Последняя Королева Ноктиры: Пробуждение Аронеллы

Сердце Велариона:Башня Алхимиков.

Солнце только поднялось над крышами Велариона, и его лучи уже заливали комнату тёплым золотым светом. Они скользили по простой деревянной мебели, по стопкам книг на столе, по платью, висевшему на спинке стула. За окном щебетали птицы, где-то вдалеке перекликались торговцы — город просыпался медленно, но верно.

Лира лежала с открытыми глазами, глядя, как пылинки танцуют в солнечных лучах. Она не спала уже, наверное, час — привычка, выработанная за годы учёбы. Но сегодня утро было особенным. Сегодня она снова шла в Башню.Она села на кровати, потянулась и улыбнулась сама себе. В комнате пахло сушёными травами — она любила собирать их и развешивать под потолком. Мать ворчала, что это «алхимическое безобразие», но не трогала.Лира встала, подошла к окну и отдёрнула занавеску.Город открылся перед ней как на ладони. Белые и золотистые камни, красная черепица крыш, зелень садов во внутренних двориках. Где-то в центре возвышалась Башня алхимиков — тёмная, строгая, но даже она в этом свете казалась почти красивой.Веларион был тёплым, живым, солнечным. Совсем не таким, как серый, сырой Талирион, о котором она читала только в отчётах.

— Лира! — раздался голос снизу. — Завтрак готов!

Она улыбнулась и начала одеваться. Простое тёмное платье, лёгкий плащ, пояс с карманами для записей. Ничего лишнего. Она любила простоту — мать говорила, что это от отца.Внизу, в маленькой кухне, хлопотала Эвелинна. Стол был накрыт чистой скатертью, на нём дымились лепёшки, стояла миска с маслом и кувшин с тёплым настоем трав.

— Садись, — сказала мать, не оборачиваясь. — Пока не остыло.

Лира села, взяла лепёшку, отломила кусок. Эвелинна налила ей настоя и села напротив. Несколько секунд они молчали — только ложки звенели о глиняные миски.

— Ты сегодня опять в Башню? — спросила Эвелинна, не поднимая глаз.

— Да, мама.

— Надолго?

— Не знаю. Весь день, наверное.

Эвелинна вздохнула, отставила кружку. Посмотрела на дочь долгим, изучающим взглядом. Лира знала этот взгляд — мать всегда так смотрела, когда хотела что-то сказать, но не решалась.

— Твой отец тоже говорил, что знания важнее всего, — тихо произнесла она.

Лира замерла. Имя отца редко звучало в их доме. Эвелинна не любила вспоминать.

— Я знаю, мама.

— Он тоже ходил в эту Башню каждый день. Тоже верил, что алхимия сделает мир лучше. — Эвелинна покачала головой. — А потом его не стало.

Лира положила лепёшку на стол.

— Я не боюсь.

— А я боюсь, — Эвелинна подняла на неё глаза. В них стояла тревога, которую она не могла скрыть. — Я боюсь, что ты повторишь его судьбу.

— Я не повторю.

— Ты не знаешь. Никто не знает.

Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Потом Лира взяла руку матери в свою.

— Я хочу понять, чем он занимался. Почему он ушёл так рано. Орден говорит — несчастный случай. Но я чувствую… — она запнулась, подбирая слова, — я чувствую, что там что-то не так.

Эвелинна сжала её пальцы.

— Ты слишком похожа на него. Тоже ищешь правду там, где её, может, и нет.

— А если есть?

Мать не ответила. Отвернулась, промокнула глаза краем платка.

— Иди уже, — сказала она глухо. — А то опоздаешь.

Лира встала, обошла стол и обняла её сзади.

— Я вернусь, мама. Обещаю.

Эвелинна погладила её по руке.

— Знаю, дочка. Иди.

Лира вышла из дома, и утреннее солнце ударило в лицо. Она зажмурилась на мгновение.

Впереди был длинный день. И Башня.

Лира вышла на главную улицу, и город накрыл её с головой. Здесь всё было другим — не таким, как в тихом квартале, где они жили с матерью. Узкие улочки разбегались в стороны, ныряли под арки, выныривали на маленькие площади с фонтанами. Дома из светлого камня поднимались вверх на три, а то и четыре этажа, их окна были распахнуты настежь, и из них доносились радостные голоса, звуки музыки.Воздух пах хлебом, специями, нагретой за день черепицей и ещё чем-то сладковатым — может, цветами из чьих-то садов. Лира любила этот запах. Он был живым, настоящим.Она шла не спеша, впитывая всё, как губка. В Талирионе, говорят, вечно серая и туманная погода. Здесь же преимущественно солнечно.На углу торговец раскладывал на прилавке яркие ткани — красные, синие, золотые. Рядом женщина торговалась с булочником, размахивая корзиной. Где-то заиграла дудка, и тут же послышался детский смех.

Лира улыбнулась.

Она вышла на небольшую площадь и остановилась, поражённая открывшимся видом. Перед ней возвышался Великий храм Аурелона.Белый камень, золотые вставки, огромные окна, в которых отражалось солнце. Храм казался не построенным, а выросшим из земли — таким естественным, таким правильным. Перед входом, на высокой колонне, стояла статуя бога — он держал в поднятой руке сияющий шар, и солнечные лучи, проходя сквозь него, рассыпались тысячами искр.Лира замерла на мгновение, глядя на это великолепие. В храм она не пошла — не потому, что не верила, а потому, что сегодня у неё была другая цель. Она свернула на торговую улицу и сразу попала в другой мир. Крики зазывал, звон монет, скрип колёс — здесь жизнь кипела ключом. Кузнецы выставляли на прилавки мечи и подковы, кожевенники — ремни и сёдла, аптекари — склянки с настойками и порошками. Лира замедлила шаг у одной из лавок, где продавали алхимические ингредиенты. Сушёные травы, корни, куски смолы — всё это пахло так знакомо, что на мгновение ей показалось, будто она уже в Башне.

— Красивая вещь, правда?

Она обернулась. Рядом стоял пожилой торговец в грязном фартуке и улыбался беззубым ртом.

— Что? — не поняла Лира.

— Ты на башню смотришь. — Он кивнул куда-то вдаль. — Все на неё смотрят.

Лира проследила за его взглядом. В конце улицы, над крышами домов, возвышалась Башня алхимиков.Она была тёмной, строгой, совершенно непохожей на всё вокруг. Никаких украшений, никакой позолоты — только чёрный камень, узкие окна, острый шпиль, уходящий в небо. Она подавляла. Она притягивала.

— Говорят, там хранятся знания, которые могут изменить мир, — сказал торговец. — Или уничтожить его.

Лира посмотрела на него.

— Вы верите в это?

Торговец пожал плечами.

— Я верю в то, что если слишком долго смотреть на огонь, можно обжечься. А алхимики… они смотрят на огонь всю жизнь.

Он засмеялся и отошёл к своему прилавку.

Лира постояла ещё немного, глядя на башню. Потом глубоко вздохнула и двинулась вперёд.

Чем ближе она подходила, тем меньше становилось вокруг людей. Улицы расширялись, дома становились выше, тишина — плотнее. Здесь пахло только камнем и реагентами.Башня возвышалась над ней, заслоняя полнеба.

Лира остановилась перед тяжёлыми дверями, положила ладонь на холодный металл.

— Я не боюсь, — прошептала она самой себе.

Толкнула дверь и шагнула внутрь.

Она уже была здесь — несколько дней назад, когда поднималась к Малверису.Сегодня солнечный свет лился сквозь высокие окна, отражался от полированного камня, играл на стеклянных сосудах. Коридоры гудели от голосов. Ученики сновали туда-сюда, кто-то нёс стопки книг, кто-то перебирал склянки, двое спорили в углу над какими-то записями. На одной из стен светились старые алхимические символы, вырезанные прямо в ней — будто само это место хранило память о прошлых эпохах.

— Ты новенькая?

Лира обернулась. Рядом стоял парень лет двадцати, с рыжими вихрами и веснушчатым лицом. Он смотрел на неё с любопытством.

— Я Лира. Первый день учёбы.

— А, знаю, — кивнул он. — Тебя ждали. Меня зовут Келлен. Я покажу, где что.

Он зашагал вперёд, и Лира двинулась за ним, стараясь запомнить дорогу. Коридоры петляли, лестницы уходили вверх и вниз. Она узнавала некоторые повороты — здесь она проходила с посыльным в тот день, — но большую часть видела впервые.

— Тут у нас нижний уровень, — говорил Келлен на ходу. — Учебные классы, склады реактивов, общая лаборатория. Выше — магистры, свои мастерские, архивы. А на верхних этажах… — он понизил голос, — там сам архимагистр и его люди. Простым ученикам туда нельзя.

— Я знаю, — тихо сказала Лира.

Келлен покосился на неё, но ничего не спросил.

Они вошли в просторный зал, где за длинными столами уже сидело с десяток учеников. На столах стояли подносы с минералами, ступки, колбы, какие-то приборы. Высокие окна выходили во внутренний двор, и солнце заливало всё помещение тёплым светом.

— Наша группа, — сказал Келлен, указывая на свободное место. — Садись. Сейчас мастер Векс придёт.

Лира села, оглядела соседей. Кто-то смотрел на неё с любопытством, кто-то равнодушно листал записи. Один парень, тощий, с нервными пальцами, что-то быстро строчил на полях книги.

— Не обращай внимания, — шепнул Келлен, усаживаясь рядом. — Они все думают, что ты здесь по блату.

— По блату?

— Ну, архимагистр тебя знает. Все в курсе.

Лира хотела возразить, но в этот момент дверь открылась, и в зал вошёл мастер.

Это был невысокий, сухощавый человек в тёмной мантии, с глубоко посаженными глазами и длинными седыми волосами, собранными в хвост. Он нёс перед собой стеклянный сосуд с какой-то мутной жидкостью.

— Садитесь, — коротко бросил он, не глядя на учеников. — Начинаем.

Все замерли.

Мастер поставил сосуд на стол и обвёл взглядом аудиторию. Когда его глаза остановились на Лире, в них мелькнуло что-то — узнавание? Интерес? Но он ничего не сказал.

— Сегодня будем работать с минералами, — начал он. — Ваша задача — определить состав и свойства каждого образца. Записывать всё, что видите. Цвет, структуру, реакцию на огонь и кислоту.

Он раздал подносы с камнями. Лира взяла свой и сразу погрузилась в работу.

Минералы были разные — одни блестели, другие матовые, третьи казались почти прозрачными. Она аккуратно царапала их, нюхала, капала кислотой из маленькой склянки. Рядом с ней Келлен пыхтел, то и дело заглядывая в её записи.

— Ты как будто всю жизнь этим занималась, — шепнул он.

— Немного, — улыбнулась Лира.

Мастер ходил между столами, заглядывал через плечи, иногда задавал вопросы. Когда он остановился рядом с Лирой, она подняла голову.

— Интересный образец, — сказала она, показывая на тёмно-зелёный камень. — Он меняет цвет при нагреве.

Мастер взял камень, повертел в руках.

— Верно. Это редкая разновидность медной руды с примесями. Мало кто из учеников замечает с первого раза.

Он посмотрел на неё дольше, чем требовалось.

— Твой отец тоже умел видеть детали.

Лира замерла. Но мастер уже отошёл к другому столу.

В конце занятия он собрал всех и сказал:

— Все алхимики начинают с простого. Даже те, кто однажды ищет философский камень. Но если вы не научитесь видеть малое, никогда не поймёте великое.

Ученики закивали, собирая вещи.

— Лира, — окликнул её мастер, когда она уже направилась к выходу. — Задержись.

Она подошла.

— Архимагистр просил передать, что ты можешь иногда работать в лаборатории на верхних этажах. — Он протянул ей небольшой металлический жетон. — Это пропуск. Но только в те дни, когда там нет закрытых экспериментов. И всегда под присмотром.

Лира взяла жетон, сжала в ладони. Металл был холодным и тяжёлым.

— Спасибо, мастер.

Он кивнул и отпустил её.

Когда Лира вышла в коридор, Келлен уже ждал её, прислонившись к стене.

— Ну что? — спросил он с любопытством. — Чего хотел?

— Сказал, что я могу работать на верхних этажах, — ответила Лира, показывая жетон.

Глаза Келлена расширились.

— Да ты шутишь! Туда даже я ни разу не поднимался! — Он присвистнул. — Архимагистр, видать, правда к тебе благоволит.

Лира спрятала жетон в карман.

— Пойдём, — сказала она. — Покажешь, где тут можно поесть?

— А то! — Келлен улыбнулся. — Тут недалеко есть отличное место. Студенческая столовая, конечно, но кормят прилично.

Они пошли по коридору, и Лира впервые за этот день почувствовала, что напряжение немного отпустило.

После обеда Келлен убежал на занятие по травам, а Лира осталась одна. Она достала из кармана металлический жетон, повертела в пальцах. Холодный, тяжёлый, с выгравированным символом башни.

«Ты можешь иногда работать в лаборатории на верхних этажах».

Она посмотрела вверх, туда, где уходили лестницы. Где-то там, за несколькими уровнями, находился кабинет Малвериса. И, наверное, именно там стоило начать.

Жетон грел ладонь.

Лира глубоко вздохнула и направилась к архимагистру. Она поднималась по винтовой лестнице, и с каждым шагом воздух становился плотнее. Не в прямом смысле — просто здесь, на верхних этажах, всё дышало властью. Тишина, нарушаемая лишь эхом собственных шагов, давящие своды, запах старых книг и редких реагентов.Кабинет архимагистра находился в восточном крыле, откуда открывался вид на весь Веларион. Лира остановилась перед тяжёлой дубовой дверью, перевела дыхание и постучала.

— Войдите.

Голос был спокойным, ровным — она уже привыкла к нему.

Внутри кабинет оказался именно таким, каким она его запомнила. Высокий потолок, широкие окна, за которыми сияло полуденное солнце. Вдоль стен — стеллажи с фолиантами и странными приборами. На массивном столе, заваленном свитками и картами, стояли стеклянные сосуды с жидкостями разных цветов. Малверис стоял у окна. В руках он держал письмо, и печать на нём была уже сломана.

— Мастер, — сказала Лира, закрывая за собой дверь. — Я принесла записи с сегодняшнего занятия.

Он обернулся медленно, будто не сразу услышал её. Взгляд его был направлен куда-то внутрь себя, но когда он посмотрел на Лиру, в нём не было рассеянности — только холодная, сосредоточенная ясность.

— Положи на стол, — кивнул он.

Лира подошла, аккуратно положила свитки на край. Краем глаза заметила, что на столе лежит карта континента — старая, потрёпанная, но с несколькими свежими пометками чернилами. Одна из отметок была на севере — в предгорьях Варкуна.Чернила там были совсем свежими.

— Первый день учёбы? — спросил Малверис, не оборачиваясь.

— Да, мастер.

— И как тебе?

Лира замялась, подбирая слова.

— Здесь... не так, как я думала.

Он чуть усмехнулся — одними уголками губ.

— Башня обманчива. Снаружи она кажется тюрьмой знаний. Внутри — городом, где каждый ищет своё.

Он повернулся, и Лира увидела письмо в его руках. Обычный свиток, но печать была ей незнакома.

— Мастер Векс сказал, что вы разрешили мне работать на верхних этажах, — сказала она. — Я хотела поблагодарить.

— Не за что. — Малверис опустился в кресло, положил письмо на стол поверх карты. — Ты внимательнее других. Это стоит поощрять.