- -
- 100%
- +
Тучи
Мне застилают солнце тучи,
Во тьме не видно даже луч,
Они черны, густы, могучи…
Я так устал от этих туч.
Я так устал от сожалений.
Разочарован. Скрылся в мрак,
И вереница прегрешений
За мною тянется. Маяк.
Маяк души пылает где-то,
Но он, как Мордор, за горой.
И что скрывают нити света?
К чему так манят за собой?
Куда идти? Лишь шаг – и в Бездну.
Кругом туман и тишина.
Я пропаду, сбегу, исчезну,
И в тучах скроюсь, как луна…
Театр
Я разорван на части, разбитый,
Будто вижу тебя в первый раз
Вроде всё, это дело закрыто.
Я ушёл навсегда. Реверанс.
Ты ушла навсегда, не прощаясь,
На подмостках театра антракт,
И актёры уже не встречались,
Бросив сцену, забыв о делах.
Но спектакль контрольный, как выстрел
Крутишь пальцы, приставив к вискам,
Ты покончи со мной, только быстро,
Чтобы кровью не залило зал
Ты покончи со мной, как со сценой,
Моё сердце порви, как контракт
Пусть зальёт кровью занавес белый…
На подмостках театра антракт.
Ода
Глаза серые, словно туманы,
Голос нежный, пронзающий взгляд,
В твоих локонах звёзды, плеяды,
Алый глянец на тонких губах.
Ты – дурман, проникающий в мысли,
Словно сладкий, губительный яд,
Наполняющий жизнь неким смыслом.
Твои щеки, как солнце горят.
Ты прекрасней бордовых закатов,
И сверкаешь ты ярче Луны.
Ты дороже рубинов, агатов,
И нежнее цветков бузины.
Трепет
Я могу говорить тебе ночью,
Как когда-то влюбился в глаза;
Сердце ранила стрелами точно,
Но остался живой – чудеса!
Это магия, дивный талант -
Так любовью излечивать раны.
Я философ, а ты – адамант,
И бушуют во мне ураганы…
Дивный голос, сверкающий смех,
И лекарства прекрасней не знаю;
Афродита, мой сладостный грех…
Не в себе, я шагаю по краю!
А любовь всё горит, полыхает.
Дурман
Твои глаза – венец творения,
И кто бы что не говорил,
Скажу, без совести зазрения,
Я их, как жизнь, всегда любил!
Как изумруды с гладкой гранью,
Я лишь от взгляда каменел,
Они тревожат подсознание,
И отвлекают в миг от дел.
Они, как песни у Сирены,
Манили так, что не забыть,
Пускали страсть по алым венам,
Ну как такие не любить?!
Ложь
Я позабыл твои слова,
Что по весне мне говорила.
С тех самых пор прошли года.
Ты столько раз меня любила,
И также быстро забывала,
В объятия бросившись другим.
Вновь возвращалась – умоляла,
А я хотел лишь быть любим.
Я закрывал глаза на всё:
На ложь, обиды и страданья.
Куда всё это занесёт,
Не замечал. Я был в мечтаньях.
Но это в прошлом. Ты и я.
Как страшный сон, уходят муки.
А ты всё также – вновь с другим,
Живёшь, не ведая разлуки.
Пара дней
В этом мире ничто не вечно,
Не вечны и мы с тобой,
Только робкой походкой, беспечной,
Я ночами брожу под Луной.
Это было давным-давно,
Как в саду отцвели тюльпаны.
Ты толкнула меня на дно,
И на сердце оставила раны.
Нам хватило лишь пары дней,
Чтобы души порвать на части.
Ты умела делать больней,
Чтоб оставить меня в несчастье.
Октябрь
В тот октябрь, холодный, промёрзший.
Я порою не спал по ночам.
Ветерок пробегал по коже,
Я хотел написать, но молчал.
Много дней – ни стиха, ни строчки,
Словно мысли ушли от меня.
Ты ушла и поставила точку,
Ты ушла, никогда не любя.
Мы из жизни с тобой растворились,
Был нарушен душевный контроль.
Наш маяк не горит – мы разбились,
В лодках брешь, и на дно тянет боль.
В тот октябрь – мучительный, вялый,
Нас с тобой разделила судьба…
Я в палате – сырой, обветшалой,
Ты – в высотках, уже не одна.
Побег
Сгорели в пламени страницы,
Где кровью я писал стихи.
Мы потерялись, скрыли лица.
Нас не достать и не найти.
Всё те же шрамы на руках,
И осколки в ладонях тоже.
Я сбегал от людей впопыхах,
Лишь мороз пробегал по коже.
Мы ютились в пустых каморках
На задворках моей души.
Убегали, скрываясь в норах,
В бесконечной лесной глуши.
Мы топили друг друга в горе,
Но всплывали, пускались в путь.
В океане, по волнам боли,
Всё пытались кого-то вернуть.
Гасло солнце, взрывались звёзды,
И кометы умчались вдаль.
Мы простили друг друга, но поздно.
Всё решил тот проклятый январь…
Посвящение
Пока тянется год за годом
Я безмолвно тебя люблю,
Только давят небесные своды
И стихи я огням предаю.
Я живу в этом мире фальши.
Каждый день между двух огней,
И не знаю, что будет дальше
Но останься, прошу, моей…