и привык, что ему не нужно ничего доказывать. Он выглядел так, словно родился для того, чтобы быть в центре внимания — и в этом не было ни капли усилия.

Майкл родился в богатой семье. С детства он привык к роскоши: лучшие школы, дорогие вещи, бесконечные возможности. Он был избалован вниманием и подарками, но вместе с этим получил прекрасное образование, умение красиво говорить и вести себя в обществе. Эти качества стали его оружием — именно они, а не деньги, делали его таким притягательным для женщин.

Помимо женщин, у Майкла было хобби — фотография. Для него это было даже не хобби, а скорее игрой, изысканным развлечением, которое позволяло ему фиксировать на плёнке не только городские пейзажи, но и лица женщин, оказавшихся рядом хотя бы на одну ночь. Каждая из них становилась для него не только моделью, но и частью его мимолётной коллекции воспоминаний. Девушки тянулись к его харизме, а он умел сделать любую встречу особенной.

Каждый вечер для Майкла был спектаклем. Разные девушки, разные кафе, разные объятия. Он умел слушать и умел обещать, но никогда не держал обещаний. Когда женщина верила, что нашла любовь, он уже подыскивал новые глаза, в которых можно утонуть хотя бы на одну ночь.

Вот сегодня, например, он сидит в баре после съёмок. Девушка напротив смеётся его шуткам, её глаза блестят. Она думает, что это особенный вечер. Майкл гладит её руку, смотрит прямо в лицо и почти шепчет: «Я никогда раньше не встречал такую, как ты». И она верит. В конце вечера он увозит её к себе, и ночь проходит в страсти. Но утром, пока она ещё спит, он уже собирается, бросает на неё прощальный взгляд и уходит, оставив лишь короткую записку: «Спасибо за вечер». Он не звонит больше никогда.

На следующий день — новая встреча. Другая девушка, другие слова, но та же схема. Вечером — соблазнительная улыбка, обещание счастья, страстный поцелуй. Утром — тишина, телефон, который молчит, и женщина, которая чувствует себя обманутой.

Майкла это не мучило — всё казалось ему игрой. Лёгкость, страсть и мгновенный разрыв. Так проходила его жизнь, и он привык считать это свободой.

В свои тридцать три он выглядел человеком, у которого есть всё: красота, лёгкость, харизма. Женщины улыбались ему, мужчины завидовали. Но за этой внешней блестящей оболочкой скрывалась пустота, о которой знал лишь он сам. Иногда, оставшись один в просторной гостиной, Майкл ловил себя на ощущении, что жизнь проходит мимо, а его свобода — лишь тонкая маска для чего-то большего, от чего он упорно бежал.

И всё же в его жизни был человек, который совсем на него не походил. Том — его старший брат. В отличие от Майкла, он давно взял на себя управление семейным бизнесом, стал тем, кем гордились родители. Уравновешенный, сдержанный, верный своей жене, он казался полной противоположностью младшему брату. Том никогда не одобрял того, как Майкл прожигает жизнь, но обычно не спорил, чтобы не обострять отношения. Сегодня же он не выдержал.

Они сидели за высоким столиком у окна.

Майкл оживлённо рассказывал о девушке, которую встретил накануне.

— Ты бы видел её, Том, — глаза Майкла блестели. — Улыбка как у актрисы, фигура… просто шедевр. Я сделал пару снимков, такие кадры редко получаются. Она сама не понимает, какая у неё энергия.

— И где она сейчас? — спокойно спросил Том, сделав глоток пива.

— Наверное, дома. Я оставил ей записку. Всё как всегда, — Майкл усмехнулся.

Том молчал дольше обычного. Потом поставил бокал на стол и посмотрел прямо на брата.

— Знаешь, Майк, иногда мне кажется, что ты убегаешь. Только не понимаю, от чего.

— Убегаю? — рассмеялся Майкл. — Да я живу так, как хочу. Разве не в этом смысл?

— Возможно, — кивнул Том, — но смысл не в том, чтобы каждый день начинать заново, стирая всё, что было вчера.

Майкл лишь отмахнулся.

— Жить, как хочешь, — одно, — продолжал Том тихо. — А делать вид, что тебе всё равно, — совсем другое. Ты каждый раз ищешь новое лицо, новые глаза, новое тело. Но оно никогда не заменяет того, чего тебе на самом деле не хватает.

Майкл нахмурился. Он не привык, чтобы Том говорил так прямо.

— Ты думаешь, я не счастлив? — спросил он, стараясь звучать уверенно.

— Думаю, ты слишком боишься остаться наедине с самим собой, — ответил Том. — Поэтому и убегаешь от каждой, кто могла бы задержаться рядом дольше одной ночи.

Слова брата задели сильнее, чем Майкл ожидал. Он отвернулся к окну. За стеклом пробегали огни машин, но в его голове стояла тишина. Может быть, Том прав? Иногда по утрам он действительно ловил себя на чувстве пустоты, которое не заглушали ни новые лица, ни вспышки камеры. В такие моменты казалось, что он не живёт, а бежит по кругу — от самого себя, от чего-то, что он боялся назвать.

— Ты слишком много думаешь, Том, — наконец сказал он, снова натягивая привычную улыбку. — Я просто беру от жизни всё. У меня есть деньги, свобода и женщины. Разве плохо?

— Плохо? Нет, — Том покачал головой. — Но недолго. Однажды эта игра закончится. И тогда придётся встретиться с самим собой. Вот этого я и боюсь за тебя, Майк.

Майкл хотел возразить, но не смог. Слова застряли где-то внутри, и вместо ответа он сделал глоток виски. Он чувствовал, что внутри него поднялась тревога, похожая на гул далёкого грома.

Том, видя замешательство брата, продолжил давление:

— Майк, — сказал он медленно, — тебе уже больше тридцати. А ты всё ещё ведёшь себя, как подросток. Девушки, вечеринки, бессмысленные траты… Тебе не надо работать, потому что у тебя есть я и деньги родителей.

Майкл резко откинулся на спинку кресла.

— Ну и что? Разве это плохо? Ты управляешь делами родителей, я живу. У каждого — своя роль.

— Нет, — голос Тома стал твёрже. — У каждого — свой выбор. Я выбрал ответственность. А ты выбрал убегать.

Майкл нахмурился.

— Убегать? От чего? У меня есть деньги, свобода, женщины. Я беру от жизни всё.

— Деньги родителей, — резко перебил его Том. — Свобода — от ответственности. Женщины, которых ты бросаешь на утро. Ты называешь это жизнью?

— Ты всегда меня осуждаешь, — произнёс он, пытаясь спрятаться за лёгкой усмешкой. — Но ты ведь мой брат. Разве не должен поддерживать?

— Я поддерживаю, — Том посмотрел прямо ему в глаза. — Но поддерживать не значит одобрять. Ты играешь в жизнь, Майк. Но игры всегда заканчиваются. И однажды тебе придётся встретиться лицом к лицу с тем, от чего ты бежишь.

Майкл хотел ответить колкостью, но слова застряли в горле. Он сделал глоток виски, стараясь заглушить неприятное чувство. Внутри него поднялась тревога, похожая на гул далёкого грома.

Что, если Том действительно видит больше, чем я сам? — мелькнула мысль, но он тут же прогнал её, вновь натянув маску обаятельного циника.

Разговор с братом ещё долго не выходил у Майкла из головы. Его слова будто застряли в сознании, звенели на фоне ночной тишины: «Но игры всегда заканчиваются». Майкл ворочался в постели, долго не мог уснуть, но ответа себе так и не нашёл.

Однако новый день встретил его привычным образом — звонки, переписка, приглашения. Женщины по-прежнему искали его взгляда, его улыбки, его внимания. И Майкл снова шагнул в эту бесконечную реку встреч, смеха и обещаний. Вечером он снова пил коктейли в баре, слушал чужие истории, говорил нужные слова и видел, как глаза напротив начинают светиться в ответ.

Его жизнь продолжалась по знакомому кругу, и каждый новый поцелуй заглушал тень сомнений, оставшуюся после слов брата. Майкл снова тонул в лёгкости и страсти, в иллюзии свободы, от которой становилось всё труднее отказаться.

Но однажды ему придётся ответить — за тот образ жизни, что он вёл, за тех девушек, которых соблазнил и обманул.

Глава вторая

Утро выдалось солнечным и удивительно тихим для города. В парке пахло свежескошенной травой и цветами, по аллеям гуляли семьи, кто-то катался на велосипедах, дети смеялись у фонтана. Майкл шёл без особой цели — просто с камерой на плече, надеясь поймать пару удачных кадров. Больше всего ему хотелось прогнать тягостные мысли после разговора с братом.

И вдруг он заметил её. Девушка сидела на скамейке под старым клёном, читала книгу и время от времени задумчиво смотрела куда-то вдаль. Лёгкий ветер играл её волосами, а солнце ложилось мягкими бликами на лицо. В ней не было нарочитой яркости, но было то самое спокойное очарование, которое невозможно пропустить.

Майкл замедлил шаг. Он поднял камеру, щёлкнул затвор — и в ту же секунду девушка подняла глаза. Их взгляды встретились.

— Ты меня фотографируешь? — спросила она с лёгкой улыбкой, но без упрёка.

— Прости, — опустил камеру Майкл и сделал шаг ближе. — Не смог удержаться. Ты выглядишь… очень по-настоящему. Я Майкл.

Он протянул руку. Девушка на миг поколебалась, а затем пожала её.

— Эмили.

Имя прозвучало просто, но в нём было что-то тёплое, душевное.

Внешне всё происходило так, как бывало у Майкла десятки раз. Привычная схема: шаг, улыбка, лёгкий комплимент. Он сам знал эти приёмы наизусть. Но сейчас что-то дрогнуло у него в груди — тонкая дрожь, едва заметная искра, вспыхнувшая неожиданно. Эта встреча казалась иной, и от этого становилось тревожно.

— Что читаешь? — спросил он, кивнув на книгу.

— Да так, любовный роман, — Эмили чуть смутилась, прижимая её к себе.

— А вдруг именно он о тебе? — попробовал пошутить он.

Она рассмеялась тихо, почти неслышно, и поднялась со скамейки.

— Ты всегда так говоришь девушкам?

— Нет, — признался Майкл, хотя в душе загорелся красный огонёк.

Непривычное тепло разлилось внутри, и прежде чем он успел подумать, он предложил:

— Неподалёку есть маленькое кафе. Там подают лучший капучино в городе. Пойдём?

Эмили на секунду задумалась, потом улыбнулась и кивнула.

Они пошли по аллее рядом. Майкл опять поймал себя на мысли: всё это совсем не похоже на его привычные встречи. Это не игра и не охота за новым лицом. Это было другое — и именно поэтому сердце билось быстрее обычного.

Кафе оказалось маленьким, почти спрятанным в боковой улочке. За окнами шумел парк, а внутри царил уют: мягкий свет ламп, ароматный запах кофе и тихая музыка. Они устроились у окна. Эмили сняла пальто, обхватила руками чашку, будто согреваясь, хотя на улице было совсем не холодно.

— Ты всегда носишь с собой камеру? — спросила она, глядя на его сумку.

— Да, — улыбнулся Майкл. — Камера для меня как продолжение руки. Никогда не знаешь, когда встретишь что-то особенное.

— И я стала для тебя «особенной»? — в её голосе прозвучала лёгкая ирония.

Майкл не ответил, лишь загадочно улыбнувшись. Эмили смутилась, отвела глаза к окну, но улыбка осталась на её губах.

Разговор шёл легко, словно они знали друг друга много лет. Они перескакивали с темы на тему: детство, путешествия, книги, даже какие-то смешные мелочи из жизни. Каждый раз, когда Эмили начинала говорить, Майкл ловил себя на том, что хочет слушать её бесконечно. Он не придумывал новых фраз, не искал, чем впечатлить. Всё было естественно.

— У тебя много друзей? — вдруг спросила она.

— Достаточно. Но настоящих — не знаю, — признался он после короткой паузы. — Вокруг всегда много людей, но иногда чувствуешь, что остаёшься один.

— Понимаю, — тихо ответила Эмили, и в её глазах мелькнуло что-то близкое, почти родное.

Майкл удивлялся её честности и простоте. В её голосе не было ни игры, ни кокетства — и именно это сбивало его с привычного ритма.

Они улыбнулись друг другу, и на мгновение повисла тишина, но не неловкая — скорее тёплая, будто они действительно понимали друг друга без слов.

Когда они вышли из кафе, солнце уже клонилось к закату. Эмили сказала, что ей пора, и он помог поймать ей такси. Майкл смотрел, как машина исчезает за горизонтом, и впервые за долгое время не испытывал привычной лёгкой пустоты. Наоборот, внутри что-то горело, дрожало, будто он открыл дверь в неизвестный мир.

Вернувшись домой, он долго бродил по просторному дому, не включая свет. Всё казалось странным и непривычным. Он попытался заняться делами, но мысли снова и снова возвращались к Эмили: её голосу, улыбке, взгляду.

— Что со мной происходит? — прошептал он вслух, усмехаясь самому себе.

Такого раньше никогда не было.

Он ещё не знает, что эта очередная случайная встреча с Эмили станет началом истории, которая изменит всё.

Глава третья

Прошло несколько дней. Майкл и Эмили всё чаще проводили время вместе. Сначала это были прогулки после работы, чашка кофе в тихом кафе, разговоры о книгах и музыке. Но постепенно в их общении появлялись особые лёгкость и тепло, которое Майкл не испытывал раньше.

Он ловил себя на мысли, что с ней не нужно играть. Не нужно быть соблазнителем или уверенным ловеласом. С Эмили он был настоящим.

Однажды вечером, вернувшись домой после свидания, он достал с верхней полки шкафа коробку и вынул из неё толстый том в кожаном переплёте — свою тайну, свою гордость и свою страсть: дневник.

Каждая страница — имя, дата, город. Десятки городов, сотни девушек. Рядом — крошечные фотографии: иногда полароид, иногда вырезка из студийной съёмки. Майкл всегда старался оставить след. Под именем могло значиться: «студентка», «стюардесса», «актриса на кастинге», «журналистка, встретил на выставке». Иногда всего лишь слово: «блондинка», «улыбка, которую не забуду». Напротив некоторых имён стояла цифра «2» или «3» — знак, что встреча повторялась.

Он листал страницы, и перед глазами оживали лица: девушка в красном платье на выставке, скромная официантка из ресторана, которая мечтала стать певицей; художница, с которой он провёл всего одну ночь после вернисажа. Каждая страница была его охотой, его трофеем.

На последней странице была фотография симпатичной брюнетки и несколько строчек о ней, а рядом — аккуратно написанное число: 1726… Счёт обрывался на этой цифре.

«Эмили — 1727-я», — мелькнула мысль. Но тут же он оттолкнул её. Нет, с ней всё иначе.

Майкл захлопнул дневник, положил его в коробку и убрал обратно в шкаф, словно пытаясь закопать своё прошлое. Но оно не отпускало. Что, если Эмили когда-нибудь найдёт его? Что она подумает, увидев сотни лиц, имён, комментариев? Она ведь отличает его от других, она верит, что он другой. А он… был ли он когда-то другим?

Зачем он вёл этот дневник? Чтобы доказать себе собственную значимость? Чтобы убедиться, что каждая победа была не зря? Или, может быть, чтобы не забыть их всех — девушек под номерами? Девушек под номерами…

Раньше эти цифры, эти многочисленные страницы вызывали в нём чувство гордости, почти опьянение — доказательство того, что он всегда в центре внимания, всегда желанен. Но сегодня он чувствовал только холод.

Он закрыл глаза. Дневник был как якорь, который тянул его назад, в прошлое, к жизни, где не было места ни для чувства, ни для искренности. И чем больше он проводил времени с Эмили, тем сильнее этот якорь казался ему чужим.

Но одна мысль терзала его всё сильнее других: что будет, если правда выйдет наружу?

Глава четвёртая

На следующий день они снова встречаются. Их прогулки становятся длиннее, разговоры — глубже.

Вечером, сидя на лавочке в парке, они обсуждают друг друга.

— А чем ты вообще занимаешься, кроме фотографий? — спросила Эмили, слегка повернувшись к нему.

— Ну, фотография для меня — это всё, — ответил Майкл, сделав вид, что задумывается. — Иногда журналы, иногда реклама. Бывает, снимаю свадьбы, но стараюсь отказываться. Мне интереснее ловить момент, чем позу. И… — он замялся на секунду, — я ещё немного помогаю брату в делах отца. Ничего серьёзного, но приходится держать руку на пульсе.

Он соврал, но как он скажет Эмили, что просто прожигает свою жизнь, тратя деньги родителей. «Надо попросить Тома взять меня в бизнес», — решил он.

Эмили улыбнулась.

— Это похоже на науку. Ловить то, что вечно ускользает.

— А ты? Чем живёшь? — Майкл спешно перевёл разговор на неё.

Она чуть смутилась, но ответила спокойно:

— Я биолог. Работаю в исследовательском институте. Занимаюсь изучением микробиологии, в частности устойчивости бактерий и вирусов. Звучит, наверное, скучно, но это то, что я люблю.

Майкл посмотрел на неё с неподдельным интересом.

— Нет, это не скучно. Ты исследуешь мир, который никто не видит. В этом есть своя магия.

Эмили улыбнулась, и её глаза блеснули так, что Майкл на миг забыл, как дышать.

Их разговоры становились всё откровеннее, и сегодня вечером это привело к близости. Всё произошло естественно, словно само собой, без привычных приёмов Майкла, без игры, без маски соблазнителя. Эмили не нужно было завоёвывать — она просто была рядом, и это оказалось важнее всего.

В её присутствии исчезла привычная суета. Их первый поцелуй был мягким, как дыхание ветра в тёплый вечер. Когда он обнял её, он ощутил, что держит не очередную победу, а нечто хрупкое и драгоценное. В её взгляде не было сомнений, только доверие.

В ту ночь Майкл впервые понял, что близость может быть больше, чем страсть. Что она способна лечить и соединять. Он держал её за руку и ловил себя на том, что не хочет отпускать. И впервые за многие годы он заснул рядом с женщиной не с мыслью о том, что уйдёт завтра, а с желанием, чтобы этот миг длился вечно.

Следующие дни стали похожи на сон. Завтраки вместе, прогулки по набережной, истории из детства, споры и смех до слёз. Для Майкла мир будто ожил заново, наполнившись красками, которые он давно перестал замечать.

В маленьком кафе они делили десерт на двоих.

— Знаешь, мне кажется, что до встречи с тобой я и не жил, — сказал он, глядя прямо в её глаза.

— Тогда у тебя всё ещё впереди, — ответила Эмили и слегка коснулась его руки.

Они смеялись, дразнили друг друга, целовались на людях, как подростки, и не боялись быть смешными.

В эти дни счастье было на их стороне, но скоро всё должно измениться.

Глава пятая

Вечер. Майкл приехал к Тому домой. Жена брата куда-то ушла с подругами, сын Тома, племянник Майкла, играл в своей комнате, и они остались вдвоём в просторной гостиной. На столе стояла бутылка вина, которую Майкл привёз с собой, но бокалы так и оставались почти нетронутыми.

— Ты какой-то другой сегодня, — сказал Том, внимательно глядя на брата. — Обычно начинаешь разговор с историй о своих «подвигах». А сейчас молчишь.

Майкл усмехнулся, потер подбородок.

— Есть одна девушка… Эмили. Том, я сам себя не узнаю. С ней всё иначе. Не так, как раньше.

Том нахмурился. В его глазах промелькнуло удивление.

— Знаешь, я никогда ещё не слышал от тебя таких слов. Обычно ты говорил наоборот: очередная красотка пала, очередной бастион взят.

Майкл посмотрел прямо в глаза брату.

— Нет, это другое. Я не играю с ней. Я могу быть настоящим.

Том молчал несколько секунд, потом кивнул, но в его взгляде оставалось напряжение.

— Если это так, я рад за тебя. Правда рад. Но, Майкл, я тебя предупреждал: прошлое не исчезнет. Однажды оно может обернуться против тебя, и тогда будет больно. Особенно если она узнает не от тебя.

Майкл на секунду замолчал, глядя в окно.

— Вот именно этого я и боюсь, — тихо сказал он. — Я не знаю, как объяснить ей, кем я был. И… можно ли вообще это объяснить?

— Может быть, — кивнул Том. — Но если она та, за кого ты её принимаешь, возможно, она увидит не только твои ошибки.

Том откинулся на спинку кресла, задумчиво постучал пальцами по бокалу. Он видел сомнения брата, видел его тревогу — и впервые за долгое время почувствовал, что тот говорит не из привычной бравады, а по-настоящему.

В душе Том радовался: неужели наконец-то в жизни Майкла появилась женщина, которая смогла остановить его бесконечный бег? Но он не хотел показывать этого слишком явно.

— Главное, чтобы ты сам был готов меняться, — сказал он наконец. — А остальное… со временем решится.

Майкл глубоко вдохнул.

— Том… Я хочу изменить всё. Я устал быть просто мажором, прожигателем денег. Хочу вести дела вместе с тобой. В компании. Хочу хоть раз в жизни что-то значить по-настоящему.

Том удивлённо поднял брови, но в его взгляде мелькнула тёплая улыбка.

— Ну ты же вечно переезжаешь с места на место. — Упрекнул он.

— Значит, пора остепениться, — Майкл задумался об этой незнакомой ему перспективе.

— Вот этого я ждал много лет, — радостно отреагировал Том. — Дел в компании хватает. Только помни: здесь всё не так, как на твоих вечеринках. Работать придётся всерьёз.

— Ты точно согласен? — голос Майкла прозвучал с облегчением.

— Согласен. Но знай, будет нелегко. Там не получится очаровать кого-то улыбкой. Придётся работать.

— Я готов, — сказал Майкл и улыбнулся впервые за вечер искренне.

Том поднял бокал.

— Тогда — за новую жизнь. И за то, что ты наконец нашёл девушку, а не просто очередную вершину.

Они чокнулись бокалами. Майкл почувствовал, что на сердце стало чуть легче. Но где-то глубоко внутри оставался страх: сможет ли он удержать это новое, что появилось у него в последний месяц, если прошлое решит напомнить о себе?

Глава шестая

Следующие дни для них похожи на сон. Завтраки вместе, прогулки по набережной, истории из детства, споры и смех до слёз. Для Майкла мир будто оживает заново.

Уютный ужин в одном из лучших ресторанов. Майкл с лёгким стеснением тянется через стол и нежно целует её. И тут Эмили решает поговорить о прошлом.