Последняя Королева Ноктиры III: Дар Смертной Жизни

Та остановилась.

Не полностью.

Роана потащило по мокрому камню.

— Эоган!

Второй Арамир замкнул знак с другой стороны.

Две руны соединились, образуя натянутую линию.

Конечность дёрнулась.

Мёртвые руки, составлявшие её, одновременно раскрыли пальцы.

Лира уже шла вперёд.

Таэланы разошлись за ней полукругом. Над площадью начали раскрываться печати — белые, золотистые, бледно-голубые. Каждая удерживала отдельный участок пространства.

Чудовище повернулось к ним.

Все лица на его теле одновременно открыли глаза.

Аронелла почувствовала удар прежде, чем возник голос.

Не спасёшь.

Мысль вошла в неё через поле.

Не словом.

Уверенностью.

Чужой и слишком тяжёлой для сознания живого существа.

Аронелла пошатнулась.

Связи вокруг неё дрогнули.

Северянин в заднем ряду вскрикнул и схватился за голову. Вампир рядом резко повернулся к раненому человеку. Клыки показались раньше, чем он понял собственное движение.

Аронелла сжала пальцы.

Поле сомкнулось снова.

Вампир отступил.

Человек перестал кричать.

— Не слушайте! — приказала Аронелла.

Существо двинулось.

Не спасёшь свой народ.

Мысль прошла через вампиров.

Некоторые замерли.

В каждом голос нашёл отдельную рану.

Потерянный дом.

Убитых родных.

Столетия лжи.

Страх оказаться последними.

Аронелла почувствовала эти раны внутри поля и удержала их раздельно.

— Корвен! — крикнул Илар.

Корвен Таровен повёл вампиров в сторону, не позволяя им сбиться в тесную группу.

— На фланг! Держать расстояние! Смотреть на строй, а не на тварь!

Короткие приказы возвращали каждому отдельную задачу.

Не думать о конце мира.

Только следующий шаг.

Только сосед рядом.

Только оружие в руках.

Чудовище выдернуло конечность из рун.

Роана и Эогана отбросило.

Роан упал на колено.

Эоган перекатился через плечо и поднялся прежде, чем создание успело ударить снова.

Из общей массы вытянулись три новые руки.

Одна направилась к Лире.

Ордрас оказался перед ней.

Он не нападал.

Только поднял ладонь.

Лиловый свет вспыхнул между ним и чудовищем тонкой плоскостью. Рука врезалась в защиту, продавила её почти до лица Прародителя — и остановилась.

Тёмная плоть начала расползаться по свету, пытаясь найти край.

— Лира, — сказал Ордрас.

Она не отводила взгляда от чудовища.

— Я вижу.

— Ты смотришь на его форму.

Лира поняла.

Закрыла глаза.

Сновиденный слой открылся на мгновение.

Площадь изменилась.

Камень стал почти прозрачным. Дворец превратился в далёкое отражение самого себя. Люди и вампиры вспыхнули отдельными живыми огнями.

Чудовище стало клубком нитей.

Сотни тел.

Сотни остатков сознаний.

Сотни оборванных кровных импульсов.

Но управляющая воля была одна.

Она уходила вниз.

В каналы.

Затем дальше.

За пределы Талириона.

Туда, где сновиденный слой темнел и переставал принадлежать этому городу.

— Оно закреплено под площадью! — крикнула Лира. — Тело только проводник!

Таэланы начали перестраивать печати.

Пятнадцать отдельных знаков потянулись к пролому.

Световые линии пересеклись.

И сразу пошли неправильно.

Одна печать опередила остальные. Вторая начала замыкаться внутрь. Третья коснулась чужого следа и вспыхнула чёрным по краям.

Эрвен почувствовал разрыв раньше, чем кто-либо успел крикнуть.

Это было похоже на музыкальный строй, в котором пятнадцать голосов пытались удержать одну ноту, но каждый слышал её немного иначе.

Ещё мгновение — и общий контур ударит по самим Таэланам.

Он поднял руку.

Серебряное кольцо вспыхнуло изнутри.

— Лира, не усиливай центральную печать!

Она резко повернула голову.

— Почему?

— Она тянет остальные за собой!

Эрвен шагнул ближе.

Он не создавал новую силу.

Искал места, где существующие потоки перестали слышать друг друга.

Тонкие серебристые нити потянулись от его кольца к печатям Таэланов. Сначала к ближайшей. Затем ещё к двум.

Потом ко всем.

— Эрвен, — предупредила Лира.

— Я удержу.

— Не принимай весь контур на себя.

Он не ответил.

Пятнадцать отдельных печатей дрогнули.

И впервые начали двигаться как одна.

Чудовище ударило по общему контуру.

Свет прогнулся.

Эрвен вздрогнул.

Из носа выступила кровь.

Пальцы задрожали, но серебристые нити не оборвались.

Лира почувствовала, как часть удара ушла не в её печать, а к нему.

— Ослабь связь!

— Если ослаблю, разрыв дойдёт до тебя.

— Это приказ, Эрвен.

Он посмотрел на неё.

Не как на главу Ордена.

Как на человека, которому не хотел позволить упасть.

И всё же подчинился.

Часть серебряных нитей отделилась от его кольца и вернулась к остальным Таэланам.

Лира усилила собственную печать.

Контур выровнялся.

— Вместе, — сказала она.

Эрвен кивнул.

Не спасёшь людей.

Удар Ирворена пришёл точнее.

Аронелла увидела Веларион.

Не настоящий.

Образ, вложенный в её сознание.

Пустые улицы.

Людей, согнанных к площади.

Высокие створки Врат между башнями.

Каэля, стоящего перед ними.

Тьма сомкнулась вокруг него.

Аронелла судорожно вдохнула.

Поле снова дрогнуло.

Один из Таэланов потерял печать. Чёрная вода обвилась вокруг его ног и потащила к пролому.

Лира резко повернулась.

— Удержать его!

Двое Таэланов перехватили товарища. Эрвен направил к ним одну серебряную нить, не позволяя их участку контура разрушиться.

Каэль посмотрел на Аронеллу.

Он видел, что с ней происходило.

Но не мог приблизиться.

Чудовище обрушило на него сразу две конечности.

Кхорваэль рассёк первую.

Из разреза посыпались человеческие руки. Они упали на камень и продолжили ползти.

Вторую Каэль отвёл в сторону, позволив удару пройти рядом. Чёрная масса врезалась в фасад здания и выбила часть стены.

— Аронелла!

Она услышала его.

Не только голос.

Собственное имя в его устах.

Терен.

Корабль.

Три месяца тьмы.

Его рука, удерживавшая её тогда, когда Ирворен пытался превратить имя в пустоту.

Аронелла расправила плечи.

— Я здесь.

Ты уже опоздала.

— Нет.

Она ответила вслух.

Все лица на чудовище повернулись к ней.

Всему пришёл конец.

Давление вошло глубже.

Туда, где после ритуала оставалась трещина.

В ту часть её сущности, где первородная кровь соприкасалась с якорным резонансом.

Аронелла почувствовала его.

Не целиком.

Не сознание бога.

Только чужое присутствие, нашедшее тончайшую щель.

Я всё ещё внутри тебя.

В груди вспыхнула боль.

На мгновение Аронелла перестала чувствовать собственные руки.

По коже от запястий к локтям проступили тёмные вены.

Её чувства обострились сразу.

Она услышала каждый удар сердца на площади.

Каждое движение крови.

Каждую рану.

Каждый разорванный сосуд в телах, составлявших чудовище.

Мир окрасился кровью.

Клыки удлинились.

Ногти на пальцах стали темнее и острее.

Глаза изменились, впуская ту глубину, которую Аронелла почти два года не позволяла себе раскрывать даже частично.

Каэль увидел.

Ордрас тоже.

— Не глубже, — произнёс Прародитель.

Аронелла слышала его как издалека.

Внутри чудовища было слишком много крови.

Мёртвой.

Искажённой.

Разорванной на обрывки.

Но кровь помнила.

Даже после смерти.

Даже после того, как Ирворен заставил плоть забыть собственную форму.

Аронелла протянула руку.

Она не пыталась подчинить чудовище.

Вместо этого коснулась того, что находилось под чужой волей.

Памяти.

Первый импульс прошёл через тело существа.

Одно из лиц резко открыло рот.

Женщина.

Она вспомнила воду, заполнившую лёгкие.

Второй импульс.

Молодой мужчина внутри чудовища увидел собственные руки до того, как они стали частью чужой конечности.

Третий.

Вампир вспомнил имя дома, которому принадлежал.

Ещё один человек вспомнил ребёнка.

Кто-то — улицу.

Кто-то — боль ножа.

Кто-то — то, как его тащили к каналам ещё живым.

Чудовище содрогнулось.

Его движение перестало быть единым.

Руки потянулись в разные стороны.

Лица начали кричать разными голосами.

Не словами.

Памятью о боли.

Аронелла почувствовала их всех.

Слишком много.

Чужая смерть прошла через неё, как поток ледяной воды.

В груди стало тесно.

На мгновение ей показалось, что кровь внутри тела движется не по её воле.

К Велариону.

К Вратам.

Аронелла едва не отпустила поле.

— Смотри на меня! — крикнула Лира.

Она подняла ладони.

Над ними раскрылась небольшая печать — не атакующая и не защитная.

Фиксирующая.

Три светлые линии сомкнулись вокруг резонанса Аронеллы, напоминая её крови, кому она принадлежит.

Собственное имя вернулось.

Собственное тело.

Собственная боль.

— Я здесь, — повторила Аронелла.

На этот раз не Каэлю.

Себе.

Она удержала частичное проявление на границе.

Не раскрылась глубже.

— Сейчас! — приказала Лира.

Таэланы одновременно опустили ладони к земле.

Пятнадцать печатей легли на площадь.

Каждая вошла в следующую. Бело-золотые линии прошли по трещинам, обогнули обломки и сомкнулись вокруг пролома.

Эрвен удержал их в одном ритме.

Чёрная вода взметнулась.

Чудовище задёргалось.

Роан и Эоган ударили живыми рунами.

На этот раз они не пытались сдержать конечности.

Их знаки вошли прямо в управляющую связку.

Роан вскрикнул.

Вместе с руной в него вошли последние ощущения мёртвых.

Женщина, тонущая в канале.

Юноша, которого увели ночью.

Вампир, терявший разум раньше тела.

Ребёнок, продолжавший звать мать после того, как рот уже не принадлежал ему.

Роан едва не разжал пальцы.

Эоган схватил его за запястье.

— Не слушай!

— Я слышу их!

— Тогда помоги им закончить!

Роан поднял взгляд.

Живые руны вспыхнули ярче.

Вместе Арамиры потянули связку вверх.

Камень под чудовищем раскололся ещё раз.

Из глубины показался узел.

Не сердце.

Чёрный сгусток, обвитый корнями, металлическими пластинами и остатками человеческих позвоночников.

Лира увидела его.

— Внешнее кольцо! Разорвать!

Таэланы изменили знаки.

Печати сжались.

Металлические пластины начали трескаться.

Эрвен ощутил, как внешний поток сопротивляется.

Он не принадлежал самому чудовищу.

Шёл дальше.

В сновиденный слой.

К чужой воле.

— Там ещё одна связь, — выдохнул он.

— Сможешь закрыть? — спросила Лира.

— Нет.

Кровь уже стекала по его губе.

— Но могу надорвать.

— Только на мгновение.

Эрвен коснулся кольца большим пальцем.

Серебристая нить ушла в чёрную связку.

На один удар сердца он перестал различать, где заканчивается его собственное сознание.

Увидел глазами чудовища.

Сотни тел.

Площадь сверху.

Лиру как яркий свет.

Аронеллу как открытую рану в мире.

И нечто далёкое, смотревшее через них.

Эрвен рванул связь.

Тёмный поток надломился.

Чудовище потеряло согласованность.

Часть конечностей обмякла.

Другие начали бить по собственному телу.

— Теперь! — крикнул Эрвен.

Создание всей массой бросилось к Лире.

Аронелла почувствовала движение.

Ей пришлось выбирать.

Удерживать поле.

Или остановить удар.

Она не отпустила ни того, ни другого.

Из старой раны на ладони выступила кровь.

Аронелла подняла руку.

Красные нити вытянулись из капель и впились в разорванную плоть чудовища.

Её глаза стали ещё темнее.

На мгновение чужой голод прошёл через неё.

Не голод вампира.

Голод Ирворена.

Желание не пить кровь, а забрать саму возможность жизни.

Красные нити натянулись.

Их было недостаточно, чтобы остановить огромную массу.

Но достаточно, чтобы замедлить.

— Роан!

Арамир сорвался с места.

Он пробежал по разрушенным плитам, ступил на одну из застывших конечностей и поднялся по телу чудовища.

Руны шли по его коже, одежде и воздуху вокруг рук.

Создание попыталось сбросить его.

Эоган удержал нижнюю связку.

Лира раскрыла последнюю печать.

Узел обнажился полностью.

Роан прыгнул.

Живая руна вспыхнула в его ладони и вошла в чёрный сгусток.

Не как клинок.

Как приказ разомкнуться.

Все лица на теле чудовища одновременно повернулись к Аронелле.

Теперь я знаю, как вы держите друг друга.

Узел лопнул.

Создание потеряло форму.

Тела, руки, головы и чёрная вода обрушились на площадь.

Роан упал вместе с ними.

Эоган успел схватить его и вытащить из потока прежде, чем остатки чудовища ушли обратно в канал.

Таэланы удерживали печати, пока последняя тёмная нить не погасла.

Затем на площади остались только дождь.

И мёртвые.

Роан лежал на спине и смотрел в серое небо.

— Жив? — спросил Эоган.

— Пока не решил.

— Решай быстрее.

Эоган протянул ему руку.

Роан поднялся.

Лира подошла к Эрвену.

Он стоял на одном колене, прижав пальцы к виску. Кровь продолжала идти из носа. Взгляд несколько мгновений не мог остановиться на ней.

— Эрвен.

Он поднял голову.

— Я здесь.

— Ты уверен?

Эрвен посмотрел на свои руки, будто проверял, действительно ли они принадлежали ему.

— Почти.

Лира опустилась рядом и коснулась его серебряного кольца.

Короткая печать замкнулась вокруг пальца, отделяя остаточное чужое воздействие.

— Ты принял слишком много потоков.

— Иначе контур бы распался.

— Это не означает, что ты должен распасться вместо него.

Эрвен слабо улыбнулся.

— Постараюсь учесть.

Лира протянула ему руку.

Он задержал взгляд на её лице всего на мгновение дольше, чем требовалось.

Потом поднялся.

Аронелла медленно опустила ладонь.

Красные нити исчезли.

Тёмные вены под кожей ещё не погасли полностью. Клыки стали короче, но изменения уходили тяжелее, чем прежде.

В груди продолжала пульсировать боль.

Каэль подошёл ближе.

В его взгляде не было страха перед её изменившимися глазами.

Он смотрел на задержку между её дыханием и ответом.

На то, как Аронелла на мгновение перевела взгляд сквозь него, словно продолжала видеть другое место.

— Ты слышишь меня? — спросил он.

Она моргнула.

— Да.

Ответ пришёл немного позже обычного.

Ордрас подошёл с другой стороны.

— Больше не раскрывайся сегодня.

Аронелла посмотрела на него.

— Это было частичное проявление.

— Для тебя.

Ордрас перевёл взгляд на чёрные прожилки у пролома.

— Для него — приоткрытая дверь.

За спиной Аронеллы раздался тяжёлый скрежет.

Все повернулись к дворцу.

Центральные врата начали открываться.

Не медленно, как перед почётной процессией.

Сразу обе створки пошли внутрь, исчезая в глубине прохода.

Одновременно поднялись решётки двух боковых проездов.

Открылись служебные арки.

Опустились мосты над внутренними каналами.

Несколько мгновений за ними была только темнота.

Потом из глубины донёсся топот.

Не шаги отряда.

Гул множества тел.

Первый искажённый выбежал из центрального прохода на четырёх конечностях. На нём ещё сохранялись остатки талирийского доспеха. Шея была выгнута вбок, а вместо правой руки из плеча росли три длинных костяных отростка.

За ним появился второй.

Третий.

Десятый.

Потом темнота внутри ворот пришла в движение целиком.

Дворец открылся не как здание.

Как пасть.

Из его глубины хлынули тела.

Сотни искажённых.

Люди.

Вампиры.

Существа, в которых уже невозможно было определить первоначальную природу.

Одни бежали прямо по камню. Другие цеплялись за стены и двигались над воротами. Третьи прыгали с верхних галерей, ломая конечности при падении и тут же поднимаясь.

У некоторых руки заканчивались костяными лезвиями.

У других грудные клетки были раскрыты и стянуты металлическими пластинами.

Несколько крупных существ двигались на шести конечностях, неся на спинах сросшиеся человеческие тела.

За первой волной шла вторая.

За ней ещё одна.

Не все четыре или пять тысяч защитников города находились здесь. Часть удерживала каналы, стены, западные кварталы и порт.

Но дворец хранил главный резерв.

И теперь выпустил его целиком.

— Щиты вперёд! — проревел Борн. — Копья во второй ряд!

Северяне сомкнулись.

— Вампиры на фланги! — приказал Илар.

Корвен повторил команду своим.

Тервис и его группа уже двигались к правой арке, перехватывая тех, кто пытался обойти строй по стенам.

Каэль поднял Кхорваэль.

— Они хотят смять нас на открытом месте. Не отдавать площадь!

Первая волна ударила.

Щиты содрогнулись.

Несколько северян отлетели назад вместе с оружием. Искажённые бросались на них без страха и без попытки защититься. Позволяли копьям входить в тела, лишь бы добраться руками до человеческих лиц.

Союзные вампиры встретили тех, кто был слишком быстр для людей.

Столкновение прошло через площадь как ударная волна.

Илар врезался в искажённого Морвата и рассёк ему шею. Корвен сбил второго с ног и удерживал строй даже тогда, когда на него одновременно бросились трое.

Тервис исчез с земли.

Через мгновение оказался на стене здания, перехватил существо, ползшее над северянами, и вместе с ним рухнул вниз. Вампир поднялся первым.

Лира раскрыла печать.

Белый свет лёг перед щитами широкой линией.

Те искажённые, которые пересекли её, потеряли связь с общим движением. Одни замерли. Другие столкнулись с теми, кто бежал сзади.

Но толпа была слишком велика.

Следующие тела просто затоптали остановившихся.

— Нам нужен путь к воротам! — крикнул Каэль. — Если останемся здесь, они будут выходить, пока нас не раздавят!

Борн отбросил искажённого ударом щита.

— Тогда пробиваемся!

— Лира!

Она поняла раньше, чем он продолжил.

— Таэланы, клин!

Печати начали перестраиваться.

Теперь им требовалась не неподвижная защита.

Движущийся коридор.

Эрвен вытер кровь с лица рукавом.

— Я соединю передние знаки.

Лира резко посмотрела на него.

— Ты едва вернулся в себя.

— Без общей настройки они будут расходиться при каждом шаге.

— Не бери весь контур.

— Не буду.

Она видела, что он лжёт не ей.

Себе.

Но времени спорить не было.

— При первом надрыве отпускаешь.

Эрвен кивнул.

Пять Таэланов вышли вперёд.

Ещё шесть встали за ними.

Остальные распределились по бокам, защищая движущийся строй.

Эрвен поднял руку.

Серебряные нити связали их печати.

Лира замкнула центральный знак.

Перед союзниками появился клин из бело-золотого света.

— Вперёд! — приказал Каэль.

Северяне двинулись следом за печатями.

Искажённые ударялись о свет. Их отбрасывало в стороны, но контур дрожал при каждом столкновении.

Эрвен чувствовал все удары одновременно.

Каждую ошибку.

Каждую печать, которая начинала запаздывать.

Он не усиливал их.

Перенастраивал.

Сдвигал одну линию.

Ослаблял другую.

Возвращал третий поток туда, где он должен был находиться.

Толпа сомкнулась вокруг клина.

Союзники продвигались шаг за шагом.

Щиты.

Копья.

Мечи вампиров.

Живые руны.

Печати.

Всё двигалось как единый организм.

Ирворен пытался превратить своих созданий в одну волю.

Аронелла удерживала союзников отдельными личностями, которые всё равно выбирали двигаться вместе.

В этом была разница.

Первый крупный искажённый ударил в левую сторону клина.

Печать лопнула.

Двух Таэланов отбросило назад.

Эрвен вскрикнул и перехватил поток прежде, чем разрыв прошёл дальше.

— Левую линию заменить! — крикнула Лира.

Двое других заняли место.

Но искажённые уже проникли внутрь.

Один бросился на Эрвена.

Лира повернула ладонь.

Пространство перед существом дрогнуло. Оно промахнулось, ударило в пустоту и на мгновение оказалось сбоку.

Эрвен надорвал управляющую нить у него в груди.

Искажённый замер.

Роан закончил движение живой руной.

— Не отвлекайся! — крикнул он.

— Постараюсь!

Они продолжили прорыв.

В нескольких десятках шагов впереди дворцовые врата оставались открытыми.

Но расстояние почти не сокращалось.

На место каждого убитого выходили новые.

Аронелла чувствовала их общую связь.

Не одну.

Несколько толстых потоков, идущих из глубины дворца.

Эрвен тоже почувствовал.

Его взгляд резко ушёл вправо.

— Лира!

— Что?

— Они связаны группами! Не каждый отдельно. Там пять крупных потоков!

Лира отбила костяной отросток печатью.

— Найдёшь ближайший?

Эрвен закрыл глаза прямо посреди боя.

Мир стал связями.

Северяне — плотной сетью коротких импульсов.

Таэланы — световыми контурами.

Арамиры — живыми рунами, в которых кровь и сновиденный слой уже не разделялись полностью.

Искажённые — чёрными нитями, стянутыми в несколько толстых жил.

Эрвен нашёл одну.

Она управляла существами у правого фланга.

Около сотни тел.

— Нашёл.

— Не входи глубоко, — предупредила Лира.

— Мне не нужно входить.

Он вытянул пальцы.

Серебряная нить коснулась чёрной жилы.

Эрвен почувствовал сопротивление.

Чужая воля попыталась пройти обратно.

Его собственные воспоминания на мгновение смешались с чужими.

Дом Астеванов.

Солмирское солнце.

Лира, стоящая у стола над первой общей печатью Ордена.

Чёрная вода.

Чужие рты.

Голод.

Он стиснул зубы.

И надорвал поток.

Сотня искажённых потеряла общий ритм.

Передние продолжили бежать.

Задние остановились.

Те, кто двигался по стенам, сорвались вниз.

Несколько существ повернулись друг на друга, принимая соседние движения за угрозу.

Правый фланг открылся.

— Тервис! — крикнула Лира.

Вампир понял.

Его группа ударила в разрыв.

Северяне расширили проход.

— К воротам! — приказал Борн.

Союзники двинулись быстрее.

Аронелла удерживала поле и одновременно сражалась.

Один из искажённых вампиров прыгнул на неё сверху.

Она ушла в сторону, перехватила его руку и развернула тело в воздухе. Существо ударилось о камень. Аронелла наступила ему на грудь и коротким импульсом крови заставила мышцы замереть.

Следующий появился сразу.

Она отбросила его ударом в горло.

Третий двигался медленнее.

Почти по земле.

Он скрывался под телами убитых, используя общую массу как укрытие.

Аронелла почувствовала его кровь.

Но слишком поздно поняла намерение.

Искажённый вырвался из-под тел сбоку.

Когда-то он был вампиром. Теперь правая рука от локтя превратилась в длинное белое лезвие, состоявшее из сросшихся костей.

Он целился не в неё.

В Лиру.

Аронелла шагнула между ними.

Успела повернуться.

Не успела полностью уйти.

Костяное лезвие прорезало наплечник, вошло под левую ключицу и прошло через плечо горячей белой болью.

Аронелла резко вдохнула.

Искажённый дёрнул рукой, пытаясь расширить рану.

Кровь хлынула под доспех.

На мгновение поле ослабло.

По строю прошёл общий страх.

Несколько вампиров одновременно повернулись к запаху её крови.

Не по собственной воле.

Через чужой импульс.

Аронелла схватила костяное лезвие правой рукой.

Оно рассекло ладонь.

Её глаза снова изменились.

Клыки показались.

Она почувствовала кровь существа под искажением.

Далёкую.

Почти исчезнувшую.

— Вспомни, — произнесла Аронелла.

Вампир замер.

На мгновение в его глазах исчезла чёрная глубина.