Чума Катаракх-Сатара. Часть 1. Предвестники

Глава 3 «Авалон»

Ночь в лагере эльфов пролетела быстро. В странном переплетении безопасности и тревоги я лежал на влажной земле, прикрытой истоптанным мхом, и слушал. Редкое пение птиц, да тяжелый гул ветра где-то в вершинах деревьев обременял мысли.

Лагерь просыпался. Эльфы лениво сворачивали палатки, поили лошадей, грузили мешки на повозки. Флинт во всей своей красе топтался где-то, поодаль разглядывая что-то в высокой траве. Вигго давно не спал. Здоровяк разговорился с одним эльфом и помогал ему в сворачивании лагеря. Файдон сидел и ждал, так как не смог найти себе занятия.

Флинт сумел заслужить не просто гостеприимство, но и хрупкое доверие принца Аранеля и его возлюбленной, леди Атарлас. Пока силы покидали наследника, она говорила от его имени.

После того как Флинт закончил осмотр принца и дал свои рекомендации, Атарлас сбросила камень с души. Ей полегчало. Доктор заключил, что недуг принца не имеет отношения к Чуме – это скорее глубокий внутренний дисбаланс магической природы, усугублённый долгим изгнанием. Он посоветовал как можно скорее доставить Аранеля к сильному природному очагу энергии, иначе его состояние могло стать ухудшиться.

Что касалось меня… Несмотря на сырой холод леса, пронизывающий до костей, я не чувствовал стужи. Напротив, меня била лихорадка. Я лежал на влажной куче мха, завернувшись лишь в эльфийский плащ, и жар волнами накатывал изнутри. Каждый раз, когда сознание начинало уплывать в сон, по спине пробегала ледяная испарина, смешанная с внезапным страхом. Я ворочался не в силах сомкнуть глаз.

Ночью мою бессонницу заметил Флинт, которому тоже не спалось. Атарлас, в знак благодарности, угостила его парой крепких эльфийский сигар и доктор затягиваясь ароматным дымом, через специально сделанную заглушку кивнул в мою сторону:

— Не спится? Присоединяйся.

Я скинул плащ, любезно одолженный эльфами на ночь, присел слегка сгорбившись и Флинт протянул мне раскуренную сигару, толстую подвязанную бечёвкой. Я осмотрел на травянистые волокна, торчащие из её стенок, и пытался понять, что же туда замешали.

— Когда будем в городе, надо будет купить себе дельную трубку. – Произнёс доктор в полголоса.

Вокруг стояла тишина, которую не хотелось нарушать. Отдых стал драгоценной вещью в таком месте и в такое время.

К костру потянулись и остальные. Вигго и Файдон тоже не могли найти покоя в своих снах.

Сигары оказались отменными – табак смолистый и душистый, дым тяжелый, янтарный, лениво вившийся в спирали.

Условным взглядом было принято курить её по кругу в порядке очереди. Я протянул сигару Файдону, тот, никогда не куривший, тут же зашёлся в кашле. На миг среди остальных показались весёлые улыбки. Вигго, как заправский наставник во всём неформальном, с невозмутимым видом стал показывать ему, как правильно держать сигару и не затягиваться слишком глубоко.

В наступившей затем тишине, под аккомпанемент треска углей, Флинт неожиданно предложил:

— Давайте сыграем. Прямо сейчас.

— Во что? – спросил я, не понимая какие игры могут быть в ночной час среди груды спавших эльфов.

Он поднял взгляд к луне, низко висящей над черными ветвями, и бросил в ночь:

– Я думаю, нам полезно будет узнать о себе что-то откровенное. Давайте каждый скажет, кем он себя чувствует прямо сейчас.

Файдон, всё ещё потирая горло, прошептал:

— Ошибка.

— Солдат. — Сказал я, вытаскивая картинки войн из головы.

Флинт перенимая сигарету с интонацией, будто уже ничего не изменить:

— Беглец.

Взгляды обратились к Вигго. Тот молчал, казалось неприлично долго для такого момента. Потом резко шлепнул себя по колену и выдавил:

— Оружие.

Слова Вигго оборвали игру. Дальше говорить было не о чем. Мы просто сидели, докуривая толстую сигару. Тишина, между нами, больше не была неловкой. Она стала общей. Не знаю, как ещё описать это ощущение.

Сейчас же эльфы во всю пыхтели, собирая свои вещи. Палатки сложены, кони оседланы, дилижанс готов к пути. Их караван должен был двинуться на запад, к горным пикам Эгдарна, в поисках спасительного очага для своего принца.

Атарлас подошла к нам перед тем, как все разошлись своей дорогой, уже в дорожном плаще. В её руках был свёрток из вощённой кожи.

— Мы не можем предложить вам идти с нами, — сказала она прямо. — Наш путь – это выживание. Вам же нужны ответы. Их можно найти в Авалоне. — Она протянула мне свёрток. — Это письмо для владельцев алхимической лавки «Серебряные Ветви». Братья Нарелимпе. Они изгнанники, но нашли свой угол в мире. Покажите им печать принца, и они не откажут вам в помощи. А ваш доктор… – она кивнула в сторону Флинта, – станет для них лучшей рекомендацией. В городе, где каждый боится заболеть, человек способный отличить чуму от магической лихорадки, на вес золота.

Путь до Авалона, даже напрямую через усохшее русло реки, должен был занять несколько дней. Припасов у нас не было – эльфы, сами жившие на грани, могли поделиться только советом да табаком. Перед лицом общего голода я взял инициативу на себя.

— Даже в этом мёртвом лесу есть жизнь, — сказал я, и в моём голосе прозвучала уверенность, не требующая доказательств. — Я найду нам пропитание. А ты, Файдон, пойдёшь со мной.

Краснокожий вздрогнул, нервно поправив рукой свой еще чужеродный хвост.

— Я? На охоту? — было слышно сомнение. — Я больше по части магии… нежели добычи.

—Тем более научишься, — отрезал я. — Магия шумная штука, а вот быть потише бывает эффективнее.

Наш путь занял всего пару дней. Мы двигались быстро, почти не сбиваясь с курса. Большую часть времени я посветил урокам для Файдона.

Первый урок был о следах. Мы остановились у ручья с водой цвета ржавчины.

— Смотри, — я указал на мягкую землю у воды. Отпечатки были мелкими, когтистыми, и вели куда-то в сторону.

— Крыса? — неуверенно предполагал волшебник.

-Не только. Видишь, как смазан край? Она тащила что-то. И смотри сюда – второй набор следов, больше, но поверх. Хищник шёл за добычей. Здесь целая цепочка. Одна смерть кормит другую. Даже здесь.

Файдон молчал. Внимательно вглядываясь, в его глазах обычный отвратительный след превращался в нечто увлекательное.

Второй урок был о терпении. Мы устроились в засаде у полузасохшей яблони, чьи плоды почернели и сморщились, но всё еще привлекали грызунов.

— Магия — это резкая вспышка, которая требует подготовки, —прошептал я пока мы ждали. — А охота, процесс, требующий терпения. Ты должен замереть. Стать частью картины. Деревом. Камнем.

Файдон старался не шелохнуться, устремив свой взгляд в одну точку:

— Обычно мир реагирует на мои слова. — Его хвост непроизвольно дёрнулся, и он со злостью прижал его к земле. — Как что-то сжечь, осветить или оттолкнуть – это я понимаю. А тишина это не моё.

— В тишине ты сможешь слышать сам себя, — сказал я. И добавил, глядя перед собой. — А это иногда страшнее любого ужаса.

Волшебник ничего не ответил. Следующие полчаса не проронил ни одного звука.

Третья, и самая важная тема, возникла сама собой, когда мы поймали двух тощих болотных куропаток. Я свежевал добычу, а Файдон, бледнея, старался смотреть куда-то в сторону. Он выдержал несколько минут, пока я отделял перья от кожи, и, судя по всему, не выдержал.

— Нихилат… а тебя не… не коробит от этого?

— От Чего? От голода? — Я смекнул, что парню может быть противно смотреть на это всё. — От голода коробит сильнее, – ответил я автоматически.

— Нет, я не про то… — Он сделал паузу, подбирая слова. — Ты делаешь это так легко… Рука совсем не дрогнет. Тебе не страшно, что это было живым?

Я замер. Нож, который эльфы удачно забыли воткнутым в землю, застыл в воздухе. Капли влаги падали с лезвия на пожухлую траву. Его вопрос вонзился мне в разум.

Страшно.

Мысль пришла внезапно и была чужой. Я едва осознал её. Вспоминал свои точные выверенные движения, и не видел в них ничего кроме отточенного умения.

— Солдат… — начал я, — солдат должен уметь это делать. Чтобы выжить самому, и чтобы другие выжили. Была…снежная пустошь. Или… выжженная степь… — Я напрягся, пытаясь вытащить картинку из головы. В ушах кто-то говорил: «Режь быстрее, пока тепло…»

Одни обрывки. Не было ни лиц, ни ощущений. Ничего, что должно было быть памятью.

— …нет выбора, — закончил я глухо, и даже самому показалось, что кроме слов пустоты Файдон ничего не услышал. — Ты делаешь — или умираешь.

Я вновь взглянул на частично ощипанную птицу в руках. Не должен ли я чувствовать усталость? Благодарность добычи?

— Возможно, это и есть самое страшное, мой друг. — Сказал я тихо, глядя куда-то внутрь себя.

Волшебник молча смотрел на меня с непониманием. Но он столкнулся с чем-то похожим.

Он протянул руку.

— Давай вторую. Научусь.

Я передал ему птицу и нож. Он взял их с той же решимостью, с которой превращал камни в воду. Начал неумело, с дрожью в пальцах, но без страха, повторять мои движения.

Я всё не выпускал этого из головы. Как всё-таки приятно заложить в кого-то новое умение. Передать свои знания. Такие моменты особенно сближают.

Мы ужинали свежей дичью, приготовленной на костре и Вигго не верил своим ушам, что Файдон самостоятельно своими «нежными ручками» разделывал тушу.

– Че прям сам? Прям взял нож и начал разделывать?

– Да я тебе хвостом клянусь! Говорит: «Давай, научусь»!

– Во даёт красный, молодец, мы из тебя мужика быстро сделаем.

После отдыха мы выдвинулись дальше и к вечеру второго дня в просвете между черными стволами показались признаки цивилизации, мы увидели смутные очертания стен Авалона.

Вышли на старую, разбитую колёсами дорогу и остановились, выстроившись в линию. Уставшие, пропыленные, пропахшие дымом и сыростью, мы всё же пошли как небольшая, странная, но сплочённая группа. Вигго шёл впереди, неся на плече мешок с остатками вещей.

– Заражения здесь явно меньше, – пробормотал Флинт, щурясь на город сквозь свои стёкла. – Смотрите, растительность у стен хоть и чахлая, но зелёный цвет присутствует. Не чёрная.

Файдон шёл рядом со мной, и я не мог не заметить перемены. Его плечи были расправлены, а взгляд заинтересованным. Мы вскользь переглянулись, и он даже слегка улыбнулся.

– Думаешь, там есть горячие ванны? – спросил он.

– Сперва к эльфам. Передадим письмо от Атарлас, а там дальше видно будет. Договоримся с эльфами – значит будет кров.

– И еда, которая не квакает, – с напускной серьёзностью добавил Вигго, обернувшись. Его каменное лицо дрогнуло в подобии улыбки. – Не-е-ет. Птицы были хорошие. Но я бы убил за кусок хлеба. Настоящего…С коркой.

Вигго мечтательно рассказывал, что он готов делать и за какую еду.

– Тебе лишь бы пожрать… – комментировал Флинт.

– Бла-бла-бла – Передразнивал его Вигго.

– Лавка «Серебряные Ветви» … - задумчиво протянул Флинт поперёк фантазий Вигго. – Надеюсь, эти братья-эльфы не просто торгуют зельями. Мне нужен доступ к серьёзным реагентам. К ингредиентам, которых нет в обычных аптеках. Если они действительно связаны с кочующей ордой…у них могут быть образцы. Пробы с границ заражения.

– А я… – Файдон сделал паузу, собираясь с мыслями. – Я хочу узнать, что со мной не так. Если эльфы знают что-то о духах, которые могут превратить тело в… меня…Может я пойму что-то. Когда ты уже научишься не путаться под ногами? – проворчал он под конец в сторону своего придатка, как на непослушного щенка.

Я не удержался и хмыкнул.

– Осторожнее, сказал я, и в углу моего рта стала появляться едва заметная улыбка. – Моему, к примеру явно стало обидно за такие слова. Он-то ведёт себя прилично.

Файдон замер, уставившись на меня, потом медленно перевёл взгляд на мой собственный, мощный и куда боле послушный хвост, спокойно следующий за мной. На его лице смешались неловкость и внезапное понимание.

-Ох. - только и смог он выдохнуть досадно. – Забыл, что мы… в одном клубе, что ли.

-В одном. – Кивнул я гордо, отрицая уродство и подчеркивая братскую связь. – Так что давай без оскорблений. А то наши хвосты устроят бунт.

Эта глупая, нелепая шутка быстро изменила атмосферу. Файдон фыркнул, и даже Вигго обернулся, чтобы посмеяться, глядя на черный и красный хвосты.

– Просто раньше у меня не было никакого хвоста. Я был обыкновенным человеком. Рождён после открытия прорехи, только отец мне об этом рассказывал, как он оказался одним из немногих кому повезло остаться человеком.

– А где твой отец сейчас? – Спросил Вигго.

– Не знаю. – достаточно легко произнес он. – В 6 лет я отправился в корпус уравнителей, чтобы меня научили контролировать силы, а дальше учёба… В общем где-то они с матерью живут.

– А откуда вы? – поинтересовался Флинт.

Файдон смотрел себе под ноги:

– Из захудалой деревни близь Алариона.

Корпус уравнителей. Город Аларион. Почему-то всё звучало так естественно, что у меня не появлялось вопросов. Или же не хотелось давить на Файдона. Тем не менее, мы уже подходили к городу.

Стены Авалона вырастали усталым исполином, прислонившимся к хмурому небу. Мы брели мимо одиноких хуторов. Покосившееся крыши, чахлые огороды, которые казались последними островками жизни за стенами города. На грядках торчали бледные, почти прозрачные стебли кукурузы. Удивительно, что что-то еще растёт.

Вопреки ожиданию, по дороге стали вырастать из земли небольшие столбы с масляными фонарями. Они создавал зоны мертвенного света, за которым сгущался вечер. И тишина. Ни лая собак, ни скрипа телег, лишь шелест собственных шагов.

У самых ворот было глухо. Здесь, в преддверии чуда ютился целый город изгнанников. Надеяться попасть в стены города. Палатки из рваной холстины, шалаши из хвороста, а то и просто тела, завернутые в тряпье и прижавшиеся к холодной земле. Мы осторожно ступали между спящими фигурами людей и коренастых дворфов. Запашок немытых тел…

На окованных железом воротах из потемневшего от времени дуба, стояла в полном молчании «пачка» стражи. Их расписные латные доспехи, с которых кое-где тускло поблескивала позолота, казались неприличными, сильно показушными. Дюжина солдат методично решала судьбы тех, кто топился снизу. Времена, что говорить, тяжелые. Пока что они обходились без грубой силы, но в них было что-то жуткое.

– О, многоуважаемые стражи сего дивного, лучезарного, желанного града! – завопил Флинт, гнусавый и звонкий заставил вздрогнуть десятки фигур. Почти что, распевая песню, размахивая руками в театральных поклонах – По высочайшему наставлению и мудрейшей воле его сиятельства принца Аранеля, к вашим вратам, прибыл смиренный слуга, доктор Флинт!

Я зажмурился. Надо было ожидать. Всегда нужно ожидать от Флинта подобного. Он вертелся, как юла, готовый представить всю нашу неказистую компанию в качестве бродячих артистов.

– А посему, с гордостью готов представить вам верных спутников, храбрых…

Мои пальцы впились в твёрдую кожу его плаща на плече, резко обрывая поток красноречия. Я шагнул вперед, в полоску света от факела над воротами, вытянув руку я держал конверт с печатью принца.

– Принц Аранель направил нас в Авалон с посланием для «Серебряных Ветвей». И упомянул, что в городе могут пригодится навыки доктора.

Из-за спины, сухо и по-деловому, добавил Вигго:

– Мы в комплекте с доктором, если что. Бесплатно, так сказать, бонусом.

Мне показалось, что Вигго не занимать наглости, но, с другой стороны, наглость – второе счастье.

Капитан нехотя принял конверт из моих пальцев. Его взгляд, острый и выверенный, как клинок, скользнул по нам.

– Похоже на королевскую, – процедил он сквозь зубы, не столько нам, сколько самому себе. Он повертел конверт, будто взвешивая, затем резко вытянул руку, возвращая документ. – Ладно. Пусть «Серебряные Ветви» выпишут вам грамоту на содержание. Без неё – будете ночевать среди этой толпы. Понятно?

Они расступились с холодной, отлаженной точностью, образовав узкий проход – ровно на ширину двух плеч. Мы прошли под аркой ворот, и на спину легли десятки взглядов.

Переступив порог, мы попали в иной мир. Иллюзорно-яркий. Улицы освещались магическими шарообразными фонарями, свисающими на кованных цепях. Их свет был холодным, белым, почти что безжизненным. Он охватывал из тьмы фасады аккуратных, ухоженных домов, но не мог рассеять мрак, клубившийся в переулках. Ощущение было таким, будто город притворяется живым, надев на свой труп золотые одежды.

Прямо у ворот нас встретила похоронная процессия в миниатюре: несколько повозок, накрытых дешёвым чёрным холстом. Из-под грубой ткани торчали босые бледные ступни. Воздух был пропитан сладостью смерти вперемешку с дымом печей и известью которой пытались отмывать улицы. По углам, у сточных канав, лежали раздувшиеся туши собак и лошадей. И царили над этим молчанием вороны. Они сидели на карнизах и их блестящие, бузинные глазки казались наполнены одной только мыслью – ожидать.

Флинт, однако, не обращал на этот мрачный спектакль ни малейшего внимания. В прочем он и сам не особо сильно отличался от него. Доктор шёл быстро и целенаправленно. Казалось, он вёл нас по невидимым, известным лишь ему тропам, игнорируя таблички и путеводные знаки, которые я тщетно пытался разглядеть ночным зрением в полутьме. Картина с повозками повторялась с пугающей частотой. Ночью здесь, конечно, спали. Перед сном приоткрывая занавески окон. А в окнах…

И всё же жизнь цеплялась. Где-то на верёвке между домами, одиноко болталась детская рубашонка. В редких окнах тускло светились ночники. Из темноты дворов горланил чёрный кот.

Через десять минут Флинт резко остановился. Мы были недалеко от пустующего центрального рынка. Доктор подходил к дверям красивого дома. Он выделялся своей тёмно-бордовой крышей и овальными окнами. Я подходил к доктору разглядывая большие расписные двери. На них, в переплетении с серебристой краской, угадывались силуэты деревьев, лун и бегущих оленей – целый зачарованный лес, перенесённый на дерево.

Флинт стоял перед дверью, неподвижный и внезапно серьёзный. Только подойдя вплотную, я различил под козырьком небольшую металлическую табличку. На ней ажурным, вычурным и от того почти нечитаемым шрифтом было выведено: «Серебряные Ветви».

Глава 4 «Серебряные Ветви»

Флинт безмолвно стоял у дубовой двери. Он не стучал, не пытался заглядывать в узкие зарешеченные окна, не выказывал ни малейшего нетерпения. Он просто стоял статуей.

– Доктор, что-то не так? – тихо спросил я, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Его клюв медленно повернулся ко мне.

— Это не просто лавка, - сказал он чётко. – «Серебряные ветви». Магазин двух братьев алхимиков. Они… на слуху у всего Авалона. Их имена знают даже в городском совете.

– И что? Это плохо? — протянул Вигго, сдвигая тяжелые плечи. Для него всё было просто: либо друг, либо враг, а популярность была неопасным понятием.

– С одной стороны – хорошо. Работа с известными людьми поможет нам быстро встать на ноги и раздобыть нужную информацию. – Доктор Посмотрел в тёмное небо просчитывая второй вариант. – С другой… популярность может привлечь ненужное внимание. Стража, конкуренты, шпионы… возможно нас кто-то ищет. И я подумал, что прятаться лучше в углу, а не на центральной площади.

Он был явно обеспокоен. Глубже, чем требовала ситуация. Может, это было связано с теми намёками, что он ронял в катакомбах? У доктора определённо были свои скелеты в шкафу, и похоже, они сейчас выходят наружу.

– Мы не собираемся привлекать внимание. – сказал я. – Передадим письмо, переночуем если предложат, и двинемся дальше на рассвете. Без лишнего шума.

– А куда дальше? – Вигго задавал справедливый вопрос, который застал меня и Флинта врасплох.

Доктор замер, затем медленно опустил голову смирившись, так что кончик его клюва почти коснулся двери. Мысли за его маской работали с почти слышным напряжением. У нас не было плана. А цель была еле видна. Только инстинкт выживания и это письмо в кармане толкают нас дальше.

Наконец Флинт выпрямился. Решение, каким бы оно ни было, было принято. Вместо ответа он постучал костяшками пальцев в резной орнамент двери.

Внутри было тихо, но из щелей под дверью и вокруг ставней просачивались тонкие полоски тёплого света. Кто-то не спал. Послышались осторожные шаги, поскрипывал пол. Что-то щёлкнуло, затем ручка провернулась вниз и снова вверх – проверил заперта ли дверь.

– Кто там? – донёсся из-за двери голос. Молодой, натянутый, с эльфийским акцентом. Эльфы ярко протягивают гласные и отчетливо произносят шипящие.

Флинт молчал. Странно. Будто он чего-то ждал.

– Меня зовут Нихилат, – сказал я, выступая немного вперёд. – Я пришёл не один. У нас письмо от принца Аранеля.

– Что? Эм… простите, что за письмо? – Голос за дверью выдал замешательство.

– Не знаю. – ответил я честно. – Нас просила передать его мисс Атарлас, в вашу лавку и в кратчайшие сроки. Конверт запечатан личной печатью принца.

За дверью стало тихо. Щёлкнул замок. Дверь отворилась наружу, едва не задев Флинта.

На пороге стоял эльф. Высокий, стройный, с волосами цвета спелой пшеницы. На нём была лишь ночная рубашка. Но больше всего поражали его глаза – ярко-зелёные, как листва, и в полумраке они, казалось, светились собственным изумрудным оттенком. Его взгляд прошелся по мне, по Вигго, задержался на хвосте Файдона и наконец уткнулся в маску Флинта выглядывающего из-за двери. В ту же секунду изумление на его лице сменилось с настороженности на лёгкий испуг.