Черный пасодобль

– То есть получается, что Маша откуда-то вернулась и к ней сразу же пришла эта дама в белом костюме, так?

– Да. Так.

– Маша ей открыла дверь?

– В том-то и дело, что нет. Женщина постояла, позвонила и ушла. Я хоть и нелюбопытная, но все равно, после того как лифт уехал, выглянула – никого нет, только запах духов в подъезде…

– Какие духи? – спросил Марк и тут же пожалел о своем глупом вопросе. – Извините, я хотел спросить, может, пахло какими-то определенными духами… ну, я не знаю… с цитрусовым ароматом или духи были тяжелые…

Конечно, он хотел услышать, что от этой дамы пахло розой.

– Духи хорошие, крепкие, но у меня таких никогда не было, поэтому я не знаю… А вот от Маши пахло розой, это я точно помню. Подумала тогда, когда впервые после ее долгого отсутствия увидела, что она помылась розовым мылом. Ну и в связи с этим снова предположила, что деньги у нее на все это – на поездку, на мыло или духи, я не знаю – от ее молодого человека. Откуда еще?

– Как вы думаете, Людмила Борисовна, могла Маша сама выброситься из окна?

– Нет. Не могла, – поджала губы свидетельница. – Она не из таких.

– Каких?

– Знаете, есть люди, как бы это выразиться, – без кожи. Очень чувствительные, нервные, впечатлительные. Маша была не из таких. Она была грубовата. Еще в ней было одно качество, оно ее, конечно, не красило… Цинизм. Возможно, она стала такой циничной и толстокожей у себя на работе, где ей приходилось делать самую грязную, противную работу. Просто когда я навещала свою сестру в больнице, то видела там Машу, видела, с каким видом она выносит судно из соседней палаты. Я понимаю, это неприятная процедура, работать санитаркой трудно, не всякий выдержит… Так вот, у Маши в тот момент было такое холодное, непроницаемое лицо, словно она и не видела это судно и вообще была не в больнице, а в другом месте, и что ее отделяет от реального мира со всей этой вонью и страшными картинами больных и умирающих людей стеклянный колпак. Она была в этот момент где-то далеко. Думаю, что она и к умирающим пациентам относилась вот так же, без эмоций. Но я не могу ее судить за это, каждая работа налагает отпечаток на человека. Маша не стала исключением.

– Пусть вы ее недостаточно знали, чтобы судить о мотиве ее поступка… И все же, Людмила Борисовна: что могло подтолкнуть ее к этому? Ведь она была совсем молода.

– А я вам о чем говорю? Такие толстокожие, как она, сами не уходят на тот свет. Им помогают. Я долго думала обо всем этом, и знаете, к какому выводу пришла?

– ???

– Что она связалась с каким-нибудь преступником, вот. С денежным парнем, который оказался бандитом, а то и вовсе киллером. Предположим, повез он ее с собой куда-нибудь на курорт, в Сочи или Геленджик, там сделал свое черное дело, а Машу нашу потом и убил, просто как свидетельницу. Этим людям ничего не стоит лишить человека жизни. Прокатился с девчонкой, наобещал золотые горы, а сам пришел и выбросил ее из окна. Вот и вся история.

После ухода Никифоровой Марк некоторое время сидел в раздумье. Сначала ее показания воспринимались им с благодарностью, а потом, когда она заговорила о возможном киллере, появившемся в жизни Ивановой, как-то сразу поостыл ко всему сказанному. Хотя, безусловно, он узнал много полезного о последнем месяце жизни Маши Ивановой.

– Лева, зайди, – он позвонил своему помощнику. И когда тот появился, сказал:

– Значит, так, выясни, когда точно и куда летала Иванова приблизительно две недели назад. И, разумеется, с кем, это важно. Дальше – поезжай в городскую больницу, где она работала санитаркой, постарайся выяснить, не было ли среди персонала подруг, с кем она могла бы поделиться, рассказать о своей личной жизни, о том, куда ездила-летала, с кем познакомилась. И еще. Только не удивляйся. Принюхайся ко всем тем, кто окружал на работе Иванову. И если от кого-нибудь пахнет розой, выясни об этой женщине все, что можно.

– Не понял.

– Боря сказал, что кожа Ивановой просто пропитана розовым маслом. Возможно, Маша была у кого-то в гостях и вылила на себя целый пузырек розового масла. Вот и выясни, у кого она могла быть в гостях. Учитывая ее необщительный характер, замкнутость, она могла быть в гостях только у близкой подруги. Да, и вот еще что: пробей по базе Захарова Виктора Викторовича, это уже тебе привет от Риты…

Лева ушел, а через несколько минут Марку принесли тонкую картонную папку – дело Татаринова. Чувство тревоги и нависшей над Ритой опасности шевельнулось в нем, как это бывало всегда, когда он понимал, что она снова ввязалась в какую-то авантюру, когда вместо того, чтоб рисовать цветы, ищет преступника. Правда, на этот раз, похоже, она и сама не знает, чего хочет. И уж тем более не знает, кого ищет. Андрей Татаринов избил до смерти Колосова Виталия… Он успел прочесть всего лишь одну страницу из дела, как пришла Рита.

Белое платье в красных маках. Золотые кудри обрамляют бледное тонкое лицо. А глаза, потемневшие, как растопленный шоколад, смотрят на Марка с надеждой.

– Ну что, принесли тебе дело? – спросила она, прямиком направляясь к нему, и вместо того чтобы поцеловать его, пользуясь моментом, пока они одни в кабинете, схватила со стола папку и тотчас, сияя, прижала к груди. – Я люблю тебя, Марк!!!

– Будь осторожна, Рита. Пожалуйста.

– Что у тебя за дело? Интересное? – спросила она, проигнорировав его предостережения.

– Девушка, санитарка из городской больницы, выбросилась из окна.

– Убийство? – предположила она. – Ей кто-то помог?

– Это я как раз и собираюсь выяснить.

– Может, тебе нужна моя помощь?

– Ты неисправима. Умоляю тебя, Рита, будь осторожна. Я был бы более спокоен, если бы ты держала меня в курсе своих дел.

– Но ведь ты же брезгуешь заниматься делом танцовщицы? Тебе кажется, что она врет и что ее парень действительно убил Колосова… Хотя какое это сейчас имеет значение.

– Ничем я не брезгую… Рита, пожалуйста, смени тон. Неужели ты не видишь, что я на самом деле переживаю за тебя…

– Ну тогда помоги! Выясни, кто такой этот Захаров, которому Андрей незадолго до того, как на него повесили убийство Колосова, продал квартиру. Постарайся побыстрее выяснить его личность. А вдруг дело как раз в квартире? Или в деньгах?

– Я уже попросил Леву заняться этим.

– Ладно, Марк, не хмурься. Тебе это не идет. И вообще, может, ты сделаешь паузу и мы с тобой где-нибудь пообедаем?

Раздался звонок, Марк взял телефон:

– Да, Лева… Слушаю тебя… Ах вон оно что… Ну что ж, теперь хотя бы понятно, откуда взялось это масло… Хорошо, отправляй. А что там с Захаровым? Понятно, жду.

Марк открыл почту, щелкал по клавишам быстро и молча. Рита наблюдала за ним. Он, конечно, не мог знать в ту минуту, что его жена следит за ним, за каждым его движением, и любуется им. И что ей доставляет удовольствие находиться рядом с ним не только в качестве жены, но и в качестве почти его коллеги, заниматься не менее важным делом, чем он.

– Ну Лева, молодец! Оказывается, – говорил он, сосредоточенно глядя на экран компьютера, – наша уборщица, погибшая Мария Иванова, такая вся бедная из себя особа, которую соседка подкармливала пирогами, две недели назад летала в Варну!

– В Болгарию?

– Вот откуда это розовое масло… А это, смотри, – он повернул монитор, чтобы Рита могла увидеть экран, – список пассажиров, с которыми она летела в одном самолете! Насколько я понимаю, она сидела возле окна, а рядом с ней… Рита, ты видишь?

– Колосов Виталий Владимирович… Вот это да! Марк, этого не может быть!

– Может, это какой-нибудь другой Колосов Виталий Владимирович, надо проверить. Подожди, я сейчас позвоню Валере Кречетову, помнишь его? Ну, такой кудрявый, смешной, он у нас когда был, съел целых пять кусков «Наполеона»…

– Марк!

– Да нет, мне не жалко, просто я переживал, как бы ему плохо не стало… Сейчас, Рита… Алло? Валера? Это Марк. Послушай, мне надо выяснить, когда, каким рейсом вернулись из Болгарии Иванова Мария и Колосов Виталий, записывай рейс, которым они летели в Варну…

– Марк, ты забыл, что я еще здесь? – обиженным тоном спросила Рита.

– Я же занимаюсь, можно сказать, твоим делом!

– Марк… Ладно, это я так… Красивое у меня платье? – Она подошла и обняла мужа. – Знаешь, мне иногда так не хватает тебя. Ты где-то с кем-то бываешь, живешь своей жизнью…

– Рита!

– Ладно, Марк. Вот что еще: как бы мне раздобыть телефоны Татаринова и Колосова, а еще – ключи?! Я должна, понимаешь, должна побывать у Колосова дома и понять, кем был этот человек, как жил, чем занимался… Поможешь?

– Ну, поскольку этот Колосов проявился и в деле Марии Ивановой, то, конечно, помогу. Но ты должна действовать очень, ты слышишь, очень осторожно.