Запределье

Глава 1

Резкий удар в грудную клетку — воздух выбило из лёгких. Я полетел назад, упал на землю и проехался на спине пару метров. Грудь сдавило болью. Вздох не получается. Ещё попытка. Соберись. Давай, маленькими вдохами. Есть. Ещё немного Уже лучше.

Я открыл глаза. Всё расплывалось от слёз. Надо проморгаться. Вот так. Уже лучше. Перед глазами — хмурое небо.

Господи, что происходит?

Надо ещё вздохнуть. Вот, уже почти нормально. Я могу встать? Нет. Не получается даже голову поднять. Ничего, сейчас полежу немного и встану.

Слышу крики. Нет, не крики — рёв.

Я — Урук. Урука я помню. Это он меня так приложил. Ему кто-то орёт: «Уговор до первой крови! Бой окончен!»

Да пожалуйста Пусть бой будет окончен.

У меня что, кровь? Я поднял руки перед глазами. Что происходит?

На правой руке, под кожей, светятся линии — как будто вены проступили, только светятся. Но это не вены. Это больше похоже на узоры Как дорожки на компьютерной плате, нарисованные безумным дизайнером. Светятся теплым желтым цветом или светом. Не знаю как тут правильнее.

Я не помню, чтобы у меня такое было.

А что я помню? Бой — помню. Договор — помню. Так. Как меня зовут? Кирилл. Значит, тоже помню. Как я тут оказался? Где я сейчас? В Запределье. Как я сюда попал?

Я задумался Помню.

А началось всё с того, что я сидел на работе.

Если быть совсем точным — я сидел на своей работе. В том смысле, что это мой бизнес, мой кабинет, мой стол, мой кондиционер, который то гудит, то капает, и мои проблемы, которые никуда не деваются, даже если сделать вид, что их не существует.

Начальник. Владелец. Ответственный за все. Смешно, конечно. В детстве казалось, что вот оно — вершина. А по факту это просто отдельный вид клетки, только с хорошей мебелью.

Я смотрел в монитор, но не видел ни цифр, ни таблиц. Глаза бегали по строкам автоматически, как у водителя, который едет знакомый маршрут и не может вспомнить, как проехал последние пять километров. Все делалось по инерции.

И внутри было одно ощущение — достало.

Не резко, не с криком «все, хватит». Нет. Это когда усталость становится фоном. Как шум трассы за окном. Ты его вроде не слышишь, но, если он вдруг исчезнет, станет страшно.

Возраст у меня уже скажем так, такой, когда врачи начинают говорить «в вашем возрасте это нормально», а друзья все чаще обсуждают не планы, а диагнозы. Не старый. Но и не молодой настолько, чтобы верить, что впереди еще куча попыток.

Самое обидное — у меня ведь все получилось. По общепринятым меркам.

Бизнес есть. Деньги есть. Крыша над головой есть. Машина хорошая, не стыдная. Даже время свободное иногда есть. А вот ощущения, что я живу — нет.

Как будто все это время я аккуратно выполнял инструкции. Чужие, правда, но аккуратно. Школа, институт, работа, семья, бизнес. Галочки расставлены. А где-то между пунктами «обязан» и «надо» потерялся я сам.

У меня трое детей.

Сын Пашка — девятнадцать. Взрослый уже, но еще с этим дурацким максимализмом, когда кажется, что ты все понял, а мир просто тормозит. Девчонки: Светке двадцать пять, Татьяне — двадцать три.

Жена бывшая. Катя.

Разошлись мы с ней года четыре назад. Без скандалов, без грязи. Даже удивительно, если честно. Мы вообще странная пара были. Из тех, кто друг друга бесит до состояния «еще слово — и тюрьма», но без друг друга жить не может.

Где-то после пятнадцати лет совместной жизни это началось. Собачились почти каждый день. Расходились, хлопая дверями, через пару часов мирились. Сидели на кухне, пили чай, делали вид, что ничего не было.

На двадцать третьем году решили, что хватит. Просто устали. Не от ненависти — от постоянного напряжения. Как струна, которую давно пора было ослабить, но никто не решался.

Бизнес продали. Я хотел оставить его Катьке, но она побоялась, что одна не вытянет. Зря она смогла бы. Дом оставил ей и детям. Квартиры у девчонок уже были. Я забрал нашу старую двушку — ту самую, первую. С облупленными косяками, тонкими стенами и воспоминаниями, которые иногда били сильнее, чем алкоголь.

Для сына взяли современную, на стадии котлована. Все равно пока не нужна.

Девчонки живут с матерью. Светка только недавно начала задумываться о совместной жизни с парнем. К слову, в двадцать пять лет, парень. По моему скромному мнению, в этом возрасте уже пора быть мужиком. У меня в двадцать пять было двое детей, бизнес на коленке, ипотека и хронический недосып. Но это мои тараканы, я их не раздаю.

Таня учится на журфаке. Профессия, как по мне, бесполезная, но не мне решать. Она у нас умная, упрямая, вся в мать.

После развода ни я, ни Катя так ни с кем и не сошлись. Даже не пытались толком. Иногда ходим друг к другу «дружить». По очереди. По необходимости. Странная форма близости, но нам подходит. Наверное.

Самым главным своим достижением я считаю. Что дети не выросли мудаками.

И вот сижу я в своем кабинете, закрываю один отчет, открываю другой — и вместо цифр начинаю листать фотографии восточной части страны.

Тайга. Реки. Сопки. Снег. Дороги, уходящие в никуда. Маленькие домики посреди ничего.

И меня туда тянет.

Не романтикой. Не мечтами о подвигах. Просто тянет. Как будто кто-то аккуратно, без спешки, тянет за нитку, а ты сначала сопротивляешься, а потом ловишь себя на том, что уже встал.

Почему — не знаю. Я там никогда не был. Не охотник, не таежник, не выживальщик. Максимум — шашлыки и рыбалка выходного дня. Но ощущение было такое, будто я смотрю не на фотографии, а на что-то свое. Потерянное.

Сидел я так, сидел, и в эту больную голову пришла идея. Простая. И страшная.

А что, если взять и уехать?

Не в отпуск. Не «проветриться». А насовсем. Продать все, что держит. Сменить декорации. Проверить, остался ли я вообще живой или давно существую по инерции.

Надо что-то делать. Надо что-то менять.

И тут неожиданно дзынькнуло в новом навязанном мессенджере. Контакт: Сергей, одноклассник. Теперь пользуется этим «Приложением». Ну конечно. Сергей всегда любил все странное и новое.

— Серега — пробормотал я. — Ты-то мне и нужен будешь.

Я нажал кнопку громкой связи:

— Дима, зайди ко мне, пожалуйста.

Через пару минут в кабинет зашел Дима. В моем сервисе он был всем сразу: мастером, управляющим, менеджером, психологом и еще бог знает кем. Если бы завтра случился конец света, я бы первым делом проверил, на месте ли Дима.

— Дима, есть задача, — сказал я. — Помнишь, я рассказывал про свой автодом?

— Помню, Кирилл Викторович.

— Нужно найти фургон. Ситроен Джампер или Фиат Дукато. Полный привод. Если не получится — Фольксваген Крафтер.

— Почему такие предпочтения?

— У них кузов кверху не сужается. Для автодома это плюс.

Дима кивнул. В глазах уже зажегся интерес. Он любил такие проекты.

— Ты же джипингом увлекался. Делай проходимость как считаешь нужным. Я тут не советчик.

— На такой фургон лучше две лебедки. Вперед и назад, — заметил он. База длинная если не вперед так назад вытащить можно было. Ну или кого-то подтянуть не разворачиваясь.

— Пусть будет две. Хоть я на нем болота форсировать не собираюсь. Это так, на всякий случай. Экспедиционный обвес. Утепление. Посмотри, как вэнлайферы делают. По наполнению я тебе скину — фото и чертежи есть, дополню комментариями. Автономка, солнечные панели — все как надо.

— Понял.

— Все, приступай. Все остальное по ходу решать будем.

Когда Дима вышел, я разблокировал телефон и нажал «Сергей».

Три гудка.

— Привет, братан. Удивил, не ждал от тебя звонка.

— Привет, Серег. Как жизнь?

— Нормально, вашими молитвами. Ты как?

— По-разному. Слушай, звоню по очень важному делу. И помочь мне можешь только ты. Только тебе могу доверить.

— Заинтриговал. Рассказывай.

Я выдохнул.

— Хочу участок. Где-нибудь в Сибири. Удаленный. С домом. Дом — современный, комфортный, автономный. Самое главное — чтобы можно было добраться без вертолета. Чтоб подальше от людей, но при желании и до цивилизации добраться можно было в течении дня.

На том конце повисла пауза.

— Ты сейчас серьезно? — наконец спросил он.

— Абсолютно.

— Ты понимаешь, что это не дача в Подмосковье?

— Поэтому и звоню тебе.

Еще пауза.

— Озадачил, — сказал Сергей.

Я усмехнулся, глядя в окно на серый московский двор.

— Я только начал.

Глава 2

Решение, как ни странно, не вызвало во мне ни радости, ни подъема.

Не было внутреннего салюта, не было ощущения «вот сейчас заживу». Было пусто. Как после диагноза, который ты подозревал, но все равно надеялся, что врачи ошибаются.

Я просто начал действовать.

Без суеты. Без лишних слов. Как человек, который понял, что дальше тянуть нельзя, и тянет не чемодан, а якорь.

Первым делом — бизнес.

Странно, но с ним оказалось проще всего. Наверное, потому что я давно уже был в нем не душой, а функцией. Контролировал, решал, подписывал, но не горел. Он работал, как хорошо настроенный механизм, и мое присутствие было скорее привычкой, чем необходимостью.

Покупатель нашелся быстро. Даже подозрительно быстро. Видимо, такие вещи чувствуют, когда хозяин уже внутренне ушел.

Мы сидели за столом переговоров, говорили правильные слова, обсуждали цифры, сроки, обязательства. Я слушал и ловил себя на мысли, что мне все равно, кто будет здесь хозяином через месяц. Не потому, что наплевать, а потому что это больше не мое.

Когда я подписал последние бумаги, рука не дрогнула.

Вот тогда я понял — решение принято давно. Сегодня просто оформили.

На улице было шумно, пыльно, по-московски. Я стоял, смотрел на людей и чувствовал себя туристом. Человеком, который задержался в городе дольше, чем планировал.

Сложнее всего было говорить с людьми, которые остались.

С Димой я не тянул.

— Уезжаю, — сказал я, когда мы остались вдвоем в боксе. Машина на подъемнике, запах масла, привычная обстановка.

— Куда? — спросил он, не поднимая головы.

— В Сибирь.

Он замер. Потом медленно выпрямился, вытер руки ветошью и посмотрел на меня так, будто проверял, не шучу ли.

— Насовсем?

— Да.

Он помолчал, потом кивнул.

— Логично.

— Что логично?

— Ты здесь давно уже не живешь. Ты здесь присутствуешь. Мне кажется, тебя иногда даже от этого всего, даже подташнивает. Улыбаясь, сказал он.

Я усмехнулся. Попал в точку, зараза.

— Я тебя не бросаю, — сказал я. — я советовал тебя управляющим. Останешься управляющим? Все условия я даже приукрасил перед будущим владельцем он согласился.

— Я подумаю, — сказал Дима. — Но автодом сначала сделаем.

Вот за это я его и уважал. Без драмы. Без лишних слов. Работа — как спасательный круг, который держит человека на плаву.

С Катей было иначе.

Мы сидели на ее кухне. Все та же кухня. Те же чашки. Даже занавески те же. И мы — вроде бы другие, но в чем-то пугающе прежние.

— В Сибирь? — переспросила она. — Ты серьезно?

— Да.

— Зачем?

Я честно пожал плечами.

— Не знаю.

Она долго смотрела на меня. Не зло. Не с обидой. С пониманием, от которого становится неловко.

— Ты всегда так, — сказала она наконец. — Если решил, то решил. Я это еще лет двадцать назад поняла.

— Я не бегу, — сказал я.

Я знаю, — кивнула она. — Ты не умеешь бегать. Ты просто уходишь, когда понимаешь, что больше не можешь.

Мы помолчали.

— Давай тогда хоть напьемся. Доставая из холодильника бутылку, произнесла она.

— Детям скажешь сам, — добавила она. — Это правильно. Одновременно выставляя рюмки на стол.

— Я открутил пробку и разлил по рюмкам. А по-другому я и не смог бы. Без прощания.

С детьми разговор вышел разный.

Пашка сначала загорелся.

— В тайгу? Круто! Типа автономка, выживание, охота?

— Типа жизнь, — поправил я.

Он кивнул, но я видел: для него это пока что фильм. Приключение. Он еще не понял, что иногда люди уезжают не за новым, а от старого.

Светка ничего не сказала. Просто обняла. Крепко, по-настоящему, как в детстве, когда я забирал ее из садика. И держала так долго, что я понял: она боится, но не скажет.

Таня, как всегда, была самой взрослой.

— Связь будет? — Будет. — Медицина? — Аптечка, запасы, план. — Деньги? — Хватит.

Она кивнула.

— Ты вернешься?

Я не ответил сразу.

— Не знаю, — сказал честно.

Она вздохнула.

— Тогда хотя бы не пропадай.

Когда все разговоры закончились, я понял одну неприятную вещь: никто меня не отговаривал. Никто не говорил, что я сошел с ума. Все приняли. Как принимают решения, которые уже нельзя отменить.

От этого стало тяжелее.

Квартиру я продал быстро. Старую двушку. Ту самую, первую. Когда выносил последние коробки, поймал себя на том, что не вспоминаю ни одного конкретного счастливого момента. Только общее ощущение старта. Начала пути.

Как будто это место выполнило свою задачу.

Сергей звонил часто. Иногда просто чтобы поговорить.

— Места есть, — говорил он. — Но, Кирилл, ты должен понимать, это не курорт.

— Я не за этим.

— Там странно.

— В каком смысле?

— Не криминал. Просто не держит людей.

— Значит, подойдет.

Он хмыкал. Я чувствовал, что ему это не нравится, но он продолжал искать.

Через пару месяцев Сергей прислал короткое сообщение:

Нашел. Место твое. Далеко. Странное. Но твое.

Я перечитал его несколько раз.

И впервые за долгое время почувствовал не тревогу и не страх, а спокойствие.

Холодное, ровное, уверенное.

Значит, пора.

Автодом тем временем превращался в нечто серьезное. Дима присылал фото каждого изменения и модернизации. Каркас, утепление, баки, проводка, крепления. Машина переставала быть машиной. Она становилась домом. Маленьким, тесным, но своим.

Дом тоже рос. Проект за проектом. Сергей подходил к делу основательно. Автономность, резерв, дублирование систем. Запасы. Все выглядело слишком логично и разумно для того, что на самом деле я делал.

Сергей выехал в начале сентября.

Он специально тянул до осени. Сказал, что лето в Сибири обманчивое: красиво, тепло, комаров — как населения в небольшом городе, и кажется, что жить можно везде. А вот осень честнее. Она сразу показывает, кто ты и где ты.

Я не поехал с ним. Не потому, что не хотел, а потому что понимал: если увижу место сейчас, сорвусь и брошу все к чертям раньше времени. А так — пусть сначала посмотрит человек с холодной головой.

Мы созванивались почти каждый день.

Сначала разговоры были обычные. Дорога, километры, заправки, гостиницы. Потом в голосе Сергея начало появляться что-то новое. Он не говорил прямо, но я слышал.

— Людей здесь мало, — сказал он на третий день. — И это не то «мало», к которой ты привык.

— В смысле?

— В смысле, что не разъехались. Их здесь и не было.

Он заехал в несколько поселков. В одних жизнь теплилась — магазин, школа, пара десятков домов. В других стояли только остовы. Дома с выбитыми окнами, покосившиеся заборы, следы жизни, оборванной не катастрофой, а тишиной.

— Уезжали медленно, — сказал он. — Не бежали. Просто однажды решили, что хватит.

Меня это зацепило.

Сергей ночевал, где придется. Иногда в гостиницах, чаще — в машине. Говорил, что спится странно. Сны тяжелые, будто кто-то смотрит. Я списал это на усталость и дорогу. Он не спорил, но и не соглашался.

На пятый день он свернул с асфальта.

— Дальше только грунтовка, — сказал он. — И то не везде.

Связь начала пропадать. Разговоры стали короткими, обрывочными. Иногда он не выходил на связь по полдня, а потом писал короткое: «Все нормально. Еду».

Я ловил себя на том, что жду его звонков как подтверждения, что все это реально. Что Сибирь — не картинка из интернета, а место, где можно поставить дом и жить.

Через неделю он доехал до точки.

— Кирилл, — сказал он, и я сразу понял: это оно. — Я нашел участок.

— Рассказывай.

— Не по телефону.

— Серег

— Я серьезно. Тут нужно показывать, а не объяснять.

Он прислал координаты и пару фотографий. Плохих, сделанных наспех. Но даже через экран я почувствовал это.

Лес. Не тайга стеной, а редкий, высокий. Старые кедры, лиственницы. Под ногами — мох, камни, сухая хвоя. Рядом — река. Не широкая, но быстрая, холодная, с каменистым дном. Вода чистая настолько, что видно каждый камень.

И тишина. Такая, что даже фотография кажется глухой.

— Здесь странно, — сказал он позже, уже по видеосвязи. Связь дергалась, картинка сыпалась. — Я не могу объяснить. Не страшно. Просто не пусто.

— Люди?

— В ближайшем поселке километров сорок. И знаешь, что странно?

— Что?

— Они сюда не ходят.

— Почему?

— Не знают. Не опасно. Просто не ходят. Как будто забыли, что тут есть место.

Он прошелся по участку с камерой. Показывал рельеф, выход к реке, небольшую возвышенность. Идеальное место под дом. Сухо. Высоко. Вода рядом. Лес дает защиту от ветра.

— Документы чистые, — сказал он. — Земля как будто никому не была нужна. Ни раньше, ни сейчас.

— А сейчас?

— Сейчас — тем более.

Я долго смотрел на экран. И вдруг понял: я уже решил.

— Берем, — сказал я.

Сергей вздохнул. Не облегченно. Скорее наоборот.

— Я так и знал.

Строительство началось почти сразу.

Материалы везли долго. Дороги там были такие, что я не понимал, как вообще что-то туда доставляют. Сергей матерился, договаривался, снова матерился. Несколько раз техника ломалась. Один водитель отказался ехать обратно, сказал, что ему здесь «не по себе».

— Слабак, — сказал я тогда.

— Возможно, — ответил Сергей. — А возможно, умный.

Дом рос медленно, но уверенно. Не дача, не изба. Современный, утепленный, автономный. Генератор, солнечные панели, аккумуляторы, запас воды, система очистки. Все продумано, все с запасом.

Иногда накрывало.

Ночью. В тишине.

А если это глупость? А если я просто бегу? А если там будет еще пустее, чем здесь?

Но каждый раз, когда я открывал фотографии будущего дома, эти вопросы отступали. Не исчезали. Просто замолкали, будто ждали своего часа.

И в какой-то момент я понял: назад дороги нет. Не потому, что продал бизнес квартиру. А потому что возвращаться некуда.

Сергей жил там неделями. Иногда я ловил себя на том, что он говорит о месте не как риелтор или строитель, а как человек, который боится уехать.

— Слушай, — сказал он как-то вечером. — Ты точно сюда приедешь?

— Конечно.

— Тогда я рад, что не мне здесь жить.

— Почему?

Он помолчал.

— Потому что ты умеешь быть один. А я — нет.

Когда дом был почти готов, случилась мелочь.

Ночью сработала сигнализация.

Сергей выскочил на улицу с фонарем. Обошел участок. Следов не было. Ни людей, ни зверей. Ничего.

— Может, сбой? — спросил я по телефону.

— Может, — сказал он. — Только домовой тут, похоже, уже есть.

— Не начинай.

— Я не шучу. Тут ощущение, что дом ждёт хозяина.

Я засмеялся тогда. Нервно.

— Ты слишком долго в тайге, Серег.

— Возможно, — согласился он. — Но ты все равно сюда приедешь.

Он оказался прав.

Когда строительство закончилось, я сел в машину и поехал. Не в отпуск. Домой. Хотя тогда я еще не знал, насколько буквально это слово скоро станет.

И где-то глубоко внутри у меня было странное чувство.

Будто я не выбирал место.

Будто место выбрало меня.

Глава 3

Дорога закончилась неожиданно.

Не шлагбаумом, не табличкой и не тупиком. Просто в какой-то момент навигатор сказал свое электронное «вы прибыли», а я смотрел вперед и видел только лес. Обычный, на первый взгляд. Кедры, лиственницы, подлесок, мох. Тишина такая, что уши начинали зудеть.

Я заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел.

Вот он. Конец пути. Или начало, тут как посмотреть.

Дом показался не сразу. Он не выпирал, не кричал о себе. Стоял чуть в стороне от дороги, на возвышенности, словно специально отступил назад, давая возможность передумать. Современный, угловатый, с большими окнами, но при этом удивительно не чуждый этому месту.

Сергей постарался. Или место позволило.

Я вышел из машины. Воздух был холодный, прозрачный, с запахом хвои и воды. Где-то внизу шумела река. Не громко, но постоянно, как дыхание.

Первое, что я почувствовал — усталость. Не от дороги. От всей предыдущей жизни. Будто я тащил за собой мешок, а здесь наконец поставил его на землю.

Дом встретил тишиной.

Внутри все было именно так, как на чертежах. Просто, функционально, без лишнего. Светлое дерево, металл, камень. Тепло. Сухо. Надежно. Ничего лишнего и ничего временного.

Я прошелся по комнатам, проверяя все по привычке: вода, электричество, связь, отопление. Все работало. Даже слишком хорошо. Будто дом давно ждал, когда им начнут пользоваться.

Вечером я впервые остался один по-настоящему.

Не в квартире, где за стенами соседи и лифт, не на даче с трассой неподалеку. Здесь одиночество было объемным. Оно не давило, но заполняло все пространство.

Я сварил кофе. Поставил кружку на стол у окна и долго смотрел, как темнеет лес. Солнце уходило быстро, без московских сумерек. Просто раз — и тени стали длиннее.

Ночью я не спал.

Мне не было страшно. Просто было тихо. Настолько, что каждый звук внутри дома казался громким. Треск дерева. Шорох ветра. Работа систем. Все было на своих местах, но мозг, привыкший к фону города, не знал, куда себя деть.

Под утро я все-таки уснул. И мне приснился дом.

Не этот. Другой. Старый, каменный, с высоким порогом и тяжелой дверью. Я стоял снаружи и знал, что, если войду, назад дороги не будет. Проснулся с этим ощущением и долго лежал, глядя в потолок.

Первые дни прошли в делах.

Разобрать вещи. Настроить режимы. Проверить запасы. Пройтись по участку. Я спустился к реке, попробовал воду — ледяная, чистая. Рыба мелькала между камнями. Лес был живой, но не навязчивый. Зверей не видел, но чувствовал их присутствие.

Иногда казалось, что за мной наблюдают. Не глазами. Вниманием. Как будто место проверяло, кто я и зачем пришел.

Связь работала. Интернет был, не быстрый, но не капризный. Я не расстраивался. Чем меньше нитей назад, тем лучше.

На третий день я заметил странность.

Инструменты, которые я оставлял в одном месте, иногда оказывались в другом. Не пропадали. Просто смещались. Я списал это на усталость. На автоматизм. На собственную рассеянность.

На пятый день ночью кто-то прошелся вокруг дома.

Я проснулся от хруста. Не осторожного, а уверенного. Как будто тот, кто шел, знал, что его услышат, и не считал нужным скрываться.

Я взял фонарь и вышел на крыльцо.

Никого.

Следы? Нет. Ни человеческих, ни звериных. Земля была мягкой, но чистой. Лес стоял неподвижно. Слишком неподвижно.

— Показалось, — сказал я вслух.

Голос прозвучал чужим.

После этого стало легче. Дом перестал казаться просто строением. Он начал ощущаться как убежище. Как граница между мной и чем-то большим.

Я начал обживаться по-настоящему.

Утренний кофе на крыльце. Работа с ноутбуком. Прогулки вдоль реки. Вечерами — книги, записи, планы. Я впервые за много лет никуда не спешил.

И именно тогда начали приходить мысли.

Не тревожные. Глубокие.

О том, что я слишком долго жил чужими ожиданиями. О том, что дети выросли, и я больше не обязан быть примером. О том, что одиночество — не враг, если ты с ним честен.

Иногда я ловил себя на том, что разговариваю с домом. Не вслух. Внутренне. Как с живым. И он отвечал. Не словами. Ощущением правильности.

Через пару недель погода начала меняться.

Небо стало ниже. Ветра — резче. В лесу появилась напряженность. Звери ушли глубже. Птиц стало меньше.

Я проверил системы. Запасы. Генератор. Все было в порядке.

Но где-то внутри появилось ощущение ожидания.

Как перед грозой.

И в одну из ночей, сидя у окна и глядя на тяжелые тучи, я поймал себя на странной мысли:

Если что-то и должно случиться, то именно здесь.

И почему-то мне было не страшно.

Гроза начиналась неправильно.

Я это понял еще утром, когда вышел на крыльцо с кружкой кофе и увидел небо. Оно было не просто серым. Оно было тяжелым. Как потолок в старом подвале, который держится не на балках, а на честном слове.

Воздух стоял. Ни ветра, ни движения. Даже река внизу шумела как-то глухо, будто звук проходил через вату.

Я машинально проверил прогноз. Интернет думал долго, как будто сомневался, стоит ли мне отвечать. В итоге выдал что-то нейтральное: «осадки, возможна гроза».