Бездушные. Изнанка

- Повтори. – прижимаясь виском к деревянной поверхности.

- Что мне сделать, чтобы ты…

- Нет. – перебивает, сжимая пальцы на металлической дверной ручке. – Другое. Имя моё повтори.

Потому что он впервые услышал, как звучит его имя из её уст. Мягко, тягуче. Он был хотел, чтобы она произносила его в постели. Под ним. Впиваясь ногтями в его спину. Обхватывая стройными ножками его бёдра.

- Руслан. – Влада выполняет его просьбу. Проводит кончиком языка по своим губам. Пробует слово на вкус. Вот так, за один день она произнесла его имя дважды.

- Открой дверь, Влада. – осипшим голосом царапает дверь со своей стороны. – не нагнетай. На окнах решётки. А за ними ни души. Чего ты добиваешься?

- Я не открою. Ты не понимаешь?

- Я всё равно зайду. Ты не понимаешь? – отвечает ей тем же. Злится всё больше. – Ты не девственница случаем? Сражаешься так, будто я хочу твою честь забрать?

- У нас разные понятия о чести.

Этот разговор через дверь с каждой минутой напрягал его всё больше. Что, блять, за детский сад?!

- Я считаю до трёх, Влада.

- Считай. Если умеешь. – Снова огрызается. Эта невесть откуда взявшаяся смелость, будила в нём не самые лучшие качества. Кулаки сжимались и жевалки ходили ходуном.

Чёрт с тобой!

Пинает дверь носом ботинка и, чертыхаясь, идёт в прихожую. Сбрасывает пальто и грубые ботинки, следуя в сторону кухонной зоны.

Надоело. Надоело возиться с ней. На сколько ещё хватит его терпения?! Чёртова бандитская дочка! Угораздило же его!

Достаёт из мини-бара бутылку виски и толстобокий стакан. Опрокидывает в себя добрых сто грамм и с ударом ставит стакан на грубую поверхность деревянного стола. Цепляет из кармана Джинс пачку сигарет и швыряет ту на стол.

...

- С каких пор ты сюда девиц возишь?

Шурик прокручивает на столе зажигалку и окидывает старого друга снисходительным взглядом. Честное слово, Руслану, как школьнику хочется опустить глаза и сделать вид, что вопрос адресован не ему вовсе.

- С этих.

Цепляет полупустую бутылку и обновляет себе и Шурику. Они не виделись вот уже несколько месяцев.

- Не хочешь рассказывать? – пропускает короткий смешок, подхватывая свой стакан. – Как обычно.

- Саня, хоть ты не еби мозги.

- Я и не собирался. Просто, судя по поведению девушки, она не горит желанием находиться здесь. С тобой.

- Её никто и не спрашивает. - отмахивается от правды, и делает глоток. Жидкость обжигает глотку, быстро обволакивая внутренности теплом.

- Даже так?

- Угу.

Они уже два, а может три часа обсуждали с другом прошедшие месяцы. А он прислушивался. Пытался уловить каждый шорох по ту сторону двери. Но ничего. Такое ощущение, что она там заснула. Если бы на окнах не было решёток, Руслан мог бы подумать, что сбежала.

- Катамаран отгони от берега. – хрипит, разминая затекшую спину.

Потому что это лишний соблазн для неуёмной девицы.

- Боишься, что сбежит? – смеётся Шурик, откидываясь на высокую спинку стула.

- Не боюсь. Просто устал бегать.

- Отгоню. Спрячу в камыше. Ни одна собака не найдёт! - продолжает смеяться, отодвигая стул.

Туз молча наблюдает за тем, как друг проходит в прихожую и впихивает ноги в берцы. Натягивает на макушку чёрную шапку.

- Даже не знаю… спокойной ночи тебе желать?

Туз лениво шевелит губами, демонстрируя подобие улыбки. Да уж… он точно не настроен на спокойную ночь. Во всяком случае, не её первую половину.

- Вали давай! – поднимается следом и протягивает другу ладонь. – Сам разберусь.

- Ты бы вытаскивал её оттуда. - Шурик кивает на дверь, за которой скрылась Влада. - А то задубеет...

- В смысле: задубеет? - Туз сводит брови, не понимая, о чём речь.

- В прямом. Там кладовка. Я туда отопление не подводил. - пожимает плечами, поправляя шапку.

- Я думал там ещё одна комната...

- Думал он... нет, там, конечно, не холодильная камера... но два часа...

- Блять! Какого лешего ты молчал?!

…

Сделал последний глоток, опустошая стакан, и грохнул дном об стол. Почти пустую тару засунул в мини-бар и взглянул на часы. Семь вечера. А такое чувство, что уже давно за полночь.

Алкоголь отказывался работать в предназначенных целях. Сколько он выпил? Немного, но достаточно, чтобы слегка охмелеть. Но, кажется, не сегодня. То ли злость мешала повысить градус, то ли океан мыслей, что ломали его голову изнутри.

Уселся в кресло напротив душевой. Через матовое стекло наблюдая за брюнеткой. Что за беда на его голову?!

…

Когда грохнул ногой по двери, та жалобно хрустнула, но всё же сдвинулась с места. Поднажал, сдвигая её и убедился в том, что к той был придвинут небольшой стол. Как она умудрилась?

Сидела на маленьком диванчике, задрав на него ноги, и прижав коленки к груди. Метала стрелы в него исподлобья, но молчала. Ни слова не произнесла, когда он приблизился. Лишь фыркнула, когда мужчина склонился и просунул под неё свои руки. Услышал, как стучат её зубы. Дура. Бестолочь.

Первым желанием было выдрать её. Он весь вечер подпитывался мыслями о том, как будет сминать её нежную кожу. Как коснётся губами упругой груди… а тут?

Трясётся, как бездомный котёнок, согреваясь в тёплой ванной, наполненной почти до краёв. Губы синие кусает. Колени всё так же прижаты к груди. Уставилась невидящим взглядом куда-то.

Чёрт бы тебя побрал!

И этот… чёрт бородатый. Хорош тоже! Почему сразу не сказал?! Или расчёт был на то, что девчонка была одета?

Но глядя на неё, успокаивался. Словно она была его спасением от демонов, что терзали его изнутри. Казалось, что удавка на шее расслабляется, когда Влада рядом. И становилось легче.

Оттолкнулся от мягкой обивки, и приблизился к стеклу, что разделяло их.

Хорошая планировка. Душевая зона прямо посреди комнаты. Отгороженная матовыми стёклами. Ему нравится наблюдать за ней. За тем, как тоненькие ручки проходятся по хрупким плечам, размазывая на них пену. За тем, как она поднимается и тянется за шампунем. Как струнка. Небольшая, но аккуратная грудь, стройные ноги. Мокрые волосы, что волнами липли к спине. Нравилось всё. Даже её острый язычок.

Спрятал руки в карманы, оттягивая ткань и снимая напряжение в члене.

Когда шум воды прекращается, Туз напряжённо следит за каждым её движением. Согрелась, милая.

Она перешагнула высокий борт ванной и обернулась полотенцем. Расчесала густые волосы пальцами, отчаянно делая вид, что не замечает его тёмного силуэта за мутным стеклом.

Замоталась в белый халат и вытащила из-под него полотенце. Так же, скрываясь за махрой, натянула по стройным ножкам трусики.

Твою мать! Сколько ещё будет длиться этот концерт?!

Рыкнул себе под нос и парой широких шагов настиг двери.

Не утруждая себя тем, чтобы стучать, дёрнул ручку на себя, врываясь в помещение, наполненное горячим паром… и её запахом.

Один шаг, один взгляд, и Туз быстрым движением хватает с корзины стопку её одежды. Нет, милая, ты не оденешься обратно.

- Что?! – опускает на глаза тёмные брови. – Какого? Верни мне мои вещи!

- Я смотрю, ты очухалась? – пряча одежду за своей спиной. – Отогрелась.

Она мысленно чертыхнулась. Сотый раз за сегодняшний день. Слишком длинный. Усталость липкой паутиной обматывала ей ноги. А Влада так надеялась, что эта слабость смоется вместе с пеной в водосток. Но шипящий внутренний голос подсказывал ей, что всё только начинается.

Брюнетка фыркнула, но взгляд не отвела. Он читал в этих глазах… вызов?

Господи, и ему это понравилось.

Воздух в помещении с каждой секундой становился всё гуще, комками проталкиваясь в лёгкие.

- А я-то дура понадеялась, что в тебе есть хоть капля человечности. – на последних словах её голос дрогнул. А в его животе шевельнулся тёплый сгусток.

Верно. Дура. Ты, видимо, уже привыкла, что каждый раз пролетает…

- Выходи. – Туз делает шаг в сторону, освобождая проход. Мысленно он уже глубоко в ней.

Девушка слабыми толчками переступает с ноги на ногу. Мешкается несколько секунд, но всё же сдвигается вперёд. Держит ручками вырез халата, плотно прижимая махру к груди. Подбородок не опускает. Умудряется со своего метра с кепкой, смотреть на него свысока.

Обходит брюнета, и проскальзывает в дверь. Руслан прикусывает предвкушающую улыбку и выходит следом.

Ловит её взглядом на кухонной зоне. Влада мечется, озираясь по сторонам. Глаза по столешнице бегают.

- Что-то потеряла? – Туз иронично вскидывает бровь и поджимает подбородок.

Ну, конечно. Ножичек ищет.Думает, что самая умная.

Он припрятал абсолютно все ножи, и даже вилки, ещё в то время, когда Шурик рассказывал ему о последней охоте и своих трофеях.

- Ты не сделаешь этого! – шипит, впиваясь белыми пальцами в столешницу.

- Сделаю. – так спокойно, что ей становится нехорошо. В серых глазах огромными буквами было написано, что он не шутит. И даже не пугает её. Он просто говорит, как есть.

- Будь ты проклят!! – кричит, чувствуя, как глаза застилают позорные слёзы. – Ты не можешь! Я не вещь! Не шлюха! Ты не можешь распоряжаться мной!!

Её пальцы отрываются от столешницы и начинают хватать со стола всё, что попадается под руку. Влада начинает беспорядочно швырять в мужчину то тарелку со свежими фруктами, то дощечку, то салфетницу. Вздрагивает, когда он, наконец, срывается с места и парой шагов настигает её. Перехватывая руки и заводя их ей же за спину.

Сжимает пальцами одной руки хрупкие запястья, а другой перехватывает подбородок. Сдавливает до боли. Ничего не говорит.

Только напирает всем весом. Наступает на неё, заставляя попятиться.

До тех пор, пока её икры не упираются в жёсткий каркас. Толчок. И он роняет брюнетку на кровать. Так грубо, что, кажется, её душа покинула тело вместе с воздухом, что со свистом вырвался