Тайная любовь Копперфильда

«Crime & private» – это не только классически изящный криминальный роман, но и вечный поединок страсти и рассудка, реальности и мечты, импульсивных эмоций и голого расчета. Судьбы героев вершит мастер психологического детектива Анна Данилова!

1

Он проснулся и, не открывая глаз, с чувством необъяснимой радости понял, что все еще находится в этой спальне, в этом гостиничном номере, который будет принадлежать ему еще неделю. И что весь его день будет расписан по секундам счастья и свободы, что набережная Ниццы улыбнется ему и засияет сначала нежным утренним солнцем, затем будут переливаться спокойные полуденные морские волны, призывая подремать в удобном шезлонге в окружении таких же, как и он, счастливых людей. А к вечеру электрический свет засверкает оранжевыми бликами на столиках многочисленных ресторанов и кафе, и ему, Денису, не придется, как это было в душной и напряженной Москве, срочно кому-то звонить, о чем-то договариваться, нервничать, переживать, писать, считать – словом, жить той жизнью, от которой он каждый год вот так же сбегал сюда, в этот благословенный и такой спокойный город, который, как ему казалось, всегда радовался его приезду и каждый раз, как ему опять-таки казалось, готовил ему неожиданные сюрпризы.

Вот и на этот раз он подарил ему встречу со старой знакомой. Вернее, это знакомство было старым, многолетним, а сама женщина была молода, ослепительно красива и интересна ему безумно. И что приводило его в восторг, она никак не ассоциировалась у него с деловой частью его жизни, напротив, одним своим присутствием вызывала приятные воспоминания, связанные с удачным и почти волшебным побегом из настоящего ада. Юлия Земцова с ее мужем Евгением Крымовым помогли ему разыскать человека, который целых три года обворовывал его и угрожал убить.

После того как он, этот человек, настоящий фантом в обличии его родного брата, которому он бесконечно доверял, был ранен при задержании, а впоследствии скончался от заражения крови в тюремной больнице, черно-белая, наполненная страхами и недоверием жизнь его приобрела живые краски. И как-то все само собой наладилось.

Чувство благодарности к этой паре захлестывало его, он чуть было не подарил Юле весь свой бизнес, настолько ощущал себя спасенным, заново родившимся. Юля ему тогда сказала, что у нее есть деньги и что ему не стоит терять голову от радости. Однако круглую сумму, которую он сам для себя обозначил и счел справедливой, он перевел на ее счет, о чем никогда впоследствии не пожалел.

Земцова, в прошлом адвокат и частный детектив, уже давно отошла от дел, но время от времени знавшие ее люди все равно находили ее и поручали вести свои дела. Для этой цели было создано бюро и подобран небольшой, но весьма профессиональный и толковый коллектив, часто работавший параллельно с прокуратурой или милицией.

Клиентами Земцовой или Крымова были, как правило, люди, попавшие в трудное положение и уже не надеявшиеся на помощь правоохранительных органов. Они выходили на Земцову через многочисленных знакомых или посредников, разыскивали ее, где бы она ни находилась – во Франции ли, где она уже несколько лет жила с семьей, или в Москве, куда она приезжала довольно часто навестить близких родственников и друзей.

Сейчас она, к великой радости Дениса, отдыхала в Ницце, причем жила в той же гостинице, что и он, в «Негреско»! Когда он увидел ее вчера за соседним столиком, он не поверил своим глазам! Вот уж кого он действительно всегда хотел видеть и от кого заряжался позитивной энергией! И даже не ее харизматичный муж, который, по сути, и научил ее всем тонкостям расследования, а именно она, нежная, задумчивая, полная тайн, представляла собой интерес. По мнению Дениса, лишь совсем небольшой процент женщин, из всех тех, с кем ему приходилось сталкиваться в жизни, были умны и наделены определенными талантами. В большинстве же своем ничем, помимо внешней красоты и умения подать себя, его знакомые женщины не обладали, то же самое можно было сказать и про теперешнюю девушку, Ларису Вдовину, без его ведома рискнувшую приписать себе статус его невесты. Знакомая его приятеля, с которой они познакомились на одной из вечеринок, устроенной приятелем на его подмосковной даче, оказалась ярче и смазливее всех остальных присутствующих на празднике девушек, не более. Было много шампанского, многозначительные взгляды с ее стороны и его желание провести выходные с женщиной – вот и все, что поспособствовало тому, что Лариса возомнила себя его любимой девушкой. А он особо и не сопротивлялся. К тому же Лариса довольно часто ездила по делам своего отца в Лондон, где одновременно с этим совершенствовала свой английский. Другое дело, зачем ей это было надо? Чтобы доказать себе и всем окружающим, что она этот язык знает? Или для общего развития? А может, для того, чтобы впоследствии более активно работать с отцом в его бизнесе? Дениса это вообще мало интересовало. Его очень устраивал тот факт, что Ларисе из его свободного времени было отведено всего лишь процентов двадцать, не более, и что он, считаясь в своем кругу мужчиной несвободным, на самом деле мог распоряжаться собой в отсутствие «невесты» как хотел.

Ларису Денис не любил, да и не знал, что это такое. Нечто похожее на это безумное чувство, как ему казалось, он испытывал однажды, когда ему исполнилось шестнадцать лет и он страстно возжелал одну официантку из деревенского бара в Косино, куда родители отправили его к тетке «порыбачить и попить козьего молока». Поначалу, увидев ее, блондинку с отрешенным взглядом, разносящую тяжелые подносы с выпивкой, он решил, что она никогда не обратит на него, молокососа, внимания. Высокая, с тонкой талией и широкими бедрами, дрожащей, как желе, белой грудью, которую лишь прикрывали открытые блузки, она притягивала к себе взгляды настоящих, взрослых мужиков. Однако уже через пару дней, когда он заглянул в бар в полдень и оказалось, что он единственный посетитель, Ирина, так звали официантку, сама подошла к нему, облокотилась локтями на стол, чуть ли не закрыв ему своей пышной грудью лицо, и сказала, что в четыре часа ее подменит сестра и что она будет ждать его в условном месте, на Белом озере, за большими ивами… Так его любопытство уступило место подростковой горячей страсти, от которой он похудел, осунулся, его постоянно трясло, лихорадило, не говоря уже о других невероятно сильных ощущениях и желаниях, от которых он просто горел и терял силы… Но лето прошло, он вернулся в Москву, и сколько бы он ни писал Ирине писем, ответа так и не дождался. А потом, на следующий год, он узнал от тетки, которая была в курсе его романа и очень переживала за племянника, что Ирина благополучно вышла замуж за какого-то водителя Юрку и они оба переехали в Москву, а где живут точно и чем занимаются, никто не знает.

Денис долго еще лежал в постели, потягиваясь чуть ли не до хруста в суставах, несколько раз пытался заснуть, но, вероятно, он уже выспался, и ему не оставалось ничего другого, как получить новые порции утреннего счастья – душ, принесенный в номер опрятной горничной континентальный завтрак (круассаны, багеты, джем, масло, сыр, апельсиновый сок, кофе, йогурт, хлопья), утренняя сигарета и снова визит горничной, только теперь с выглаженными белыми брюками и голубой рубашкой.

Очаровательная улыбка девушки – ею хочется воспользоваться и завалить… мысленно, смеющуюся, румяную, в постель, предварительно сорвав белый передник. Ее задумчивый взгляд, который спрашивает, а что будет, если они поменяются местами и это он, Денис, миллионер, будет наливать ей кофе, спрашивая, сколько кусков сахара положить в чашку, или менять полотенца в ванной комнате… А может, уставшая прислуживать, она мечтает выйти замуж за богатого мужчину и бросить наконец эту тяжелую работу, где ей приходится улыбаться посетителям гостиницы даже тогда, когда у нее болит живот и ей больше всего хочется просто полежать под теплым пледом с книжкой в руках и тихонько поскулить…

Главное Денисово личное достижение – это, конечно, отключенный московский телефон, связывающий его остальные одиннадцать с половиной месяцев с работой и сопровождающим ее кругом знакомых и коллег. Для самых близких людей – родителей, Ларисы и друзей – существует еще один телефон, номер которого хранится от других в секрете. Да и близкие люди предупреждены, что звонить ему в Ниццу можно только в самом крайнем случае. Вот только вчера в этот «близкий» круг он с удовольствием добавил французский номер Земцовой, вернее, они обменялись номерами, и теперь почему-то он ждал ее звонка, хотя вчера после совместного обеда они ни о чем не договаривались, ни об экскурсиях, ни о прогулках, вообще ни о чем… Просто поцеловались, обнялись, как близкие и родные люди, надеющиеся на скорую встречу, и все. Но он был почему-то уверен, что и сегодня встретит ее на террасе гостиничного ресторана за тем же, возможно, столиком, за чашкой кофе. И морской ветер будет трепать ее длинные светлые волосы, а за почти прозрачными от прямых солнечных лучей стеклами темных очков будут щуриться ее глаза с длинными ресницами («Представляешь, Денис, такие неудобные очки… Ресницы будто царапают стекло…»).

Понятное дело, что он даже и мечтать не мог о романе с Земцовой. И не потому, что Крымов разорвет его на части, когда узнает об этом. Дело в самой Юле, в ее чувствах к этому странному человеку, о котором ходят самые противоречивые слухи. Некоторые говорят, что Крымов обыкновенный бандит или проходимец, умеющий делать деньги из воздуха. Другие считают, что он работает в разведке (вот только какой именно страны, неизвестно)… Словом, версий о его профессиональной занятости и, главное, источниках его доходов было множество, но главное заключалось в том, что никто точно не знал о нем ничего. Разве что его жена, Юля, которая преданно хранила все тайны своего мужа.

…Докурив сигарету, Денис вышел из номера, спустился на террасу, но Земцову он не увидел. Пожалуй, впервые за последние пять лет, что он приезжал сюда отдохнуть ото всех, желая одного – не встретить в Ницце ни одного знакомого лица! – он по-настоящему огорчился, поняв, что потерял Юлю из виду. Фантастическая женщина! И сразу же, представив себе ее, сидящую за столиком, вдруг принял решение расстаться с Ларисой. И это решение было таким приятным, легким, словно он освободился внутренне сразу от всех обязательств, с ней связанных! Ницца – город покоя и радости, принятия правильных решений, место, где бы он хотел жить и растить своих детей…

В сущности, его мечта была вполне осуществима. Он был богат, успешен, другое дело, что его бизнес плотно связан с Москвой и той группой преданных ему людей, которых он не мог вот так просто бросить, развалив начатое им и успешно продолженное ими дело. Делом была мощная строительная компания, отлично зарекомендовавшая себя на строительном рынке Москвы, и передавать этот бизнес кому бы то ни было или тем более продавать не имело никакого смысла. Оставалось одно – подготовить себе замену на тот случай, если он все-таки когда-нибудь женится и поселит свою семью в Ницце, где будет проводить (он все это уже просчитывал, и не раз) примерно пять-шесть месяцев в году в общей сложности. Безусловно, ему придется купить еще один самолет…

И вдруг он увидел ее! Юля стояла в нескольких шагах от него, на ступенях ресторанной террасы их отеля, возле клумбы с розами и смотрела куда-то вдаль, приложив руку козырьком ко лбу. Всматривалась в сверкающую поверхность морской глади, щурилась на солнце и чему-то улыбалась. Возможно, она провела прекрасное утро со своим мужем или, наоборот, ожидала его возвращения из дальних стран. Или поговорила по телефону с маленькой дочкой. Или ей просто было хорошо жить на этом свете, и не надо было думать, кого любить, с кем быть, за кого выходить замуж и от кого иметь детей. Ее жизнь была, слава богу, устроена, и Денис, закованный в рамки приличий, даже мысленно никогда не пытался представить ее в своей постели…

Широкие белые брюки, плетеные светлые сандалии, тонкая белая рубашка мужского кроя, розовые коралловые бусы обвивают тонкую шею, такие же кораллы украшают ее уши и обнимают запястье. Волосы, поднятые наверх и сколотые невидимым зажимом, разметались от ветра.

Он стремительно подошел к ней, словно желая проверить, действительно ли это она, или воображение сыграло с ним злую шутку. Сколько раз с ним бывало такое, когда он хотел увидеть кого-то, то, всматриваясь в совершенно другого человека, неожиданно для себя находил знакомые черты…

– Юля!

Она повернулась, они встретились взглядами, она улыбнулась.

– Денис! Привет!

– Доброе утро. А я уж думал, что потерял тебя…

– Так мы же обменялись телефонами.

– Все равно. Хотел увидеть тебя здесь, без всяких звонков… Подумал, что это просто удивительно, что ты тут. Нет, я не в том смысле, что тебя не должно здесь быть, просто это я бываю тут лишь один раз в году, когда хочу спрятаться ото всех…

– Да, я это уже поняла, ты же мне рассказывал вчера, – улыбнулась она. – Ну что, пойдем?

– Куда? – Он обрадовался как мальчишка, который вдруг понял, что ему предлагают сходить в зоопарк.

– Эх ты, Денис! Вот не умеете вы, мужчины, отдыхать. Ничего не знаете, не понимаете, кроме выпивки. Мы пойдем есть цветочное мороженое! Ты вот какое больше любишь: розовое, жасминовое или фиалковое?

И она, схватив его за руку, потащила куда-то за собой вдоль набережной. Она легко прыгала по ступенькам, рассказывая о том, какие сочетания шариков мороженого бывают в том чудесном месте, куда она его ведет. А он, ведомый, был счастлив каким-то особым, чистым счастьем от сознания того, что находится в обществе женщины, которой, по сути, ничего-то от него не нужно, кроме него самого! Что ее не интересуют его деньги, что она не мечтает выйти за него замуж, что ей просто приятно находиться рядом с ним, и все! Такая чистая прекрасная дружба между мужчиной и женщиной! Это значит, что у него есть шанс найти другую такую же, неиспорченную, порядочную. Жаль, что пока что ему попадались совсем иные…

Через несколько минут они уже сидели за столиком в летнем кафе и выбирали себе цветочное мороженое.

– Денис, ты чего такой напряженный?

– Разве?

– Ну да! Рассеянный, о чем-то думаешь. И вообще, ты почему один? Без девушки?

– Она в Лондоне. Помогает отцу. Хочет стать бизнес-леди. Нет, я понимаю, конечно, что…

И тут он увидел еще одно знакомое лицо. Девушка с мужчиной вошли следом в кафе и сели за соседний столик.

– Денис, ау! – Юля потрепала его по руке. – Ты увидел знакомых?

Он показал одним взглядом на парочку, внимательно изучавшую меню, и пожал плечами.

– Его-то я точно не знаю, а вот девушка кажется мне знакомой. Вот только не пойму, из какого она ящика.

– В смысле?

– У меня голова, как я себе сам представляю, состоит из маленьких таких выдвижных ящичков…

– Деревянных? – засмеялась Земцова и тут же, обратившись на французском к подошедшей официантке, девушке в темно-зеленом длинном фартучке с вышитыми на нем цветами, быстро сделала заказ. – Я сама придумала тебе сочетание шариков… Извини, и что же дальше? Итак, твоя голова или, точнее, память состоит из маленьких ящичков…

– Ну да! Понимаешь, это такой порядок…

– Да понимаю!

– Так вот. Я не знаю, из какого ящика памяти это лицо, – наконец объяснил Денис вполне серьезно. – Вроде бы я не видел ее на работе, близко с ней не был знаком, понимаешь, но в то же самое время это лицо вызывает определенные ассоциации. Знаешь, я вообще люблю вспоминать, где и когда я видел какого-либо человека.

– Так куда ты поместил эту бедную девушку? Хочешь кофе?

– Да, я очень хочу кофе.

Официантке, которая принесла на подносе две вазочки с разноцветными шариками мороженого, Юля заказала кофе.

– Она ассоциируется у меня почему-то с музеем, запахом скипидара, вощеного паркета, золоченых рам, рисунками Леонардо да Винчи. Вот.

– Замечательная ассоциация. Тогда она, может, художница? И ты видел ее где-нибудь на улице, когда она рисовала чей-то портрет?

– Не знаю, пока что вспомнить не могу.

Денис съел один розовый шарик.

– Это роза на самом деле! Такой необычный вкус… Словно мороженое полили духами…

– Денис! Какие еще духи! Попробуй фиалковое… Ты что, полагаешь, что это мороженое только и ценно тем, что его поливают эссенцией? Нет, это прекрасное мороженое… Хотя не хочешь – не ешь, это дело вкуса.

Денис продолжал время от времени посматривать на девушку за соседним столиком. Джинсы, майка, на загорелых руках массивные золотые браслеты – один простой, широкий и явно тяжелый, ценный именно своим весом, а второй – в виде тигра с разноцветными вкраплениями рубинов, изумрудов, сапфиров и, скорее всего, брильянтов, а в ушах маленькие брильянтовые сережки, которые сверкают на солнце. Молоденькая, избалованная, вероятно, любовница этого зрелого, с красным лицом и прыщавым носом крепыша в клетчатой безвкусной рубашке и белых джинсах. Пытаясь уловить смысл произнесенных Юлей слов, он никак не мог понять, на каком языке говорит девушка, обращаясь к своему спутнику. Пока не догадался, что это испанский.

Память быстро воспроизвела залитую электрическим светом тесную комнату и маленький букетик ландышей в стеклянной банке. Второй эпизод. В банке щи, внутри маленький кипятильник, на столе крошки хлеба; женский смех.

– На каком языке они разговаривают? – спросил он на всякий случай у Юли.

– На испанском, – тихо ответила она ему. – Уверена. Но только они, кажется, поссорились. Видишь, она шипит на него… Вероятно, он был с ней груб или отказался купить ей очередные Жерар Перего…

– Что-что? – не понял Денис.

– Часики такие, видишь, у нее на руке? Рядом с браслетом. Очень дорогие часы, я тебе скажу… Девушка все свое состояние носит на себе. С одной стороны, демонстрирует, насколько у нее крутой бойфренд, а стало быть, и она не такая уж и простая, раз может себе все это позволить, с другой – просто-напросто подстраховывает себя на тот случай, если этот господин в клетчатой рубашке вдруг захочет ее бросить. С такими часиками и брильянтами она не пропадет…

– Да скорее она его бросит, – фыркнул Денис, вдруг ловя себя на том, что они с Юлей самым наипошлейшим образом обсуждают совершенно посторонних людей. – Он же форменный урод, смотри, весь в прыщах…

И они, забыв о приличиях, расхохотались.

– Какие у тебя планы? – понимая, что поступает не совсем прилично, поскольку прогуливается с замужней женщиной, спросил Денис. – Крымов твой где?

– Думаю, что он где-то здесь, поблизости, вот спиной чувствую его присутствие, – серьезным тоном ответила она, – возможно, сидит где-нибудь с биноклем и следит за нами…

И снова они расхохотались.

– Да нет у меня никаких планов. Отдыхаю я.

Они двинулись вдоль набережной, любуясь открывшимся видом: пальмы, нарядно одетые люди, прогуливающиеся вдоль берега, открытые террасы кафе и ресторанов, маленькие магазинчики.

– Неделю тому назад приехала сюда. Женьке помогала в кое-каком деле, надо было одного типа прижать… Знаешь, некоторые люди думают, что если у них есть деньги, то им все позволено… Этот мерзавец, которого мы долго не могли вычислить, изнасиловал и чуть не убил жену одного нашего знакомого, очень хорошего человека. Мы не были подругами, просто я ее хорошо знала, она мне очень нравилась, понимаешь? Представляешь, они часто встречались, этот изверг был вхож в их дом, знал, что для того человека самым ценным в жизни является его жена, и чтобы сделать ему побольнее, очень хитрым образом привез эту женщину к себе на дачу и держал там почти неделю… Унижал, издевался… Крымов после того, как все было кончено, отдал этого гада на растерзание мужу… А что, правильно, я думаю, сделал. Другое дело, что теперь оба – и муж, и жена – почти инвалиды. Крымов нашел им хорошую клинику в Монтре, это в Швейцарии, где они оба и лечатся… Пока что без особого результата. Такая была пара… Не представляю, выкарабкаются они или нет.

– А что этот… преступник? Что с ним стало?

– Его больше нет, – спокойно ответила Земцова, устремив взгляд в пространство, явно вспоминая подробности этого тяжелого дела.

– Послушай, я думал, что Крымов избавил тебя от участия в подобных делах.

– Он здесь ни при чем, да и вообще, Денис, я всегда сама принимаю решения, чем мне заниматься или не заниматься. В этом же случае я просто не могла оставаться в стороне, хотя и понимала, что дело очень опасное… Ладно, проехали. Просто я желала тебе сказать, что я так устала, хочется поскорее отойти от всего этого кошмара…

Она вздохнула.

– Вот и все мои планы!

Тогда Денис, немного успокоенный тем, что Крымова здесь поблизости все-таки нет, расслабился. Краснея от собственной смелости, он произнес:

Юля просияла, догадываясь, куда он клонит.

– … голубку! – засмеялась Земцова.

– Ты приглашаешь меня в музей Марка Шагала! Денис, ты – замечательный! Да-да, конечно, я уже была там и видела его работу «Ной выпускает голубку из ковчега»… Но с удовольствием побываю там еще раз!

2

– Ты проходи, его нет дома… Я звонила ему на мобильный, он не отвечает. Значит, мой братец все-таки улетел в Ниццу…

Катя Сырова, двадцати двух лет, маленькая круглая шатенка в цветастом сарафане, включив свет в передней, пропустила вперед себя своего парня, Анатолия, в квартиру брата и заперла за собой дверь.

– Ну, вот мы и дома… – она сбросила с себя тесные, на зеркальных каблучках туфли. – Уфф… Ноги – гудят! Знаешь, Толик, хоть это и не моя квартира, все равно здесь я чувствую себя куда спокойнее, чем с предками, как ты понимаешь.

– А его точно нет дома?

Анатолий, худой высокий блондин во всем белом, переступая с ноги на ногу, нервно осматривал тесную прихожую.

– Говоришь, что мобильный его не отвечает. Ну и что? Он мог бы подключиться к роумингу… Это не показатель… Ты бы позвала его, а, Кать? А вдруг он дома?

– Ну, хорошо… – Она миролюбиво улыбнулась, показывая миленькие ямочки на румяных щеках. – Са-а-аша!

Потом, вдохнув побольше воздуха, снова позвала брата:

– Са-а-а-ша-а! Ау! Ты дома? Ну вот, – обращаясь к Анатолию, – говорю же – его нет. Мой братец домосед, большую часть времени проводит за компьютером. Но уж если его нет дома, значит, его нет и в Москве, я-то знаю… Ну, пошли…

Она схватила его за руку и потянула за собой, как теленка. Анатолий прижал девушку к стене и принялся целовать.

Час тому назад они еще зажигали в клубе, двигаясь в такт оглушительной музыке и заливая жажду ледяными коктейлями, и вот теперь, языками, пропитанными запахами виски с колой и лесным ароматом Jack Daniels, пытались усилить удовольствие, проникая в рот друг друга. Понятное дело, что, если бы не алкоголь и желание близости, Катя не посмела бы заявиться вот так в дом своего брата, не будучи уверенной в том, что его действительно нет в городе.

Она оторвалась от парня и с радостным воплем непонятного счастья бросилась осматривать квартиру – единственная комната, кухня, ванная комната…

– Все – мы одни, это точно!!! Давай раздевайся и бегом в ванную! Господи, когда же у меня будет своя квартира?!

Анатолий, наконец успокоившийся, что брата девушки нет, принялся расстегивать пуговицы белой шелковой рубашки…

3

Вечером, утомленные музеями и прогулкой по городу, Денис с Юлей заглянули поужинать в небольшой домашний ресторан, где сама хозяйка, приветливая женщина со смуглой кожей и красиво уложенными седыми волосами, поставила перед ними корзинку со свежим хлебом и плошки с оливковым маслом.

– Ты ешь, ешь, это не простое оливковое масло, – улыбалась какой-то счастливой улыбкой Земцова, отламывая ломтик хлеба и макая в масло. – Это масло выжато на старинном прессе… Словом, ручная работа, понимаешь? Это тебе не промышленный отжим… И масло смотри какого прекрасного цвета…

Юля сидела спиной к двери, ресторан был небольшой, и каждый посетитель просматривался отлично. Вошедшая парочка заставила Дениса вздрогнуть. Дежавю? Или это действительно те испанцы, наслаждавшиеся за соседним столиком цветочным мороженым?

– Ты чего так напрягся? – Юля даже взяла его за руку, чтобы привести в чувство. – Денис, ау!

Он взглядом показал на вошедших. Юля быстро оглянулась, увидела увешанную золотом девушку в компании прыщавого мужчины и закрыла на мгновение глаза, показывая, что она все поняла.