Бездушные. Моя топь

Глава 8

Накручивать себя? Легко!

Чем больше проходило времени, тем яростнее жучок прогрызал её черепную коробку. Вгрызался крохотными острыми зубами в плоть, заставляя взвинчиваться до предела.

Каждый раз, закрывая глаза, Ива видела его. То, как он смотрит. Насмешливо и плотоядно. Буквально откусывает от неё по кусочку. И этот взгляд вызывал лишь одно желание: отмыться от него. Тереть до крови. До тех пор, пока мыльная пена не заберётся в голову, промывая заодно и мозги.

Что нужно сделать, чтобы заснуть и проснуться дома? Чтобы всё это оказалось просто дурным сном? Больной фантазией её подсознания?

Во второй половине дня брюнетка, измаявшись в конец от вихря мыслей и безделья, снова вышла из спальни.

Прокравшись на первый этаж, даже не сразу поняла, что в доме никого нет. Совершенно. Ни единой души.

Ни вездесущего Мигеля, ни стервозной кухарки и домработницы в одном лице. На днях она видела из окна ещё одну девушку. С чёрными, как смоль волосами, забранными в аккуратный пучок. Небольшого роста, но крепкую по фигуре. Та пересекла задний двор и скрылась за воротами, ведущими… Ива пока не знала, куда именно. Но там точно что-то было. Возможно, второй двор. Больше она её не видела. Просидела больше часа на балконе, выжидая возвращения брюнетки. Но та так и не вернулась.

Пока никого не было, Иванка поспешила туда, где был его кабинет. Она уже бывала здесь однажды. Но совсем не вовремя появился Мигель и, словно котёнка, за шкирку, вытащил её из того коридора. Сейчас, убедившись, что никого рядом нет, девушка добралась до двери, испуганно оглядываясь, и приникла ухом к тёмной древесине. Если там кто-то есть – ей несдобровать.

Но тишина по ту сторону добавила уверенности. Неужто, в самом деле никого? Марк говорил, что уедет. Ива слышала, как он уходил. Слышала быстрый топот по ступеням и его голос. И тишина. Которая до настоящего момента не нарушалась даже лаем собаки, которая сновала по территории изо дня в день. Старый доберман с проседью на морде. Ей даже удалось покормить его с руки. Добрый пёс, совсем ручной и ласковый. Не под стать своему хозяину. А может, это просто старость?

Ива опустила ручку, надеясь, что дверь не заперта, и шумно вдохнула сладковатый воздух, когда замок послушно щёлкнул.

Если есть возможность, то почему нет? Если ей повезёт, возможно, есть шанс найти хоть что-то полезное? Информацию? Документы? Какие-то доказательства?

Скользнула взглядом по письменному столу.

Господи, зачем ему стол, если на нём ничего нет, кроме лампы?!Издергала все ящики, но те оказались заперты. Все до единого! Так много тайн, что он всё держит под замком?!

Сейф под столом даже не вызвал вопросов. С губ сорвался глухой стон. Иви провела пальцами по волосам, собираясь с мыслями, пытаясь прогнать приступ подступающей паники. Спокойно… соберись. Осмотрись…

Пересекла небольшое пространство между столом и стеллажами и пробежалась беспокойным взглядом по корочкам книг на полках, по маленьким статуэткам и загадочным амулетам. Волна отчаяния захлестнула собой, погружая в водоворот. Оставляя бултыхаться на поверхности. Беспомощно и жалко.

Ива судорожно сглотнула накопившиеся слюну, и подскочила на месте, оглядываясь на приоткрытую дверь.

Один мужской голос сменился вторым. С каждым словом голоса становились ближе, а пульс брюнетки гудел в ушах, полностью застилая рассудок. Страх. Дикий, живой. Тот, что прижимает к стене, и сильными пальцами сдавливает сонную артерию, погружая во мрак. Он сковал всё тело. Ива понятия не имела, что делать. Глупо хлопала глазами, вцепившись холодными пальцами в собственные плечи. Секунда, две, пять. Ноги вросли в пол, полностью погружая девушку в состояние беспробудного гипноза.

Что она скажет? Что гуляла? Хотела найти себе развлечение?

Она считала их шаги, мысленно подводя черту. Прикидывая в уме своё самое ближайшее будущее… здесь даже спрятаться негде. Под стол? Смешно…

Вздрогнула ещё раз, когда голоса затихли, а дверь медленно открылась до конца. Ощущение падения. Пропасти под собой. Её накажут. Она поняла это, как только их взгляды с Марком пересеклись. Воздух, что она запасливо набрала в лёгкие, со свистом сорвался с губ.

Кажется, он тоже был не в восторге от неожиданной встречи. Каких-то пара мгновений, и из-за его спины выглянул ещё один мужчина. Брови незнакомца взметнулись вверх, собирая смуглую кожу на лбу в несколько глубоких складок.

- Какого чёрта ты здесь делаешь, Иви?

Но ком в глотке не позволял ей произнести ни слова. Нечленораздельные звуки, что бросали её губы, больше походили на мычание.

- Где Мигель? – задал вопрос то ли себе, то ли ей. То ли мулату за его спиной. Взгляд Иванки блуждал от одного хмурого лица, к другому: более озадаченному, но вовсе не злому.

Гость Марка что-то спросил у него, и окинул брюнетку быстрым взглядом. Оценивающим, но вовсе не жадным. Слегка равнодушным. Спросил что-то у хозяина кабинета и тихо усмехнулся. Марк в ответ лишь скривился. Она видела, как его наполняет злость. Буквально на глазах лицо Марка преобразилось не в лучшую сторону.

- У тебя будут проблемы, Иви. Ты ведь это осознавала, когда открывала эту дверь? – его интонация острой наждачной бумагой прошлась по коже, вызывая дождь мурашек на коже.

- Не представишь нас? – наконец, незнакомец заговорил на английском, и вопросительно уставился на Марка. Слегка толкнул того плечом, в попытке разрядить обстановку, – я весь в нетерпении.

...

Унижение. Оно живьём погребает гордость, громко вколачивая гвозди в трухлявую древесину. Сметает всё на своём пути. Сковывает всё тело от макушки до кончиков пальцев на ногах. Растрёпанные тёмные волосы стелились по грязному полу. Нет… по земле. Притоптанной, сырой, зловонной. Этот запах въедался под кожу. Она уже почти не чувствовала его. Только липкий страх.

Девушка приподнялась на слабых руках, чувствуя дрожь в локтях. Дёргано оглянулась на мерзкое хлюпанье, и рывком отползла в дальний угол. Ублюдок. Подонок. Не человек.

Её крики никто не слышал. Или просто делали вид, что не слышат. Ну, конечно. Никому нет дела до того, что её заперли в скотском сарае. Наедине со свирепой, просто огромной свиньёй. Судя по всему, уже сытой. Трупный запах вызывал рвоту, а следы крови повсюду, доводили до дикого ужаса и непрекращающейся истерики.

Она хотела узнать, что находится за забором, куда ходила незнакомая девушка? Кажется, она узнала.

Иванка продолжала сидеть в углу, покачиваясь из стороны в сторону, в попытке успокоиться. Но возня за хлипкой перегородкой, вырывала изо рта брюнетки рваные всхлипы и рвотный рефлекс.

Сколько она здесь уже? Ей было так холодно, что зубы беспрерывно отстукивали дробь. В глазах стояла рябь, а руки тряслись так, будто у неё эпилептический припадок. Он притащил её сюда поздно вечером. Тогда, когда тонкий месяц зазывной улыбкой освещал небо. Когда он зашёл в свою комнату, была почти полночь. А сейчас? Если биологические часы существуют, то они подсказывали Иве, что скоро начнёт светать.

Мразь. Зверь.Он за всё ответит. Виктор его четвертует. Линчует без выяснения обстоятельств.

От засохших на щеках слёз, кожу стянуло. Ресницы слиплись, образуя маленькие острые пики. Нос заложило и приходилось вдыхать весь этот смрад ртом. Кое-как поднявшись на ноги, Ива прошла к двери, об которую сломала ранее все ногти. Прижалась к прохладной и слегка влажной древесине полуобнаженной грудью, и прислушалась. На мгновение показалось, что она умерла. Просто исчезла, оседая тёплым паром на ветхие стены… но нет. Пальцы всё ещё чувствовали под собой шероховатость, а ступни ощущали, как в них впиваются мелкие комочки сухой грязи и травы.

Дрожащие губы больше не ругались. Не выкрикивали брань и проклятия в сторону того, кто приволок её сюда. Того, кто делает всё, чтобы уничтожить её. Раздавить. Прогнуть. Теперь её губы шевелились в тихой мольбе, чтобы зверь сжалился. Чтобы открыл эту чёртову дверь. Чтобы больше никогда не оказываться в этом месте…

Встрепенулась, когда по ту сторону услышала тихое фырканье.

- Начо? – проскулила, в надежде, что старый пёс её услышит. – Начо? Мальчик? Малыш? – губы не слушались, и вместо свиста выходило лишь жалкое и невнятное дуновение спёртого воздуха.

Доберман услышал её, и фыркнул снова в едва заметную щель на стыке тяжёлой древесины. Этот звук показался ей песней.

- Начо, малыш? Господи, боже мой… - завыла в голос, и снова опустилась на колени, прижимая ладони к прохладному дереву. - Ты сможешь вытащить меня отсюда? Мальчик? – охрипший голос срывался, а собака под дверью тихо поскуливала, ковыряя толстыми когтями разделяющую их дверь. – Начо… позови своего хозяина? Я буду послушной… скажи ему, чтобы он выпустил меня… умоляю…

Несколькими часами ранее…

Лучше бы Ива не выходила из своей комнаты. Лучше бы продолжала сидеть тихой мышкой и, пялиться в окно. Но непослушные ноги понесли её вниз. Нет, этого оказалось катастрофически мало. Они понесли её туда, где ей было запрещено находиться. Мигель ей об этом говорил. Везде… где угодно. Но только не в кабинете Марка, и не на второй половине двора. Впрочем, двор этот всегда был заперт, и не вызывал такого интереса, как кабинет того кто держал её здесь против воли.

Пока незнакомец, выгнув брови, деловито засунул руки в карманы льняных брюк, Марк, ухватив брюнетку за шкирку, выволок ту с запретной территории, не забыв подчеркнуть то, что она нарушила одно из условий! Чёрт! Зашвырнул шипящую девушку в свою комнату, и запер дверь. Запер её в своей спальне!

Иванка шандарахнула по двери с диким воплем, и тут же в бессилии осела на пол. Слёзы обожгли радужку, но Ива решительно подняла взгляд к потолку, чтобы прогнать никому ненужную сырость.

Она ведь ничего не сделала! Ни к чему даже толком притронуться не успела! Какая муха его укусила?!

Подняла голову, осматриваясь в комнате. Серость нагнетала ещё больше. Судя по всему, здесь искать ей нечего. Иначе, Марк бы не запер её в святая святых. Минимализм. В его доме не было ничего лишнего. Ничего, за что мог бы зацепиться её взгляд.

Глаза девушки хищно сузились. Брюнетка ощущала, как гнев внутри неё поднимался всё выше, рискуя выплеснуться ядовитым зельем на всё, что её окружало.

Сцепила зубы, и глухо зарычала, поднимаясь на ноги. Метнулась к его кровати и рывком содрала с неё тёмное покрывало, прихватив вместе с ним и простынь. Сбросила на пол подушки и, собрав всё это в кучу, поволокла на балкон. Тихо проклиная этого дикаря, начала сбрасывать всё вниз. Одеяло, постельное бельё, подушки… следом вышвырнула торшер, затем второй. Кое-как как сняла со стены полотно, и отправила его следом. Изящные ноздри раздувались, а сердце громко колотилось о рёбра.

- Ублюдок… получи, – убирая с лица непослушные пряди, и наблюдая за тем, как на грохот выбежала старуха-кухарка. Явилась… запричитала, хватаясь за голову, и подняла на брюнетку взгляд, полный недоумения. - Думаешь, можно обращаться со мной, как с мусором?! – Иванка, скривив губы, продолжала извергать проклятия, - думаешь, всё это сойдёт тебе с рук? Я всю кровь тебе испорчу, прежде чем ты меня сломаешь! Чтоб ты горел в аду, чёртов ублюдок!

Топнула ножкой, всего лишь на секунду осознавая всю незрелость своего импульсивного порыва. Рванула обратно в спальню и замерла, оглядывая беспорядок… он убьёт её. Честное слово… а если не убьёт, то заставит пожалеть…

Глава 9

- Что это было? – Николас нахмурился, переводя взгляд на зашторенное окно. Уголок его губ дёрнулся вверх, а плечи тотчас напряглись.

Марк уставился на профиль друга, не сразу поняв, о чём речь. Пока не услышал возгласы Марии. Следом за ними грохот и очередные крики его домработницы. Не спеша поднялся из-за стола, прикрывая крышку ноутбука. На ходу сделал глоток виски из стакана и приблизился к окну. Он ожидал чего угодно, но не того, что с его балкона будут лететь вещи из его комнаты. Маленькая дьяволица.

- Я на минуту, – бросил Николасу, и с грохотом поставил стакан на толстую столешницу.

Дыхание у самого сбилось, пальцы сжались в кулаки, и венка на шее, кажется, пульсировала сильнее обычного. Что она вытворяет?!

Вышел на крыльцо, тут же сталкиваясь с Марией. Женщина, хватаясь за пухлые щёки, тараторила ему о том, что девица сошла с ума. Спасибо, Мария. Я это заметил…

- Ничего не трогай, – рыкнул сквозь зубы. Рваным движением руки пресёк любые возражения. – Я сказал: ничего не трогай.

- Оставить это так?! – всплеснула руками, снова оглядываясь туда, где валялось его постельное бельё и, кажется лампы. Картина… и что-то ещё.

- Оставь. Даже не подходи. Я со всем разберусь. Иди в дом.

Ещё пару минут стоял, гипнотизируя балкон своей спальни, но девушка так и не вышла. Успокоилась? Или нашла другое применение своему гневу? Хочешь помериться тем, кто страшнее в ярости, птичка? Зря… очень зря, Иви.

С трудом дождался позднего вечера. Проводил Николаса и, как только за ним закрылись ворота, вихрем пронёсся по двору, в предвкушении.

Перелетая через две ступени, взлетел вверх по лестнице. Провернул ключ, оставленный в замке, и распахнул дверь.

И… обомлел на секунду, увидев девчонку на балконе. Лёгкий ветер трепал её шоколадные пряди, а сама виновница сегодняшнего шума, куталась в его свитер и ютилась на стуле. Сделала вид, что не заметила его появления. Гордо задрала носик, и вперилась пустым взглядом в чёрное ночное небо.

- Я думал, ты спишь… - пророкотал, сдвигая тонкие занавески в сторону. Девушка даже не оглянулась. Марк постарался не закипать раньше времени, хотя, учитывая то, что она сотворила с его комнатой… мог бы. – Ты снова забыла о манерах?

Плечи брюнетки мгновенно напряглись при приближении Марка. Острые зубки подхватили нижнюю губу, жестоко впиваясь в неё жадными маленькими клыками.

- Ничего не хочешь мне сказать? – придушить бы её… на часок-другой. Девица продолжала извергать тишину и, раздувая тонкие ноздри, чего-то ждать.

Нет, дорогая… так не пойдёт…

Марк протягивает к ней руку, и указательным пальцем цепляет кофейный локон. Иванка в немой ярости сжала челюсти и резко одёрнула голову. Взгляд исподлобья пропалил крошечную дырочку у него во лбу.

- Вставай, – качнул головой мужчина и отступил от неё на шаг. – Давай… ты сейчас пойдёшь и уберёшь всё то, что выбросила вниз.

- Что? – она, наконец, подняла голову на Марка, а тёмные изящные брови выгнулись дугой. – Я не собираюсь убирать твой хлам.

Марк скрипнул зубами и прищурился. Каким должно быть его терпение, чтобы не сорваться? Чтобы выдержать её дрянной характер и дурное воспитание?

- Не собираешься… - повторил за девушкой, и кивнул своим мыслям. Хрустнул пальцами и провёл пятернёй по густой щетине. – Хорошо… хорошо, Иви. Я тебя услышал…

Ещё один кивок, задумчивый взгляд, и крупная дрожь в спине. Он развернулся, и направился обратно в спальню. Иванка напряглась ещё больше. Что за многозначительный взгляд?

- Я могу идти к себе? – ударила вопросом в крепкую спину. Занервничала, когда он остановился на полпути. – Я проторчала здесь, взаперти, остаток дня… - почти прокусила нижнюю губу. Ладони вспотели, и девушка нервно провела ими по тонким домашним штанам.

- Ты проведёшь здесь остаток ночи, – не оглядываясь на Иванку, Марк стянул с себя белоснежную сорочку, и бросил ту прямо на пол, – взаперти… - подытожил, и скрылся в уборной, вслушиваясь в суетливый шорох позади. Вот видишь, Иви… а ты, оказывается, не глухая и не немая.

- Подожди… - нагнала его, впиваясь тонкими пальцами в срез двери, – подожди. Я… - почти заикаясь, – я не могу остаться здесь?

- Это вопрос?

Марк усмехнулся, глядя на неё в отражении зеркала. Что, птичка, сложила свои крылышки?С застывшим сердцем, Иванка жевала губы, и читала про себя молитву, чтобы быть услышанной им.

- Я никак не возьму в толк, Иви… - широкий разворот плеч привлекал к себе и без того рассеянный внимание. Она не могла сосредоточиться. То и дело взгляд цеплялся за узлы мышц и гладкую смуглую кожу. – Почему ты решила, что можешь вести себя подобным образом? М?

- Я не… - произнесла шёпотом, ощущая надвигающуюся бурю.

- Ты из раза в раз ходишь по лезвию ножа, - он не отпускал её взгляд, – почву прощупываешь? Чего ты добиваешься? – кончик его языка прошёлся по полным губам. Казалось, что сейчас он что-то обдумывает. Будто шестерёнки в его голове загудели. – Раздевайся. Ты спишь здесь.

Выплюнул, скривив губы, и, наконец, опустил голову, склоняясь над умывальником. Хотелось задержаться на несколько секунд, чтобы всласть насладиться вытянувшимся лицом девушки, но он этого не сделал. Набрал пригоршню и окунул лицо в ледяную воду. Ещё раз…

- Хорошо, – её голос прозвучал громче обычного. Марк вновь выпрямил спину, и поймал в отражении взгляд, полный отчаяния. Взгляд, который кричит и умоляет его о снисхождении. Только… поздно, mi pajarito. – хорошо… я спущусь вниз и всё приберу… - как-то неуверенно.

- Серьёзно? – вода в кране затихла, погружая небольшую, но светлую уборную в громогласную тишину. Барабанные перепонки стягивало, а венка на шее запульсировала в разы интенсивнее. Брови Марка чуть заметно дрогнули. Как и уголки губ.

- Я уберу всё. И здесь… и на улице. Я всё сделаю, – чуть решительнее. Поджала острый подбородок. Ручки сложила под грудью.

- Уже не надо, – мужчина хмыкнул, растягивая губы в широкой улыбке. Вокруг его карих глаз залегли мелкие тоненькие морщинки-лучики. – Раздевайся.

Стащил с сушителя полотенце и промокнул лицо. Ему показалось, что температура в ванной упала на несколько градусов. Воздух слегка искрился и потрескивал от возникшего напряжения.

- Я же сказала: я. Всё. Уберу. Что не так? – возмущённо всплеснула руками и оттолкнулась от дверного косяка. – Я…

Замолчала и попятилась назад, когда Марк, бросив полотенце на корзину для белья, двинулся на неё. Неторопливо, крадучись, загонял жертву в угол, и дышал её страхом.

- Ты плохо слышишь, Иви? Раздевайся. Или я сам стяну с тебя твои тряпки, – бросил короткий взгляд на свой кардиган, что она накинула на себя, – и свои тоже… - поддевая край своей же кофты.

- С ума сошёл?! – пискнула, отскакивая от него, и тут же врезаясь в корпус широкой кровати. – Я не буду!

Попытка обогнуть его, закончилась поражением. Не успела проскользнуть под его рукой, как ловко была перехвачена за талию. Она шикнула, и вцепилась ногтями в крепкое мужское предплечье. Оставляя на его коже кровавые борозды, завопила, когда навзничь была опрокинута на упругий матрац. Воздух глухим хлопком выбило из лёгких.

- Я не буду, понял! Не позволю! Ты… животное! – продолжая махать руками перед его лицом. Не замечая, как глаза напротив, теряют блеск азарта и наполняются кровью. – Мразь… пусти меня! Я никогда не стану спать с тобой! Понял! Я лучше буду спать в хлеву на сырой соломе! Со свиньями! Пусти меня! – прорычала, когда он, наконец, сумел поймать проворные руки и затолкать их под свои колени.

- Со свиньями, говоришь? – прищурился, склоняясь ниже. Почти вплотную. Касаясь кончиком носа её щеки… - Я не ослышался, Иви?

- Ты… - с отдышкой. Уводя лицо в сторону, – ты гораздо хуже…

- Как скажешь, mi pajarito. Как скажешь, милая…

Глава 10

Которая по счету сигарета тлела у него в зубах? Марк уже сбился со счёта. Сна ни в одном глазу, а пальцы нервно крутят сломанную веточку. Впился затылком в деревянную стену пристройки, и поднял пустой взгляд, разглядывая нежно-розовую полосу горизонта.

- Начо, малыш? Господи, боже мой… - завыла во весь голос Ива, и тем самым сковырнула его нервные окончания. Мужчина повернул голову в сторону беспокойного пса. Тот рыл мордой землю под дверью пристройки и громко фыркал, отзываясь на голос девчонки. - Ты сможешь вытащить меня отсюда? Мальчик? – прерывистая речь говорила о том, что она снова плачет. Собака под дверью начала скулить вторя нытью по ту сторону. – Начо… позови своего хозяина? Я буду послушной… скажи ему, чтобы выпустил меня…

Мужские губы тронула грустная улыбка. Вот, оказывается, как всё просто? Жестоко… он и не спорит. Но очень действенно.

Кто бы мог подумать, что он проторчит здесь всю ночь? Поначалу вернулся в дом, намереваясь оставить девушку там совершенно одну. Опрокинул в себя ещё один стакан виски, и вышел на балкон. Даже оттуда он слышал её дикие, полные ужаса вопли. И… честное слово, он бы не рискнул отправлять её туда, если бы хряк был голодный. Буквально на днях они морили животное голодом. Для того, чтобы зверский аппетит сыграл ключевую роль в тот момент, когда к зверю закинут… Диего, в общем-то, он был неплохим парнем… если бы не жадность. Она сыграла с ним злую шутку.

Сейчас свинья сыта, а значит, и девушка в относительной безопасности. Только вот от вороха всех этих мыслей, легче не становилось. Мужчина выругался и, взяв с собой бутылку алкоголя, вновь вернулся туда, где бросил девчонку.

Глоток за глотком, он поглощал янтарную жидкость, закусывая ту сигаретным дымом. Вслушивался в её крики, брань на чешском языке и слёзы. Она слишком красиво плакала. Он получал от этих всхлипов какое-то извращённое удовольствие. Корил себя, и несколько раз одёргивал, чтобы не открыть тяжёлый засов. Нельзя. Пусть сидит. А он просто будет рядом… если что.