- -
- 100%
- +
***
Сидим мы с тобой на задрипанной кухне
В одном только нижнем, встречаем рассвет.
Не спали всю ночь, и лишь только под утро
В сон начинает клонить табурет.
Кто выступил первым уже и не помним.
Имеет ли это значенье теперь?
Ведь нити узоров, что вытканы болью
Всё блекнут и блекнут, теряя свой цвет.
Никто не жалеет утраченной ночи,
Лишь грудь тихо сверлит тупая тоска
О том, что июльские ночи короче,
Чем нужно безумно похожим сердцам.
Нас лижет лучами настигшее утро,
И нам неприятно, нам чужден рассвет.
Будто ведомая кровью акула,
Нас жрет неживой ослепляющий свет.
Солнце восходит и рушит наивность,
Прервав потайных откровений поток.
Как кто – то однажды в кого – то влюбился,
Как в первый раз пьяный вернулся домой…
Из-за штор просыпался разнузданный город.
Сильней распаляясь, он начал реветь,
У нас отнимая единственный повод
Слегка приоткрыть насердечную клеть.
***
Спокойно мальчик, что же плакать…
Утрись от слез, не шмыгай носом.
Вот зачем вся эта слякоть
На твоём лице курносом?
Что случилось, ну скажи мне,
Разгони с души всех кошек.
Когда грустен непомерно -
Будь предельно осторожен!
Ведь печаль подхватит ветер,
Кинет в тучи пухлощеки.
Ты ж не хочешь в самом деле,
Что бы вдруг промокли ноги?
Тише мальчик, все в порядке,
Нет сегодня даже смерти.
Лишь зелёная лопатка
И мечты в живом конверте.
“Ода усопшему миру”
Ритм сердца Земли подавился удушьем,
Труд Хроноса канул с концами во тьме.
Ничего не звучит, да и звук здесь не нужен -
Все будто повязло в глухой тишине.
Цикл привычных событий разорван.
Лишь мреть серой пыли царит над землёй,
Ветер гуляет в безжизненных окнах,
Да скалы река разрушает водой.
Жизни не стало, осталось лишь солнце,
Что нехотя греет наш каменный склеп.
То поникает, то снова смеется,
Вновь погибая в чернеющей мгле.
Единым моментом исчезли все люди,
Пространство оглохло, застыл этот миг.
Замер и дребезг гремучих орудий
И первый младенца отчаянный крик.
Ни зги не видать на седом горизонте,
Лишь божия длань на хозяйский манер
С тенью каприза ломает игрушки,
Впрок наигравшись на старости лет.
“Мотылёк”
Все вокруг лишь тень и сумрак -
В том и есть вселенной толк.
Затихая лишь под утро,
Мраком правит мотылёк.
Копоша ночные сгустки,
Рассекая черный лед,
Мотылёк нещадно грустен,
Ведь бессмысленен полет.
Ничего в ночи не светит,
И никто в ночи не ждет.
Лишь белесый мутный месяц
Дразнит светом,но не жжёт.
И вдруг средь мгляного мрака,
Где-то там,в слепом окне
Восковой свечи огарок
Улыбается тебе.
Ты своих мечтаний кесарь,
Ведь преграды больше нет
Пред твоим желаньем резвым
Вновь лететь и видеть свет.
Ты опомнился почти что,
Но теперь средьночный лес
Растворился в яркой вспышке
Грёз, мечтаний и чудес.
Затихает мертвый сумрак,
Ночь подводит свой итог,
В ритм с мечтою оголённой
Догорает мотылёк.
“Прохожий”
Прохожий,загляни в мои мутные очи,
Попробуй понять,что так гложит внутри.
Даже если желанья не очень,
Прохожий,кляну, загляни!
Оставь озабоченный взгляд вникуда,
Обрети хотя бы на миг осознанье.
Прохожий, прошу, отложи все дела,
Мне нужно всего лишь скупое молчанье.
Я требую много всего лишь задаром,
Но мне безвозмездный подарок милей.
Только его мне порой не хватает
Что б снова почувствовать веру в людей.
И вновь позабудь ту разверстую пропасть,
Что делит нас лучше кирпичной стены.
И пусть не смущает мой тихонький голос,
Внезапно возникший с другой стороны…
“Путь”
Ноги калеча, сбивая дыханье,
С твердым желанием цели достичь
Меряю лесную дорогу шагами,
Созвездьем шумов наводя птичий клич.
Солнце не светит тому, кто не жаждет.
Не греет огонь, кто не хочет тепла;
Лишь воздух чумазый золой все обмажет,
И в грязной воде отразится луна.
Ступаю не глядя, но с твердою волей
Идти не взирая на тени в пути.
Вся моя жизнь на грунтовой дороге
Сведется к тому, что придется сойти.
Дорога петляет проворной гадюкой
В кромешном лесу средь кустов и ветвей;
А мой ориентир – пожилая ворона,
Что кашлем своим отпужает зверей.
Пройдено сколько память не держит,
Сколько осталось никто не расскажет;
Одна только мысль рассудок мой нежит -
Слепая надежда в возможное завтра.
Одно лишь желанье к елям колючим,
Что скроют мою шелуху вековечно:
Пусть лучше запомнят упорно бредущим
Тропою кривой своего же забвенья.