Золотая устрица

Москва: , 2024. – 320 с.

ISBN

© Текст. Дубчак А. В., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Анна Данилова – мастер психологической интриги. В своих остросюжетных романах из серии «Эффект мотылька» она раскрывает потаенные стороны человеческой души – те, где зарождаются самые изысканные пороки и коварные замыслы.

Виолетта Пескова

Я на самом деле решила ему во всем признаться. Ну, и заодно забрать свои вещи. Белье там, расческу и духи. Тапочки я решила не забирать, пусть у него остаются, может, пригодятся для какой-нибудь другойдевушки.

У меня был свой ключ. Я вошла к нему как к себе домой. Не знала, там он или нет. Да мне было и неважно. Я решила так: если он дома, то все ему расскажу. Объявлю, так сказать, о своем уходе. И зная его, предполагая, как он себя будет вести, навряд ли решусь забрать вещи. Зато дело будет сделано, и у меня гора с плеч свалится. Ну а если же его дома не окажется, тем лучше, не придется объясняться. Буду просто его игнорировать, не отвечать на звонки, а то и вовсе заблокирую его номер. Зато вещи свои заберу. И ключи верну, положу на стол и просто захлопну за собой дверь. Как вернется домой, так сразу их и увидит. Может, сам все поймет.

Или все же написать ему прощальную записку? Всего несколько слов, мол, прощай и прости, расходимся, как в море корабли. Да, этот вариант, думаю, будет самым безопасным и безболезненным для меня. Кто вообще любит объясняться? Как говорит одна моя знакомая: если двое решили выяснять отношения, то это все, пиши пропало, конец этим самым отношениям.

Хотела ли я от него избавиться? Конечно. Нет, если бы не моя встреча с К., то я бы так и продолжала встречаться с ним. А что? Рома добрый, ласковый, как теленок. Любит меня без памяти, дарит подарки. Пусть и скромные, но все равно приятно. Но К. – совсем другое дело. У него свой бизнес, да к тому же еще и дом построил. Внешне он не очень-то, честно говоря. И ростом не вышел, и полноват, да и старше меня на целых пятнадцать лет, но зато перспективный. И детей хочет. А мне уже пора. Двадцать пять, самое время рожать. Мы будем отличной парой. Поэтому главным для меня тогда было поскорее расстаться с Ромой и сделать так, чтобы он вообще исчез из моей жизни. Чтобы не искал меня, не преследовал, не попадался на глаза К., потому что объясняться с ним у меня не было никакого желания.

У нас с ним тогда было все так хорошо, что я боялась что-либо испортить. Он ведь и предложение мне уже к тому времени сделал, и колечко подарил. И дом свой показал. Ну не могла же я ему тогда признаться, что еще не успела расстаться со своим бывшим. Дурацкое положение было, это правда. Но и полагаться на авось, уповать на чудо, что Рома сам исчезнет, я не имела права. Решалась моя судьба. Мне надо было действовать. Я даже готова была поговорить с ним откровенно, объяснить ему все честно, мол, Рома, уйди в сторону, не мешай, сейчас решается моя судьба. Он добрый, он должен был все понять…

Но разве могла я предположить, что все закончится вот так?

Я сидела на кухне, машинально перелистывая совершенно новую, обнаруженную на столе книгу «Подарок молодым хозяйкам» (причем взгляд постоянно искал страницу с оглавлением, чтобы в который уже раз перечитать «Бульон желтый, основной…»), и мне казалось, что мое тело стало каменным. Мне бы отвернуться, но нет, я продолжала сидеть на стуле и смотреть на бледное мертвое лицо Ромы. На его прикрытые глаза, мутные, страшные.

И в голове все вертелось: «Рома, какой же ты добрый, нельзя быть таким».

Не помню, как я забирала духи. Вернулась домой, открыла сумку, а пузырек там. Должно быть, положила туда на автопилоте. А вот расческу забыла… Ну да бог с ней…

«Я даже не знаю, с чего начать. Ведь что бы я сейчас, в самом начале, ни написала, мне все равно никто не поверит. И пишу я все это для того, чтобы в случае моей смерти или другого какого исхода (как это, к примеру, произошло с моей подругой, Олей Дмитриевой), люди узнали, что же произошло в том доме. И до чего могут додуматься люди (звери) ради собственного удовольствия, как умеют развлекаться.

Уж лучше бы пустили меня босиком и голую в лес, чтобы затравить меня собаками, а потом подстрелить.

Но тогда убили бы меня быстро. Пух! И готово! Мне одной пули хватило бы. А так предполагалось долгое, развернутое зрелище. Глумление по полной программе. Прямо как в сказке про богатых и бедных.

Я, понятное дело, выступаю здесь в роли бедной учительницы литературы, запутавшейся в долгах и буквально утонувшей в них. И неважно, кем я являюсь на самом деле. Для этого убийственного спектакля я – учительница. Скромная и закомплексованная предельно. Мне предлагается заработать весьма оригинальным способом – пожить целый месяц в комфортных условиях, ни в чем не нуждаясь, под прицелом камер.

Согласна, не я первая и не я последняя. Реалити-шоу для тех, кто уже всем пресытился и теперь жаждет новых впечатлений и развлечений. Вот для меня лично подобное зрелище вызвало бы тошнотворный спазм. Меня всегда тошнит, если я вижу что-то унизительное для другого человека, что-то такое, что мое сознание не способно осмыслить. Сцены насилия даже в кино вызывают панику, я стараюсь отвернуться и заткнуть уши.

Вы можете подумать, что мне предложили нечто ужасное. Это для кого как. Однако самое страшное в этой ситуации то, что обратного хода нет и не будет. Я не имею права передумать. Дом будет заперт, и открываться он будет лишь ночью, когда будут привозить свежие продукты или впускать нового мужчину…».

Женя

Наступили холода, почти каждый день шел дождь, а иногда и снег, и Женя, не любившая осень, старалась лишний раз не выходить из дома. Сад стоял черный, мокрый, неприветливый, там уж точно не хотелось гулять.

Борис предложил Жене отправиться в теплые края, но Женя не согласилась. Уж слишком тревожное было время, хотелось одного – проснуться в одно прекрасное утро и услышать, что мир успокоился, что все страны договорились и прекратили воевать.

Молодая мама, Женя больше всего боялась, что, отправившись в далекую, пусть и очень теплую страну, она застрянет с маленьким сыном в замершем аэропорту чужой страны и потеряется там…

Борис Бронников, известный московский адвокат, проживал с семьей в пригороде Подольска, в большом доме. Вместе с ним, его женой Женей и десятимесячным сынишкой Мишей там проживал его родной и горячо любимый брат Петр. Няня Миши, Соня, и домработница Галина Петровна были приходящими работниками, но время от времени ночевали в доме, если этого требовали обстоятельства.

Из гостей чаще всего у Бронниковых бывал друг Бориса, следователь следственного комитета Валерий Ребров. Он давно уже стал своим человеком в доме, у него была даже своя комната. И Женя с Галиной Петровной, предупрежденные о его визите, всегда старались приготовить для него что-нибудь вкусное. И это притом, что Женя еще только училась готовить.

Еще недавно, летом, в доме проживала невеста Петра, Наташа, но так уж вышло, что эта молодая женщина с удивительной судьбой была влюблена одновременно в двух мужчин и никак не могла выбрать одного из них. А потому металась, возвращаясь, терзаемая чувством вины, то к одному, то к другому. Понятное дело, что это обстоятельство было признано практически всеми домочадцами дичайшим, недопустимым и противоестественным, однако сильнее всего напрягало Бориса.

Да, именно Бориса, а не Петра, который, казалось бы, в первую очередь должен был возмущаться подобным положением дел. Он же, напротив, всегда искренне радовался Наташе, ведь она возвращалась именно к нему, а значит, в тот момент любила его, Петра, а не Льдова.

Борис же, всякий раз готовый выставить неугомонную и «потерявшую всякий стыд» Наташу за дверь, едва сдерживался, чтобы не прогнать ее, и принимал ее в доме исключительно из уважения к Петру, к его чувствам. Знал, понимал, что ее очередное возвращение делает брата счастливым, а потому не имел права активно вмешиваться в его жизнь и тем более причинять ему боль.

Женя более спокойно воспринимала это ненормальное метание Наташи, жалела Петра и тоже из уважения к нему старалась лишний раз не затрагивать эту тему даже в разговоре, а узнав от том, что Наташа собирается в очередной раз вернуться, тоже радовалась, как ни странно, поскольку с этой невероятной и загадочной женщиной ее связывала нежная дружба.

Сколько всего было вместе пережито этим летом, когда Наташину вторую пассию, Матвея Льдова, крупного бизнесмена, обвинили в убийстве! Женя с Наташей к тому времени уже понимали друг друга с полуслова, а потому действовали слаженно, хоть и рисковали. Другое дело, что долгое время от Жени скрывали одну важную, просто сногсшибательную тайну… Но разве у нее у самой, у Жени, не бывает тайн?

Сейчас Наташа жила у Льдова, и Петр хандрил. Подолгу стоял у окна, всматриваясь в мокнущий под дождем сад, и тяжко вздыхал. Он, еще недавно молодящийся розовощекий сорокапятилетний мужчина, рядом с Наташей всегда одетый элегантно или спортивно, сейчас, притихший и небритый, снова вернулся в свой халат, как в теплое и печальное убежище, где и будет пребывать ровно до тех пор, пока ему не позвонит его любимая блондинка и не сообщит о своем возвращении.

После занятия, налепив из теста вместе с Мишей целую горку шариков и передав сына няне, чтобы его как следует отмыли, Женя привела себя в порядок, переоделась и постучалась в дверь Петра. Он отозвался, она вошла и застала его, как это бывало и раньше, сидящим в кресле у окна. Он не читал, книга в его руках была закрыта, взгляд устремлен в окно. Был полдень, но рядом с креслом горел торшер. Без его теплого света комната казалась бы серой и холодной.

– Женечка? – Он отложил книгу и вопросительно посмотрел на нее. – Все в порядке?

– Да. Просто сегодня у нас будет ужинать Ребров, и я хочу сама, собственноручно, испечь ему охотничий пирог. Подумала, что в такую непогоду это будет то, что надо.

– Хочешь, чтобы я помог тебе?

– Если честно, то да! Во-первых, вы уже пекли его, у вас есть опыт, во-вторых, я переживаю за готовность пирога, понимаете? Нужно, чтобы кусочки мяса там пропеклись до мягкости, ну и картошка, конечно, тоже, и чтобы пирог, главное, не сгорел! Вы просто посидите со мной на кухне, пока я буду готовить. Можно? Вы не заняты?

– Да, конечно! Пойдем!

– Тесто, кстати, уже два раза поднялось… Галина Петровна обминала его, пока мы с Мишей занимались. И мясо порезала, и картошку…

Конечно, она могла бы спокойно с помощью Галины Петровны испечь пирог, но ей так хотелось немного расшевелить Петра, отвлечь от грустных мыслей и ожидания звонка.

Пока она раскатывала тесто, Петр нарезал лук.

– Вы не знаете, он к нам просто так приедет или у него новое интересное дело? – спросила Женя.

Она уже несколько раз помогала Валерию в его расследованиях, что сильно напрягало Бориса, считавшего, что то, чем она занимается, собирая информацию и общаясь с фигурантами дела, крайне опасно.

И тут Петр словно очнулся, проснулся и сразу оживился.

– Женя! Да неужели Боря тебе ничего не рассказал?

– В смысле? Что случилось? Только не говорите мне, что он женится!

– Ну Борис! Надо же, ничего тебе не сказал! Может, хотел, чтобы Ребров тебе сам все сообщил? Гм… Получается, что я проговорился?

– Да что случилось-то?!

– Ребров уволился.

Женя уронила скалку. Вот это новость! Да как же это так?! Почему?

– Думаю, он не справился с системой, понимаешь? Но это лично мое мнение. Просто Ребров – мужик честный, справедливый, да ты и сама знаешь, Женя. А такие редко идут на компромисс, особенно в тех случаях, когда речь идет о том, что за решеткой может оказаться невиновный человек.

– Тогда я вообще уже ничего не понимаю… Если он такой, то тогда тем более почему уволился? Он же отличный следователь! И если он уйдет, количество невиновных за решеткой как раз-таки увеличится!

– Он открыл свое агентство. Занимается частным сыском. Вернее, собирается этим заняться. Он в самом начале, и ему будет трудно. Но ничего, с голоду он точно не помрет, пока ты будешь печь ему пироги! – И Петр, на радость Жене, рассмеялся.

И тут до Жени дошел смысл услышанного – Ребров не ушел из профессии, просто он теперь как бы независимый, частный следователь. А это значит, что он будет более свободным. Но как же он теперь будет работать без команды? Слежка, экспертизы! Хотя у него же могли сохраниться связи…

Бедный Ребров! Прав Петр, поначалу ему будет на самом деле очень трудно.

Перемешивая руками начинку из мяса, картошки и лука, Женя представляла себе Реброва не таким, каким она его знала, а другим, немного даже чужим, сидящим в просторной комнате почему-то с округлым, во всю стену, окном в стиле модерн, за стареньким, темного дерева, письменным столом, на обшарпанном кресле девятнадцатого века, какие она видела в антикварной лавке. Хотя на самом деле он, скорее всего, снял маленькую комнатку в современном скучном здании с типовой офисной мебелью.

Бедный, бедный Ребров! Это как же его должны были довести его коллеги или начальство, чтобы он ушел!

– Теперь выкладывай эту красоту… Так, постой, ты не поперчила начинку и не покрошила туда парочку лавровых листов, – услышала она голос Петра и вернулась из воображаемого кабинета Реброва в свою кухню.

Да, конечно, без лаврового листа никак. Именно он придаст пирогу особый аромат.

Женя выложила начинку на разложенное на противне тесто, затем прикрыла все вторым листом и принялась аккуратно защипывать пирог.

– Не могу не спросить: как же он справится один-то? Если, к примеру, его попросят проследить за неверной женой или мужем, он, что же, будет делать это один, сам? Следить, сидеть в засаде, фотографировать?

– Не знаю, Женечка. Но у него, вероятно, есть какой-то план. Не просто же так он решил организовать свое агентство. Возможно, у него есть помощник, да и с экспертизой ему помогут, частным образом конечно. Это не проблема. Но, повторюсь, поначалу ему будет трудно. Очень. В Москве полно таких агентств, причем с серьезной клиентской базой.

– Вот интересно, он позволит мне ему помочь? Ох, Петр, вот сказала, озвучила, и знаете, какой-то неприятный осадок остался – а как отреагирует на это Борис? Так все сложно, трудно… Ну почему я не могу спокойно заниматься тем, что мне нравится?

– Ну, во-первых, Женечка, ты не профессионал, понимаешь? Тебя не обучали проводить следственные действия, ты многого не знаешь. Во-вторых, это на самом деле опасно, и ты не раз в этом убеждалась. А потому постарайся отнестись ко всему легко. Помогай по мере своих возможностей Валере, советуй ему что-то ненавязчиво, как только ты и умеешь, у тебя талант общаться с людьми, раскручивать их на откровенность. И держи все-таки Бориса в курсе, пусть он знает, что ты доверяешь ему. Поверь, в браке это очень важно.

Женя улыбнулась – какой же он славный, Петр! Все знает, понимает, всегда даст правильный совет, причем так ненавязчиво, мило. Хоть бы и на его улице опрокинулся грузовик с конфетами, хоть бы поскорее уже вернулась Наташа. Может, с ней и трудно ему, и он постоянно находится в нервном напряжении и в страхе, что она снова уйдет, но какие-то дни они все же счастливы. А вдруг это и есть то состояние счастья и радости, которое необходимо человеку?

Она достала кисточку и смазала желтком пирог.

– Красота?

– Посередине пирога сделай отверстие, чтобы оттуда выходил пар, – посоветовал Петр.

За ужином Ребров сам объявил Жене, что открывает агентство. Ей так хотелось упрекнуть его в том, что она узнаёт это последней, что едва сдерживалась.

Борис был так увлечен поеданием теплого охотничьего пирога, что практически не участвовал в разговоре. Конечно, помимо пирога его занимали и собственные мысли – у него шли суды за судами, и он вечерами подолгу работал над документами.

Петр тоже старался не встревать в разговор Валерия с Женей, но внимательно их слушал и, как показалось Жене, хотя бы таким образом пытался отвлечься от своих невеселых мыслей.

Женя между тем засыпала Реброва вопросами, касающимися работы в агентстве. Вот только спрашивать в лоб, есть ли у него уже клиенты и как он будет работать, если их не будет, не посмела. Понимала, что слишком уж прямой вопрос, слишком болезненный для человека, только что открывшего свое дело.

– Пирог – просто восторг! – воскликнул Валерий, уже отодвигая от себя тарелку. – Я и не знал, что в меня столько поместится!

– А ты знай! – очнулся от своих раздумий Борис. – Между прочим, это Женя приготовила. Я прав?

Он посмотрел на брата, Петр расплылся в улыбке. Но Жене показалось, что улыбка вышла все равно грустной. Вот была бы здесь Наташа, другое дело!

– Женя, не перестаю восхищаться твоими талантами! – похвалил ее Валерий.

– Валера, ну, пожалуйста, расскажи еще что-нибудь о своей новой работе, – не выдержала Женя и, забыв все свои опасения как-то обидеть его, просто впилась в него вопрошающим взглядом. – Может, появилось новое дело?

Сказала и сама вдруг почувствовала, как мороз пробежал по коже. Какая же она все-таки несдержанная и глупая!

Сейчас Ребров, опустив глаза, признается в том, что пока что ни одного клиента нет. И каково ей будет тогда? Борис прострелит ее своим взглядом, а Петр, устыдившись за нее, просто сделает вид, что ничего не слышал.

– Есть у меня одно дело, – вдруг сказал Ребров, но радости в его голосе не прозвучало. Скорее, наоборот – Жене показалось, что он даже вздохнул.

– Убийство? – зачем-то спросила она.

– Не думаю. – И Ребров постучал пальцем по столу. – Надеюсь, что нет. Ко мне обратился один мужчина, он ищет свою знакомую. Конечно, за этой скупой фразой как будто бы ничего особенного не кроется, ну ищет человек женщину, и ищет. Но история кажется мне достаточно интересной. Мужчина из работяг, токарь. Правда, он несколько раз произнес фразу, что он, мол, токарь-универсал. Я погуглил – типа, хорошо зарабатывающий профессионал. И он ужасно гордится своей профессией. И вообще, произвел очень приятное впечатление. Скромный такой молодой мужчина, влюбленный по уши в молодую красивую женщину по имени Нина. И вот она-то как раз и исчезла.

– Он москвич?

– В том-то и дело, что нет! История в двух словах такая. Проживая и работая в Ярославле, Владимир по фамилии Охотников…

– Что? Охотников? Ну надо же, какая говорящая фамилия! – воскликнула Женя. – И?!.

– Женечка, я пойду к себе, а вы тут развлекайтесь. – Женя услышала голос мужа и вздрогнула. На самом интересном месте перебил! – Спасибо за ужин, ты молодец.

Борис поцеловал Женю в макушку.

– Обращайтесь, – усмехнулась она и в это же мгновенье поняла, что обидела мужа, что снова ляпнула что-то не то, повела себя по отношению к нему грубовато.

Даже не улыбнулась. Но как-то изменить ситуацию не захотела. Пусть идет работать. Если уж разобраться, то и он повел себя не очень-то вежливо, прервав Реброва и обозначив то, чем они все были увлечены, а именно – слушали рассказ Валерия о своем первом клиенте, развлечением.

– Но сначала зайду к Мише.

– Хорошо.

Борис ушел, и Ребров продолжал свой рассказ:

– Итак. Владимир Охотников, молодой мужчина тридцати пяти лет, холостой к тому же, познакомился на одном литературном вечере с женщиной, я бы даже сказал – девушкой, двадцати восьми лет.

– Все в том же Ярославле? – переспросила Женя, боясь что-то упустить. Ведь Ребров-то работает в Москве, а тут Ярославль!

– Ну да. Повторю, Владимир – не женат, много трудится, неплохо зарабатывает и вообще положительный парень, к тому же вполне себе симпатичный.

– Увлекается литературой?

– Я не сказал бы. Он, по его словам, оказался на этом вечере случайно, просто шел с работы, попал под дождь и забежал в кафе «Лира», а там как раз был литературный вечер, на котором выступали местные поэты, писатели… И вот среди этой писательской, поэтической братии он и заметил миловидную молодую женщину в красивом черном платье. Она, как он сказал, так эффектно, ярко выглядела, что он сначала подумал, что она какая-нибудь поэтесса, подошел к ней, заговорил, хотя, по его же словам, всегда немного побаивался красивых женщин, и она ответила ему, завязалась беседа. Он сказал, что заглянул туда случайно, а она, оказывается, тоже. Хотела поужинать, зашла в кафе и оказалась на литературном вечере.

– В черном платье, может быть даже вечернем? – задумчиво проговорила Женя, рисуя себе эту картинку встречи Владимира с девушкой. – Ну да ладно. Что было дальше?

– У них случился роман. Бурный. Он так и сказал – бурный. И я так понял, что мой клиент влюбился в эту Нину без памяти. Они встречались то у него в холостяцкой «берлоге» (это тоже его выражение), где он чувствовал себя более уверенно, с одной стороны, потому что это его территория, и одновременно неуверенно, потому что квартира требует ремонта, да и кровать скрипит. Или встречались у Нины дома, в чистенькой уютной квартирке на новой кровати с новым бельем. Почему я рассказываю все эти подробности – потому что их не так-то и много, и мне предстоит ее найти.

– Все правильно!

– Она что, сбежала? – мрачно спросил Петр, и Женя с Ребровым повернулись к нему, разом вспомнив попытки найти в свое время Наташу.

– Непонятно пока, – ответил Валерий. – Все было хорошо, оба были влюблены и счастливы, и вдруг она на самом деле пропала. На звонки перестала отвечать, дома ее не было. Владимир обратился даже к старшей по подъезду, чтобы спросить, можно ли взломать дверь, – может, девушка там, может, с ней случилось что-то ужасное. И тут он узнает от этой самой старшей по подъезду, что с девушкой все в порядке, что она просто съехала, что квартиру эту она снимала. Владимир не поверил ей, уговорил ее дать ему телефон хозяйки квартиры, встретился с ней, попросил ее открыть квартиру, чтобы убедиться, что Нины там на самом деле нет. Она пошла ему навстречу, открыла дверь, он вошел и увидел, что квартира в полном порядке, что все на местах… И хоть ему так не хотелось верить, что его бросили, хозяйка, жалея его, рассказала, что квартиру эту Нина Коротич…

– Так это ее настоящая фамилия?

– Кстати, да.

– Отлично! Продолжай, пожалуйста.

– Так вот, она проживала в этой квартире два года. Жиличка была очень аккуратная, мужчин не водила, не шумела, платила вовремя.

– Про мужчин это она хорошо сказала, – заметила Женя.

– Он спросил ее, не знает ли она, где работала Нина. Хозяйка не знала. Но предположила, что она работала дома, за компьютером. И все расхваливала ее… Тогда Владимир спросил ее, не видела ли она паспорт Нины, может, она была замужем? Но хозяйка не знала, хоть паспорт и видела, нужные ей страницы, когда сдавала квартиру.

– Она сама сдавала ей квартиру или через агента по недвижимости? – спросила Женя.

– Как потом выяснилось, ты здесь попала прямо в точку, действительно Нина Коротич воспользовалась услугами агента, женщины по имени Роза Белоусова. Мой клиент нашел ее, поговорил, спросил, не известно ли ей что-нибудь еще про Нину. И оказалось, что известно! Оказывается, перед тем как снять квартиру в Ярославле, Нина искала дом в Подмосковье, чуть ли не на Рублевке. Спрашивала, нет ли там давно пустующих домов, которые можно было бы купить чуть подешевле. Агент, понятное дело, загорелась, сказала, что готова подыскать ей такой дом, но потом Нина дала отбой, мол, все потом, потом…

– Интересно, – покачал головой Петр. – А откуда она вообще приехала в Ярославль?

– Хороший вопрос. Из Рыбинска!

Женя с Петром переглянулись.

– Я вам больше скажу, мы с Владимиром отправились туда и выяснили, что Нина Коротич, в девичестве, обратите внимание, Бестужева, замужем за Иваном Коротичем. Понятное дело, что к мужу я пошел сам, без любовника его жены, мало ли! Сказал, рискуя быть спаленным, что я с работы, что мне нужна какая-то там флешка с документами… И тут я должен кое-что объяснить. Муж, судя по всему, был в квартире не один, а с женщиной, а потому сначала долго не открывал, делал вид, что его вообще нет дома, но потом, благодаря моей настойчивости, все-таки приоткрыл немного дверь, высунув нос и сказал, что жена в длительной командировке в Москве. Я видел женскую обувь в прихожей, туфли в свежей грязи, на улице шел дождь… И раскрытый зонтик, который оставили сушиться в коридоре, причем зонтик явно женский, яркой красной расцветки…