Беглые в Новороссии

© Издательство Сибирская Благозвонница, оформление, 2011

«Русский Купер»

Имя Григория Петровича Данилевского было хорошо известно читающей публике конца XIX – начала XX веков как в России, так и за ее пределами. Однако с 1939 по 1979 г. в нашей стране не было издано ни одного его произведения, что естественно привело к забвению его творчества. И это при том, что его произведениям уделялось большое внимание как критиками в России, так и в Западной Европе, где Данилевский пользовался большою популярностью – существует около 100 переводов разных его сочинений. А за трилогию «Беглые в Новороссии», «Воля» «Новые места» ему справедливо дали эпитет «русского Купера».

Восьмое (посмертное) собрание его сочинений вышло в приложении к журналу «Нива» в 1901 г. в 24 томах, а в приложениях к этому маститому журналу что попало не печатали.

В этом году исполнилось 182 года со дня рождения романиста. В последние годы, к сожалению, весьма обострился вопрос о разделе культур, а потому и о Данилевском, как и о Гоголе, начинают спорить – к какой национальной культуре он принадлежал…

Григорий Петрович Данилевский родился 14 (26) апреля 1829 года в селе Даниловка, Харьковской губернии, Изюмского уезда, в имении своей тетки. Детство провел он в тех же краях, в селе Пришиб, где находилось родовое поместье Данилевских. По административному делению того времени Харьковская губерния относилась к Слободской Украине. Название это произошло от того, что еще в XVI веке сюда поселяли слободами украинских казаков, бежавших с Левобережья, принадлежавшего Польше, от польских магнатов. Казаков наделяли землей, а позже формировали из них казачьи полки. Казачьи старшины часто возводились в дворянство.

Таким дворянином был и предок писателя – Данила Данилович Данилевский, казак, выходец из Подолии, сотник слободы Андреевки в Харьковской губернии.

Данилевские были небогатыми помещиками. Данила Данилевский устроил себе отдельный хутор Пришиб, на который и получил государеву грамоту 20 января 1698 года. А перед знаменитой Полтавской битвой и сам государь Петр I изволил со свитой остановиться у сотника Данилевского. Отобедав, он крестил новорожденного внука сотника, сам ставил в местной церкви свечи и подтягивал захмелевшему батюшке. Потом император катался по озеру, а перед домом в усадьбе посадил желудь, выросший в громадный дуб. Перед отъездом расчувствовавшийся царь подарил церкви два колокола и, как гласит легенда, даже помогал их водружению на колокольне. После Полтавской битвы царь прислал в Пришиб пару шленских овец на развод и грамоту на владение 10 тыс. десятин земли.

Предки Данилевского вели такой разгульный образ жизни, что отцу писателя пришлось бросить государственную службу и вести хозяйство – иначе имение пошло бы с молотка. Умер он молодым, 37 лет от роду, от воспаления печени. Первоначальным воспитанием Данилевского занимались его мать – Екатерина Григорьевна, урожденная Кручинина; она была очень талантливой пианисткой, хорошо знала русскую и французскую литературу, превосходно владела пером, любила общество, балы и всевозможные увеселения, – и отчим – генерал-майор М. М. Иванчин-Писарев, – горячие приверженцы украинской культуры, старины, языка. Привитая будущему писателю с самых ранних лет любовь к Украине, ее мягкой, задумчивой природе, бытовым особенностям, напевной речи, древним поверьям, сказкам и песням отразилась на всем его творчестве. В подавляющем большинстве его произведений изображался украинский быт. И даже в исторических романах непременно присутствовало действующее лицо из украинцев.

Когда Григорию исполнилось 10 лет, отчим отвез его в Москву и определил в закрытое учебное заведение для мальчиков высшего в России сословия – Московский дворянский институт, знаменитый тем, что в нем обучились М. Ю. Лермонтов, А. С. Грибоедов и другие писатели. Преподавали в нем выдающиеся педагоги того времени, и мальчик, отличавшийся любознательностью, получил солидный запас знаний. Еще в школьные годы Данилевский начал писать стихи и мечтал о писательской деятельности.

Однако, окончив в 1846 г. институт, он поступил в Петербургский университет не на филологический факультет, служивший естественным путем для будущего литератора, а на камеральное отделение юридического факультета, руководствуясь соображениями, к литературе отношения не имевшими. Камеральными науками назывались тогда экономические дисциплины. Их изучение обеспечивало продвижение в чиновничьей карьере, казавшейся в то время Данилевскому весьма соблазнительной, льстившей его юношескому самолюбию. Тем не менее он не оставлял и литературных занятий.

Будучи еще студентом, Данилевский начал выступать в печати. Он публиковал стихи, украинские сказки, а также небольшие газетные статьи. Его творчество этих лет было не только весьма слабым художественно, что естественно для начинающего литератора, но и отличалось стремлением автора к оригинальничанию и не имело идейного наполнения.

В студенческие годы, совпавшие с нарастанием и разгулом николаевской реакции, Данилевский очутился перед весьма серьезной угрозой. Накануне окончания третьего курса, 22 апреля 1849 г., он был подвергнут аресту и заключен в Петропавловскую крепость. Это было связано с известным делом петрашевцев – кружка, образованного вокруг М. В. Буташевича-Петрашевского, в котором изучались и пропагандировались идеи утопического социализма, а отдельные его участники рассчитывали даже на народную революцию в России. По делу петрашевцев за чтение письма Белинского к Гоголю был присужден к смертной казни Ф. М. Достоевский, замененной четырьмя годами каторги. Привлекался к следствию и М. Е. Салтыков-Щедрин.

Данилевский не принадлежал к кружку и вряд ли знал о его деятельности и крайних замыслах. Он просто был знаком с вольнослушателем университета петрашевцем В. П. Катеневым, с которым часто встречался.

Сидя в крепости, Данилевский тревожился за здоровье любимой матери, приручал пауков и писал стихи. Дело в том, что Данилевский долгое время полагал себя хорошим поэтом. Многие его поэтические произведения увидели свет, приносили автору – небогатому студенту – определенный доход. Переводы пьес Шекспира, осуществленные Данилевским, шли на сцене, а его длинные поэтические сказки пользовались популярностью у читателей.

Приехавшая в Петербург мать Данилевского сумела благодаря связям добиться освобождения сына. Она предъявила недавнее его письмо к ней, в котором были выражены самые верноподданнические чувства юноши и решительно осуждались европейские революции. Следственная комиссия, решив освободить Данилевского, обратилась к Николаю I и одновременно просила, чтобы «содержание в крепости не имело никакого влияния на его будущность»[1]. Просьба царем была удовлетворена, но с предостережением студенту, чтобы он «не увлекался чувствами и вредными мечтаниями»[2]. С него все же была взята подписка о невыезде из Петербурга, его переписка подлежала просмотру в III Отделении собственной канцелярии Николая I, занимавшейся политическими делами, и какое-то время он находился под негласным надзором полиции.

Таким образом, возникший было у Данилевского интерес к социальным вопросам, его первые попытки критически осмыслить некоторые явления российской действительности, были оборваны в самом начале.

Из Университета он вышел в 1850 г. кандидатом, с серебряною медалью за конкурсное сочинение на тему: «О Пушкине и Крылове», предложенную в 1848 г. философским факультетом.

Данилевский очень любил украинские народные песни, часто исполнял их в кругу друзей. Осенью 1851 г. писатель побывал в Москве, где на светском рауте у общих знакомых его пение услыхал Н. В. Гоголь и предложил устроить особый музыкальный вечер. После его окончания состоялась беседа маститого и начинающего писателей, оказавшая большое влияние на становление Данилевского-прозаика.

Поступив в 1850 г. на службу канцелярским чиновником в департамент народного просвещения, Данилевский в следующем году был назначен чиновником особых поручений при товарище министра народного просвещения, А. С. Норове, и, по поручению министра командирован был в курскую, харьковскую и полтавскую губернии для собирания сведений о древних рукописях и старинных актах в монастырях и городах. Результатом командировки были реестры наиболее выдающихся из найденных им актов, а также детальное описание редких рукописей исторического содержания, напечатанное им в статье: «Частные и общественные собрания актов и исторических документов в харьковской губ.» («Журнал Министерства Народного Просвещения» 1856 г., № 2). Летом 1855 г. Данилевский получил командировку в полтавскую губернию от Археологической комиссии – для осмотра и описания в археологическом отношении местностей города Полтавы и ближайших к ней селений, ознаменованных событиями эпохи борьбы Петра Великого с Карлом XII (результаты этой командировки изложены Данилевским в статье: «Полтавская старина в отношении ко времени Петра Великого», появившейся в «Журнале Министерства Народного Просвещения» 1856 г., № 3). Позже он едет в екатеринославскую губернию – для описания архива и достопримечательностей города. А затем, по поручению морского министерства, отправляется на юг России, к прибрежьям Азовского моря, Днепра и Дона и прилежащие губернии для описания быта и промыслов местных жителей.

В 1857 г. писатель женился на дочери изюмского помещика Ю. Е. Замятиной, и, достигнув довольно высокого чина – надворного советника, равного подполковничьему званию в военной службе, вышел в отставку, чтобы, как объяснял он в письме к матери, целиком отдаться литературе. Правда, он рассматривал свою отставку как временный перерыв в чиновничьей службе не более чем года на три.

Вместе с женой он поселился в харьковской губернии, где и прожил двенадцать лет, частью в родовом имении отца с. Петровском, частью в имении жены – Екатериновке.

В эти годы он был депутатом харьковского комитета по улучшению быта помещичьих крестьян и получил серебряную медаль на Александровской ленте с надписью: «Благодарю за труды по освобождению крестьян». В 1863 году в качестве частного лица, по поручению министра народного просвещения Головина, он посетил и описал около двухсот народных школ харьковской губернии. В первое трехлетие существования земства, с 1865 по 1868 год, Данилевский служил по выборам сначала членом змиевского училищного совета, потом гласным харьковского губернского земского собрания и членом харьковской губернской земской управы, где в течение трех лет заведовал попечительным отделом управы, народными школами губернии, больницами, приютами и проч.; в 1867–1868 гг. он был в Петербурге в качестве члена депутации от харьковского губернского земства, ходатайствовавшего о постройке курско-харьковско-азовской железной дороги, в 1867 и 1870 гг. был избираем в почетные мировые судьи Змиевского уезда. Кроме того, в течение всей земской службы Данилевского в его обязанности входило печатание всех отчетов и других изданий губернской земской управы, а также журналов губернского земского собрания. Предполагая заняться адвокатурой, Данилевский оставил службу по земству и в 1868 году указом сената был утвержден присяжным поверенным округа харьковской судебной палаты.

В это же время он изредка путешествует по России и дважды выезжает за границу. Поездки в Польшу, Белоруссию, Волынь, Подолию, по Волге, Дону и Днепру дали богатый материал для будущих произведений Данилевского.

В начале 1869 года Данилевский переселился в Петербург, поступил на службу в министерство внутренних дел чиновником особых поручений VI класса при министре, и затем был командирован в распоряжение главного редактора газеты «Правительственный Вестник». В начале 1870 года он был назначен помощником главного редактора, в 1875 году – произведен в действительные статские советники, а 22 августа 1881 года назначен главным редактором газеты «Правительственный Вестник», и состоял в этой должности до самой смерти. С небольшим через год, в 1882 году, Данилевскому именным Высочайшим указом повелено быть членом совета главного управления по делам печати, с оставлением в должности главного редактора «Правительственного Вестника», а в 1886 году он был произведен в тайные советники. Как редактор «Правительственного Вестника» Данилевский много содействовал тому, что литературный и научный отделы этого издания сделались значительно разностороннее.

Умер Г. П. Данилевский 6 (18) декабря 1890 г. в Петербурге. Похоронен в селе Пришиб, ныне Балаклеевского района Харьковской области Украины.

На литературное поприще Данилевский выступил очень рано, еще будучи студентом петербургского университета. Первым печатным произведением его было стихотворение «Славянская весна», появившееся в № 47 «Иллюстрации» 1846 года без подписи. Затем, с 1847 года, Данилевский сделался деятельным сотрудником «Полицейской Газеты», в которой писал под псевдонимом «Пан-Баян». В течение 1847 года он поместил в этой газете семь фельетонов о столичных событиях и происшествиях, а в следующем году напечатал фельетон: «Очерки изящного» и пятнадцать писем о Финляндии, озаглавленных: «Выписки из путевого альбома», с подписью: Гр. Д-ский, написанных хотя и в восторженно напыщенном тоне, но не лишенных интереса. Особенно любопытен очерк, посвященный финской поэзии. Затем произведения Данилевского начали появляться в детском журнале А. О. Ишимовой «Звездочка», где в 1847 году была напечатана его статья: «Пещера тигров» и стихотворения «Брату» и «У колыбели». Первые литературные опыты его были встречены критикой далеко несочувственно: поэма из мексиканской жизни «Гвая Ллир», напечатанная сначала в «Библиотеке для чтения», а затем отдельным изданием, «Крымские стихотворения», изданные в 1851 году, а также «Пир у поэта Катула», драматические сцены из римской жизни, шедшие в Александринском театре, и «Арабская Касида» – стихотворения, появившиеся в «Пантеоне» 1852 года, – подверглись даже резким отзывам и нападками.

Одним из первых бытовых рассказов Данилевского, сочувственно встреченных критикою, была «Повесть о том, как казак побывал в Бахчисарае», напечатанная в 1852 году в некрасовском «Современнике». Этот святочный фантастический рассказ позже был переработан автором и вошел в его собрание сочинений под названием «Бес на вечерницах». В этом рассказе, хоть и не чуждом подражанию гоголевским «Вечерам на хуторе близ Диканьки», проступают уже писательские черты, выработанные самим Данилевским, – его зарождающаяся художественная манера. Здесь и прорисовка с мягким, типично украинским юмором, местного быта и мастерское описание природы, близкой сердцу писателя, – то, что позднее критика шестидесятых годов XIX века назвала художественной этнографией. В такой же манере были написаны и многие другие его рассказы из украинского быта.

Наибольший успех у читателей и критики имел сборник «Слобожане», выпущенный в 1853 г. В рассказах, которые он объединял, изображалась жизнь мелкопоместных украинских дворян, трудовые будни и празднества крепостных крестьян Слободской Украины, их обряды, обычаи, переходившие от поколения к поколению. Рассказы лишены сказочности, они в значительной мере реалистичны. Но в них преобладает идеализация патриархального уклада. Социальные противоречия между помещиками и их крепостными остаются вне поля зрения писателя. Крестьянский крепостной труд на помещика выглядит у него пока что как радостный, как проявление сыновнего почтения и любви к своему барину. Что это труд подневольный и тяжкий, что крепостничество само по себе сковывало развитие деревни – этого Данилевский как бы и не замечает.

Сборник разошелся за две недели. В передовом журнале тех лет – «Отечественных записках» – отмечалось, что в «Слобожанах» «некоторые страницы читаются с удовольствием», что «в них заметна наблюдательность и смелость рисовки и, наконец, чувство». Но критик сетовал по поводу того, что лучшие эти страницы «то и дело чередуются с другими, написанными без такта и знания меры»[3].

Сказки, статьи и очерки писателя нескольких последующих лет были, в общем, такого же рода: одни более, другие менее удавшимися. Сказки, изданные потом под общим заглавием «Степные казаки», так понравились критике и публике, что в одной из книжек «Дешевой библиотеки» Суворина выдержали одно за другим семь изданий. Тем не менее Данилевский все еще оставался на уровне начинающего писателя.

В пятидесятых годах Данилевский напечатал в различных периодических изданиях целый ряд стихотворных переводов из Байрона, Шиллера, Лонгфелло, Новалиса («Мадонна» и «Наши крылья»), Мицкевича. Первый успех принесли ему переводы драм Шекспира «Король Ричард III», а затем «Цимбелин». Они были близки к подлиннику, почему и заслужили похвалу такого журнала, как «Современник». Он также написал ряд фельетонов и критических статей о малорусской литературе.

В конце пятидесятых годов Данилевский уже пользовался репутацией почтенного литератора и сотрудничал во многих периодических изданиях: «Московских Ведомостях», «Голосе», «Северной Пчеле», «С.-Петербургских Ведомостях», «Одесском Вестнике», «Биржевых Ведомостях», «Харьковских Губернских Ведомостях» и мн. др. Здесь важно отметить тот новый поворот, который в изменившейся обстановке наметился и в воззрениях молодого писателя. Его юношеское стремление к чиновничьей карьере, как к наиболее важной и полезной форме деятельности, сменилось признанием высокой значимости деятельности литературной. «Литератор выше всякого чиновника», – писал он матери. – Он «тот же честный чиновник великого божьего государства, но его поприще выше всякого другого»[4]. И действительно, в это время, когда наступило некоторое цензурное потепление после жесточайшей николаевской реакции, и в напряженном ожидании крупных перемен при новом царе, роль литературы начала заметно повышаться, особенно во вскоре развернувшейся борьбе демократических, либеральных и реакционных сил.

Поворот в идейном развитии писателя в эти годы наиболее ярко прослеживается в его описании отношения помещиков к реформе в процессе ее подготовки. Особый интерес представляют рассказы «Село Сорокопановка» и «Пенсильванцы и каролинцы», опубликованные в некрасовском «Современнике» в 1859 г.

Рассказ «Село Сорокопановка» был переделкой печатавшегося в «Слобожанах» рассказа «Пельтетепинские панки». В обоих фигурировали одни и те же лица – мельчайшие дворяне-помещики, владения которых были настолько ничтожны, что умещались в одном селе. В «Пельтетепинских панках» это село обрисовано как курьезный, но исключительный факт. Сами же панки изображены как полунищие владельцы нескольких «душ» и духовно убогие людишки, кичащиеся своим дворянством.

В «Селе Сорокопановке» Данилевский рисует тех же панков, но в условиях подготовки реформы. Он показывает, как ее подготовка всколыхнула это застоявшееся сонное царство, какой панический страх охватывает панков перед будущим, как цепко держатся они за свои сословные привилегии, за право владеть бесплатной рабочей силой крепостных «душ». Олицетворяя собой «партию» крепостников, они стремятся возможно дороже продать свои вековые права, заламывая невообразимые суммы за выкуп крестьянских наделов и «душ».

В этом рассказе, как и в другом – «Пенсильванцы и каролинцы», – Данилевский сводит основной социальный конфликт к борьбе крепостников и либералов (которые скромней в своих притязаниях), уподобляя первых жителям южных рабовладельческих штатов Америки, а вторых – северным, восставшим тогда против рабства. Но здесь, вопреки своим либеральным позициям, Данилевский-художник правдиво показывает, как либералы идут на уступки крепостникам, находят общий с ними язык. Истинный же социальный конфликт эпохи – противоречие интересов крепостного крестьянства и помещиков – писатель пока что не разглядел. Он увидит его чуть позже, и этот конфликт появится в романах «Беглые в Новороссии» и «Воля» («Беглые воротились»).

Собственно, литературная известность Данилевского как раз и началась после появления этих романов. Оба они печатались под псевдонимом А. Скавронского в журнале братьев Достоевских «Время» – первый в 1862 г., второй в 1863 г. Романы имели большой успех у читателей благодаря актуальности темы и правдивому, хотя и нарочито замысловатому изображению событий. По жанру они близки к авантюрному роману с запутанной и усложненной интригой. В них представлено и разнузданное взяточничество властей, и помещичий произвол, и беззаконие новоявленных предпринимателей-капиталистов, и многие другие неприглядные явления действительности тех времен. Но главное, что составляло сильную сторону этих произведений, было изображение жизни крепостных, бежавших от своих господ до реформы, и их же отказ принять ограбившую крестьян реформу.

Сам Данилевский даже много лет спустя отметил как ведущую в его романах именно крестьянскую линию. В предисловии к последнему изданию вышедших при его жизни сочинений он писал: «Освободительная пора пятидесятых годов дала мне возможность посвятить свои первые романы рассказам о судьбе крепостных людей, исстари искавших спасения и лучшей жизни в бегстве на новые далекие, привольные места». Главным в романе «Беглые в Новороссии» были «типы крепостных… тайное заселение в пустынях целых новых деревень пришельцами, непомнящими родства, облавы на беглых и другие насилия над родными «беглыми неграми». «Воля» же была посвящена «поре известных крестьянских брожений»[5]. И действительно, замысловатая фабула романа «Беглые в Новороссии» отображала прежде всего то, как стремление крестьян уйти от крепостнической неволи оборачивалось новой кабалой. Точно так же в «Воле» главным героем повествования являлись крепостные, а кульминацией романа то, что Данилевский назвал «брожением». В творчестве писателя эти романы ознаменовали наивысший идейный подъем, придавший этим произведениям несомненную демократическую окраску.

С тех пор почти все его произведения, и мелкие и крупные, пользовались значительным успехом, а роман «Новые места» («Русск. Вестник» 1867 г., №№ 1 и 2), посвященный разоблачению харьковской истории о подделывателях кредитных билетов, вызвал своего рода сенсацию. В 1866 г. Данилевский издал сборник «Украинская Старина», заключающий в себе исследование о харьковских народных школах в старину и новейшее время и биографии южнорусских деятелей; Квитки-Основьяненко, Сковороды и Каразина, – почтенный труд, который академия наук в 1868 г. увенчала Уваровской малой премией в 500 руб. Заплативши дань изображению народного быта своими первыми романами, Данилевский на долгое время замолчал, писал лишь небольшие рассказы из украинской жизни и только после одиннадцатилетнего перерыва выступил с последним бытовым романом «Девятый вал» (в «Вестнике Европы» 1873 г.), раскрывшим подноготную быта женских монастырей и имевшим шумный успех, и затем, в конце семидесятых годов, дал целую серию фантастических рассказов: «Русский Декамерон», «Жизнь через сто лет» и т. п. Испытав свои силы на поприще исторической беллетристики еще в пятидесятых годах, когда появились его рассказы из жизни XVII и XVIII вв.: «Вечер в тереме царя Алексея Михайловича», «Царь Алексей с соколом» (1856 г.) и «Екатерина Великая на Днепре» (1858 г.), Данилевский в последние годы своей жизни почти исключительно посвятил свои силы художественной разработке отечественной истории, по преимуществу XVIII века, большим знатоком которого он был не только по книгам, но и по живым семейным преданиям, сообщенным ему умной и талантливой матерью.

В исторических произведениях Данилевского проходит перед читателем почти вся история новой России: изображению эпохи Петра I, Елизаветы, Петра III и Екатерины Второй посвящены повести и романы: «На Индию», «Мирович», «Княжна Тараканова» (1882 г.), «Черный год» или «Пугачевщина» (1889 г.), «Потемкин на Дунае» и «Уманская резня»; началу XIX столетия посвящены роман «Сожженная Москва» (1882 г.), написанный под сильным влиянием «Войны и мира» Л. Н. Толстого, и отрывки из неоконченного романа «Восемьсот двадцать пятый год» – из эпохи Александра I. Живо написанные исторические романы Данилевского хотя и основаны на внимательном, добросовестном изучении исторических событий описываемой эпохи и не лишены художественности, однако страдают тем недостатком, что автор, увлеченный художественным вымыслом, позволял себе иногда уклоняться от исторической правды и сближал, например, исторических лиц, которые жили в разные эпохи или приписывал им невероятные положения и т. п. Публика все-таки зачитывалась романами Данилевского, среди которых наибольший успех выпал на долю романа «Мирович». В нем освещалась попытка безвестного офицера В. Я. Мировича освободить из более чем двадцатилетнего заключения шлиссельбургского узника, низвергнутого в младенчестве императора Ивана Антоновича. Этот малозначительный эпизод в истории России помог писателю развернуть в романе широкую картину придворной жизни и нравов середины XVIII столетия. В романе Данилевским впервые опубликованы любопытные данные из дела об Иоанне Антоновиче, а именно, изображен известный эпизод из царствования Екатерины – попытка Мировича совершить coup d'etat[6], возведя на престол злосчастного шлиссельбургского узника, Иоанна VI. «Мирович», носивший в рукописи название: «Царственный узник», был запрещен цензурой, но, по всеподданнейшему докладу министра внутренних дел, государь разрешил его напечатать, и «Мирович» имел такой шумный успех в России и за границей, что в 1880 г. в Париже, в College de France, проф. Ходзько читал о нем лекции.