Барон на краю Империи: Восстать с нуля

Глава 1

Глава 1. Умереть оказалось проще

В тот вторник я умер из-за четырёх плохо затянутых болтов.

По крайней мере, такой вывод напрашивался из последних доступных мне данных.

Ветер гнал по двору логистического центра мокрый снег, хотя до календарной зимы оставалось ещё две недели. Фуры стояли в очередь у ворот. Водители звонили диспетчерам, диспетчеры — мне, а я уже двадцать минут объяснял начальнику смены, почему нельзя поставить под разгрузку машину без исправных тормозов, даже если клиент очень просит и обещает написать благодарность.

— Артём Сергеевич, мы выбиваемся из окна, — повторил он.

— Если она въедет в склад, мы выбьемся ещё и из стены.

— Водитель говорит, что держит ручник.

— Водитель стоит на уклоне и придерживает машину педалью. Это не ручник. Это человек, который боится убрать ногу.

Начальник смены посмотрел в сторону ворот. Водитель помахал нам из кабины с выражением человека, которого только что обсуждали и явно недооценили.

Я достал телефон, чтобы переназначить окно. В этот момент над двором что-то протяжно скрипнуло.

Звук был неправильный.

На складах быстро учишься отличать обычный шум от того, после которого приходится заполнять объяснительную. Металл не должен стонать на ветру. Он может звенеть, вибрировать, греметь незакреплённым листом. Но тот звук пришёл сверху и закончился коротким сухим щелчком.

Я поднял голову.

На крыше соседнего торгового корпуса висел огромный рекламный щит. Красивые люди на нём обещали кому-то новую жизнь в новом жилом комплексе. Левый край конструкции уже отошёл от крепления и медленно наклонялся над проходом между зданиями.

Внизу стоял парень в красной куртке курьера. Смотрел в телефон. Наушники в ушах.

— Эй! — крикнул я, срываясь с места в его сторону.

Он не услышал.

Дальше всё произошло быстро и одновременно очень медленно. Второе крепление вырвало из стены. Щит качнулся. Начальник смены рядом со мной выругался. Курьер наконец поднял глаза, но не из-за крика, а из-за тени, что накрыла асфальт.

Я успел добежать.

Успел толкнуть его в плечо.

Успел увидеть, как он упал и прокатился по мокрому асфальту.

А потом в мире стало слишком много металла.

Боли почти не было, либо она была, но так не долго, что угасающий разум не успел её считать. Сначала удар, от которого разом исчезли воздух, звук и расстояние, а после сознание начало меня покидать.

Последняя мысль, которая успела меня посетить, была сама по себе глупой. Она была не о сожаление по прожитой жизни и не о страхе за неизвестное будущее. Мысль была о том, что машину с неисправными тормозами всё-таки нельзя ставить под разгрузку.

Потом не стало и этой мысли.

* * *

Сознание возвращалось вместе с болью.

Она приходила постепенно, словно кто-то отмечал повреждения одно за другим. Сначала затылок. Потом левое плечо. Следом рёбра, из-за которых каждый вдох отдавался острой болью. На груди будто лежал камень.

Я с трудом открыл глаза.

Надо мной оказался низкий каменный свод.

Не больничный потолок. Не бетон склада. Тёмные блоки, плотно подогнанные друг к другу. В узких щелях между ними мерцали тонкие голубые линии.

Я моргнул, но свечение не исчезло.

— Прекрасно, — попытался сказать я, но вместо голоса вырвался сиплый выдох.

Я лежал на круглом каменном возвышении.

Оно находилось посреди просторного зала. Каменные колонны кольцом окружали площадку и терялись где-то под высоким сводом. Между плитами пола тянулись узкие канавки, заполненные холодным голубым свечением. Такой же свет мерцал в трещинах стен.

У подножия возвышения валялся разбитый фонарь.

Возле него неподвижно лежал человек.

Нет.

Не человек.

Пустой плащ, распластанный по камню так, будто тот, кто был внутри, успел исчезнуть, не забрав одежду. Я попытался повернуть голову и едва не потерял сознание.

Перед глазами вспыхнуло окно.

Не метафорически. В воздухе появился прямоугольник из голубоватого света. Буквы были незнакомыми, но я почему-то прочитал их без усилия.

═══════════════════════════

[Аварийный протокол наследования]

Основной владелец: жизненные показатели отсутствуют.

Родовой носитель: повреждён, жизнеспособен.

Сознание оператора: несовместимость не обнаружена.

Первичная привязка: 61 процент.

Критическое состояние носителя.

До остановки сердца: менее 6 минут.

Доступно: аварийная стабилизация.

Стоимость: 5 единиц резерва контура.

Текущий резерв: 9 из 100.

═══════════════════════════

Я перечитал последние строки дважды, пока текст не закрепился в голове, а смысл не дошел сознания.

До остановки сердца менее шести минут.

На осмысление окружающих каменных подземелий, чужого алфавита и слова «наследование» времени явно не выделили.

— Стабилизация, — прохрипел я, но окно осталось равнодушным к моей попытке спасти свою жизнь.

— Согласен, — Я попробовал сформулировать приказ мысленно и это сработало.

Голубые линии вокруг вспыхнули разом ярко-синим светом и меня пронзила ужасная боль.

Она прошила грудь, спину и затылок, свела мышцы, выдернула из лёгких остатки воздуха. Я хотел закричать, но тело только выгнулось на камне, открыв рот в немом крике. Внутри что-то горячее медленно потянулось вдоль рёбер, словно невидимые пальцы собирали меня по частям и не особенно заботились об удобстве пациента.

Потом боль пропала, но не сразу, нет. Она затихала, оставляя насладиться послевкусием спасительной операции. Мне стало лучше, чем после пробуждения, но было ли мне хорошо?

Нет, хорошо не было. Просто вместо потенциальной смерти осталось очень плохое самочувствие. Вполне неплохой размен.

Грудь всё ещё болела, но острые края внутри больше не двигались при каждом вдохе.

═══════════════════════════

[Стабилизация завершена]

Внутреннее кровотечение: остановлено.

Повреждение черепа: стабилизировано.

Переломы: 2, временно зафиксированы.

Ушибы и разрывы мягких тканей: множественные.

Истощение носителя: критическое.

Рекомендация: помощь лекаря.

Резерв контура: 4 из 100.

═══════════════════════════

— Полезный совет, но почему лекаря, а не врача или доктора? — выдохнул я, но ответа не последовало.

Я приподнял тело, чтобы присесть из лежачего положения, но краем сознания отметил руки. Поднял их перед глазами и замер.

Пальцы были длиннее моих. Ладонь уже, кожа бледная, почти прозрачная в голубом свете. На среднем пальце темнел перстень с гербом, на котором изображена башня над тремя расходящимися линиями.

Моя рука никогда не выглядела так.

Я быстро прикоснулся руками к лицу, ощупывая его. Острый подбородок. Незнакомая линия носа. Волосы длиннее, чем я носил всю жизнь. Тело было молодым, но истощённым. Об этом свидетельствовали выступающие рёбра под рубашкой, а также мышцы рук, которые подрагивали даже после простого движения.

Вместе с прикосновением пришли отрывки чужих воспоминаний.

Тяжёлые шторы. Горький лекарственный отвар. Седой мужчина в тёмной одежде говорит, что вставать ещё рано. Другой человек, сухой и прямой, кладёт на край постели бумаги и произносит: «Милорд, решение больше нельзя откладывать».

Имя второго всплыло само – Грегор.

Следом пришло другое.

Адриан Вельгор. Молодой барон. Последний мужчина рода. Владелец замка над этим подземельем.

Я закрыл глаза и медленно выдохнул.

На мокром асфальте под рекламным щитом остался Артём, двадцати восьми лет, руководитель отдела логистики, человек с незакрытым окном разгрузки и привычкой проверять крепления раньше, чем верить отчётам.

Здесь лежал Адриан Вельгор.

И, судя по окну перед глазами, лежать ему оставалось недолго, если я не найду врача.

Паника подкралась с запозданием. Не в виде крика и не желанием начать метаться — телу на это всё равно не хватило бы сил. Просто холодное понимание, что прежней жизни больше нет. Ни телефона, ни знакомого языка вокруг, ни возможности открыть глаза ещё раз и обнаружить потолок реанимации.

Я умер.

Это тело тоже умерло или же почти умерло.

А потом кто-то или что-то соединил два неудачно завершившихся события и назвал результат наследованием.

Я позволил себе несколько секунд смотреть в темноту.

Если происходящее было предсмертным бредом, вести себя следовало разумно хотя бы из профессиональной гордости. Если не было, то тем более.

— Система, — сказал я полушёпотом. — Покажи, где я.

Воздух дрогнул. Перед глазами появилась схема помещения. Центральная площадка, три тёмных коридора, лестница в двадцати семи шагах. Большая часть карты была перечёркнута серыми полосами.

═══════════════════════════

[Система управления владением «Градостроитель»]

Контур: Вельгор.

Главный узел: аварийный режим.

Доступная область: 0,3 процента.

Активные внешние узлы: 0 из 11.

Основной источник питания: отсутствует.

Аварийный источник: родовой канал владельца.

Продолжительность аварийного питания: 43 года 8 месяцев.

Предупреждение: родовой канал истощён.

Причина повреждения контура: данные недоступны.

═══════════════════════════

Сорок три года.

Я смотрел на строку, пока цифры не перестали двоиться.

Это не было следствием сегодняшней аварии. Что-то под замком больше сорока лет питалось владельцами этих земель. Дедом Адриана. Его отцом. Теперь им самим.

И все трое, насколько подсказывали обрывки памяти, болели.

Я попытался открыть подробности, но получил только серую надпись: «Требуется первичный ключ владения».

На камне возле разбитого фонаря что-то блеснуло. Я осторожно спустил ноги с возвышения и почти сразу понял, что Система не преувеличивала насчёт истощения. Пол качнулся. Руки пришлось упереть в камень.

Блестела небольшая пластина, отколотая от чего-то большего. Чёрный камень, ровный по краям, с частью серебряной линии. Перстень нагрелся, когда я коснулся его.

═══════════════════════════

[Фрагмент первичного ключа]

Целостность: 37 процентов.

Доступ: ограниченный.

Восстановление: требуется второй фрагмент.

Последнее использование: 2 часа 14 минут назад.

Пользователи: 2.

Данные второго пользователя повреждены.

═══════════════════════════

Два пользователя.

Адриан пришёл сюда не один.

Я посмотрел на пустой плащ у подножия площадки. Ткань была мокрой у воротника, но крови не было. Из кармана торчал обрывок кожаного шнура, перерезанного чем-то острым.

Где находился второй человек, Система не знала. Или не могла сказать.

Сверху донёсся глухой удар.

Потом ещё один.

Кто-то бил в дверь за пределами зала.

— Милорд! — голос пришёл издалека, и чужая память снова подсказала имя раньше, чем разум успел удивиться.

Грегор.

Я спрятал каменную пластину за пазуху и поднял разбитый фонарь. Огонь внутри давно погас, зато на карте перед глазами загорелась тонкая линия к лестнице.

Система не могла объяснить, кто привёл Адриана к древнему узлу и почему его род сорок три года расплачивался за чужую поломку.

Но выход она показать могла.

Для начала этого было достаточно.

* * *

До лестницы было двадцать семь шагов.

Система ошиблась на три.

Два шага пришлось сделать в сторону, обходя провал в полу, а ещё один я потратил, когда стена внезапно решила приблизиться и мне пришлось ухватиться за колонну. В остальном маршрут оказался точным. Голубая линия ложилась поверх камня, подсвечивала безопасные плиты и гасла за спиной.

Наверх вела узкая лестница. Несколько ступеней были обломаны, по одной текла вода. Дождь шумел где-то над замком, и каждый порыв ветра заставлял старую кладку тихо осыпаться.

Я поднялся примерно до середины, когда дверь наверху распахнулась.

Свет фонаря ударил в глаза.

— Милорд!

Грегор оказался именно таким, каким его сохранила чужая память: лет пятидесяти пяти, широкоплечий, коротко стриженный, с лицом человека, который давно перестал надеяться на спокойные дни. Он спустился на две ступени, подставил плечо и не задал ни одного вопроса до тех пор, пока я не оказался за дверью.

Второй мужчина задавать вопросы начал сразу.

— Вы встали с постели, нашли запечатанную лестницу, спустились в подземелье и снова разбили голову, — перечислил он, оттягивая мне веко. — Я правильно восстановил последовательность ваших решений?

Он был невысокий, худой и совершенно седой. Через плечо висела кожаная сумка, от которой пахло травами и спиртом.

Корвин.

Баронский лекарь. Жил в замке двенадцать лет. Семь последних недель вытаскивал Адриана после затяжной лихорадки.

— Не полностью, — сказал я. Голос всё ещё звучал чужим. — Голову я разбил до того, как решил подняться.

Корвин замер.

Грегор медленно перевёл взгляд на меня.

— Это должно меня утешить? — уточнил лекарь.

— Нет. Просто порядок событий важен для диагноза.

— Для диагноза достаточно того, что пациент спорит.

Он провёл пальцами по моему затылку. Я ожидал вспышки боли, но ощутил только тупое давление. Корвин нахмурился сильнее.

— Кровь почти остановилась.

— Это хорошо?

— Это подозрительно быстро.

Я решил, что знакомить лекаря с аварийным протоколом наследования пока рано.

— Мне повезло.

— В Вельгоре? — Корвин достал чистую ткань. — Смелое медицинское заключение.

Грегор держал меня за локоть осторожно, но крепко. В коридоре за его спиной стоял пожилой слуга с ещё одним фонарём. Высокий, прямой, в безупречно застёгнутом сюртуке, словно подземные поиски барона входили в обычное расписание.

Эдмунд Рей.

Имя появилось вместе с коротким ощущением безопасности. Этому человеку Адриан всецело доверял, хотя причину этому память не подсказала.

Эдмунд поклонился.

— Рад видеть, что подземелье вернуло вас почти в исходном состоянии, милорд.

— Почти?

— Вы разговариваете увереннее.

Корвин перевязал мне голову и велел немедленно возвращаться в спальню. Я уже собирался согласиться — тело поддерживало врача с редким единодушием, — когда на краю зрения вспыхнула красная точка.

Сначала одна.

Потом рядом появилась вторая.

Тонкая схема замка развернулась сама. Доступная область выросла, стоило мне подняться выше подземного узла. На восточной стороне двора один из прямоугольников окрасился оранжевым.

═══════════════════════════

[Аварийное событие в пределах активного контура]

Объект: зерновой амбар у восточной стены.

Повреждение: прогрессирующее разрушение кровли.

Причина: перегрузка водой; гниение несущей балки.

Оценка до частичного обрушения: 17–24 минуты.

Количество людей внутри: 9.

Угроза жизни: высокая.

Угроза запасам: критическая.

═══════════════════════════

Из-за дождя за толстыми стенами ничего не было слышно.

— Где восточный амбар? — спросил я.

Грегор не стал уточнять, а просто ответил:

— Во дворе, у старой стены.

— Внутри есть люди?

Теперь он всё-таки посмотрел на меня внимательнее.

— Да, создали ночную смену и отправили перекладывать мешки подальше от протечки. Откуда...

Снизу, со стороны двора, ударил колокол.

Один раз. Пауза. Два быстрых удара подряд.

Лицо Грегора изменилось едва заметно, но рука на моём локте стала жёстче.

— Сигнал амбара, — сказал он.

— Милорд, вы никуда не идёт, — немедленно заявил Корвин.

— Согласен, — сказал я. — Милорд постарается не бежать.

— Я говорил не о скорости.

Мы уже двигались к лестнице во двор.

Корвин шёл следом, бубня о наследственной неспособности Вельгоров выполнять простые указания. Эдмунд молча снял со стены плащ и набросил мне на плечи прежде, чем холодный дождь успел закончить то, что начала потеря крови.

Во дворе царил управляемый хаос без управления.

Люди вытаскивали мешки из приземистого каменного амбара. Дождь лил через провал в черепичной крыше. По стене уже текла мутная вода, у входа скользили рассыпанные зёрна. Кто-то кричал, чтобы несли семенной запас первым. Кто-то отвечал, что дальнюю дверь заклинило. Лошадь у телеги дёргала поводья и мешала всем сразу.

Кровля просела посередине. Каждый порыв ветра заставлял её опускаться ещё на палец.

Я остановился под навесом.

Система наложила на здание прозрачную схему. Несущие балки проступили сквозь черепицу и стены. Одна горела красным от середины до опоры. Две соседние были жёлтыми. По ним бежали цифры нагрузки, которые я не понимал, но итог был достаточно наглядным: красная линия медленно расширялась.

— Где старший? — громко спросил я.

Мужчина у двери обернулся. Лет сорока, широкая борода, мокрая рубаха прилипла к плечам.

— Я тут, милорд. Дарн, амбарщик.

Он явно не ожидал увидеть меня. Особенно в таком виде.

— Сколько зерна внутри?

— Сто сорок два мешка. Было. Восемнадцать вынесли. Там посевное отдельно и овёс для лошадей.

— Дальний выход?

— Дверь разбухла. Не открыть.

— Подпорки?

Дарн показал в сторону навеса. Там лежали три длинных бруса, один с трещиной.

— Плотника позвали. Олвен в Рогачах, если ручей не разлился.

Память подсказала, что до Рогачей было недалеко — деревня начиналась почти за замковыми воротами. Но даже самый быстрый плотник не мог прибыть раньше, чем крыша закончит разговор с законами природы.

Я мысленно выбрал красную балку и тут же окно системы раскрылось поверх дождя.

═══════════════════════════

[Доступно создание аварийного проекта]

Цель: сохранить людей и зерновой запас.

Вариант 1: полная эвакуация.

Ожидаемые потери запасов: 46–63 процента.

Риск для людей: высокий.

Вариант 2: установка постоянных опор.

Требуется: 5 пригодных балок; 12 работников; 42 минуты.

Доступное время: не более 19 минут.

Вариант 3: временная фиксация контура.

Стоимость: 3 единицы резерва.

Продолжительность: 15 минут.

Условие: владелец остаётся в пределах объекта.

═══════════════════════════

У меня было четыре единицы.

Три можно потратить на амбар. Одна останется всему древнему комплексу, который и без того держался на честном слове и жизненной силе теперь уже моего рода.

С другой стороны, внутри находились девять человек и зерно, без которого баронство не переживёт зиму.

Выбор получился неприятным, но недолгим.

— Создать проект, — сказал я и выбрал вариант под номером 3.

Гербовый перстень обжёг палец.

Голубой свет пробежал по земле от моих ног к амбару, на мгновение его увидели все. Люди замерли, открыв рты, кто-то перекрестился. Свет поднялся по стене и разошёлся по швам кладки. Красная балка дёрнулась, словно её снизу подхватила невидимая ладонь.

Крыша перестала оседать.

═══════════════════════════

[Временная фиксация активна]

Осталось: 14 минут 52 секунды.

Предупреждение: фиксация не устраняет повреждение. По истечении времени кровля потеряет опору и рухнет.

Резерв контура: 1 из 100.

═══════════════════════════

Люди смотрели на меня.

— Потом удивляться будете, — сказал я. — Сейчас работаем, времени нет!

Грегор оказался рядом прежде, чем я успел позвать.

— Что от нас требуется?

Я указал на три бруса.

— Два целых внутрь. Треснувший распустить на клинья. Нужны ещё любые крепкие стойки — ворота, двери, оглобли, мне всё равно. Четыре человека ставят опоры. Остальные выносят зерно. Сначала посевное, потом то, что стоит под протечкой.

Дарн помедлил.

— Милорд, если тронуть ближний ряд, мешки могут завалить проход.

Система подсветила безопасную дорожку зелёным. Она шла не по центру, а вдоль левой стены, за штабелем овса.

— Разбирайте слева. По два мешка, не больше. Центральный проход не трогать.

— Там узко.

— Зато сверху пока ничего не падает.

Это убедило.

Грегор повторил распоряжение громче. Эдмунд отвёл лошадь, развернул телегу боком к двери и каким-то образом заставил двух спорящих работников замолчать одним взглядом. Корвин остался возле меня.

— Если вы упадёте, — сказал он, — то я велю положить вас на эту телегу поверх зерна.

— Главное, не под протечку.

— Я выберу наиболее воспитательное место.

Внутри амбара грохнуло, один из мужиков закричал.

Я сделал шаг к двери, но Корвин схватил меня за край плаща.

— Вы обещали не бежать.

— Я иду.

— Вы падаете вперёд с намерением.

Из амбара показался парень, поддерживавший левую руку. За ним выскочил Дарн.

— Крепление сорвало! Тев остался у дальней стены!

На схеме один из девяти человеческих силуэтов окрасился красным. Он лежал за штабелем, где просела вторичная перекладина. Основная балка пока держалась на магии. Вторичная — нет.

До конца фиксации оставалось одиннадцать минут.

— Верёвка есть? — спросил я.

— Есть, милорд.

— Обвяжите целый брус поперёк двери. Второй конец на телегу. Двое идут внутрь по левой стене. Не поднимают перекладину, только вытаскивают человека. Если зелёная...

Я осёкся. Никто, кроме меня, не видел зелёной линии.

— Держитесь ближе к стене. На полу белая полоса от просыпанного зерна — идите по ней.

Дарн посмотрел внутрь.

— Я пойду.

— Я с ним, — сказал молодой работник.

Эдмунд уже закреплял верёвку.

— Возвращаетесь сразу, — сказал я. — Мешки не подбираете. Героизм в опись не внесём.

Они исчезли в полумраке.

Восемь минут.

Система показывала нагрузку. Красная балка дрожала внутри голубого контура. Трещина продолжала расти, хотя медленнее. Внешняя магия удерживала вес, но не останавливала гниль и воду.

Работники втащили первую подпорку. Поставили не туда — на схеме точка опоры окрасилась жёлтым.

— На полшага вправо! — крикнул я.

— Там камень неровный!

— Подложите клин снаружи, не выравнивайте пол!

Треснувший брус уже рубили на части. Грегор сам подхватил клин и передал внутрь. Первая стойка встала. Жёлтый цвет сменился зелёным.

Шесть минут.

Из глубины показались Дарн и второй мужчина. Между ними волоком тянули Тева. Лицо парня было белым, нога неестественно подвёрнута, но он был в сознании и ругался. Это казалось хорошим признаком.

Корвин отпустил мой плащ и бросился к нему.

— Вторая стойка! — крикнул Грегор.

Её внесли слишком быстро. Нижний конец соскользнул на мокром полу. Брус качнулся в сторону людей.

Эдмунд подставил плечо. Ещё двое навалились рядом.

— Не держите вес! — крикнул я. — Верх в гнездо, низ к стене! Там голубая...

Снова пришлось перевести увиденное на обычный язык.

— На локоть ближе к двери!

Стойку передвинули. Система подтвердила опору короткой зелёной вспышкой.

Две минуты.

— Всем выйти! — приказал я.

— Осталось посевное у дальней стены! — возразил Дарн.

— Крыша важнее мешков.

— Без них весной нечем будет сеять!

Он был прав. Это не делало решение безопаснее.

На схеме я видел два мешка, отрезанных просевшей перекладиной. За ними оставалось ещё шесть. Восемь мешков семенного зерна. Достаточно, чтобы весной засеять часть полей. Недостаточно, чтобы отправлять людей под крышу, которую через сто секунд отпустит магия.

— Люди выходят, — повторил я. — Зерно достанем после того, как закрепим крышу снаружи.

Дарн сжал челюсти, но не мог ослушаться приказа барона. Он подчинился.

Последний работник пересёк порог, когда счётчик показал двадцать семь секунд.

— Отойдите от стены! — крикнул я.

Люди отступили под дождь. Грегор потянул меня вместе с ними.

Голубой свет погас и Амбар вздрогнул.

Часть крыши с тяжёлым хрустом просела внутрь. Черепица посыпалась, подняв облако пыли и водяных брызг. Две поставленные стойки приняли нагрузку. Одна застонала, но удержалась. Каменная стена устояла.

Никого внутри не было.

Из ста сорока двух мешков под завалом остались восемь.

Семенной запас — почти весь.

Я только теперь понял, что всё это время почти не дышал.

Мир качнулся. Грегор успел подхватить меня раньше, чем я познакомился с мокрой землёй.