Тайная любовь Копперфильда

5

Денис положил трубку, радуясь тому, что ему удалось так быстро поговорить с Ларисой. Надо же, как подгадала – прилетела практически одновременно с ним! Хотя они ни о чем не договаривались… Соскучилась она, можно подумать. Если бы по-настоящему соскучилась, если бы вообще испытывала к нему какие-либо чувства, разве вот так спокойно отпустила бы его одного в Ниццу? Холодная, расчетливая девушка, знающая себе цену и способная ради достижения своей цели закрывать глаза на многие не свойственные влюбленным вещи. Зачем ей этот брак, зачем ей вообще Денис, если она не любит его? Хотя, конечно, каждая девушка в ее возрасте мечтает выгодно выйти замуж, устроить свою жизнь.

Однако его голова сейчас занята совершенно другими вещами. Итак. Надежда Трепова. Кто она такая? И какое отношение имеет к его персоне? Конечно, у него были девушки, и немало, но вот имя Надя ни с кем не ассоциируется. Не было у него девушки с таким именем. А уж фамилию такую он точно бы запомнил…

Разобравшись немного с накопленными за время его отсутствия документами, он сложил их аккуратно стопкой, расчистил себе место на столе, достал конверт со снимками этой самой Нади Треповой и ее спутника Аркадия Тришкина и стал в который уже раз изучать, пытаясь вспомнить, где он мог видеть их прежде. Но память молчала.

Опять же. Зачем им было нужно изображать из себя испанцев? Что за дурь? И люди-то небедные, раз жили в «Негреско». Что им от него понадобилось?

Вывод напрашивался один: они его с кем-то спутали.

Но самое интересное заключалось в том, что он сам поступил по-идиотски, там, в Ницце, в то самое утро, когда, узнав их подлинные имена, снова попытался заговорить с этой Треповой по-русски.

Это произошло буквально сразу же, когда он, завтракая в ресторане отеля, увидел входящую туда же «испанскую» парочку. Они расположились, конечно же, за соседним столиком и снова принялись болтать по-испански.

Он мог бы, конечно, не церемониться и обратиться к ним в грубой форме, как того требовала ситуация. Но девушка была так ослепительно хороша, так прекрасна в своих небесно-голубых коротких шортах, позволявших любоваться ее стройными загорелыми ногами, и белой рубашке. Солнце играло ее густыми каштановыми волосами, и ветер трепал оранжевый шифоновый шарфик. Словом, ему показалось, будто бы Юля что-то напутала, когда написала, что они русские и что эту очаровательную девушку зовут Надя Трепова. Как угодно, но только не Надя Трепова. Ее имя должно было состоять из звонкого щелканья кастаньет (Ананкиэкайон) или прозрачности челесты (Консепсьон), солнечных бликов и запаха морского прибоя (Мэрибель), нежности утренних олеандров (Алеяндра) или быть чем-то вроде грубовато-хрипловатых и интригующих «Соледат» или «Чэро».

И он снова осмелился подойти к ним, но вместо того, чтобы задать им провокационный вопрос, способный вывести их на чистую воду, мол, что это вы, дорогие соотечественники, устроили на меня настоящую охоту, промямлил, обращаясь к Пилар ли, к Филоменлу:

– Трепова – это ваша настоящая фамилия?

Нежно так спросил, неуверенно, словно извиняясь.

Девушка в ответ широко раскрыла свои и без того огромные темно-зеленые глаза, пожала плечами и, обращаясь к своему спутнику, с любопытством наблюдавшему эту сцену, произнесла что-то экспрессивно на испанском, затараторила, замахала руками, мол, а ты куда смотришь, идиот, не видишь разве, что твою девушку оскорбляют?! Или что-то в этом духе. Хотя она могла бы точно с таким же успехом (точнее, темпераментом) попросить у своего мужа (жениха, любовника, брата, сутенера) соль. Кто их поймет, этих испанцев, пуэрториканцев?

Денис вернулся за свой столик, чувствуя, как лицо его пылает от стыда. Вот только чего он стыдился, он и сам-то толком не понял. Неужели Юля что-то напутала?

Однако после этого завтрака и неудавшейся попытки раскрыть инкогнито этой пары они исчезли. Сначала их отсутствие он принял за невозможность проследить за ним, другими словами, они его упустили, потеряли из виду, хотя раньше они буквально хвостом за ним ходили. К вечеру ему стало ясно, что их просто нет в городе. Они за эти несколько дней, что он проживал в гостинице, успели вычислить практически все его маршруты, и найти его им бы не составило никакого труда, тем более что он в этот последний день бывал именно там, где и раньше, – набережная, полюбившиеся ему прибрежные кафе и рестораны, холл гостиницы… Понимая, что их исчезновение лишь подтверждает тот факт, что они действительно следили за ним, и когда он узнал их настоящие имена, они решили, что дальнейшая слежка невозможна, что он может обратиться в полицию, он в каком-то отчаянии обратился к администратору с просьбой выяснить, может ли он оставить письмо Надежде Треповой. И ему стало совсем уж нехорошо, когда ему ответили, что Надежда Трепова покинула отель несколько часов тому назад.

Вот кто она такая? Что им от него было нужно? И если и было что-то нужно, то почему они тогда не обратились к нему напрямую? Зачем ходили по пятам? Зачем говорили по-испански?

Вопросы, вопросы…

Но девушка была хороша. Ослепительно хороша.

Денис попросил секретаршу принести чай с лимоном. Надо было успокоиться и начать размышлять снова. Проанализировать каждый день, прожитый им в Ницце. И чем больше он размышлял, тем все больше и больше склонялся к мысли, уже не новой, что его явно с кем-то перепутали. Его бизнес был стабилен, строительная компания, владельцем которой он являлся, занимала прочное и надежное место среди других, не менее крупных компаний, дорогу он никому не перебегал, споров ни с кем не было, поэтому и проблем с этой стороны быть не должно. Его личная жизнь в последнее время и вовсе была прозрачной, скучной и неинтересной. Оскорбленных или обиженных девушек, которые могли бы затеять какую-нибудь страшную женскую месть, тоже не имелось. Друзья, с которыми он проводил время, были надежными, преданными, в этом он тоже не сомневался. Да и завистников у него, как ему казалось, не имелось. Он спокойно жил, работал и никому не мешал, никого не дразнил, не конфликтовал. С родственниками тоже все сложилось, слава богу – многим он помогал, причем реально – давал денег, устраивал на работу.

– Вот ваш чай, Денис Евгеньевич, – секретарша, пухлая зрелая блондинка в строгом сером костюме и белой шелковой блузке, заботливая и милая, с приятной улыбкой и веселыми глазами, поставила перед Денисом поднос с чаем. – Может, приготовить бутерброды?

– Нет, Ирина Ивановна, спасибо. Знаете, вы можете уже идти, я же помню, сегодня день рождения вашей дочери, и вам нужно быть дома пораньше…

– Спасибо, удивительно, что вы за всеми вашими проблемами и делами вспомнили обо мне.

Она хотела было уже удалиться, как вдруг ее взгляд скользнул по разложенным по столу фотографиям с изображением «испанцев». Брови ее нахмурились, она задержала свой взгляд на снимке с «Габриэль-Пилар-Консепсьон» и подняла глаза на Дениса. Она явно хотела что-то спросить, даже рот, как показалось Денису, открыла, но снова закрыла и невольно пожала плечами.

– Ирина Ивановна?..

– Денис Евгеньевич… Вы извините, конечно… Просто все это как-то странно… Ну, хорошо, я пойду, не стану вам мешать… – Она уже направилась к выходу, как Денис окликнул ее:

– Ирина Ивановна, вам знакома эта девушка?

– Думаю, что да. – Она с готовностью вернулась к столу. – Это же Надя.

Денис вспыхнул. Дожил. Или совсем потерял память? Даже его секретарша знает больше, чем он сам.

– Надя? Какая Надя? Она что, работает у нас? – догадался наконец он.

– Это же наша уборщица. Она убирает в вашем кабинете, приемной, в коридоре на нашем этаже… Надя Трепова.

И тут он вспомнил. Девушка, которую он как-то застал, вернувшись поздно вечером в свой офис за документами. Он видел ее всего-то несколько минут. Открыв дверь, ведущий в длинный коридор, по сторонам которого располагались кабинеты главного бухгалтера, экономиста и юридического отдела, он быстрым шагом направился в сторону своего, и в это самое время из приемной вышла девушка. Она явно не рассчитывала никого увидеть в это позднее время (было половина одиннадцатого вечера), поэтому, заметив быстро приближавшегося к ней директора, испугалась, наверное, или просто от неожиданности уронила на пол все, что держала в руках – папку с рисунками, которые сразу же разлетелись по красной ковровой дорожке, рядом с сухим и каким-то твердым звуком приземлился коричневый кожаный рюкзак, который тут же открылся и оттуда показалось все его содержимое – стеклянная баночка с остатками супа и кипятильник…

Он вдруг вспомнил, что сказал ей тогда, этой девушке:

– Что вы здесь делаете? Кто вы?

– Я здесь убираю…

Потом вдруг она, быстро поднимая с пола рисунки, пробормотала:

– Просто у меня комната маленькая, а здесь же все равно никого нет, вот я и рисую. Извините меня, пожалуйста…

Вот откуда эти ассоциации! Девушка, рисующая углем или карандашом, запах супа или щей… Как же интересно все-таки устроен человеческий мозг! Он же ему подсказывал еще там, в Ницце, где и при каких обстоятельствах он мог видеть эту девушку.

– Ирина Ивановна, эта девушка… Надя Трепова. Кто она? Кто ее принял на работу? Чем она еще занимается, кроме того, что убирается здесь?

– Надя? Она хорошая девушка. Очень талантливая. Художница. Самостоятельная, независимая такая… Я просто знаю, что к ней набивался в приятели один из наших юристов, Шитов, думаю, что предлагал ей свое покровительство…

– Ирина Ивановна, откуда вам все известно?

– Я же ваш секретарь, я все должна знать, – она снова улыбнулась. – Но если честно, то мне девчонки из бухгалтерии рассказали. Он попросил эту Надю нарисовать его портрет, карандашом, и она нарисовала. Буквально за несколько минут. Он заплатил ей, между прочим, хотя она сначала не хотела деньги брать. Но потом, как мне рассказали, передумала, сказала что-то вроде, что ей нужно за комнату заплатить, и взяла деньги у Шитова.

– А что она делала в моем кабинете с рисунками?

– Думаю, она занимается здесь, когда все уходят, когда никого нет… не думаю, что это такое уж большое преступление.

Денис вдруг представил себе, как эта Надя Трепова, оставшись одна на этаже, запирается и сначала долго и утомительно все пылесосит, протирает паркет, вытирает всюду пыль, а потом, управившись с работой, принимается за любимое дело. Рисует… Порисует, потом сделает перерыв, подогреет себе суп в банке, поест, попьет чаю и снова рисует.

– Постойте, а что она рисует? Она что, дома не может?

– Вроде бы у нее там обстановка не позволяет. Она же в коммуналке комнату снимает, вероятно, там такие соседи… Я точно не знаю. Никто не знает. Но девушка она интересная, я соглашусь с вами…

И Ирина Ивановна бросила многозначительный взгляд на фотографии.

– Но это не она, – поспешил объяснить ей Денис. – Это другая девушка… Она вообще не русская… Просто мне тоже показалось, что я ее где-то видел, а где – долгое время вспомнить не мог. И вдруг вы только что мне подсказали… Да, она удивительным образом похожа на нашу Надю Трепову.

– Да? На самом деле, интересно… И кто же эта девушка?

– Она испанка. Ее зовут Соледат. Я познакомился с ней в Ницце.

– Надо же, какие бывают похожие люди…

– Она до сих пор у нас работает?

– Ну да!

– И вчера работала, и позавчера?

– Я не в курсе… Вы хотите с ней увидеться? Поговорить? Если хотите, я пришлю к вам начальницу отдела кадров, Валентину Викторовну…

– Да, если можно.

– Хорошо, – Ирина Ивановна снова пожала плечами, пробормотала что-то и быстрым шагом, цокая каблучками по паркету, поспешила к выходу.

– На сегодня вы свободны! – сказал ей вслед Денис. – И пожалуйста, Ирина Ивановна, никому ни слова о нашем разговоре.

– Да-да, конечно…

Через несколько минут в кабинет робко вошла Валентина Викторовна, молодящаяся женщина в коротком белом летнем платье.

– Валентина Викторовна, прошу вас, присядьте. Скажите мне, пожалуйста, у нас работает такая Надежда Трепова?

– Надя? Да, работает. Она уборщица, убирает целый этаж и приемную, ваш кабинет и комнату отдыха…

– Она работала здесь последнюю неделю? Вы видели ее?

– Я лично не видела, но уборка производилась, это точно.

– А как это можно выяснить?

– Я могу ей позвонить или связаться с Людой Валеевой, которая убирает третий этаж и моет лестницы. Вот она точно может сказать. Вы же понимаете, что уборщицы приходят после того, как все помещения уже свободны для уборки, когда все уходят.

– Пожалуйста, свяжитесь с кем угодно, только скажите мне, работала эта Трепова последнюю неделю или нет.

– Что-нибудь случилось? У вас пропали деньги? Хорошо-хорошо, я все поняла… Сейчас же позвоню. Но не проще ли позвонить самой Треповой и спросить ее, работала она или нет?

Странно, но эта мысль ему почему-то не пришла в голову.

– Сообщите мне номера телефонов и Треповой и Валеевой, – бросил он в раздражении. – И идите уже…

– Извините.

Валентина Викторовна, явно обиженная на его тон, почти выбежала из кабинета. Через несколько минут она прислала ему на почтовый ящик письмо с номерами телефонов уборщиц.

Денис сначала позвонил Валеевой. Понимал, что поступает как последний идиот, что ему, генеральному директору, не пристало опускаться до звонка уборщице, но уж больно хотелось выяснить правду.

– Люда? Добрый день, это Денис Евгеньевич Дунаев. Скажите, Люда, вы были последние семь дней на работе, убирали этаж, мыли лестницы?

Сначала была тишина, видимо, девушка переваривала услышанное, потом заикающимся голосом ответила, что да, работала, спросила, не случилось ли чего.

– А ваша коллега, Трепова Надежда, тоже работала?

– Нет… – Снова последовала пауза. – Но что в этом особенного? Она попросила меня поработать за нее, и я сделала все так, как она говорила… Даже воду в аквариуме в комнате отдыха поменяла… У меня ни одна рыбка не погибла. И растения все протирала, эти огромные монстеры… Что случилось, Денис Евгеньевич? Что я натворила?

– Все в порядке, Людмила. Значит, Надежда Трепова на работу не приходила. А почему? Что с ней случилось?

– Она сказала, что у нее была срочная работа… Вы поймите, она же не прирожденная уборщица вроде меня… Это я ничего в жизни не умею делать. А Надя – она художница, она работает по контракту с одним издательством, иллюстрирует книгу… Ей просто надо было закончить работу, вот и все! Что, у нее из-за этого будут неприятности?

– Нет-нет, спасибо, все нормально. Было бы даже хорошо, если бы вы с ней на эту тему не говорили, не передавали наш разговор… Всего хорошего, Люда.

Он позвонил Валентине Викторовне.

– Пришлите мне срочно адрес Треповой. Заодно и ее паспортные данные.

И через пару минут на экране появился адрес. Цветной бульвар. Неплохо. Может, и коммуналка, зато в самом центре Москвы.

Вот сейчас он приедет по этому адресу, увидит эту самую Трепову, покажет ей фотографии и спросит, зачем она за ним следила и что ей вообще от него нужно. Конечно, у него есть своя служба безопасности, и он мог бы поехать к Треповой с каким-нибудь из своих людей, но не смешно ли это будет? Чего ему бояться?

Его осенила блестящая, как ему показалось, идея. Он вызвал к себе начальника службы безопасности и попросил выяснить, не покидала ли Москву Трепова Надежда Васильевна. В случае, если покидала и у него будут на руках доказательства, вот тогда ему будет о чем поговорить с этой уборщицей-художницей…

Конечно, очень хотелось позвонить Земцовой, но он был уверен, что ее пока еще нет в Москве. Не хотелось беспокоить по пустякам. Да и трусом показаться тоже. Пока что он сам сделает все, что в его силах, попытается разобраться, какая связь между Треповой и его отпуском в Ницце, и только потом, когда у него будут на руках доказательства того, что это действительно Надя Трепова изображала из себя испанку на Лазурном Берегу, вот тогда можно будет сначала попытаться у нее самой выяснить, зачем ей это было нужно (или кто заставил), или же обратиться за помощью к Юле Земцовой. Быть может, это Лариса, откуда-то знающая Трепову, попросила Надю проследить за женихом. А может, дело куда серьезнее, чем может показаться. Ведь и тогда, перед тем как начались первые угрозы от неизвестного человека и стали пропадать крупные суммы денег, он жил относительно спокойно и ничего не подозревал. Страшно вспомнить, что он тогда пережил, узнав, что этот неизвестный, который чуть не довел его до банкротства и инфаркта, был его родным братом. А вдруг и сейчас против него готовит заговор кто-то из его самого близкого окружения? Самый близкий друг… Стоп. Близкий друг… Вадим Климов. Со дня на день он должен вернуться из отпуска. Как Денису доложили, Вадим решил провести недельку в Венеции. Пижонище! Наверняка поехал туда вместе с Олей Франк. Венеция, романтика. Не иначе как Вадим надумал жениться на красивой и тихой, как ночное озеро, Олечке… Про ночное озеро – это придумал, конечно, сам Вадим, влюбленный в Олю по уши, буквально ослепленный ее красотой.

И вот как представить, что такой человек, как Вадим, светловолосый, нежный, умный и преданный, с которым так много всего пережито, вдруг копает под Дениса… Вадим – его зам, правая рука. Говорят, что самые близкие люди и есть самые опасные предатели. Сколько историй он слышал на эту тему. Родные братья, сестры, даже отец против сына, жена против мужа… Как же деньги портят людей… И все равно, представить себе Вадима в образе злодея у него не получалось. Тем не менее где-то в глубине души он нащупал клавишу «сохранить» – и сохранил: «присмотреться к Вадиму».

Начальник службы безопасности позвонил и сообщил, что 3 июня из Москвы в Ниццу рейсом авиакомпании «Austrian Airlines» вылетела пассажирка Трепова Надежда Васильевна, 1988 года рождения. Номер паспорта прилагался. Невероятно, но это был номер паспорта той самой Надежды Треповой, уборщицы, которая убиралась в его офисе! Полный абсурд! Девушка, которую он видел в Ницце, была увешана дорогими украшениями и благоухала, как роза… Она не могла до этого вот так просто мыть полы в его кабинете и вытирать пыль. Это разные девушки. Хотя…

И тут он подумал, что все могло случиться совсем не так, как ему показалось в самом начале.

Может, до поездки в Ниццу она и была бедной художницей, подрабатывающей уборщицей, а потом встретилась с Аркадием Тришкиным, состоятельным господином, который и осчастливил ее – приодел и взял с собой на Лазурный Берег! И не уволилась она по простой причине – решила подстраховаться на всякий случай и сохранить за собой место работы (хотя разве можно назвать стоящей работой то, чем она занимается, с пылесосом в руках?!). А вдруг этот Тришкин – ненадолго? Поэтому и обратилась с просьбой поработать за нее Людмилу Валееву.

Может, все так и было? И пусть себе живет с Тришкиным и радуется жизни. Но только зачем им было тогда болтать на испанском и следить за ним, за Денисом?

– На Цветной бульвар, – сказал он водителю. – И побыстрее.

6

– Вот, выпейте воды и давайте все по порядку… Итак…

Следователь прокуратуры Игорь Левин, устроившись за столом, достал блокнот и приготовился писать. Все это происходило в тесной кухне квартиры, принадлежащей Александру Сырову, человеку, труп которого час тому назад обнаружила под кроватью его родная сестра, Екатерина Сырова.

Девушка была бледная, дрожала всем телом. Ей явно требовалась медицинская помощь. Однако именно сейчас, находясь в этом состоянии, она могла сообщить обо всем том, что произошло в этой квартире.

– Мы с моим другом, Толиком, приехали сюда, зная, что Саши нет дома. Я точно знала, что он должен был улететь в Ниццу. Мы с ним беседовали незадолго до этого.

– В Ниццу? Отдыхать?

– Не знаю… Наверное.

– Чем занимался ваш брат?