Золотая устрица

– Так, может, муж ее и убил, – предположил Петр. – Женщина пропала, кого подозревают в первую очередь? Мужа, конечно!

– Известно, где работает Нина?

– Мужа я спросить-то уже не мог, я же сказал, что пришел с ее работы за флешкой.

– Мне нужно срочно в Рыбинск… – завелась Женя.

– Остынь, милая, давай дослушаем уже Валеру до конца. Может, эта женщина нашлась?

– Нет, не нашлась. Я пробил ее по базам…

– Валера, у тебя есть доступ к той самой волшебной базе?

– Женечка, на черном рынке можно купить какую угодно базу, – спас положение Петр.

Женя восхитилась!

– Нина Коротич (Бестужева), уроженка города Рыбинска, тысяча девятьсот девяносто пятого года рождения, мама учительница, папы не было. Вышла замуж за Ивана Коротича. Детей нет. Сначала работала в центральном планировочном районе Рыбинска, в поселке Северный, это контора по грузоперевозкам, два года тому назад уволилась. Больше нигде не работала, во всяком случае информации нет. Не привлекалась…

– И примерно тогда же переехала в Ярославль. Сняла там квартиру.

– Получается, что так. И мужу, похоже, это не мешало. Уехала, и уехала.

– Мне надо в Рыбинск! – повторила рефреном Женя, уже заинтригованная этой историей. – Валера, что было дальше?

– А дальше и вовсе невероятно. Владимир все же нашел подход к этой риелторше из Ярославля, заплатил ей просто, и она призналась, что Нина укатила в Москву, что она на самом деле хочет купить дом в престижном месте, что деньги у нее есть.

– Похоже, ваша девушка ограбила банк, и теперь вы ее днем с огнем не сыщете! – Петр гоготнул.

– Похоже на то, – вздохнул Ребров. – Короче, эта тетка-риелторша сообщила Владимиру номер телефона своей коллеги из Москвы, которая и должна была найти дом для Нины на Рублевском шоссе.

– Точно банк ограбила. – Петр, забыв, что ужин закончился, положил себе на тарелку еще один кусок пирога.

– Я встретился с коллегой Розы Белоусовой, ее фамилия Чернышова, Оксана Чернышова, и она подтвердила, что да, у нее была Нина Коротич и попросила ее найти заброшенный дом на Рублевке. Именно заброшенный, необитаемый, чтобы подешевле. Чернышова объяснила ей, что даже заброшенные дома стоят очень дорого. На что Нина ей ответила, что, мол, деньги у нее есть.

– Почему именно заброшенный дом? То есть дом, хозяева которого там не живут, может, уехали… или разорились и не могут его содержать.

– Причем дом этот должен быть не просто какой-то развалюхой, а чуть ли не дворцом, с башенками. – Этой подробностью Ребров окончательно обескуражил Женю.

– Что ж, очень интересная задачка.

– И я не знаю, что теперь делать. Владимир уверен, что Нина на самом деле купила такой вот дом с башенками, похожий на дворец. Но как ее искать и на самом ли деле она купила себе этот дом – понятия не имею. Я лично зашел в тупик.

– Да вранье все это! – воскликнула Женя. – Где это видано, чтобы какая-то мошенница-обманщица реально купила себе многомилионный дом на Рублевке?! К тому же она замужем! Ты же видел квартиру в Рыбинске, мужа… Они что, миллионеры?

– Нет, «двушка» в старом прогнившем доме типа купеческого особняка. Квартира скромная, обстановка обычная, ничего особенного. Эта Нина, как правильно заметил Петр, похоже, на самом деле либо выиграла в казино огромную сумму, или же, в чем я сомневаюсь еще больше, ограбила банк или украла у кого-то царские брильянты. Ну или, что уж совсем нереально, в ее руки попал бандитский общак или вагон с героином.

– И что теперь ты намерен делать? Как искать, Валера?

– Не знаю… Слишком мало информации. Похоже, эта девушка на самом деле рванула в Москву, причем, возможно, вынуждена была это сделать, поскольку даже не попрощалась с Владимиром. Может, ее ищут те, у кого она украла деньги или ценности. А он переживает, волнуется и хочет ее найти во что бы то ни стало!

– В полицию он обращался?

– Нет.

– Почему? – спросил Петр. – То есть сразу же пришел к тебе, к частному детективу, сыщику, в досье которого нет еще ни одного отзыва (ты уж меня прости!)? К новичку!

– Так я же недорого с него беру, поэтому ко мне и обратился. Что же касается того, почему он не обратился в полицию, то и здесь все ясно: Владимир, как, собственно, и я, подозревает, что в жизни этой Нины Коротич есть что-то такое… Словом, что она, возможно, преступила закон, а потому, в случае если ее найдут официальные органы, ее могут посадить.

– Вот это, я понимаю, любовь! – воскликнула Женя. – Его бросила, возможно, преступница, а он еще и переживает за нее!

– Не знаю, как ее искать! Владимир, вероятно, полагает, что я фокусник и достану ее, как кролика из шляпы. Но что я реально могу? Я проверил – в Москве она не зарегистрирована. Ее след потерялся с тех самых пор, как она покинула Ярославль.

– Я просто уверена, что поиски надо начинать с ее родного города Рыбинска. В первую очередь надо понять, что она за человек. Чем интересовалась, как жила и чего хотела. Подруги, родственники, муж… Вот где надо черпать информацию. Валера, ну что ты так на меня смотришь? Я лично готова отправиться туда хоть завтра. Только мне нужно знать какие-то детали, мелочи… К примеру, какие сладости любит эта Нина или что-то такое, понимаешь?

– Женя?! – воскликнул Петр. – Ты что, собираешься отправиться туда одна?

– Мы вместе можем поехать, – предложил Ребров. – Да только твой Борис мне голову оторвет…

– Я подумаю, как мне лучше поступить. Дай мне время до утра, хорошо?

Ребров развел руками.

«Номер телефона человека, который занимался организацией этого бесчинства, я нашла в квартире Оли, той самой моей подруги, которая теперь вряд ли выйдет из того состояния, куда ее загнали обстоятельства пребывания во дворце.

Конечно, это не совсем дворец в полном понимании этого слова, но если бы вы увидели этот огромный красивейший дом с башенками, окнами в пол, украшенными витражами, мраморными лестницами и коваными перилами, мебелью, которой позавидовал бы любой музей, я уж не говорю о картинах, развешанных повсюду и наверняка стоящих огромных денег, то и сами согласились бы назвать его дворцом. Знаю, что нет человека, который не захотел бы пожить в такой роскоши, насладиться красотой всего, что находится внутри дома, потрогать руками шелковые подушки на диванах, посидеть на мягких креслах, полежать на египетских простынях, понежиться в белоснежной, на золотых львиных ножках, ванне, утопая в ароматной пенной теплой воде… И всем, наверное, интересно, что едят хозяева такого дома, что предпочитают и кто им готовит.

Или просто подсмотреть за чужой жизнью богатых людей. Однако не все в этом признаются.

А вот Оля мне призналась.

– Знаешь, Нина, – сказала она мне как-то, вломившись ко мне домой в половине десятого вечера с видом человека, который точно знает, что его ждут, примут, накормят и уложат в постель, – кажется, я скоро буду богатой.

– Что ж, – ответила я ей, – флаг тебе в руки.

Конечно, я не восприняла эту ее фразу всерьез. Чтобы Оля, взбалмошная фантазерка, до смерти наивная и доверчивая особа, не умеющая строить отношения с мужчинами, обрела, наконец, свое личное счастье и нашла себе спутника жизни, к тому же небедного, я не поверила. Чудес не бывает. Разве что в новогодних фильмах, которые показывают по телевизору накануне праздника.

Но тогда почему же, спросила я себя, глаза моей подруги так сияют? Неужели на самом деле ей повезло и она встретила хорошего парня?

Дело было летом, Оля сбросила туфли и, слегка ковыляя на своих кривоватых ногах, босиком добралась до моей гостиной и села в глубокое кресло. Вытянула ноги. Она устала и с трудом дышала.

– Да что с тобой? У тебя такой вид, будто бы ты готовишься к свадьбе и успела обойти пятьдесят салонов, где примеряла свадебные платья. Признавайся, влюбилась? Нашла хорошего парня?

– Парня… – фыркнула она. – Да фигня все это! Для таких, как я, парней не осталось. Деньги – вот что принесет мне счастье и свободу. Деньги – это возможность жить в комфорте, хорошо питаться, спать вволю, путешествовать и все такое, сама знаешь. Так вот – всего этого мне вполне будет хватать для счастья.

– Только не говори, что клад нашла.

– Почти. Просто мне кое-что предложили, когда я вышла из банка, где мне в очередной раз отказали в рефинансировании.

– В смысле? Что предложили?

– Заработать.

– Слушаю тебя очень внимательно.

– Молодой мужчина, хорошо одетый, отвел меня в сторону и спросил, не хотела бы я заработать, приняв участие в реалити-шоу. Я моментально нарисовала круг на своем лице, мол, посмотрите, разве я могу в принципе подойти на шоу с такой моделью лица, ты знаешь, у меня не заржавеет, я сама знаю, что некрасива, и готова смеяться над своей внешностью. И знаешь, что он мне ответил? Что внешность здесь вообще ни при чем. Что если меня интересуют подробности, то он готов мне рассказать обо всем за чашкой кофе. Он пригласил меня в кафе неподалеку от банка, заказал кофе и начал задавать мне вопросы. Признаюсь, вопросы были очень странные, но потом я все поняла. Значит, так…

И она начала рассказывать мне совершенно сумасшедшую историю, суть которой сводилась к тому, что группа богатых людей решила организовать настоящее реалити-шоу в одном из их домов, куда поместят скромную и очень бедную женщину, которая в течение месяца получит от них ну просто все, чего она раньше позволить себе не смела по многим причинам. Комфорт, вкусная и дорогая еда, молодые мужчины.

– Оля, я вот ничего не имею против комфорта и вкусной еды, но мужчины… Тебя там что, будут насиловать?

– Что ты такое говоришь? На чем заостряешь внимание?! Мужчины, а их будет трое, будут приходить по очереди, и ты, если захочешь, переспишь с ними, а не захочешь – не надо! Тут в другом трудность – надо съесть все, что тебе привезут на день. Вот это условие кажется мне самым сложным. Кормить будут деликатесами, очень дорогими. Повсюду будут установлены камеры, чтобы зрители этого шоу могли увидеть крупным планом всю эту дорогую еду и сам процесс поедания… Возможно, именно выражение лица человека, никогда не видевшего такого и не пробовавшего, и рассмешит этих толстосумов, которые уже и не знают, как развлечься… Я имею в виду глупую радость скромной учительницы математики при виде пасты с трюфелями, к примеру.

Меня же в этой истории напрягли вовсе не деликатесы.

– Скажи, по условиям этого проекта ты сможешь выйти оттуда, когда захочешь?

– Нет, – просто ответила она, словно и не понимая, насколько все это опасно и серьезно, то есть заранее согласная на все условия, лишь бы получить деньги. – Говорю же – месяц я должна там находиться! Иначе с какой стати и, главное, за что мне заплатят миллион долларов?!

– Оля, ты чего несешь? Какой еще миллион долларов? Ты в своем уме?

Она сидела передо мной такая худенькая, с взъерошенными волосами и красным носом, хлюпая им и постоянно шмыгая, губы ее были мокрые, словно она только что съела сочную хурму, и такая была нескладная, некрасивая и смешная, что никто, кто увидел бы ее в эту минуту, не поверил бы, что перед ним талантливый педагог-математик средней школы. Оля влезла в долги из-за своего брата-картежника, оттого и проблемы. Сейчас же, когда ее брат исчез, уехал в неизвестном направлении (а может, и был убит за неизвестные Ольге карточные долги), ей во что бы то ни стало надо было выплатить все кредиты и зажить, наконец, спокойной жизнью.

– Про миллион долларов я, конечно, пошутила. Речь идет всего лишь о десяти миллионах рублей.

– Но это тоже очень крупная сумма, чтобы тебе отвалили ее за то, что ты будешь поедать деликатесы. Предполагаю, что там будет групповуха и все твои мучения будут снимать на потеху заказчикам. Вот так.

И тут Ольга расхохоталась. Прямо-таки закатилась в истерике.

– Ты чего? – перепугалась я. – Успокойся уже!

– Нина… – Она перевела дух. – Да ты просто посмотри на меня. Ни кожи ни рожи. Ни у кого не вс… сама понимаешь… Я хочу сказать, что меня никто из мужчин и не захочет. Хорошо, если мужчин не стошнит от меня. Думаю, мы сможем с ними договориться. Может, в доме найдется такое местечко, куда не проникнет глаз камеры, где мы сможем уединиться и все обсудить. Ты пойми, эти парни, которые будут приходить ко мне, такие же нанятые нищеброды, как и я. Мы поймем друг друга. Мы поладим. Мы все будем заинтересованы в том, чтобы получить деньги, а потому найдем способ придать правдоподобность тому, что от нас ждут.

Я вдруг поняла, что мне не удастся найти слова, чтобы переубедить ее. Что она настолько очарована предстоящим способом зарабатывания денег и прямо-таки видит эти деньги и уже мысленно раздает долги и покупает себе новый диван или шубу, что я не остановлю ее. Больше того, она может подумать, что я завидую ей.

Конечно, я не молчала, весь остаток вечера продолжала твердить ей об опасности, рисуя страшные и натуралистичные картины того, что ей предстоит, вплоть до заворота кишок, если она вдруг переест или ее организм просто не переварит какой-то незнакомый ей продукт, но Оля лишь улыбалась.

Ее мозг отказывался воспринимать произнесенное мной. Она мысленно была уже там, в сказочном дворце, наполненном пусть и опасностями, но какими-то прекрасными, как ей казалось, волшебными. Возможно, в ее жизни было так мало каких-то ярких впечатлений, что она готова была переполниться ими и даже умереть, лишь бы избавиться от серости и пресного однообразия будней.

Похоже, в тот вечер, когда она была у меня, у нее уже слегка и повело крышу… Она была не в себе, но, конечно, не осознавала этого. Я не знала, что мне делать. Разве что запереть ее и не выпускать никуда. Но кто знает, может, тогда ее рассудок еще раньше бы сдался?

Я, конечно, слукавила, когда говорила, что с мужчинами можно договориться или вовсе избежать близости. Человек, который озвучил мне условия моего проживания во дворце, сказал, что секс входит в условия и что все будет сниматься на камеру. Единственное место, где меня не будут снимать, это туалет. В ванной комнате я тоже буду как на ладони.

На мой вопрос, проходил ли кто-нибудь до меня это испытание, он сказал, что конечно да. И что женщины все были разные, и заказчикам было забавно наблюдать за ними. Потому что они были настоящими женщинами, не актрисами, и их реакции были естественными, натуральными, что такое никакой актрисе не сыграть. Потому что это и есть сама жизнь.

Я не могла не спросить, что же именно так заводит этих так называемых заказчиков, быть может, сцены изнасилования, на что мне ответили, мол, это никакое не порно, что смысл подобных сцен – показать как раз не страх, а радость одинокой и потерявшей всякую надежду встретить мужчину своей мечты женщины, оказавшейся в постели с красивым молодым парнем.

Неважно было уже, верю я ему или нет, просто продолжала задавать свои вопросы, зная, что в кармане у меня диктофон, который записывает каждое слово. Я готовилась к этому реалити-шоу, надеялась, что помимо заказчиков его увидят и другие люди…

Под конец нашего разговора, когда я должна была уже дать ответ, согласна ли я принять участие в этом шоу, я спросила, можно ли озвучить список тех продуктов, которые мне будут скармливать. Не отравлюсь ли я ими.

Мне было отказано. Тогда я спросила, где, в каком районе Подмосковья находится этот дом. Мой вопрос оставили без внимания.

Он хотя бы похож на дворец? И тут этот противный, скучный, во всем черном молодой человек с зализанными волосами и неподвижным лицом вдруг расхохотался. В эту минуту он и был похож не на мумию, а на человека.

Да, сказал он, похож на дворец. Большой, трехэтажный, с башенками и широкой парадной лестницей, прямо как в сказке Шарля Перро. После этого всплеска эмоций он снова захлопнулся и замолчал.

Я сказала, что согласна и что завтра в три часа я приду в указанное место. И как только я согласилась, он потребовал показать мне банковскую карточку, куда переводить деньги.

Я, предупрежденная о том, чтобы принести ее с собой, достала и показала ему, он сфотографировал. И мы расстались».

Женя

Бессонная ночь ей была обеспечена. После того как Борис заснул, Женя, как была в пижаме, вышла из спальни и отправилась в самый дальний уголок этажа, где располагались нежилые комнаты и где ее никто бы не смог услышать, села на диванчике и позвонила Наташе.

– Разбудила? – спросила она ее, услышав знакомый голос.

– Нет. Все в порядке. Кино смотрела. Я дома одна. Льдов улетел в Китай и вернется теперь примерно через две недели. Женя, лучше меня ни о чем не спрашивать. У меня такая каша в голове! Я и сама уже все понимаю, знаю, что меня невозможно простить, но и дальше так продолжаться не может… И у меня по этому поводу созрел план. В нем всего лишь один пункт.

Женя молчала. Знала, что надо дать подруге выговориться.

– Надо найти мне замену для Льдова. Девушку, в которую он бы влюбился. Она должна быть настолько нежной и ласковой, чтобы он сам захотел ее защищать, понимаешь? Надо сделать так, чтобы это как бы она обратилась в контору, сама знаешь, в такую, где бы ей подобрали мужчину, который ее бы обнимал и успокаивал.

– Наташа! – не выдержала Женя. – Что ты такое говоришь? Как ты себе это представляешь? Что Льдов попадет в эту систему? Это же полный бред!