Лора. Любовь – это всегда больно…

Дизайнер обложки Анна Дубчак

© Анна Данилова, 2017

© Анна Дубчак, дизайн обложки, 2017

ISBN 978-5-4485-2064-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

За окном шел дождь. В редакции было тихо – все разбежались кто куда. Лора подошла к окну и взглянула с высоты двенадцатого этажа на мокнувшую внизу машину. Нехорошее предчувствие, причину которого она еще не знала, охватило ее. Откуда вдруг это чувство тревоги и неуверенности в себе? Может, от того, что она плохо спала? Ночью было душно и как-то особенно одиноко. Борис обещал позвонить – и не позвонил. Она представила себе, как он ходит сейчас по улицам Москвы, встречается с незнакомыми ей людьми – словом, ведет свою, только ему известную жизнь. Интересно, как спалось ему в гостинице, что ему подавали на ужин в ресторане, да и вообще, вспоминает ли он ее, Лору? Ох уж эти его командировки…

Она взглянула на плод своего утреннего труда – лист с отпечатанным на нем заголовком и двумя строчками начала – и поняла, что, возможно, в ней умерла скрипачка или балерина, но заниматься журналистикой надоело.

Больше того, в последнее время Лора стала замечать, что коллеги журналисты стали ее раздражать своим неуемным любопытством и нахальством, с которым берут интервью или высказывают свое мнение по вопросам, не терпящим дилетантства. Особенно это касается политики. Ты – журналист, вот и освещай себе на здоровье факты…

Дрынов – главный редактор газеты, в которой работала Лора, поручил ей написать статью о приехавшем недавно в С. директоре химического комбината Седове. «Птица высокого полета, собирается оснастить комбинат швейцарским оборудованием. Но, говорят, со странностями».

Но писать про «птицу» не хотелось. Выпито было две чашки кофе, а в голове все еще дремала, свернувшись клубочком, кошка-лень.

– Я сейчас поеду в лес, – сказала Лора забежавшей к комнату Лизе. – Ничего в голову не идет. Как-то нехорошо на душе. А это что?

Лиза, рассыпав по столу пачку свежих, сверкающих глянцем фотографий, ткнула пальцем в одну их них и просияла:

– Дрынов поручил написать мне вот об этом особняке. Представляешь, Феликс успел отпечатать снимки, а материал у меня почти готов! Вот увидишь, после моей статьи его не посмеют снести.

Лора вертела в руках снимок, отмечая про себя, как в тумане, красивую кладку, лепнину, украшающую наличники дома, узор чугунных решеток на балконах, пока не заметила в одном из окон – фотография была большая, четкая – человека.

– Как он тебе? – Улыбающаяся Лиза потрогала пальчиком гладкую поверхность того места на фотографии, где на фоне сверкающего чисто вымытого стекла стоял обнаженный по пояс мужчина. – Феликс – волшебник, так заснять!

– Это мой муж, Лиза, – не своим голосом произнесла Лора и поднесла снимок к глазам. – Это Борис, который сейчас должен находиться в Москве. – Она схватила телефонную трубку и быстро набрала номер фотокора Феликса.

– Привет, это Лариса. Скажи, когда ты снимал особняк на набережной? Вчера утром? – Она положила трубку.

– Если меня будет искать Дрынов, скажи ему, что я поехала к Седову.

– Лора, ты куда? – Лиза, с лица которой мгновенно сошла улыбка, стояла в растерянности посреди комнаты и не знала, как остановить Лору. Хлопнула дверь. Лиза позвонила Феликсу:

– Ты, Феликс, скотина. Ну и угораздило же тебя заснять именно это окно…

В комнате витал еще запах духов. Лиза всегда немного завидовала Лоре, старалась на нее походить, даже копировала фасоны платьев и костюмов. Но вот теперь-то ей не хотелось быть на нее похожей. Лиза подошла к окну и встала на то место, где еще недавно стояла Лора, глядя на стоящую внизу машину, и стала ждать ее появления. Вот она выбежала, распахнув стеклянные двери, спустилась по лестнице к тротуару, привычным движением обошла машину и открыла дверцу. Высокая, тоненькая, в черных брючках и красном изящном жакете, с портфелем из мягкой рыжей кожи в руках, Лора уселась на сиденье, и через минуту машина рванулась с места. «Пусть у меня будет сто несчастий, – подумала Лиза, провожая машину глазами, – но мне все равно хочется побыть Лорой, иметь такую фигуру, волосы и все-все, чем обладает Лора».

Открылась дверь, и вошел несколько полноватый молодой мужчина в светлом пиджаке и кремовых брюках. Он выглядел крайне озабоченным.

– Не понял, – буркнул он и сел за стол. – Потрудитесь объяснить.

В лес Лора решила поехать через набережную. Она все еще тешила себя надеждой, что в окне особняка был все же не Борис. Она сделала все возможное, чтобы успокоиться: поставила кассету с тоненьким голосом-шепотком Милен Фармер, выкурила хорошую сигарету и даже съела полплитки шоколада. «Как он тебе?» Лиза ни разу не видела Бориса. Вряд ли она показала бы ей этот снимок, будь она знакома с ним. Хорошая девушка, милая, приятная, только-почти ребенок. Интересно, у них с Феликсом роман? Возникшее из ниоткуда слово намертво приросло к мужчине за окном: это у него роман с другой женщиной. И что же сейчас будет? Она вычислит номер квартиры и позвонит? «Я из ЖЭКа». Нет, она просто дождется, пока откроют дверь, а там видно будет. Можно было думать и думать на эту тему, но Лора гнала ее от себя прочь, пытаясь сосредоточиться на залитом водой ветровом стекле, на мелькающих за ним деревьях, домах и светофорах.

Она оставила машину под каштановым деревом, вышла и внимательно осмотрела дом. Двухэтажный красного кирпича, он явно терялся на фоне белоснежных, словно вчера выстроенных застекленных офисов с яркими вывесками и рекламными щитами на фасадах. А вот и окно. Достаточно войти в подъезд и подняться на второй этаж.

Оказавшись в мрачном холодном подъезде, Лора подумала, что все это как во сне – невероятно все это, нелепо. Она остановилась перед массивной дверью, собралась было уже позвонить, но заметила, что не заперто. Она быстро оглянулась, боясь встретиться с человеком, который выбежал на минуту из своей квартиры за хлебом, вернулся и застал перед дверью незнакомую женщину с испуганными глазами. Действительно, дверь не заперта, можно даже заглянуть в щель… Лора тихонько толкнула ее и, придерживая за ручку, отворила. Странно, но из квартиры тянуло запахом дождя, должно быть, открыты окна. Она оказалась в большой прихожей, все пространство которой занимал бильярдный стол. Под ногами лежал толстый темный ковер, поэтому не было слышно даже собственных шагов. Серый прозрачный свет пробивался из приоткрытых дверей, которые вели в комнаты. Странный звук, похожий на мышиный писк, доносился из комнаты, расположенной слева. Не осознавая, что делает, Лора приблизилась к приоткрытой двери и заглянула. На кровати было двое. У женщины были густые вьющиеся светлые, почти белые, волосы. Мужчина же, напротив, был черноволос, смугл. Спина его была покрыта темной шерстью. Лора бессознательно достала сигарету и закурила. Борис был так близко от нее, что ей достаточно было сделать пару шагов, чтобы дотронуться до него. Люди называют такую ситуацию кошмаром. Но это была страсть. Страсть, ради которой благовоспитанный, уравновешенный и, в принципе, порядочный человек был вынужден лгать, постоянно находиться в напряжении из страха быть разоблаченным. Лора, которая меньше всего внимания в их совместной жизни уделяла сексу, почувствовала себя обманутой. Она недоумевала: неужели ради вот этой женщины он бросил ее на целую неделю? И чем же они занимаются все время, убивают время в постели, заботясь лишь о сытости тела? Вот уже шесть дней прошло, как он, собрав дорожную сумку, ушел, сказав, что едет в Москву. Зачем ему было врать, если можно спокойно все рассказать и уйти насовсем? У них нет детей, за которых приходится нести ответственность, чего ради скрываться?

Прошло достаточно много времени, прежде чем Лора поняла, что сцена, свидетельницей которой она оказалась, приблизила любовников к определенной точке наслаждения. Борис ни разу не проявлял еще себя так бурно, женщина промокнула ему лоб простыней, откинулась на подушки и только тогда заметила стоящую рядом с кроватью Лору.

– Борис, посмотри!

Борис повернул голову и от неожиданности вздрогнул.

– Лариса? Ты?

– Послушай, – она, дрожа всем телом, присела на край постели и принялась судорожно раскуривать следующую сигарету, – послушай, Боря, чем тебя не устраивает мое тело? Зачем ты притащился к этой девице? Ты же не любишь ее. Я проторчала здесь минут сорок, но так и не поняла, чем же она лучше меня. Странные ощущения-я испытала, не скрою… И почему-то захотелось убить вас обоих, сразу, раз – и готово. Вы мне противны. Ты лежишь на чужой постели, и сливаешься с телом чужой голой женщины. Возможно, я ханжа, но это предательство. Это все равно как если бы ты ел с ней из одной тарелки, а потом бы вы вытирали рот одной салфеткой. Ты неприятен мне, слышишь?.. Я попрошу Лизу сходить домой за вещами, но к тебе не вернусь. Не хочу с тобой жить, не хочу тебя видеть. Глотать мышьяк не собираюсь. Господи, как же это все противно…

Не в силах сдержать слезы, Лора выбежала из квартиры. Перелетая через ступени, спустилась вниз и уже через минуту гнала машину в сторону моста.

Она остановилась в своем излюбленном тихом месте в нескольких десятках метров от дороги у красно-желтых зарослей дикой смородины и шиповника, вышла из машины, села на поваленное дерево и принялась рассматривать кусок коры. В тридцать лет не знать, чего хочет от тебя мужчина? Ну и пусть он уходит. Лора поняла вдруг, что от этой мысли ей стало легче. Неужели она неосознанно стремилась к одиночеству? Как иначе можно объяснить отсутствие боли? Чувство собственницы напомнило ей, что ее обокрали. Но что у нее пропало? Муж? Друг? Любовник? Они с Борисом избегали разговоров на такие темы: о любви и взаимоотношениях мужчины и женщины вообще. Просто существовали, заботясь друг о друге и совершая как ежедневный ритуал нечто, значения чего Лора не понимала и действовала, скорее подчиняясь чувству долга, нежели инстинкту. Единственное, за что цеплялось сознание, – это нежность, с которой Борис все это проделывал, и все же она относилась к физической стороне их отношений с какой-то долей досады: все было с ее стороны наиграно, фальшиво, с ароматом самообмана. И вот теперь, потрясенная увиденной, вернее, подсмотренной сценой, натуральной и грубоватой, она вдруг позавидовала этой блондинке, раскованной и откровенной в своих желаниях. Внимательным женским взглядом Лора сумела рассмотреть эту женщину с головы до ног в прямом смысле и нашла, что ее тело далеко не безукоризненно. Но что проку от роскошных форм и гладкой кожи, если мужчине нужно что-то другое, необъяснимое? Как бы ей хотелось сейчас раздеться прямо здесь, в лесу, пройтись босиком по прохладной, устланной рыжей листвой земле и чтобы ее непременно кто-то увидел. Увидел и восхитился. Понимая, что у нее начинается бред, Лора загасила сигарету и, поклявшись себе больше не курить и не думать о Борисе, села в машину и направилась в город. Жизнь продолжалась. Дрынов ждал от нее интервью с Седовым. Теперь главное заключалось в том, чтобы этот новоиспеченный директор оказался на месте. Она, конечно, сглупила, не перезвонив ему, чтобы поконкретнее договориться о времени.

Он сидел за огромным столом со множеством телефонных аппаратов. Посреди разноцветных глянцевых папок с бумагами и стопок с рекламными журналами стояла мраморная статуэтка, изображающая сидящую по-турецки полуобнаженную женщину. Когда Лора вошла в кабинет, Седов держал статуэтку за голову и о чем-то сосредоточенно думал. Ей даже показалось, что секретарша впустила ее по ошибке, не справившись о занятости шефа. Вот таким она впервые увидела Игоря Львовича. Темноволосый, худощавый, высокий – это было ясно, несмотря на то что Седов сидел, – пронзительные ярко-голубые прозрачные глаза с черными, как будто выпуклыми зрачками. Лицо его было словно напудрено – настолько он был бледен. И только темно-красные крупные губы свидетельствовали о том, что в его бледности повинна не болезнь, а особая матовость кожи.

– Вот, – проговорил он тихим сухим голосом и протянул Лоре лист бумаги с отпечатанным текстом.

– Что это? – не поняла Лора, принимая листок и улыбаясь в душе произошедшему недоразумению – он явно спутал ее с кем-то.

– Это ваше интервью. Мне звонил Дрынов и предупредил о вашем визите. Я же понимаю, что вы не собирались спрашивать меня о моей личной жизни или, скажем, о том, какой одеколон я предпочитаю. Я записал все вопросы, какие могут интересовать журналиста вашего плана и тут же ответить на них. Здесь все, что касается моего приезда к вам, и план предполагаемого переоборудования комбината. В тексте много цифр, вам они покажутся интересными.

Он говорил настолько тихо, что Лоре приходилось прилагать усилия, чтобы услышать. «Он шизофреник».

Она пробежала глазами текст, и ей стало не по себе. В более идиотскую ситуацию она еще не попадала. Значит, день такой. Она сложила вчетверо листок, спрятала в сумку и встала.

– Что ж, я вижу, что вы времени даром не теряете. Кроме того, я благодарна вам за то, что вы сэкономили и мое время. Если бы все действовали так же, как вы, то моя работа превратилась бы в синекуру. – Она повернулась на каблуках и, почему-то виляя бедрами, как десятиклассница, которая хочет понравиться экзаменационной комиссии, направилась к выходу. Она замерла, боясь пошевелиться, и подумала, что ослышалась или вовсе сошла с ума. Лора осторожно повернула голову и, встретившись взглядом с Седовым, сделала вид, что не расслышала.

– Я вас правильно поняла? – В горле у нее пересохло, она не смогла бы повторить оброненную им фразу, настолько она была неуместной и нахальной.

– Я хочу вас, – таким же бесцветным и бесстрастным голосом, так же тихо произнес Седов и поднялся с кресла. – Вы не ослышались. У меня больше года не было женщины, но когда я увидел вас, то понял, что нужны мне вы.

– И что же? – ошарашенно спросила Лора, ничего не понимая.

– Вы женщина, и можете либо согласиться, либо отказаться.

– Да вы с ума сошли, – прошептала Лора, все еще не веря в реальность происходящего. Слишком много потрясений для одного дня. – Вы предлагаете мне выбор – спать с вами или не спать. Но почему я?

– Не знаю. Но если вы позволите, я сейчас же запру кабинет…

– Вы, очевидно, нанюхались химикатов на вашем комбинате, и у вас поехала крыша. Благодарите Бога за то, что эта ваша выходка никак не отразится на моей статье. У меня, в отличие от вас, совершенно другие принципы работы, да и жизни, впрочем.

Она собиралась сказать еще что-то в этом роде, но Седов повторил свою фразу.

– Вы можете мне поставить любые условия. У меня большие возможности.

Лора пыталась сосредоточиться. Перед глазами возникла сцена с мужем и блондинкой. Что за странные существа, эти мужчины. Может, попытаться обратить все в шутку и расстаться с этим Игорем Львовичем друзьями? К тому же ей действительно стало смешно. Рассказать кому – не поверят. Но весь его вид говорил о том, что он не шутит. Больше того, на его лице она увидела проступающие розовые пятна.

– Вас ведь зовут Лариса? – спросил он. выходя из-за стола и направляясь к ней. – Так мне сказал ваш главный редактор. Можно я сегодня вечером приеду к вам? Вы можете меня презирать, все что угодно, но я безумно хочу вас.

Лора поняла, что совершила большую ошибку, задержавшись в этом кабинете. Она как-то странно посмотрела на директора и, не сказав ему ни слова, вышла. В приемной толпились солидные мужчины в костюмах и галстуках. Она подумала, что эти люди наверняка охладят пыл Седова и быстро приведут его в чувства. «Ну и тип».

По пути к Лизе Лора заехала в магазин и купила еду. Поднимаясь на лифте на пятый этаж, она думала о том, что начиная с сегодняшнего дня жизнь ее изменится. Что спать она будет пока в Лизиной спальне, варить кофе в Лизиной кухне, а мыться в Лизиной ванне. Что Лиза прочно войдет в ее жизнь, равно как и она в Лизину. Это ощущение новизны очень скоро пройдет и останется лишь чувство неудобства и ответственности друг за друга. Но к чему усложнять и без того сложную жизнь. «Поживу несколько дней, а потом сниму себе квартиру», – подумала Лора и с этими мыслями позвонила. Как ни странно, но открыл ей Феликс. Он был в Лизином халате. Приняв из рук Лоры тяжелый пакет, он, ни слова не говоря, унес его на кухню. «Так все-таки у них роман!» Это и вовсе вывело ее из равновесия. Только этого еще не хватало. Показавшаяся из дверей спальни растрепанная Лиза молча показала взглядом на два чемодана, стоящие в прихожей.

– Ты хочешь знать, как все это происходило? – спросила осторожно Лиза.

– Нет. Думаю, что чемоданы были собраны. Я все-таки немного изучила этого человека. Я не помешала, Лизок?

– Нет. Он сейчас уходит. – Бедная девочка покраснела до корней волос, и вид у нее был крайне сконфуженный. Судя по сегодняшнему дню, люди вокруг только и занимаются, что проводят время в постели. Может, дело в какой-то определенной фазе Луны или Солнца? Или всегда так было, да просто Лора не обращала на это внимания. Как бы то ни было, но Феликс спешно ушел, словно прочитав ее мысли, даже не попрощавшись. А Лиза, делая вид, что больше всего на свете обеспокоена тем, хорошо ли зарумянились бифштексы, явно думала о другом. Потом, перевернув на сковородке купающееся в пузырящемся масле мясо, она неожиданно сказала, словно очнувшись: – Кстати, тебе звонили.

– Кто? – Лора чуть не отрезала себе вместе с луком палец и с удивлением посмотрела на Лизу. – Никто не знает, что я здесь… разве что Борис…

– Но это был не его голос. Звонил мужчина, не представился, сказал, что перезвонит в десять. Кто это, если не секрет.

– Без понятия. Может, Дрынов?

Лиза хмыкнула. Да, действительно, уж что-что, а голос Дрынова она узнала бы из тысячи голосов.

– Я вот что тебе хочу сказать, Лора, – задушевным голосом произнесла Лиза, когда они накрыли стол на кухне, включили музыку и разлили по рюмкам ледяную водку. – Тебе придется теперь жить по-другому. Ищи удовольствия. Во всем, начиная с теплой ванны, похода к косметичке и кончая пирожными с кремом. Заведи себе любовника, купи собаку.

– И привести ее сюда, к тебе? – Лора все-таки не сдержала раздражения. Не хотела, но так получилось. Ведь, в сущности, Лиза-то ни в чем не виновата.

– Сходи к Дрынову, может, он что-то придумает. У него большие связи в мэрии, гляди, однокомнатную и дадут.

Лора посмотрела на подругу, как на больную. Неизлечимо больную. Сама наивность!

– Зачем им это нужно? Дрынов скажет, чтобы я подавала на размен, но мне не нужна квартира Бориса. И вообще мне от него ничего не нужно. В конце концов, эта квартира осталась ему от родителей, я морального права на нее не имею. В крайнем случае, мне придется вернуться в Калугу, к маме, у нее двухкомнатная. Но я не поеду. – Лора сделала большой глоток водки, и у нее перехватило дух. – Давай пока не углубляться во все это, а, Лизок? Сил нет. Как вспомню его и ее, они даже не заметили меня…

Раздался звонок. Лиза взяла трубку.

– Тебя.

– Слушаю, – удивленным голосом сказала Лора в трубку, чувствуя, как пьянеет с каждой секундой.

– Это Седов. Можно я к вам сейчас приеду?

– Куда? Сюда? Нет, конечно. Я же здесь на птичьих правах. К тому же я вообще не понимаю, зачем вы мне звоните. Разве вы не поняли, что я сказала вам «нет»?

– Не понял. Я звоню из автомата рядом с домом вашей подруги. Вы не могли бы сейчас выйти ко мне? Оденьтесь потеплее, ночью будет совсем холодно.

– Я не могу. Не хочу. Я не выйду, и вы это прекрасно знаете. Я сегодня ушла от мужа, Игорь Львович. Надеюсь, вам не надо объяснять, в каком состоянии я сейчас нахожусь. И то, что вы хотите воспользоваться этим… словом, это не делает вам чести. В конце концов, это рано или поздно происходит с каждой женщиной. Или почти с каждой. – Лора смутно помнила, что говорила еще, пока не заметила, что в трубке уже давно идут гудки. Лиза расширенными от недоумения глазами смотрела на нее и качала головой.

– Кто это?

– Один случайный знакомый. – Лора вернулась за

стол и принялась за еду.

Лора проснулась среди ночи. Она была в спальне одна. Лиза постелила себе в гостиной на диване. Что-то необычное привлекло ее к окну, освещенному снаружи уличным фонарем. Лора поднялась и подошла к окну. Шел снег. В сентябре шел снег. На заснеженном, идеально чистом тротуаре стоял длинный темный автомобиль, роскошный, лоснящийся блестящими боками. Он тоже был слегка припорошен снегом. Внутри его горел свет, должно быть, там кто-то был и кого-то поджидал. И тут Лоре стало нехорошо. Она едва успела добежать до туалета. На шум выбежала перепуганная Лиза.

– Тебе получше? – Она нежно подхватила Лору под руки, помогла ей умыться, принесла чистое полотенце. – Ты же выпила-то всего три рюмки.

– Я же вообще не пью. – Лора вздохнула и села на краешек ванны.

11ст, не только мужа потеряла она вчера утром. Она лишилась привычной ей обстановки, всех тех вещей, которые окружали ее два года и помогали жить. У нее не осталось ничего. Кроме возможности разделить все это с Борисом при помощи посторонних людей с озабоченными лицами. Глупости, он позвонит ей, и они все решат сами, без суда. Но видеть Бориса Лоре не хотелось. Появись он сейчас здесь, ее бы стошнило.

Лиза протянула ей конверт:

– Это тебе принесли. Позвонили в дверь, ты только уснула, я открыла и увидела на коврике, внизу: «Крониной Л.»

Лора взяла конверт и ушла с ним в спальню. Зажгла свет и, сев на постели, распечатала. «Я буду ждать вас всю ночь в машине под вашими окнами. С. И. Л.». Седов Игорь Львович. Так вот кто в той машине, внизу. Она выглянула снова в окно. Как странно, этот человек ждет ее для того, чтобы обладать ею физически. «Вы можете мне поставить любые условия, у меня большие возможности».

Единственным местом, где в ближайшее время не должно было произойти никаких изменений, была, конечно, редакция. Лора вела довольно замкнутый образ жизни, поэтому никто, кроме Лизы, ничего о том, что с ней произошло, слава богу, не знал. Стрекотали машины, звонили телефоны, все суетились, сновали из кабинета в кабинет – словом, делали номер. Практически все курили. Лора упрямо отказывалась, считая, что курение лишь навредит ее расшатавшейся нервной системе. Купив по дороге на работу бутылку молока, она поставила ее в холодильник с твердым намерением выпить во время обеденного перерыва. На завтрак они с Лизой съели по умеренной порции овсянки и по апельсину. Перед тем как расстаться на остановке – Лизе надо было встретиться с заведующей какой-то клиникой и взять интервью, – Лора сказала, что ночевать не придет, пусть Лиза передаст привет Феликсу. Лиза в порыве благодарности – и сама тут же устыдившись этого откровенного импульсивного жеста – поцеловала Лору и густо покраснела. Бедная девочка ничего не знала о ночном свидании Лоры с человеком в черной машине.

Все утро Лора старалась не думать о Седове и ужасалась, вспоминая о своем поступке. Соглашение, заключенное ночью, вернее уже под утро, не могло сравниться по своей странности и цинизму ни с одним соглашением, которые ей приходилось заключать в жизни. Единственное, что отличало его от соглашений и контрактов, имеющих хоть какую-нибудь силу, было то, что заключено оно было устно. Стороны договорились о взаимных услугах и разошлись. Седов говорил тихо, переходя иногда на фальцет, что вызвало дрожь у Лоры. «Итак, вы проведете со мной семь ночей – с десяти вечера до восьми утра, – после чего получите ключи от трехкомнатной квартиры. За оформление документов отвечаю я». Он говорил это таким убийственно-спокойным, обыденным тоном, что у Лоры на какой-то миг возникло ощущение, будто она присутствует у него на планерке. Они сидели, прижавшись друг к другу от ощущения таинственности, в хорошо прогретом салоне машины, и Лора вдыхала изысканный аромат, исходивший от Седова. Он был в длинном черном кашемировом пальто, длинные белые пальцы барабанили по рыжим, обтягивающим руль кожаным ремням. Он явно нервничал, но выражение лица было удовлетворенным. Лора больше всего боялась, что он потребует от нее исполнения обязательства немедленно, прямо здесь, в машине, но Игорь Львович, словно прочитав ее мысли, сказал, что заедет за ней на следующий день в половине десятого. Они договорились встретиться возле памятника Ломоносову.

Отпечатав пару информационных заметок о культурной жизни города, Лора, заглянув в компьютерный зал, попросила показать ей верстку с интервью Седова.

– Дрынов удовлетворился? – спросила она, пробегая глазами набранные аккуратным шрифтом строчки под фотографией директора химического комбината.

– Сказал, что суховато, но пойдет. Он утром улетел в Москву.

Лора сняла ксерокопию и вернулась за свой стол. У нее в руках было доказательство того, что все произошедшее с ней вчера и ночью, – не сон. Вот он, Седов, сидит за столом – очевидно, Феликс постарался заснять – и держит за голову мраморную женщину. Почему он ее всегда держит за голову?